Демократия и демогрязие

Если бы в канун выборов вы спросили у каждого из двадцати четырех царевичей, как они оценивают свои шансы, они, опираясь на своих надежных сторонников и верных поклонников, пророчили бы себе как минимум первое место. Поэтому, естественно, по завершении выборов, увидев гору камушков перед старшим братом и сравнив ее с ничтожным количеством камушков перед ними самими, остальные братья были удивлены и раздосадованы и, как следствие, стали вести себя нелогично и неадекватно.

Обвинение в мошенничестве старшего брата, заявленное третьим братом, а также швыряние камня в сторону избранного царя четвертым братом или же разглашение благодаря усилиям второго брата некоторых личных секретов, раскрывающих слабые места старшего брата, связанных с детскими годами, а также десятки других подобных эпизодов, исходивших от других братьев, были следствием шока, вызванного в них неожиданным результатом выборов.

Это были проявления ошибок и неопытности младших братьев, однако старший брат – новоиспеченный царь также допустил несколько ошибок и оплошностей. Совершив некоторые поступки, или, наоборот, не совершив определенные действия, он мог бы сохранить с другими наследниками братские и дружеские отношения.

К примеру, ему достаточно было бы подарить своим братьям небольшую долю несметных богатств и немеряной власти, которыми он начал владеть, или по крайней мере не отнимать у них имевшиеся в руках возможности и положение. В противном случае к человеку, который заботится только о своем благе и думает только о своей наживе, трудно испытывать симпатию.

Итак, первые «палки для вставления в колеса» были подготовлены именно в это время. Когда братья поняли, что старший брат не намерен сажать их за стол и угощать яствами, они затеяли с ним вражду и вознамерились отравить ему его царствование. Старший брат подумал про себя: они, ничего еще не достигнув и не познав вкуса власти, уже ведут себя со мной подобным образом, а если они придут к власти, наверняка лишат меня даже самых незначительных возможностей. Поэтому, пока он на коне и имеет власть, он решил «пуститься вскачь» и нажить максимум богатств, не думая о том, что два года – очень маленький срок для того, чтобы нажить все сокровища и обогатиться на всю жизнь так, что если даже ему не посчастливится повторно взойти на царский трон, он и последующие его поколения жили бы в довольстве и ни в чем не нуждались.

Это именно тот момент, на который покойный царь Мамул не обратил внимание или же обратил слишком много внимания. Совершенно очевидно, что когда человеку власть дается на ограниченный и определенный срок, он старается в кратчайшее время накопить предельно большие богатства, чтобы впоследствии никогда больше ни в чем не нуждаться и не просить кого-либо о помощи.

Эта гонка царевичей за накоплением богатств, в основе которой лежало ограниченное время властвования, привела к тому, что некоторые люди про себя, а некоторые – открыто говорили: «Да упокоит Бог душу покойного царя! Он хотя бы был менее алчным по сравнению с его сыновьями и проедал людское имущество медленно и постепенно, не впадая в панический угар».

И это усиливает вероятность того, что царь не лез в воду, не зная броду, и предусмотрел все последствия презентуемой им демократии.

В любом случае это – всего лишь вероятность, не содержащая никакой точности, поскольку мы не знаем, что действительно было на сердце у царя, и какие внутренние мотивы и побуждения двигали им.

Единственное, что мы с точностью можем утверждать, опираясь на исторические документы, – это то, что старший сын царя настолько злоупотреблял властью и своим положением, что люди ни за что не хотели выбрать его повторно и навсегда вычеркнули его из списка кандидатов.

Здесь, однако, следует выделить особую, немногочисленную группу людей – тех, которые в период правления этого царевича и посредством его обогатились и, естественно, выступали на его стороне и желали повторного избрания его в качестве правителя.

В конце первого и начале второго срока царствования наследников в людях значительно меньше наблюдалось то волнение и тот трепет, которые преобладали в них в начале правления первого наследника, поскольку они испытывали противоречивые чувства: с одной стороны, они хотели избавиться от первого царя, и для этого у них было твёрдое основание; с другой – у них совсем не было никакой уверенности в других братьях и надежды на то, что положение дел при них улучшится. Но в любом случае время вторых выборов наступило, и люди должны были определиться с выбором нового правителя.

На этот раз люди отдали свои голоса второму наследнику, руководствуясь примерно теми же критериями, что и во время избрания старшего царевича. Но надо сказать, что отрыв второго брата по количеству собранных им голосов был не такой большой, как в свое время у первого брата, однако этот отрыв в любом случае был достаточно велик для того, чтобы он беспрепятственно мог взойти на царский престол и править страной.

Как показывают исторические документы, этот царевич злоупотреблял данными ему властью и положением не меньше, чем его предшественник, и к концу периода своего властвования накопил не меньше богатств.

Таким же образом пришли к власти, завладели богатствами и ушли третий, четвертый, пятый и последующие братья. Все двадцать четыре наследника Мамула, наделенные тем минимумом возможностей, которые необходимы для управления страной, прошли испытание, после которого оставили лишь горькие и неприятные воспоминания о себе.

Поскольку младший сын Мамула, то есть двадцать пятый наследник, не обладал первичными и обязательными условиями для управления страной – физическим и умственным здоровьем, лотерея по розыгрышу царского престола по логике должна была крутиться между другими двадцатью четырьмя наследниками, и таким образом один из них повторно выбирался бы людьми для правления ими и их страной. Однако люди не могли стереть из памяти горькие воспоминания о минувших двадцати четырех сроках правления братьев, несправедливость к людям с их стороны и злоупотребление своим положением. Другими словами, люди были недовольны двадцатью четырьмя братьями и в то же время не могли возлагать надежды на двадцать пятого брата, который страдал слабоумием и физическими недугами, такими как слепота, паралич руки и ноги, одиозное, омерзительное и уродливое лицо.

Поэтому все: и люди, и двадцать четыре брата – понимали и были уверены, что в конце концов выбор людей вынужденно падет на одного из двадцати четырех братьев, который станет править страной. Однако в это время некоторым из людей пришла в голову идея и шальная мысль. Идея заключалась в следующем.

Двадцать четыре брата, побывавшие на троне, обладая умственным и физическим здоровьем, смогли причинить людям зло, разграбить страну, приумножить свои богатства и нажиться за счет них. Поэтому они выберут двадцать пятого наследника, который лишен физической силы и не сможет притеснять их; который лишен также умственных способностей и не сможет ограбить их и завладеть их богатствами.

А шальная мысль, пришедшая в голову некоторым из людей, заключалась в следующем.

В любом случае в качестве нового правителя будет выбран один из двадцати четырех братьев. Тот из братьев, которому люди отдадут большинство своих голосов, только еще больше возгордится и зазнается. Если же часть людей проголосует за двадцать пятого брата, который, разумеется, выбран не будет, это будет означать, что победивший на выборах один из двадцати четырех братьев воссядет на царский трон, набрав меньшее по сравнению с прошлым периодом количество голосов, то есть с небольшим отрывом от других братьев, и это ударит по его гордыне.

И те из людей, которых осенила первая идея, и те, которые задумали применить второй хитрый политический трюк, думали, что автором этой идеи и этого политического приема являются только они сами, а другие люди, как и раньше, пойдут по прежнему пути. Поэтому и первые, и вторые, отдали свои голоса двадцать пятому наследнику.

Однако поскольку число «умных» людей, считающих других глупыми, оказалось намного больше, чем предполагалось, двадцать пятый брат на удивление всем собрал наибольшее количество голосов и с большущим отрывом от других занял первое место и приготовился взойти на царский престол. Следует отметить, что уверенность в себе и самодовольное поведение этого ущербного царевича свидетельствовали о том, что он не только не расценивал это событие как неожиданное и странное, но даже считал его абсолютно логичным, естественным и предсказуемым.

Акцент, сделанный им на том, что он еще до начала выборов рассчитывал на такой результат и поэтому подготовился к принятию на себя этой ответственности, смог в какой-то степени убавить тревоги людей и внушить им относительное доверие к новоиспеченному царю и веру в светлое будущее. Поэтому большинство людей вскоре сами поверили в то, что ожидали именно такой исход и принимали участие в выборах именно для получения такого результата.

Но больше всего в этой истории людей порадовала и увеселила коллективная гримаса, которую они скорчили остальным двадцати четырем братьям, а также – удовольствие, которое они испытывали от их раздосадованного вида.

Автор глубоко убежден в том, что история как раз с этого места и начинается, а вся та информация, которая до сих пор была предоставлена читателю, была лишь предисловием к тому, что будет описано впереди. Однако он воздерживается от того, чтобы поделиться этим своим убеждением с читателем из боязни того, что последний испытает чувство досады или тщетности.

Его аргументация, надо сказать, в какой-то мере приемлема, при условии, что остальная часть его рассказа будет изложена до конца, как он и обещал.

Автор отмечает, что до этого момента нашего рассказа большинство событий, описанных в нем, ничем особенным не отличались. Читатель мог наблюдать вокруг себя или прочитать в какой-нибудь книге похожие события и случаи, и продолжил чтение до этого места исключительно благодаря доверию к автору. С этого же момента начинается история, которая может показаться неожиданной и странной.

Однако прежде чем мы перейдем ко второй части, то есть к остальной части нашего рассказа, представляется крайне необходимым объяснить одну вещь, которую можно сформулировать в форме ответа на совершенно простой вопрос, заданный читателем. Какой вопрос? – Неужели у этих двадцати пяти царевичей – наследников покойного Мамула не было имен?

Как возможно, чтобы люди с таким высоким царским титулом не имели имен, в то время как даже беднейшие из людей и самые неизвестные личности всегда обладают элементарным достоянием – то есть именем?!

Если у них были имена, а по логике они должны были быть, почему автор ни разу не счел нужным упомянуть их и назвал читателю только имя их отца?

Ответ таков:

Да! Каждый из этих двадцати пяти царевичей обладал именем, причем хорошим. Как может царь не дать имя своему сыну, в то время как даже самые простые смертные, то есть не правители, дают имена своим лошадям, собакам и кошкам?! История не умалчивает об именах этих царевичей, и автору не представляет труда назвать их. Так чем же руководствовался автор, воздерживаясь от представления читателю имен двадцати пяти царевичей?!

И снова ответ автора:

История полна разных имен, дат, статистик, сведений и информации, знание и заучивание которых наизусть – дело напрасное и бесполезное. И средоточие на них привело бы к заполнению архива памяти ненужной информацией, и таким образом места для главных и полезных сведений осталось бы меньше.

Автор уверен, что перенесение двадцати пяти имен с исторических документов на страницы этой книги только бы выглядело, как попытка придать себе большую ученость, и никакой другой пользы читателю не принесло бы.

При всем этом есть пара нюансов, связанных с именами царевичей, о которых не сказать невозможно.

Дорогой читатель, будь свидетелем того, что в той мере, в которой автор предельно строго препятствует включению в книгу бесполезных вещей, так же ревностно следит за тем, чтобы ни одно важное и ценное сведение не было упущено.

Первый нюанс: выбор царем одного и того же имени для всех двадцати пяти сыновей!

Царь Мамул выбрал в качестве основного имени для каждого из своих сыновей имя своего отца, которого он очень любил и которого звали Демо. А для того чтобы избежать путаницы и ошибок в именах, он после каждого имени, то есть после каждого Демо, поставил то или иное определение. К примеру, старшего сына он удостоил чести быть названным именем Демо Великий, второго Демо он счел нужным назвать Демо Большой из-за его крупного телосложения, а третьего Демо царь Мамул назвал Демо Блестящий из-за того, что у него с рождения не было волос на голове, и поэтому она блестела.

Второй нюанс: так сказать, упразднение имен, данных Мамулом его наследникам!

Это – один из очень тонких нюансов, которые могут одновременно обращать на себя всеобщее внимание, и в то же время преподавать правителям при сохранении их титулов своего рода уроки назидания.

То, что люди не придавали ни малейшего значения именам, данным наследникам покойным царем, и сразу после избрания каждого из них по своему усмотрению дали ему прозвище и официально признавали только его, – факт немаловажный. А еще более удивительным кажется то, что сами царевичи и их близкое окружение тоже со временем приняли эти прозвища и использовали их во время приватных бесед и тайных переговоров.

Автор говорит в этой связи: мы, не посчитавшие нужным назвать основные и официальные имена царевичей, данные им царем, тем более считаем бесполезным перечислить их неофициальные прозвища, данные им людьми. Однако я считаю нужным упомянуть два-три примера таких прозвищ, поскольку впоследствии прямо или косвенно будем иметь с ними дело. К примеру, читатель должен знать, что первый Демо, названный царем Демо Великий, получил среди людей прозвище Демо Длинный из-за своего высокого роста. А второго Демо, то есть Демо Большого, они из-за его неприятного внешнего вида назвали Демо Противный, а прозвище Демо – Лысая Башка, по их мнению, больше подходило третьему Демо, чем имя Демо Блестящий. Однако вероятно, ни одно из этих прозвищ не было таким важным и показательным, как прозвище последнего Демо. Ввиду нестандартного и особенного внешнего вида младшего Демо, царь подарил ему имя Демо-Достаточно. Таким образом царь объявил об остановке процесса продолжения потомства. Однако люди никоим образом не сочли это прозвище подходящим для младшего Демо и предпочли называть его соответственно его физическим и умственным особенностям Демо Негодный.

Причины важности прозвища Демо Негодный для самого младшего Демо содержатся среди тех тайн, которые раскроются только после прочтения рассказа до конца.