- -
- 100%
- +
Хотя в его время резких остановок эскалаторов уже почти не случалось, требования безопасности были написаны кровью. Поэтому правило так никто и не отменил.
Он вышел на улицу. Двери заменили роскошные раздвижные панели с цифровыми виньетками. Эти виньетки отображались именно у него – потому что он любил антиквариат. У тех же, кто тянулся к современности, всплывали другие слои: баннеры из игр, обложки журналов или обычная реклама.
Антикварный доступ выдавали не всем. Его получали те, кто родился в этом городе, – или те, кто “заслужил” право: прошёл обязательный культурный маршрут, отметился в нужных местах.
Навигатор показывал направление к бару, но он отключил его тем же усилием воли. Перед ним раскинулось пространство перед выходом. По улице ходили туристы и зеваки. Если раньше здесь рассматривали исторические достопримечательности как есть, то теперь на них наслаивались эффекты дополненной реальности. Не все, конечно, пользовались этой функцией, но туристу на родном языке так было проще ориентироваться в большом городе и узнавать его вместе с историческим прошлым.
Алан и так знал о нём не меньше, чем гиды – которые, кстати, никуда не делись. Просто теперь они могли догружать клиентам эксклюзивную информацию о местах, по которым водили людей.
Прогулочным шагом он шел в сторону бара. По пути он никого из знакомых не встретил, поэтому решил, что все уже собрались в баре. Когда он дошёл и переступил порог, на сетчатке всплыл запрос: доставить меню и показать карту свободных столиков.
Хостес встретила его и провела к нужному месту, где уже сидели друзья. Они действительно ждали его все вместе – у некоторых напитки были заказаны заранее. Алан поприветствовал всех и сел рядом с Виком.
Он машинально подумал о бокале тёмного нефильтрованного пива. Через минуту ему уже принесли карту напитков и карточки с кодами на еду. Но, увидев, что все пьют светлое, он решил не выделяться – попросил то же, что и у остальных. После подтверждения со счёта списалось 0,25 крипторубля за бокал.
Когда ему принесли пиво, Алан выложил на стол две шкатулки. У друзей широко распахнулись глаза – и все разом приковали к ним взгляды. За это они Алана и любили.
Сделав глоток из бокала, он решил открыть друзьям доступ к информации о шкатулках. У всех за столом рядом с артефактами всплыли сноски. Дальше предстояло главное – открыть их.
Глава 6. В баре
Первой решили открыть позолоченную, выцветшую шкатулку. В ней что-то приятно шуршало, стоило до неё дотронуться. К шкатулке прилагался старый ключ – скорее декоративный, как второй фактор. Но был и ещё один замок: он открывался не силой, а, судя по сноске, через NFC. Значит, нужен был старый смартфон с таким модулем. У Алана его с собой, разумеется, не было: во времена имплантов смартфоны стали не нужны.
Зато можно было эмулировать поведение смартфона и NFC-модуль с помощью импланта в ладони – тем же, которым он обычно оплачивал проезд. Так он и сделал, запустив скрипт, скачанный из сети. Правда, не было уверенности, что одного модуля достаточно: возможно, нужно передать какие-то данные. Однако стоило ему приложить ладонь к шкатулке – она тут же отозвалась, и внутри что-то щёлкнуло. После этого он повернул ключ и поднял заветную крышку.
Внутри лежали свёртки. На первый взгляд – ничего ценного. Бумажка со старыми записями и начертаниями и безделушка, похожая на сувенирную головоломку.
Бумажку он взял первой – предварительно натянув любимые чёрные латексные перчатки. Аккуратно развернул лист и запустил анализ символов: некоторые едва различались. Они были похожи на черточки, круги, какие-то руны.
Сначала он попробовал локальную нейросеть для распознавания графических образов, но ощутимого результата это не дало: она лишь указала на набор старых алфавитов из псевдомагических книг. Перевести записи так и не удалось.
Тогда он подключился к облачной нейросети, охватывавшей все планеты системы, включая лунную лабораторию. Результатов набралось примерно на сто страниц. Он просмотрел только первые, а остальные сохранил в архив.
В одном из первых выводов говорилось, что это шифр на основе старых языков. Лингвистический и криптографический анализ предложил несколько вариантов перевода. Один был на французском – и в нём скрывалась загадка: «Что бьёт так же сильно, как молния, но не ранит и не превращает в пепел?»
Алан любил загадки, но пока не понимал для чего она оказалась в этой шкатулке. Возможно она была нужна для той тёмной коробочки, что лежала вместе с бумажкой.
Он взял её в руки. Коробочка выглядела как монолитный брусок из материала, напоминающего дерево или шпон. На поверхности – немного пыли и чьи-то отпечатки. Он сфотографировал их и тоже отправил в архив. Потом взял салфетку и стёр пыль.
Под ней появился сенсорный дисплей со старой клавиатурой. Похоже, что нужно было ввести пароль, и подсказка к нему была зашифрована на том листке.
– Что вы думаете насчёт этой загадки? – спросил Алан у друзей.
– Пока ничего на ум не приходит, – сообщила Эмили.
– Давай я прошвырнусь по аутернету, – сказал Вик.
– Давай подождем Юлию, она ведь хорошо разбирается в истории, – сказал Петр.
– Я уже думаю, – сказал Антон и полез в свои дневники.
Друзья погрузились в решение загадки. Похоже, в ней была уловка. Что может бить так же сильно, как молния – но не ранить и не превращать в пепел? На ум приходил электрический ток, но у него не было такой мощности. Алан раньше чувствовал разве что удар от статического напряжения. Он не был знаком ни с электриком, ни с метеорологом. И если бы в него ударила молния, он вряд ли выжил. Этот удар не просто стёр бы его из реальности – он превратил его в пепел, который развеял бы ветер. Никому не пожелаешь.
Впрочем, в его представлении разницы не было, как именно ты уходишь из реальности – молния, огонь или могила – всё это лишь варианты, о которых ему рассказали ещё в детстве.
Юлия подошла к столу бесшумно – как всегда. Кошачья походка, мягкий шаг, строгий взгляд. Алан не успел даже заметить, как она оказалась рядом. На ней было тёмно-коричневое пальто, сапоги на высоких каблуках и браслеты из каких-то волокон.
– Привет, Алан, – тихо сказала Юлия своим привычным мрачным голосом.
– Привет! – весело ответил Алан своим привычным тоном. Его голос стоял на грани высокого баритона и низкого тенора.
– Мы тут пытаемся разгадать тайну этой незамысловатой шкатулки: пароль от неё зашифрован в загадке. – Он перекинул ей на сетчатку данные и всё то, что они успели обсудить за столом.
– «Что бьёт так же сильно как молния, но не ранит и не превращает в пепел?» – повторила она тихо.
– Интересно. Где-то я это уже слышала. В моём представлении это не совсем загадка. Это как-то связано с греческой мифологией, но точно не с пантеоном богов. Олимп и эпические истории тут не при чём. Это что-то современное и, возможно, связанное с технологиями. И странно, что сама загадка на французском, а не на нашем родном языке.
Юлия запустила свою лабораторную нейросеть. Она работала историком в музее, изучала древности, старые книги и архитектурные артефакты. На её серверах хранились разные записи, в том числе базы данных с таблицами по французской литературе и истории.
– Ответ нужно вводить на английском или на нашем? – спросила Юлия.
Все промолчали, кроме Алана. Он посмотрел на интерфейс и сказал, что там только английская раскладка.
– Тогда давай попробуем «Aimer» или «Love».
– Почему? – спросил Алан. Друзья уставились на них, а Вик ещё и фыркнул.
– Полюбишь по-настоящему – поймешь. Мне уже разбивали сердце именно с помощью него. Много лет прошло, но ты и сам знаешь.
Он решил попробовать. Первый вариант, самый тривиальный – на английском – не подошел. А вот на французском сработал.
Шкатулка подсветилась по краям золотистым цветом. Затем отворилась – и из неё пролилось такое же золотистое свечение, хотя внутри не было никаких диодов. Вслед за светом вырвался тонкий пар.
Внутри лежало некое подобие отвёртки или стержня с серебристой рукоятью. Алан был в перчатках, и его не пугало дальнейшее будущее предмета, хотя он и остерегался подобного стечения обстоятельств. Лишь бы это не оказалось оружием или чем-то запрещенным. Впрочем, он уже вёз шкатулку в метро, и его не задержали при сканировании. Он взял предмет в руки и даже сквозь перчатки почувствовал лёгкое тепло.
– Это стабилизатор, – сказал Вик. – Про них когда-то давно писали в одной статье в интернете. Их перестали выпускать: не оправдали себя. Они позволяли чинить поля, вправлять мозги, находить источник энергии и ещё много чего. Скину тебе гайд позже, как только найду в архивах. Тебе повезет, если эта штука хотя бы поле сможет стабилизировать.
– Лучше чем просто ручка. Их у меня в квартире и так уже полным полно. Как её активировать?
Юлия закатила глаза. Официанта рядом не было, и она решила тоже сделать заказ – но не пива, как все, а чая с мятой и апельсином. Бармен за стойкой подмигнул ей. Юлия только фыркнула.
– Тебе нужно синхронизировать это устройство со своим старым интерфейсом. Или закупиться «дровами» на рынке, если старый интерфейс уже не активен. Потом через текущий интерфейс сможешь им управлять.
– Но ведь раньше не было подобных интерфейсов. Тогда и старые то не у всех ещё были запущены.
– У врачей, военных и в подполье – уже были, – ухмыльнулся Вик. Писали, что нужно просто сконцентрироваться на этой штуковине и… то ли пожелать, то ли представить. Я не специалист, но сам бы предпочел что-то новое.
Он наклонился ближе и перешёл на шёпот:
– Такие старые артефакты – редкость и, считай, ты купил его за бесценок. Его цена – несколько миллионов крипторублей. Лучше убери его с глаз и дома разберись, чтобы даже официант не заметил.
Алан положил прибор обратно в шкатулку.
Юле принесли чай, и она решила подсесть к Вику. Эмили чуть нахмурилась, но ничего не сказала.
Запах мяты тянулся по коридору между столами и успокаивал. Человек за соседним столиком обернулся, и посмотрел на них и снова отвернулся. Ему этот запах тоже понравился, но сам он мяту уже давно не пробовал. Добавив в счет чаевые, он собрался и направился к выходу.
Глава 7. Прогулка
Алан потягивал пиво из стакана, смотрел на друзей – они разговаривали.
Решили открыть вторую шкатулку – ту, что выглядела обычной и относительно новой. Ключ лежал в маленьком конверте. Алан вытащил его, повернул в замке: внутри прозвенели части засова, но ничего не произошло – шкатулка так и осталась запертой. Он покрутил её в руках, ощупал каждый сантиметр и в конце концов нашёл маленькую выемку, куда пролезла бы разве что булавка или иголка.
– Друзья, у кого с собой есть что-нибудь очень тонкое? Булавка… или вдруг иголка?
– Есть покруче, – похвастался Вик. – Есть вот это! – Он снял с шеи позолоченный эжектор: ту самую скрепку, которой раньше открывали слоты для сим-карт в смартфонах.
– Да, это должно подойти! Спасибо, Вик, выручил!
Алан вставил кончик скрепки в паз, и шкатулка приоткрылась. Внутри лежал небольшой свёрток с кристаллами кварца. На них виднелись какие-то начертания и руны.
Он взял один кристалл в руки. Внутри на мгновение замерцал свет, и тут же погас. Это заметили только Алан и Эмили. Она чуть удивилась, но Алан подумал, что для неё это уже не впервой. Она ведь каким-то магическим образом могла понимать чувства деревьев и животных.
Кристаллы он аккуратно сложил обратно в шкатулку, запер её на ключ и убрал в рюкзак рядом с предыдущей. Сама находка его не сильно заинтересовала, но через интерфейс удалось записать то короткое свечение внутри кристалла. Он решил посмотреть запись позже.
Потом он переключился на Юлию и спросил о её последней поездке. В ней было странное сочетание шарма и строгости. Она рассказывала о красивых кафе, прочитанных книгах и своих любовных интригах. Ему нравились её истории: сам он романы не крутил, скорее был предан тем, кого давно и хорошо знал.
Антон общался с Виком, и у них, как всегда, всё упиралось в код: скрипты, баги, какие-то свежие научные разработки. Любимая история Антона была про случай, когда в лаборатории на Луне произошла информационная катастрофа и они вдруг «открыли связь» с Нептуном. Поймали сигнал, в котором было зашифровано, как им показалось, послание. Но потом выяснилось, что они просто «слышали» небольшие штормы, которые там время от времени бывали. В тот раз их сигнатуры оказались необычными, и команда уже успела решить, что на Нептуне есть разумная жизнь.
Антон каждый раз смеялся до слез, когда вспоминал эту историю. Он понимал, что даже если бы там существовала разумная жизнь, на Нептуне вряд ли могло появиться такое оборудование, способное передавать данные на радиочастотах. Он представлял возможные формы жизни иначе – как скопления условно разумных газовых облаков, рой умных бактерий или, в крайнем случае, что-то энергетическое. Но уж точно не гуманоидов.
Поэтому, когда в лаборатории на Луне подняли шум из-за «сигнала с Нептуна», научное сообщество на Земле восприняло его не как первый контакт, а скорее как аномалию. Но решили, что пусть станция-лаборатория на Луне попробует разобраться в проблеме, тем более, что та небольшая группа ученых там мечтала получить за это Нобелевскую премию.
Но смешило Антона не это. На Луне, где на поверхности холодно, стоял один из первых квантовых вычислительных центров. И они решили задействовать все мощности для просчёта этого сигнала, чтобы обставить учёных на Земле. Ради этого заблокировали сетевой доступ к своим вычислительным системам, но не учли, что часть баз находились на Земле.
В этом месте они и просчитались: да, под боком у них были сконцентрированы мощности суперкомпьютера, но доступа к нужным базам и сигнатурам не было. В итоге они только усугубили положение: пошли на конфликт, начали ругаться из-за премии… А потом один из учёных на Земле просто написал в общий чат, что похожие сигналы уже ловили с Юпитера – и это была обычная буря, атмосферный акустический эффект.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.