Прятки. Я тебя нашел

Глава 6. Ада

Он развернулся и направился в сторону, противоположную той, что показал. Я же хлопала глазами, как оленёнок, пока не сорвалась за соседнюю дверь.

К моему облегчению, там было пусто. Никаких тебе полуголых тел или оргий, никаких звуков, лишь одиноко стоящий шкаф. Он словно специально здесь находился для таких, как я.

Высокий и тёмный, с позолотой. Роскошный, как и вся окружающая обстановка. Дверь за мной захлопнулась, и я снова вздрогнула. Но, поборов страх, схватилась за длинные ручки.

Пальцы плохо слушались, подкатывала истерика. Боже, на что я согласилась?! Может, стоило просто дать прокурору то, что он хочет? Ну поимел бы меня один раз – и все на этом.

Подобный интерес подогревает не сколько мое тело, а именно отказ. Ослиное упрямство, что подначивает сопротивляться и стоять на своём.

А с этим не все так просто. Я не понимаю его мотивов, не могу осознать сути игры, которую он затеял. Это для меня что-то новое и необъяснимое. Страшное, волнительное и манящее.

Невидящим взглядом уставилась я на внутреннюю поверхность шкафа. Только тут поняла, что она устлана подушками. Темно-фиолетовыми, мягкими, лежащими на бархатной поверхности.

Усмехнулась. Все для удобства тех, кто прячется. Все для комфорта. Недолго думая, подцепила бретели одолженного платья, и оно, словно жидкий шёлк, слетело к моим ногам.

С тоской уставилась на дорогую тряпку. Возможно, последний раз в жизни удалось такое примерить. Хоть часок в красоте да походила… Задвинула ее в сторону и полезла внутрь.

Золотистые браслеты звякнули о дверцы, привлекая внимание. Они словно играли на моих натянутых нервах. А кожу в это время неприятно холодил свежий воздух.

На самом деле без платья было холодно. Должно быть, атмосфера здесь держалась исключительно для плотских утех. Чтобы объятые страстью семью потами не обливались.

В последний раз бросила взгляд на комнату. По сути, она ничем не отличалась от предыдущих. Все те же роскошные и разнообразные интерьеры. Только что проходной она не была.

Я захлопнула дверцы шкафа, оставив себе щелочку. Из-за полумрака происходящее снаружи видно было плохо. Но хоть что-то. Не могу до конца оставаться в неизвестности.

Соорудила позади гору подушек. Примостилась между ними, используя практически как одеяло. Руки продолжали дрожать, а тело трепетать от волнения.

Ева сейчас наверняка спасает каких-нибудь голодающих. Сражает наповал своей ангельской улыбкой и красотой. Не хотелось делать ей больно, но придётся.

Иначе в один прекрасный день она сама может угодить в игру почище этой. Судя по всему, они в Гродном что-то вроде разменной монеты. Я сжала руки в кулаки.

С одной стороны, хотелось оттянуть момент, а с другой – пусть уже найдёт меня, пусть этот кошмар останется позади. Я получу свою татушку и улечу подальше от этого мира игр для взрослых.

Приду к бабуле, уткнусь в ее цветастую юбку, и она безо всяких вопросов просто пожалеет свою непутевую внучку. А дальше спущусь к любимому морю и погружусь в него с головой.

Сделаю все, чтобы смыть то, что должно произойти, после того как двери сначала комнаты, а потом и шкафа распахнутся. Являя собой тех, кто станет спорить за право взять мою невинность первым.

Ведь спор же будет?

Почему-то я думала об этом с предвкушением и дрожью в каждой клеточке. Вспоминала пронзительные синие глаза. Такие наглые и шальные. Каков он вне этой комнаты? Очередной кобель?

Хотя какая разница, вряд ли мы с ним когда-нибудь ещё встретимся. Не думаю, что его будет интересовать судьба босячки из приморской деревни. Для него это наверняка просто приключение.

Дело же молодое – целый бунт против системы и власть имущих. В Гродном, судя по всему, эта самая власть являлась главной размерной монетой.

Какие-то мэры, Церберы, устроители игр и прокуроры. И все чего-то хотели, все чего-то жаждали. И на пути этих неадекватных, жадных до игр людей встала я.

Никто. Но никто с неожиданно прорезавшимся характером. Злость перемешивалась со страхом, а сверху все это заливалось предвкушением и странным ожиданием. Тот ещё коктейль.

И в тот момент, когда я уже хотела посетовать на одиночество, двери комнаты резко распахнулись. Свет ударил по глазам, и мне не сразу удалось рассмотреть, кто зашёл.

Но вот зрачки привыкли и сфокусировались. Сердце ухнуло куда-то вниз. Началось. Они идут…

***

В дверном проёме стоял мужчина в черном. Облегчение, испытанное в тот момент, когда я поняла, что это он, напугало почище возникшего за его спиной прокурора.

Я была рада ему. Рада, что именно он зашёл первым. Вот только отец подруги, судя по всему, наступал ему на пятки. Запыхавшись, он встал аккурат после незнакомца.

Очередь. Вопреки всему на лице возникла улыбка. То никого, то целых двое. Это неожиданно забавляло. Сквозь щёлочку я видела, как недоуменно прокурор посмотрел на своего соперника.

Как говорится, у-у-упс.

– Что ты здесь делаешь, щенок? Пошёл вон из комнаты! Это мое место.

Его голос уже не был таким самоуверенным, а за спиной возникла тень. Кто-то третий? Но, присмотревшись, поняла, что это лишь распорядитель игр. Его лицо было бледным.

Кое-кто нарушил правила и боится, что об этом узнают? Мне показалось, или тут подобное недопустимо? У кого бы узнать наверняка… А так я бы с радостью нажаловалась местному надзирателю.

Надежда на то, что мужчина в чёрном подскажет, была слабой. Но если появится хоть малейшая возможность, я ею непременно воспользуюсь. Может… Сразу после…

Нервно сглотнула, а конфликт набирал обороты.

– Вам не надоело общаться как неотесанное быдло? Я пришёл сюда, между прочим, первый. Находился и хочу проверить вон тот шкаф. Как думаете? Что-то мне подсказывает, что там засиделась одна красотка.

Парень сделал уверенный шаг вперёд, по направлению к шкафу. В этот момент я могла поклясться, что он заметил щёлочку. А потом подмигнул!

Я отшатнулась, но тут же вернулась к своеобразному посту наблюдения. Хотела знать все. Слышать, видеть и понимать, что происходит. Чтобы не упустить даже самую маленькую деталь.

Прокурор выглядел немного сбитым с толку. Он шарил взглядом по комнате, наверняка в поисках других шкафов, но их не было. Мое укрытие здесь единственное, где могла поместиться та, что прячется.

– Уйди по-хорошему, Сафронов. Мне сейчас не до шуток. Если останешься, наживёшь себе врага не по рангу.

Время пустых угроз и подавления авторитетом прошло. Теперь прокурор говорил уже не тем тоном, что раньше. Успокоился, что ли… Теперь в его голосе сквозила неприкрытая, а главное, весьма впечатляющая угроза.

А ещё в этот момент я хотя бы узнала фамилию того, кто собирался мне помочь. Она, конечно же, ничего мне не сказала. Никогда не слышала ни о каких Сафроновых. Но хоть что-то. Затаила дыхание, вслушиваясь в перепалку.

– Вы переоцениваете свои силы.

– А вы с братом переоцениваете свои. Думаешь, тебя спасёт дружба с Загорским и Еремеевым? Вы всего лишь заносчивые и избалованные дети. Неужели случай с сестрой ничему не научил?

Мужчина дернулся и на мгновение в его глазах мелькнули боль и бешенство. Не знаю, о чем шла речь, но эта тема явно была болевой точкой. И откуда прокурор столько знал?

В одно мгновение распорядитель игр возник между ними. Странный тип. Странный, но здесь его мнение имело вес. Мне этот момент казался очень важным.

– Драки в особняке запрещены. Зачинщик будет тут же удалён.

Судя по взгляду, который прокурор бросил на говорившего, тот на это и рассчитывал. Он сжал кулаки и недовольно уставился в спину распорядителя, а Сафронов сделал несколько вдохов и выдохов.

Всего пара секунд – и перед моими глазами снова стоял спокойный, немного заносчивый представитель нового поколения. Опасный и холодный, с непроницаемым выражением лица.

Эта игра завораживала. Словно они решали какие-то свои вопросы, а я была лишь мелким недоразумением, разменной монетой. Противостояние накалялось.

– Прошу прощения, хотел нашему прокурору бабочку поправить. А то сбилась. Так сказать, угодила не туда.

Сафронов оскалился, а я шумно выдохнула. Чем же закончится этот цирк? Внутри все то холодело, то загоралось адским огнём. Распорядитель больше не проронил ни слова. Молча отошёл.

Но черноволосый мужчина внезапно развернулся и направился прямо в мою сторону. Его решительный взгляд зажигал внутри какие-то совершенно новые чувства.

Я схватила одну из подушек и спряталась за ней. Тот ещё наряд, но все лучше, чем снова сверкать прелестями. Сейчас меня найду и… Дальше неизвестно, что будет.

Ну, то есть в теории предположить можно было, а как оно обернётся…

– Сафронов, стой! Что ты хочешь? Что ты хочешь за то, чтобы не открывать этот шкаф?

Глава 7. Ада

Я не знала истинного положения дел. Не знала и о том, какой реально властью обладает прокурор. Мне показалось, что значительной. Ещё в доме подруги ясно было, что он не прост. Вся эта охрана, роскошь…

Опять же, возможности затащить меня в игру. Нарушить правила, которые с большой долей вероятности не могут нарушаться… А вдруг Сафронов струсит? Вдруг отступится?

Сейчас выбьет себе условия повыгоднее, и мой ход не удастся. Затаила дыхание, не в силах поверить, что это все происходит здесь и сейчас. Происходит со мной.

Прокурор стоял в маске и лишь распорядитель не прятал лица. Можно подумать, что такое укрытие здесь кого-то способно обмануть! Не думала, что когда-либо буду испытывать к человеку такую ненависть.

Ублюдок. Он же прекрасно понимал, что я все слышу. Даже если все прогорит, просто так он от меня ничего не получит. Из упрямства буду биться до последнего.

Мужчина с синими, как штормовое море, глазами обернулся. Сощурился и бросил короткий взгляд на распорядителя игр. Тот все ещё был мертвенно-бледен. Казался даже каким-то ссохшимся.

– Вы знаете, у меня тут ощущение создаётся, что кое-кто решил нарушить правила.

Голос его стал просто ледяным. В нем было не меньше угрозы, чем в последнем предложении прокурора. Тонкая грань между тем пониманием происходящего и показным лицемерием вот-вот должна была лопнуть.

Сафронов вновь обвёл взглядом присутствующих и негромко спросил:

– Прям все что захочу? Вы же понимаете, что это крайне заманчивое предложение?

Не знаю, как прокурор, а вот я все прекрасно понимала. Действительно заманчивое. Чем бы ни занимался мужчина в Гродном, это явно не была работа офисного планктона.

Он выглядел как привлекательный бандит. Но не с большой дороги, а словно один из тех, кому новости в запечатанных конвертах на блюдце выносят. И обращаются «хозяин».

Сафронов стоял недалеко от моего укрытия, и от этой близости мурашки покрывали кожу. Странный, иррациональный трепет внутри заставлял сердце стучать как у петуха. Мне бы в море сейчас… Хотя бы запах его уловить.

Водная стихия успокаивала и умиротворяла, но вместо неё вокруг были давящие стены шкафа и узкая щёлочка света. Вот сквозь неё я и рассматривала лица договаривающихся мужчин.

– Сафронов, я не предлагаю дважды.

Сказано это было с рычащими нотками. Прокурор явно находился в том состоянии, когда поднесённая тлеющая спичка может зажечь целое пламя.

– У меня к вам тоже предложение. Не люблю подачек. Сами слышали, что мы привыкли справляться со всем вдвоём. Только я и брат.

И снова речь шла о чём-то мне не доступном. Внутри все изнывало от желания закончить этот цирк. Пусть уже решат хоть что-то! Разговор мужчин, казалось, длился вечность.

– Говори…

Я удивленно распахнула глаза. Слабо верилось, что прокурор вообще может пойти на сделку. Тем более сейчас, тем более с ним. Голова начинала гудеть от слишком медленного развития событий.

Как они оба меня раздражают! Один пытается правдами и неправдами добиться своего, а второй играет, словно я кукла какая. Из последних сил сдерживалась, чтобы не распахнуть рывком двери и не выйти отсюда.

Только сомневаюсь, что подобное поведение что-то даст. Как сказал Сафронов: чтобы соблюсти правила, меня лишь скрутят и снова запихнут в шкаф.

– Любите рисковать, господин прокурор? Давайте вместе откроем эту дверцу. Пусть игра решит, кто из нас добьётся внимания той, что сидит внутри. Единственное…

Он улыбнулся. Я скорее почувствовала это, чем увидела. Мужчина стоял ко мне спиной. Что за игру он затеял? Думала, что уж лучше бы он мне сразу отказал, чем так…

– Я хочу гарантию, что вы не будете трогать нас с братом. Не думаю, что такие пешки, как мы, стоят вашего внимания. Во власть мы не лезем. Так, иногда балуемся бизнесом.

Ждала ответа. Прокурор молчал. Возможно, он как-то отреагировал, но мне видно не было. А в следующее мгновение началась странная возня.

– Распорядитель? Рассудите нас, чтобы все было сделано по правилам. Вы же знаете, как важно их соблюдать. Цербер шкуру снимет заживо с любого, кто хоть как-то усомнится в главенстве. Хотя вы и на особом положении…

Худощавый мужчина ничего не ответил. Лишь выступил вперёд и подошёл к шкафу, обходя его сбоку. Сердце отстукивало дикие танцы у костра. А мне-то что делать?

Прокурор и Сафронов встали прямо передо мной. В щёлочку были видны их глаза и выражения лиц. Одно злое и надменное. Второе – немного безумное, но предвкушающее знатную заварушку.

Отец Евы потянулся к дверцам первым, а я изо всех сил вцепилась в подушку. Она не в силах была меня защитить, но хоть что-то. Хоть какое-то подспорье.

И вот двери распахнулись, я зажмурилась от обилия света. Когда глаза более-менее привыкли, увидела поданную руку. Ну все, меня нашли. Теперь официально.

– Адалина, какой сюрприз. Рад тебя видеть. Готова к приключениям, будешь хорошей девочкой?

И снова от того, как он произнёс мое имя, едва не стошнило. Голубые глаза прокурора больше не казались мне ангельскими. Они были словно яркое пятно на его лице.

Он смотрел раздраженно. В тоне моего преследователя были нотки властности и безапелляционности. Кажется, он действительно верил в то, что сейчас я такая сойду со своего пьедестала и лягу перед ним, раздвинув ноги.

Псих. Чокнутый Псих!

То, как он взглядом прошёлся по моему обнаженному телу, лишний раз свидетельствовало о том, что у кое-кого навязчивая идея. Мне никогда не понять, что во мне такого, отчего он тратит столько времени, пытаясь уложить меня на лопатки.

Пауза затягивалась. Сафронов же лениво переводил взгляд с меня на прокурора и обратно. Создавалось ощущение, что его совершенно не интересовало, что я отвечу.

Только в самой глубине темно-синих глаз затаилось что-то страшное. Что-то, обещавшее мне все кары небесные, если обману. Но я была честна с ним.

– Идите к черту, уважаемый прокурор. Я так понимаю, что могу сделать выбор?

Гордо задрала подбородок и обратилась к распорядителю. Смотрела жестко. Надеюсь, он уже жалеет о том, что связался со власть имущими. Сколько бы там ни было денег, оно того явно не стоит.

И действительно. Бледный мужчина посмотрела на меня с таким выражением, словно участь его предрешена. Как будто понял совершенную им ошибку.

Судя по всему, денег от прокурора он сегодня не получит, а правила все равно нарушены. И я сделаю все, чтобы неизвестный мне Цербер узнал об этом.

– Можете. Правила предусматривают ситуацию, при которой спрятавшуюся находят одновременно двое и более лиц, тогда она вправе решить, с кем останется. Делайте ваш выбор, Адалина.

Наконец-то среди этого безумия промелькнуло что-то светлое. А именно, выражение лица прокурора. Оно потемнело, щеки и лоб снова пошли некрасивыми пятнами. Мужчина процедил:

– Подумай, девочка. Неверно принятое решение будет тебе стоить гораздо больше, чем этому парню. Он уже подписал себе приговор, с отсрочкой, но подписал.

Бросила взгляд на Сафронова. Тот никак не отреагировал на угрозу. Даже на фоне их договоренности. Хотя я мало что понимала в случившемся.

Настала моя очередь действовать. Я внутренне сжалась и отбросила все страхи и предрассудки. Не время строить из себя жеманную девицу. Как говорится, поздно пить боржоми.

Решительно отшвырнула подушки и со всем изяществом, на которое была способна обычная приморская босячка, вышла из укрытия. Абсолютно нагая.

Надеюсь, выглядело это эффектно. Золотистые браслеты сверкнули в отблесках приглушённых комнатных светильников. Они подчеркивали мое положение.

Я подошла к прокурору вплотную. Приблизилась и нагло осмотрела его с головы до ног. И хоть он был высок, мой настрой это никак не сбило. С издевкой я произнесла:

– Неужели вы думаете, что между этим парнем и вами можно сделать выбор в пользу старого, гнилого извращенца? Никогда, пока бьется мое сердце, я добровольно под вас не лягу. Мне только жаль вашу дочь, когда-нибудь она может также стать жертвой этих игр.

– Да что ты себе позволяешь?!

Прокурор едва из штанов не выпрыгнул от возмущения. Замахнулся, но я даже не зажмурилась. Жизнь меня не баловала, и я частенько получала на улицах своей деревушки и Ремора.

Физической расправой меня не удивить. Как оказалось, меня теперь вообще будет сложно чем-то удивить. Особенно когда этот ужас закончится, и я увижу своё любимое море.

Невероятно, но прокурора остановили. Причём одновременно двое оставшихся свидетелей моего позора. И распорядитель, и Сафронов дёрнулись, перехватывая руку отца Евы.

И если тот, кому я сегодня досталась, в последний момент словно одумался, сдержав себя, то третий участник нашего рандеву все же прервал удар. Прокурор весьма удивился, но тут же получил предупреждение:

– Вы знаете правила.

Между недавними союзниками завязалась безмолвная перепалка, понятная только им. Распорядитель был зол и раздражён. Очевидно, теперь эти эмоции победили страх и обреченность.

– Пройдемте, господин прокурор. Думаю, здесь наше присутствие сейчас будет лишним.

Мне показалось, что сейчас случится громкая истерика – так плохо выглядел отец Евы. Его ноздри раздувались, а лицо вновь и вновь покрывалось пятнами. Холодок прошёлся по спине от многообещающего взгляда, и я поняла, что как только моя нога не ступит за пределы особняка, придётся бежать.

Бежать так далеко и быстро, как только хватит сил и денег.

Но вот прокурор выдохнул и развернулся. Молча, чеканя каждый шаг своими дорогими ботинками, покинул комнату. Распорядитель на секунду завис, но потом поклонился и удалился, не сказав нам ни слова.