- -
- 100%
- +
За столом сидело семеро – только самые продвинутые умы, только самые могущественные представители расы, имя которой в эквиваленте земного языка звучало бы как «Сатхе». Совещание не прерывалось ни на минуту – за окнами зала клубилась нестабильная тьма, и время на ее стабилизацию было ограничено:
– Вы предлагаете установить второй Стержень? – Дрейк Дамиен-Ферно внимательно посмотрел на человека с вытянутым лицом и узкими глазами – Тройдо Атвича. – На формирование второго Стержня уйдет почти двое суток, плюс ресурсы…
– Работа с распределенным коллайдером даст те же результаты, но в более короткие сроки, – вмешался Джон Сиблинг, которого отвлекли час назад от работы, чтобы получить еще одно квалифицированное мнение.
Атвич покачал головой.
– Стержень удержит куда большее пространство, нежели коллайдер. По всей его протяженности луча можно будет структурировать точки входа-выхода, а также дельта-отрезки для переброса отработанной материи.
– Вы? – глава посмотрел на невысокого плотного человека с круглым лицом.
Кино Рант вращал в руках пластиковую ручку. Он никогда не писал ей, но осталась странная привычка, делавшая его похожим на человека.
– Коллайдер поможет быстрее начать, а также в его луче можно будет запустить формирование столба Стержня.
– Хороший вариант. А как насчет…
Дрейк хотел сказать «привязки основания Стержня к существуюшему Лучу, чтобы избежать пересечения?»
Хотел, но не произнес, потому что в этот самый момент услышал в собственной голове то, чего услышать не ожидал, – призыв: «Дре-е-е-йк!»
Голосом Дины.
Человек с неприметным на первый взгляд лицом и тяжелым взглядом серо-голубых глаз – глава всех представителей Комиссии, как они звались теперь, – вздрогнул.
Он не мог слышать голос Бернарды тут – в этой точке пространства без материи. Не мог – передача ее мозгового сигнала сюда не прошла бы. Потому и предупредил, что «занят», чтобы не тратила силы и не пыталась связаться.
«Дре-е-е-ейк!»
На этот раз слева от него вздрогнул и Сиблинг – тоже уловил идущий сквозь астральные слои импульс.
– Ты это слышал?
Джон выглядел удивленным. И он однозначно прислушивался.
– Слышал? – тихо и с нажимом переспросил Начальник.
– Слышал. Это…
– Бернарда.
Дрейк резко поднялся.
– Я вернусь через минуту. Продолжайте обсуждение.
Пока он шел к дальней точке комнаты, зов повторился еще трижды – каждый раз слабее предыдущего.
– Что за…
Он остановился у дальней стены зала, похожего на парящий в небытие герметичный отсек космического корабля, – стены, отделяющей главное помещение от портала-коридора, – и прикрыл глаза. Так же, как это делал Мак Аллертон, попытался нащупать след своей женщины в конкретной точке физического мира и… не почувствовал его. Чертыхнулся, предпринял еще одну попытку. Ухватился за шлейф зова, попытался отследить, откуда он исходит, и вдруг с екнувшим сердцем осознал, что зов не исходит из… мира живых.
– Нет, – тут же выдохнул судорожно, – только не это. Только не это, Дина!
И от паники, что завладела его разумом прежде, чем он успел с ней справиться, Дрейк резко выбросил вперед руку и насквозь проломил стену в коридор.
– Не снова. Только не снова…
Не открывая глаз, вытащил из дыры саднящий кулак, с которого сыпались крошки бетона, и понял, что не в состоянии успокоить собственное сердце.
Наверное, на него смотрели.
Она… ведь… не умерла?
За всю историю своего существования Дрейк уже однажды чувствовал это – черную от ужаса безнадегу, – когда его Ди рассталась с жизнью на проклятом Уровне «F».
А теперь снова…
– Джон, – прохрипел Дрейк хрипло. – Продолжай. Ты за главного; решите, что делать с Лучом.
Сиблинг не успел возразить – он увидел странное: Начальник, продолжая мысленно и с закрытыми глазами сканировать пространство, отошел от поврежденной стены, опустился на стоящую поодаль скамью, почти упал спиной на штукатурку. А после сгустком энергии вышел из собственного физического тела: мерцающей массой поднялся до середины комнаты и хлопком вышел в астральные слои пространства.
Джон с поглупевшим видом прочистил горло. Остальные смотрели на заместителя со столь редким для их расы изумлением во взгляде.
– Что-то случилось? – задал интересующий всех вопрос Атвич.
– Ничего, – качнул головой Сиблинг, совершенно не будучи в этом уверен. – Продолжаем совещание.
* * *– Это не…, я всего этого не хотела…
Бернарда – бестелесная, светящаяся – сидела, сложив руки на коленях, и качала головой.
– Дрейк, я…
– Молчи, мне надо подумать.
Он забыл, когда в последний раз в жизни использовал фразу «это потрясло мое воображение», но то, что он теперь видел перед собой, не просто потрясло его воображение – оно его «взорвало».
Ни один профессиональный подрывник не смог бы сделать такого – астрально заминировать человека, – но сидящая перед ним женщина – его любимая женщина – была с ног до головы опутана «проводами-ловушками». Настоящими кармическими минами: потяни руку в одну сторону, и астральный удар получит один человек, в другую – другой человек.
Вся. С ног до головы.
Дрейк растерялся. Не потому что не знал, что делать, но потому что никогда и ни за что не мог предположить, что однажды увидит такое. Он приблизился, всмотрелся в нити, поразился искусному смертоносному плетению. Спросил:
– Кто это сделал?
– Не знаю.
Они переговаривались мысленными импульсами – в бестелесном мире голоса не звучали.
– Тебя… заминировали.
– Я знаю… Дрейк, я больше не знала, как связаться с тобой, что вообще делать. Каждый мой шаг, каждое движение… Постоянно кто-то страдал. Дэлл обжег руки, Ани почти сломала ногу, у Аарона карты, у Баала…
– Подожди. Помолчи.
Астральный выход не был привычен ни ему, ни ей, и Дрейк постарался максимально сфокусироваться – помогать надо быстро и умело. Опустился перед любимой на колени, пристально вгляделся в нити, принялся отслеживать – какая и куда. Все к людям, которых она знала, которых любила. Десятки черных нитей, сотни. Принюхался, откуда пришло плетение, понял, что не ощущает ярких следов. Временно оставил это занятие. Вместо этого сосредоточился на «разминировании» – максимально быстро читал программы: смертоносный код, – крутил в голове верные варианты обезвреживания. Через секунду протянул вперед руку и снял первую нить-предохранитель. Понял, что сейчас, в эту минуту, будь он в физическом теле, покрылся бы потом от волнения.
– Со мной что-то сделали…
– Да.
Программы воздействию поддавались неохотно – мозг Дрейка работал на полную. Эта ведет к Аарону Канну… Убрать «срабатыватель», очистить энергетическое поле от чужого воздействия, собрать пучок, постараться отправить тому, кто его поставил… А след «отправителя» бомб терялся в переотражениях. Дрейк как мог сдерживал ярость, чтобы та не колыхала пространство. Следующая тянется через невидимые слои к Чейзеру…, очередная к Халку…
– Кто это сделал, Ди?
– Я ее не знаю.
– Ее?
Поразительно, как Дину не утянуло пространство этого мира. В этой тонкой прослойке астрального плана люди не успевали зацепиться, зафиксироваться и теряли связь с привычным, равно как и с собственной физической оболочкой. Но Ди держалась. Сжавшись в комок, не поддавалась зову тоннеля, который уводил разум из материального бытия.
– Да, ее. Она явилась через телевизор. Но сначала пропала Клэр…
И потек полный деталей рассказ о злоключениях. Дрейк слушал и работал одновременно – с бесконечной осторожностью отсоединял одну нить от другой, нейтрализовал пучки, убеждался в том, что «деактивация» не навредит стороннему объекту, и только после этого снимал черное плетение.
И индевел сознанием. Тот, кто это поставил, должно быть, лишился разума – установил переброс чужой кармы на невинного человека, заставил Бернарду желанием спасти себя и помочь другим наносить удары сторонним людям… Господь свидетель, но с рук подобное еще не сходило никому.
А после услышал еще и про фантома – ложного двойника, воплощенного в физический мир.
И позвоночником ощутил: плохо дело. Задача астрального минирования – сложная задача, но создание фантома – вещь почти неподвластная простым смертным. И, значит, дело они имеют не с человеком.
На секунду даже побагровел изнутри, едва удержался от того, чтобы не трансформироваться в хищника. Усилием воли унял всплеск.
– Знаешь, что со мной случилось, когда я понял, что тебя нет в мире живых?
– Прости… Не было другого выхода. Время утекало; она бы добралась до мамы…
– Как ты попала сюда?
– Стив. Я попросила его положить меня в кому.
Умно.
Будь у Дрейка привычное лицо, оно бы усмехнулось. Кто бы там вдалеке ни управлял этими нитками, Бернарда обвела его вокруг пальца. Вот только с риском никогда не вернуться обратно.
– Ты не ругай его.
Он как раз думал о том, что Стиву жопу надерет.
Пришлось уступить.
– Не буду.
Дрейк работал, как робот. Нить, еще одна, следом еще, а после еще…. Он уставал, в какой-то момент ему начало казаться, что время ускорилось и что там, внизу, пролетают годы, а вокруг световое пространство летящего мимо космоса. Чертов тонкий мир – он всегда играл с разумом злые шутки.
– Ты ведь меня освободишь, правда?
– Да.
Печальная Бернарда притихла. Спросила спустя какое-то время:
– Дрейк?
– М-м-м?
– Скажи, я в чем-то провинилась? Что на меня навесили такое?
– Сомневаюсь. «Навесить» такое можно было на любого человека, который совершил в жизни хоть одну ошибку и не попросил за нее прощения. И, значит, уже пробил целостность «иммунной» оболочки.
– Значит, я… не плохая?
– Не плохая, – он разбирался в сложных хитросплетениях клубков, изредка (по оставшейся из физического мира привычке) пытался тереть тыльной стороной пальцев собственное светящееся лицо, мысленно чертыхался, когда не чувствовал щеки. – Осталось недолго, потерпи.
– Но ведь ошибок много? Она снова сможет меня заминировать, когда мы вернемся.
– Не сможет, – жестко отозвался стоящий на коленях мужчина. – Или грош мне цена.
Бернарда вдруг улыбнулась – пространство вокруг вспыхнуло золотистыми искорками.
– В мире Уровней нет грошей.
– Зато у вас есть.
– Ты… помнишь.
Ласковый взгляд – его будто погладили по голове.
– Я все помню.
Из десятков черных пучков осталось три – он вновь принялся снимать «порчу».
* * *Я давно не видела его таким – молчаливым, хмурым и сосредоточенным до предела. Пасы руками, непонятные жесты, одномоментный вызов нескольких мерцающих карт в воздухе, внос в них непонятных мне изменений.
Подо мной привычное мягкое кресло гостиной; за окном смеркалось, лил дождь.
А Дрейк все крутил пространство: защищал особняк, меня, всех ребят спецотряда, их женщин. Алесту и Баальку на Танэо, мою бабушку и маму, даже наших питомцев – всех.
За те три часа, которые мы провели дома, он не проронил и двух слов, и это означало, что настал «красный» режим, что клубящаяся вокруг нас опасность приблизилась вплотную и что дела плохи.
Я Великого и Ужасного не отвлекала – ему нужно было закончить. Ощущала радость от того, что он рядом, что, наконец-то, в курсе событий, что больше не одна. Заранее достала из шкафа вино, протерла два бокала, выставила на стол. Позже пригубим по паре глотков вместе.
И все еще не могла поверить, что «свободна».
Нет, «лысая» не исчезла. Но она хотя бы временно и чужими усилиями от меня «отвязалась».
– Она вернется?
Он закончил лишь к полуночи. Мы сидели в креслах у кофейного столика, слушали льющий снаружи дождь:
– Без сомнения. Иначе вообще не стоило начинать эту игру и так рисковать.
– А она рисковала?
– Сильно. И она за это заплатит.
Она. Кто?
– Ты смог нащупать след?
Терпкое на вкус вино; прохладная и гладкая ножка бокала в пальцах.
– Нет, – жесткий, почти хищный профиль мужчины рядом. Задумчивый и совершенно не добрый взгляд – от Дрейка несло сдерживаемым смертоносным азартом. – Все проведено через переотражения, через иные измерения. Такое сложно было бы сделать даже…
«Мне?»
Какое слово недозвучало во фразе?
Странный вечер – тихий, но тревожный. Казалось бы, вокруг «обычность»: любимый мужчина, грациозный рояль, на котором он иногда играет, родные стены. Но нет, «обычность» стала ощутимо хрупкой и нестабильной, истончилась. Дождь, Нордейл, машины, небоскребы, спальные районы… А где-то рядом невидимый враг – принюхивающийся, скалящийся из темноты, щурящий недобрые желтые глаза.
– Не умеем мы жить спокойно, да?
Мы понимали друг друга без слов. Но говорить с Дрейком – как пить вино: всегда по-новому, всегда наслаждение.
– Значит, пришло время новых уроков, Ди. Спокойно существуют только покойники.
Я невесело улыбнулась. А после соскользнула с кресла – перебралась на соседнее, на теплые колени. Обняла Дрейка руками за шею, уткнулась своим носом в его шею.
– Спасибо, что спас меня сегодня.
– Я спасу тебя от любого человека. И не человека.
И вновь спокойно, мирно. Чуть отъехал в сторону лежащий на сердце камень. Вероятно, удивительно, но именно в такие моменты – моменты опасности – я особенно сильно ощущала, что мы – команда.
– Ты только… не рискуй так.
«Не было выбора».
И не было надобности повторять эту фразу вслух – он знал. Но волновался.
Никто не желает треснуть по швам дважды, а Дрейк, когда на Уровне «F» случился момент моей смерти, уже однажды это сделал. Он молчал об этих ощущениях, но никогда о них не забывал.
– Со мной все хорошо.
Хорошо. Относительно. Если бы не скребли на душе кошки от того, что первый бой и выигран, но осталась еще Бернарда-дрянь, испортившая близким людям жизнь. И они до сих пор верят…
– Ты чего?
Дрейк уловил мою печаль, и я тяжело вздохнула.
– Надо как-то объяснить им,… что это была не я. Что я не стирала карты, не травила Халка, не собиралась забирать Хвостика.
– Оставь это мне.
Он всегда приходил мне на выручку: подставлял мощное плечо, опускался на колени, целовал в щеку и мягко просил подождать. Решал проблемы, выручал, никогда не оставлял без своей теплой ладони. Параллельно учил, наставлял.
Он любил.
Возможно, что-то в этой жизни прошло мимо меня, но уникальная возможность познать любовь настоящего мужчины мне все же выпала. И моя благодарность не знала границ.
– Они думают…
– Т-с-с-с….
Теплые ладони, гудение которых я все еще ощущала, несмотря на проведенное вместе время, гладили мои волосы, касались уха, шеи. Прижатые к виску губы; биение двух сердец, время на одной волне.
Он знал все нежные слова, которые я когда-либо захочу сказать, а я кожей ощущала его ласковые мысли.
– Мы справимся, Ди, не волнуйся. Мы со всем справимся.
* * *– Дрейк, а что было в той камере? Может, это даст ответ на вопрос – кто это был?
– Нет.
Шепот в темноте. Густой мрак спальни; мягкие простыни. Перестук капель по листьям за окном.
– Там ведь были какие-то живые клетки?
– Да. И это еще больше меня запутывает.
– Почему?
– Потому что в камере под номером «3261» хранится сперма.
От удивления я на некоторое время перестала дышать и так широко раскрыла глаза, что, сфотографируй меня сейчас со вспышкой, можно было бы над фото хихикать всю жизнь.
– Чья?
– Людей, которых ты знаешь.
Сверкнула молния. Через несколько секунд в отдалении прогрохотало.
– Каких… людей?
– Мака, Дэлла, Аарона… всех.
– Ты зачем-то хранишь их сперму?
– Затем, что в жизни случается всякое. Это ДНК.
– А они…
– Да, они об этом знают. Клетки были взяты с их согласия.
И я затихла. Мои вопросы не кончились, но потерялись, будто съехали в тупик.
«Лысая» гонялась за спермой?! И это их – будущих детей Халка, Рена или Дэйна – я едва не отдала инопланетной сущности? Чтобы та плодила их в своих «утробах» и резервуарах?! Мне моментально вспомнились все ужасы, когда-либо описанные извращенными человеческими умами.
Не отдала. И никогда не отдала бы.
– Ты зачем мне дал полный доступ в Реакторе?
Не удержалась, спросила почти что обиженно.
А если бы сил не хватило? Если я вынесла ей содержимое камеры?
– Потому что это взращивает уровень ответственности.
Точно. Ответ в духе Дрейка, по мнению которого «ни одно действие в этой жизни не должно совершаться бессмысленно».
Я вздохнула. Потом хмыкнула. Затем подумала, что надо назвать его каким-нибудь едким словом.
И вместо этого обняла.
* * *– Дрейк, а почему они?
Возможно, банк спермы существовал и хранился для всех жителей Уровней, но я об этом не подозревала. Состоявшийся ночью разговор не выходил у меня из головы.
Утром мы завтракали горьким кофе и тостами – никаких изысков. Нет времени. Кружили, словно вороны по небу, серые облака – изредка брызгали дождем, иногда уступали место влажному ветру без мороси. Колышущийся в переотражениях и похожий на Венецию, Нордейл утопал в лужах.
– Почему наши ребята?
– Да.
Мы редко пользовались серой служебной машиной, но сегодня Дрейк в целях одному ему ведомой безопасности категорически запретил «прыгать».
– По двум причинам.
Наши дверцы захлопнулись почти одновременно; заработал мотор. Поползла вверх, впуская в гараж свежий воздух, неторопливая дверь.
– Причина номер один, – легли на руль мужские руки, – заключается в том, что эти ребята имеют исключительно хорошую генетику. Они умны, сообразительны, выносливы, здоровы и хорошо выглядят, как ты заметила.
Да уж, заметила я сразу. Мне до сих пор помнилась первая встреча с Маком Аллертоном – местным Терминатором. Греховно-красивым, как воплощенное в человеческое тело божество, и таким же опасным. Лайза до сих пор млела от него, я видела. Собственно, остальные от Чейзера тоже не отстали: Халк с глазами, как серебро, платиновый Дэлл, Мишка-Дэйн, брутальный донельзя Баал…
Если уж создавать человечество заново, то именно с таких ребят, чтобы не стыдно…
– Причина номер два, – пояснял тем временем мой совершенно не менее брутальный в некотором смысле водитель, – заключается опять же в их генах. Их набор расширен. Нет, не мутирован…
Дрейк посмотрел на меня с ехидной усмешкой и покачал головой – нет, я вовсе не успела подумать «мутанты?». Ведь не успела?
– У каждого из них есть один дополнительный ген-ключ: ген предназначения. Тот самый, который сплетен с кармической связью и определяет судьбу. Например, Халк, как ты знаешь, отлично проникает в скрытые слои человеческой памяти, используя внутренний взор. Мак этим взором способен отследить врага на расстоянии. И не только – воздействовать на него, разрушая. Наш док умеет лечить. Чем? Руками. И опять же способность использовать для этого энергопласты информации, грубо говоря, тонкий мир. Как думаешь, сколько я искал этих ребят?
– Я не знаю.
– Я знаю.
Он уже сидел в форме – привычном глазу серебристом костюме с белой полосой на боку. Я подумала о том, что так ни разу и не нашла времени спросить, кто же разработал им такой «фирменный» стиль одежды?
– Долго. Умея видеть больше и шире, нежели обычное существо, я перебирал и перебирал тысячи мужчин – не просто высоких, красивых, сильных или умных. Я искал тех, в ком природа изначально выявила ген предназначения.
– А почему он есть не у всех?
– Когда-то с ним рождается каждый. Когда-то. Если сумеет доказать природе, что достоин его заслужить. А дальше дело за малым: раскрыть потенциал. Если подобные люди рождаются, но потенциал не раскрывают, их ждет довольно плачевная судьба.
Я так же никогда не спрашивала его о том, где вообще он нашел этих ребят – по каким мирам?
Интересно, есть ли этот ген у меня?
– Они чувствительнее, нежели обычные люди. Мощнее энергетически, обладают выраженной способностью подключаться к информационным пластам.
Мы свернули на широкие полосы центрального проспекта, который в этот час в виду раннего утра и плохой погоды, почти пустовал.
– И мне бы совершенно не хотелось, чтобы их спермой завладел некий сторонний элемент.
Да уж, точно не «лысая», которая, к слову сказать, всю ночь мне снилась – изъявляла зло на то, что я неверно поступила. Чур меня, как говорится: «куда ночь, туда и сон».
Седан ускорился. Где-то там нас ждал Реактор, а также серьезный разговор с отрядом.
* * *То был редкий момент – не Новый Год, не чей-то день рождения, – когда собрались все. Все – это не просто парни, но и их девушки: Меган, Элли, Лайза, Шерин, Ани-Ра, Райна, Инига, Алеста… В уголке сидела Клэр.
Дрейк ввел меня за собой в кабинет, как вводят в школьный класс новенького, которого поначалу полюбили, а после сами же выдворили из «тесного круга». Настороженные взгляды – хмурые, исподлобья, встревоженные, некоторые слишком ровные. Видимо, нагадить «я» успела всем и не по одному разу.
Жадно, прямо и с сочувствием смотрела только Тайра – она оставалась моей подругой, несмотря ни на что. А остальных я старалась не рассматривать – почему-то эта новизна в виде настороженности резала струны-нервы, как зазубренный смычок.
Впервые, находясь в тесной комнате, я чувствовала себя изгоем.
– Я попрошу всеобщего внимания, – после того, как указал мне на место справа от себя, произнес Дрейк. – Всеобщего. И полного.
Шорох в комнате стих. Взгляды присутствующих устремились на Начальника, хотя парочка из них все еще шастала по мне – я ощущала их кожей.
– У нас случилась тревожная ситуация, и я официально объявляю о том, что, начиная с сегодняшнего момента, уровень опасности, наложенный на Уровень четырнадцать, равно как и на остальные, «красный». У нас появился враг. Плохой враг – мощный.
Я смотрела туда, где за окном с небес капала вода, и думала о том, что вообще-то, это моя задача – обелять себя. Не прятаться, подобно слабаку, за чью-то спину – пусть широкую и могучую, – но выступить вперед и рассказать правду. Не бояться того, поверят или нет, не ждать реакции…
Но я все еще оставалась человеком, и чужое осуждение трогало меня. Дрейк говорил обычные слова, а мне вопреки всякой логике хотелось повернуться ко всем и заорать: «Это не я, слышите? А вы поверили…»
Я сдержалась.
– …мало того, что он сумел создать фантома человека в реальном мире, так еще и заминировал Бернарду таким образом – астрально заминировал, – что каждый ее шаг, каждая попытка связаться со мной, била по вам. Именно поэтому Дэлл обжег руки, Лайза разбила машину, Ани вывихнула ногу и так далее.
– А мой штаб? – пробубнил Дэйн.
– Твой штаб тоже пострадал из-за того же.
«Из-за меня», – глупо подумала я. Конечно, виновата во всем была «лысая», но попыток связи с Дрейком не оставляла я. И вновь я не смотрела на остальных. Казалось бы, распахни глаза, гордо выпяти грудь, а не хотелось. Хотелось сморщиться, подобно старому грибу, и укрыться сверху осиновым листом.
«Я не хотела…» – грохотали оправдывающимся составом в голове мысли.
– Цепь эта продолжалась бы бесконечно, пока не привела бы к чьему-то летальному исходу, но Дина вовремя попросила Стива ввести ее в состоянии искусственной комы, откуда сумела отправить мне сигнал тревоги. Кома – это большой риск, и цена могла быть высокой…
«Ну вот, я герой».
Героем, оказывается, быть еще муторнее, чем изгоем. Обе стороны – крайности.
– Жаль это говорить, но мы в опасности. К настоящему моменту я все еще не вычислил врага, хоть и потратил на это довольно много времени. Сейчас на каждом из вас, чтобы не случилось того, что произошло с Бернардой, установлены дополнительные ловушки чужеродной энергии, а также защита. Как вы понимаете, фантома, если он создан, от реального человека не отличить…
– Что нам делать, Дрейк?
Хмурый тон, серьезный – говорил Рен. И я знала этот взгляд профессионального Ассасина, острый, как бритва: мол, укажи цель. Но цель, если бы все было так просто, уже была бы взята самим Начальником.
– Сообщайте мне о любых странностях. Не уезжайте. Не используйте Порталы.
В комнате шептались.
Я, наконец, устала прятаться и развернулась, посмотрела на присутствующих. Сразу же поймала полный понимания и чуть-чуть сожаления взгляд Халка: мол, прости, мы не знали.
Да чего уж там…
Вздохнула, снова отвернулась.
– На данном этапе никто не может быть уверен, что стоящий перед вами человек является тем, за кого себя выдает.
– Это серьезно, – Аллертон поджал губы. – Как тогда быть?
– Надеюсь, этого не произойдет, – Начальник покачал головой. – Но уверенным в этом до конца я быть не могу. Держите глаза открытыми. Наблюдайте, анализируйте, сообщайте.