Хвост Греры 2
- -
- 100%
- +
Я уже хотела озвучить заказ, когда напрягся вибрацией в кармане сотовый. Вместе с ним напряглась и я. Но звонил не Лиам, звонил однокурсник по имени Макс – неплохой парень, местами язвительный, местами очаровательный. Как-то он спрашивал меня о том, что за странное кольцо я ношу на пальце, и не получится ли уговорить меня однажды его снять. Знал бы он того, кто находится со мной в паре…
– Да, Макс.
– Ты не пострадала? Ты же рядом с Беркли живешь, вдруг решила на метро…
– Я… Со мной все в порядке. Спасибо, что спросил.
– Просто твоя парта пустует, новости тревожные.
Новости – да. Сейчас как раз работал телевизор над стойкой, и показывали тела пострадавших. Кого-то укладывали на носилки, кого-то сразу затягивали в мешки. Накатила удушающая слабость. Не то из-за моего побледневшего вида, а может, получив втык от администратора через наушник, кассирша щелкнула пультом. Телевизор погас. Заиграла фоном ненавязчивая музыка, типичная для рекреационных зон.
– Значит, все в порядке? Я рад.
Карра наверняка слышит этот разговор. Или услышит его. Он никогда не спросит меня о некоем Максе, он умеет не ревновать без причины. Осознает, что его ревность никогда не выразится словами упреков или обиды, она сразу примет очень кровавый и очень действенный характер. Хорошо, что Лиам прекрасно контролирует собственные чувства. Макс, если не переступит черту, будет жить.
– Да. Увидимся в следующий раз.
– Дам списать тебе конспект.
Мне было не до однокурсников и не до конспектов. Но я ответила вежливо, отозвалась одним словом «хорошо» и нажала отбой. Попросила терпеливо ожидающую девушку за стойкой принести мне обычный черный чай и трубочку с кремом. Сообщила, что я сяду у окна. У того, где атлас.
«Показывай».
Она дала указку плавающей в голове цифрой «восемнадцать» – я открыла нужную страницу. «Держи праздный беспечный вид, – напоминала я себе, – вид скучающего в ожидании чая человека». Легче сказать, чем сделать. Собственное расслабленное отражение в зеркале я теперь увижу нескоро. Создатель свидетель, я не желала вновь оказаться между двух огней, раздираемая противостоящими фронтами, но вышло, как вышло.
Итак, страница восемнадцать. Округ Кантани. Триста километров от Нордейла на север.
«Ты издеваешься?! – зашипела я мысленно. – Триста километров? Всерьез веришь, что я могу пойти купить билет на автобус и Лиам не спросит меня о том, куда я собралась?»
Грера молчала.
«Что там? И где именно?»
Поля, леса, судя по карте. Никаких строений.
Вдруг вспыхнули в голове точные координаты. Чтобы их не забыть, чтобы отыскать позже, я принялась записывать цифры на салфетке ручкой, найденной в сумочке. Предусмотрительно прикрыла салфетку рукой – он видит все, он все видит… Едва удерживаясь от того, чтобы начать водить пальцем по странице, напрягла мозг, сверяясь с сеткой широты и долготы. Наконец уперлась взглядом в конкретную точку – поле. Никаких строений. Даже не промзона, просто пустырь.
«Что там?»
Вспыхнула картинка огромной ЛЭП. Очень большой, судя по всему, гигантской.
«Она наводит помехи на камеры», – пришли объяснения в виде ощущений.
«А на мое тело она не наведет помехи?» – я всерьез этого опасалась электромагнитных полей такого масштаба.
«Я защищу».
«Провальная идея».
Это и была провальная идея. Будь у меня обычный муж, я могла бы позвонить ему, сообщить о том, что «мы едем с сокурсниками на базу отдыха, на шашлыки. Что? Нет, ты со мной не можешь, там без вторых половинок…» Человек бы это проглотил. Обиделся бы, конечно, но настаивать, когда так конкретно отшивают, не стал бы. Лиам не человек. Если я сяду под подобной ЛЭП, уехав за триста километров от города, он откроет ко мне прямой портал, в который закинет за шкирку. И пи№ды я получу такой, что буду мечтать о домике в горах уже на целый месяц. Образно, конечно. Но разговор после мне совершенно не понравится.
«Не смешно, – почти огрызнулась я Грере. – Есть другие варианты?»
Мне принесли чай, трубочку с кремом. Глядя на неё, довольно свежую на вид, я поняла, что мне придется давиться. Есть не хотелось совершенно, чай отдавал нелюбимой мной ромашкой. Но пришлось откусить хрустящее тесто, прожевать, проглотить приторно-сладкий крем. Может, в иной момент она бы мне понравилась, но сейчас в режиме перенапряжения меня стошнило бы даже от блюда из пятизвездочного ресторана. Всего меня хватило на два укуса и два глотка из прозрачной кружки. Чай был горяч, я сделала вид, что отставила его подальше, позволяя остыть.
«2».
Хорошо, страница два. Центр Нордейла. Не очень далеко от «Паратайм Филдинг», где у меня собеседование. Почти отлично.
«Восемьдесят пятый автобус», – Грера прорисовала мысленный маршрут. Сначала транспортный, после пешеходный, дальше увела линию к монументу Гонзина-Тегерта, деятелю искусств – постаменту, сплошь окруженному клумбами. Пробраться туда, сесть у скульптуры? Мой палец хотел упереться в нужное место на странице, но я вовремя вспомнила о том, что делать этого нельзя. Если Лиам наблюдает, пусть думает, что я смотрю автобусную схему проезда к центру.
Остывал чай; нагревался мой мозг.
«Хорошо, – думала я с долей обреченности. – Я сделаю вид, что отправилась на собеседование. Я даже на него схожу… После подойду к постаменту, притворюсь, что гуляю. Но почему именно это место?»
Моргнула где-то внутри меня черная перепонка глаза Греры – почти безопасно для разговора. Ну да, если только меня не попросят освободить территорию внутри ограждения. В конце концов, это не парк, рядом ни одной лавочки. Бизнес-район. Все скверы и прогулочные территории левее.
– Вам принести что-нибудь еще?
– Счет, – ответила я девушке и едва ли не впервые достала серую кредитную карту. Пусть пока мои расходы оплатит Комиссия. Тяжелые времена, мелкое утешение, но все же. И чаевые официантке оставлю хорошие.
Я взглянула на часы – начало двенадцатого. Если на такси, как раз успею доехать до центра к началу собеседования.
У водителя желтой машины был затылок в складку. Толстая шея, короткие, почти под ноль, редкие волосы. И пахло в салоне частой сменой пассажирских тел. Мне было наплевать на неудобства, теперь я каждую свободную минуту силилась использовать для того, чтобы наладить внутренний диалог.
Но удавалось это плохо. Та идеальная связь с Грерой, что образовалась когда-то (еще до разъединения), почти погасла. Мыслеформы шли, но читались плохо, расшифровке поддавались тяжело. И усилилось чувство, что мать-Грера осталась в гнезде на собственной планете, подселив в меня очередную часть собственного хвоста. Хвост был ее же, но нужные нейронные соединения, необходимые для сцепки пониманий двух видов, он еще не образовал. Мне казалось, я сдаю тяжелый экзамен, на котором не понимаю вопросов, на котором не знаю ответов.
«Зачем ты здесь?»
«Есть причина».
Тяжелое ощущение важности этой самой причины.
«Почему не в ком-нибудь другом?»
«Нужен наш союз. Твое доверие».
Мое доверие.
Я действительно доверяла Грере, но, находясь теперь во мне, она подвергала меня огромному риску.
«Я – жена Лиама… Ты понимаешь?»
«Без выбора».
«Объясни эту самую причину».
Если простые мыслеобразы я могла ощущать хорошо, то ответ про «причину» вызывал во мне головную боль. Он рисовал некие страшные картины, напоминая про Беркли.
«Что за херня происходит… Произойдет?»
«Произойдет, – это все, что она могла ответить понятно. Конечно, она видела наперед, в этом заключалась беда. – Нужно доверие»
«Зачем тебе мое доверие?»
«Передай. Контроль. Над телом».
«Полный?» – у меня волосы стояли дыбом, пока машина не двигалась, сдерживаемая красным сигналом светофора.
«Полный».
«Они меня убьют. Нас».
«Без вариантов».
И муторное ощущение: «Торопись».
Осенний день больше не казался мне мирным, он казался мне декорацией, прикрывающей зловещий пейзаж. Пока я ровным счетом ничего не понимала и даже боялась понять. Болталась на зеркале пустая бутылочка ароматизатора; потел затылок водителя.
* * *– Кейна Карра, верно?
Потенциальный работодатель оказался человеком приятным, высоким, мужчиной средних лет. В синем пиджаке поверх белой водолазки, долговязым, довольно улыбчивым. В общем, располагающим к себе, и, будь этот день обычным, я бы порадовалась возможности стажировки здесь.
– Да. – Я сидела на стуле, прикрыв глаза. Мне было не до работодателя, но приходилось создавать видимость заинтересованности в разговоре.
– Вы желаете работать у нас?
Грера продолжала слать в мой мозг образы чего-то. Чего – я не могла понять. Некоей липкой черной дряни, схемы химических соединений, контуры квадратов уровня СЕ. Я начинала злиться. На собственную беспомощность, неспособность ее понять – все было слишком сложно, каждый образ нагонял тоску и страх, все картинки из головы хотелось вышвырнуть, как покрытые плесенью фантики.
– Желаю, – ответила я спустя такую паузу, что мистер Бейкер, владелец довольно успешной фирмы «PrintaCo», вероятно, успел подумать, что посетительница использует кабинетный стул для сна.
– Хорошо, – директор все еще держал позитивный настрой. – Работали когда-нибудь с широкоформатной печатью? Рисовали эскизы от руки? Есть ли у вас художественное образование?
Грера выкатывала в моем сознании пласты данных, написанных не то символами родной планеты, не то Комиссионной вязью – у меня ныли виски. И грохотало на фоне предчувствие дурных перемен. Вот он, этот человек, сидящий за столом руководителя, не понимает, что времени у нас в обрез. Мирного времени, солнечного и хорошего. Ему невдомек…
Я поняла, что думаю совсем как когда-то в баре. Вокруг тогда веселился и напивался народ, а мне хотелось разнести стены притона в клочья – все эти люди тратили время собственной жизни напрасно. Это вызывало досаду, разочарование и злость. Простые, примитивные, они не понимали, что мы ходим по очень тонкой грани, что, помимо Комиссионеров, карающих нас и нас же пытающихся защитить, существует что-то еще. И об этом «чем-то» настойчиво толковала Грера.
– Не понимаю… – прошептала я, ощущая, что теряю эмоциональный контроль.
– Не понимаете? – вскинул брови Бейкер. – Эскизы масляными красками, карандашом. Мы не все создаем в дизайнерских программах, некоторые клиенты ценят уникальность паттернов картины. Желают, чтобы была вложена душа…
– Душа… – Отозвалась я эхом, понимая, что выгляжу в его глазах как наркоман, неспособный полностью распахнуть после бессонной ночи веки. Но я была занята Грерой, провальными попытками ее понять.
– Ну да. У нас много богатых и требовательных клиентов, им мы предоставляем эксклюзив. Конечно, большая часть продукции – это либо копи-принты известных творений, либо удачная раскладка на триптихи фотографий. Вы ведь занимаетесь фотографией?
– Занимаюсь.
– Отлично.
Он ждал от меня чего-то. Наверное, того, что сейчас я начну расхваливать собственные достоинства и положительные качества. Но я молчала, напрочь придавленная теми объемами неясных символов, которые вывалил на меня Хвост.
«Я не могу расшифровать».
«В твоей голове отсутствуют нужные знания. Напрямую передать не могу».
Обреченность. Желчная обреченность внутри. Я обычный человек без высшего образования, да и не помогло бы оно в данном случае. Будь я профессором химии, и то спеклась бы от взгляда на формулы, которыми поливала меня Грера. Возможно, поняла бы часть из них, но точно не все.
– Бесполезно…
Кажется, я опять прошептала это вслух. Вот почему была нужна защита от Комиссионных камер, ты прокалываешься, когда находишься в стрессе, обессилен, утомлен.
– Простите? – Бейкер постепенно терял добродушие, понимая, что я либо неадекватна, либо не в себе. Он, по всей видимости, от души желал принять кого-то на работу, но его дружелюбие таяло от моей тотальной незаинтересованности в теме беседы.
– Вы работаете с красками?
У меня дымилась от перегруза голова.
– Вы желаете пройти стажировку?
Последняя картина, переданная Грерой мне прямо в центр восприятия, ударила, как бомба, – обезличенные тела, покрытые копотью дома, множество людей в скафандрах – Комиссионеры. Они выживут, а вот обычные люди…
– Нет, не заинтересована. – Мне было не до Бейкера, мне было не до собеседования. Я просто встала со стула и двинулась на выход – Лиам, конечно, спросит, почему так произошло. Но люди так переменчивы, так непредсказуемы, находясь во власти эмоций, что объяснение «я передумала» зачтется, как правдивое. – Я не хочу у вас стажироваться.
Я покинула кабинет, оставив изумленного человека в синем пиджаке гадать, что именно пошло не так. По коридору шагала, стараясь держать нейтральное выражение лица, ровную походку и прямую спину. Внутри меня, однако, все шаталось.
«Это можно… предотвратить?»
«Да».
«Как?»
«Передай. Контроль. Над телом».
«Он меня убьет. Или другие…»
«Тогда. Без вариантов».
Мы зашли на круг.
Глава 4. Клетка
Уровень СЕ
Лиам
(FreshmanSound – Incursion)
Он задал процессору высчитывать формулу такой сложности, что тот перегруппировал распределение ресурсов. И тут же задал вопрос системе:
– Какой у нас запас нейтрализатора?
– Три тысячи двести спрессованных литров.
– На сколько по времени хватит, если начнем обработку?
– Объем пространства?
– Все квадраты.
– На двадцать шесть часов.
Двадцать шесть часов – это сутки. Чуть больше. Очень и очень мало. Распыленный во всех зонах нейтрализатор временно лишит все агрессивные материи их свойств, собственно, лишит и полезных тоже. С этим они разберутся позже, главное сейчас – не дать катализатору работать, вмешаться извне. Хотя постоянно распылять нейтрализатор – все равно, что обрабатывать поверхность раны антисептиком. Эффект маленький, временный, искать нужно внутренний гнойник.
Шел расчет формулы – процессор напрягался.
– Сделать заказ на поставку еще десяти тысяч литров.
– От вас потребуется отчет.
– Будет отчет…
– Заказ формируется.
Они должны продержаться, думал Лиам, еще двое-трое суток, он вычислит причину проблемы за это время. Он сможет это сделать, он должен.
– Приказать всем отделам начать распыление.
– Есть приказать.
Равнодушный женский голос центрального процессора не бодрил; внутри головы Карры было глухо, он чувствовал себя слепым, запутанным. Сейчас бы отрешиться хотя бы на час, вернуться домой, отдохнуть в кресле. Касания Кейны помогли бы расслабиться… Можно без касаний, просто ее дыхание рядом, ее спокойный ровный пульс.
Хотя в последнее время она нервничала куда сильнее него, и причину этого он тоже пока не выяснил.
– Кейну Карру на экран.
– Запись воспроизводится.
Просто нужно убедиться, что с ней все в порядке. Началась трансляция.
(Jonas Kvarnström- Particles)
Она вышла из дома сразу после него. Кутаясь в тонкую куртку, быстро шагала по Двенадцатой, не останавливалась, о чем-то напряженно размышляла. Лиам созерцал ее лицо, ощущая, как расслабляется, несмотря на сложную рабочую ситуацию. Любил эти брови, ресницы, аккуратный нос, эти губы… Он привык к ним, сросся с этой девчонкой, с ее душой. На несколько секунд успокоился, почувствовал, как опадают зажатые плечи, как отпускает шею.
Кейна. Очень хрупкая на вид, очень сильная внутри. Её невозможно было разрушить. Есть такие люди, обладающие невидимым стержнем, им можно ломать кости, им можно рвать мышцы, но этот стержень всегда вне пределов досягаемости – до неё Лиам таких не встречал.
Её все так же продолжало что-то тревожить, процент внутреннего беспокойства нарастал. Она свернула с Двенадцатой на Аллею Паммел и шла вперед, пока не наткнулась на что-то взглядом в витрине «Зейды» – на что? Он не стал тормозить запись. Толкнула двери, подошла к витрине, смотрела на десерты… А после ей позвонил некий Макс, сокурсник. Карра за секунды вычислил о нем все: место проживания, адрес, полный список данных, нарушений, личностных качеств.
«Я дам тебе списать…»
«Спасибо».
Кейна не флиртовала ни на грамм. Но Лиам уже, как прицел снайперской винтовки, навёлся на цель, положил на спусковой крючок невидимый палец. Макс отныне и впредь в центре мишени, к нему будет приклеена мушка. Пусть очень осторожно выбирает слова.
Она заказала трубочку с кремом, чай. Жевала ее с отвращением, чай ей не понравился тоже – он почувствовал. И слишком быстро привлек внимание Кейны дорожный атлас, вот к нему она потянулась с интересом. Пауза. Открыла его на восемнадцатой странице, через мгновение вдруг начала писать координаты места… Откуда она их взяла? И он успел их засечь в ту секунду, пока салфетка не была прикрыта ладонью полностью, нашел-таки нужный ракурс камеры, считал данные. И быстрее Кейны вычислил местоположение точки по внутренней геолокации – пустырь. ЛЭП. Одна из самых мощных ЛЭП в округе. Зачем?
Выражение недовольства на знакомом вдоль и поперек лице. Та, за кем он наблюдал, словно вела мысленный диалог. Открыла другую страницу, под номером два, и поначалу Карра решил, что она вычисляет схему проезда в центр, но нет… Пусть Кейна не использовала пальцы, он запросил систему:
– Вычислить вектор ее взгляда, проложить до точки.
Экран поставлен на паузу, от глаз Кейны прорисовалась линия, навелась на… монумент. Не на здание, в котором у нее собеседование, но на памятник. Почему?
– Есть обновленные данные о состоянии здоровья Гарденса и Ван Хольта из лазарета. Вывести?
Лиам отмахнулся от них, как от внезапно перекрывшей монитор мошки.
– Динамика положительная?
– Да.
– Выводить не нужно.
Он не отрывал взгляда от лица Кейны.
Памятник… Почему памятник?
Посетительница на записи расплатилась за недоеденную кремовую трубку и недопитый чай, вернула атлас на подоконник, покинула кафе. Поймала такси… В машине жевала губы, и тревога в ее ауре продолжала нарастать.
Памятник.
Лиам крутил в голове карту местности, пытался объединить первые координаты со вторыми – должна быть связь.
Собеседование она «просирала» совершенно осознанно, не могла заставить себя включиться в беседу. Продолжала напряженное обдумывание некой болезненной темы – её потенциальный работодатель, который работодателем не стал, проводил гостью крайне удивленным взглядом. А вот Карра заметил, что гормон стресса в Кейне вырос до критических значений.
Памятник.
Он вдруг понял, почему памятник.
Никто не знал о том, что под ним на глубине двух метров находилась очень мощная трансформаторная будка. Отсюда отсутствие лавочек, массивное ограждение, клумбы по периметру. Чтобы не допустить людей. Потому что наводились в этой зоне массивные помехи, даже металл чертова памятника приходилось обновлять раз в три месяца.
ЛЭП… И мощный трансформатор. И в том, и в другом случае камеры Комиссии почти не работали – идеальные укрытия.
Он не хотел допускать в голову эту мысль, как мог оттягивал её появление. Отчаянно не желал приходить к выводу, к которому пришел. Но Кейна не могла знать ни о ЛЭП, ни о зарытом под землей трансформаторе. Об этом могла знать…
«Грера».
В голове Лиама от этого слова образовался вакуум. И душная темная тишина.
Только не это, думал он, не это. И не сейчас.
Теперь он был во всем уверен – закольцованное время, мысленные диалоги, попытки где-нибудь укрыться от камер… Кейна скрывала наличие в себе Хвоста.
Карре казалось, что наяву сейчас происходит его худший сценарий: СЕ кипит под воздействием агрессивной материи, что-то разъедает его. Поверхность проваливается. И снова Грера…
– Записи удалить, – приказал он глухо.
– Нарушение пункта…
Вместо споров он продиктовал код администратора – система подчинилась.
* * *Нордейл
Кейна
Я стола на улице без мыслей, без движения. Ловила лицом солнечные лучи, и окружение казалось мне все менее настоящим. Да, пока тишина и спокойствие, хрупкий мир, такой прекрасный, такой безмятежный. Опять мечталось о домике и камине, мечталось, чтобы Лиам был рядом, а происходящее – сном. Сейчас я бы с удовольствием оказалась в ветви реальности, где на вопрос: «Ты здесь?» – не прозвучало ответа, где не разрушалась станция метро, где мне не приходилось изучать дорожный атлас.
Нужно было двигаться к памятнику, но я продолжала стоять у выхода из «Прайм Филдинг». А после зазвонил в кармане телефон. «Ответ» я нажала, не глядя на экран.
Лиам.
– Ты уже обедала?
– Нет.
– Я тоже. Хотел бы сделать это с тобой. Дома. В час дня. Да?
– Да.
Он дал отбой.
«Он знает». Грера внутри меня казалась застывшей темной массой.
– Я знаю, что он знает, – прошептала одними губами.
Лиам не просто умен. Он мог дать фору любому человеческому детективу, даже гениальному. Его мозг… То было делом не суток даже, не часов, как оказалось… Для формирования правильных выводов ему хватило нескольких минут. Слишком мягкий голос в трубке, он не желал меня пугать.
Побег не рассматривали ни я, ни Грера. Мы обе знали, что этот барьер нам не обойти, от лазерных глаз Карры не скрыться, не сбежать. Не было смысла и пытаться.
«В час дня. Да?»
Это «да» – как мистическое заклятье. А теперь еще как проклятье. Произнося его, я давала обет, который не могла нарушить. На часах половина первого. Я возьму такси…
«Маленький шанс выжить».
«Я знаю».
«Если он убьет… Ничего не исправить».
«Значит, будем использовать маленький шанс».
Поднимая руку, чтобы привлечь внимание водителей, я казалась себе картонной.
* * *В доме не пахло едой. Лиама на кухне не было.
Конечно, это дело минут – заказать еду через портальную камеру холодильника, но я знала: он позвал не для обеда. И он где-то ждет.
Не в спальне, не в общем холле. Он оказался стоящим у окна в непроходной дальней гостиной – комнате почти пустой. Стул по центру ее для меня – на ватных ногах я шагнула через порог. И моментально вспыхнула по периметру помещения голубая гудящая сеть. Она не выпустит отсюда Греру, она никого уже не выпустит. Ударило под дых ощущение камеры на СЕ, вернулось на секунду прошлое. Я знала, что так будет, я была к этому почти готова.
Нет, не была.
Мне было плохо, меня подташнивало.
На стул я опустилась, готовая к худшему разговору в своей жизни.
Он молчал. Он был отчужден, он был максимально собран, сфокусирован. Он сдерживал ауру, но она все равно светила меня насквозь, она давила, не позволяла нормально дышать; Грера сжалась во мне до размера нескольких молекул.
А Лиам все молчал. В этом молчании смешались тяжесть и осуждение. Осуждение, потому что сокрытие не есть ложь, но это очень и очень близкие понятия, мы знали об этом оба. И тяжесть, потому что придется принимать взвешенные решения.
Я не могла заставить себя разлепить рот, моему пересохшему горлу теперь не помогла бы вода. Ощущение, что я состою из картона, усилилось. На мне сейчас не было ни наручников, ни ошейников, но я и без них не могла двинуться.
Он заговорил сам. Повернулся, и мне стало ясно, что бегунок по шкале «Человек – не человек» сдвинулся на критическую отметку.
– Много лет я занимался изничтожением Хвоста. Чтобы не допустить выход Греры на поверхность. Ты это понимаешь?
Его голос был негромким, нейтральным, но мне все равно казалось, что мои нервы подтачивает кислота.
– Грера, – продолжал Лиам, – наиболее опасный противник из всех. Ее интеллект превосходит «22*AC» гамма-нейрон. Навряд ли тебе это о чем-то скажет. Ее действия не можем предсказать даже мы. Выход на поверхность Хвоста чреват потенциальными разрушениями, которые мы не сможем предотвратить без человеческих жертв. А теперь выясняется, что она на поверхности. В тебе.
Я не могла смотреть ему в глаза. Глаза, рисунок радужки которых сложился в остроконечный ромб, напоминающий две скрещенные шпаги. Никогда такого раньше не видела.
– Знаешь, что хуже всего, Кейна? – каждое его слово казалось мне камнем, пытающимся проникнуть через пищевод – отвратное чувство. – Что это не просто Грера. Конкретно эта особь адаптировалась под твою энергию и адаптировалась под Комиссионную тоже. Ее почти невозможно отследить.
«Это катастрофа».
Он замолчал. Надо мной сейчас висело такое количество виртуальных ножей, что, рухни они все единовременно вниз, от меня не останется тела, даже его ошметков. Только бордовая лужа.
– Я не знала…
– О чем?
Такой простой, такой почти человеческий вопрос.
– О том, что она… во мне. До сегодняшнего утра.
Лиам лишь поджал губы. Он не был больше привычным Лиамом, он был машиной для уничтожения инородной материи. Казалось, через кожу можно было ощутить все его вращающиеся лезвия.