История Бернарды и Тайры на Архане
- -
- 100%
- +
И, конечно же, ей совсем некогда будет шить непонятную «тулу», даже две «тулы».
А придется.
От этой мысли я хихикала.
– Ну так что? Кто из вас пойдет с нами на Архан? Кто тут самый смелый, а-а-а?
Сидящие на ковре тесной кучей Смешарики все, как один, смотрели на меня широко распахнутыми золотистыми глазами.
– Ар-хан? – отрывисто переспросил самый ближний.
– Он самый. И нам нужен доброволец. Если таковой, конечно, найдется.
Фурии зашушукались. Нет, от них не раздалось ни шепота, ни звука, но у меня отчего-то появилось стойкое ощущение, что они ведут неслышный диалог друг с другом. Стоит ли? Если да, то кому идти?
Нет, о чем именно шел диалог, мне уловить не удалось, и по какому принципу шел отбор, тоже осталось неясным, но уже через несколько секунд из плотной кучи выехал один, похожий на остальных пушистик. С серо-коричневой шерстью, блестящими глазами, маленький, шелковистый, круглый и симпатичный.
– Я. Ив, – с достоинством напомнил он собственное имя.
Еще, кстати, с давних пор я так и не смогла понять, «Ив» он или «Иф».
– Так, значит, это ты идешь с нами, Иф?
– Да, – это прозвучало гордо и одновременно умильно, так как в произношении Фурии утвердительный ответ превращался во что-то среднее между «да» и «дя».
– Отлично.
– Они согласились? – взволнованно прошептала Тайра, которая к этому моменту закончила творить свои «художества» и теперь выглядывала из-за моей спины.
– Да, – так же тихо прошептала я в ответ, наблюдая за тем, что происходит между Фуриями. А между ними однозначно что-то происходило. Теперь их «могучая кучка» светилась, и свет этот, плавно собирающийся в облако над пушистиками, вливался в Ива.
– Они делятся с ним силой! Смотри. Они заряжают его перед походом.
– Вот это да!
Процесс накачивания чьей-то персональной батареи мы с Тайрой наблюдали впервые, и длился этот процесс долго, не меньше минуты. Все это время счастливый Ив пыжился от гордости: жадно впитывал подаренную энергию, пушился, чмокал маленьким ртом и загадочно взирал на нас круглыми глазами. Когда все закончилось, он успокоился, незаметным движением пригладил топорщащуюся в разные стороны шкурку и серьезно произнес:
– Готов. Я. Тов.
Он готов.
Вместо того чтобы рассмеяться над его серьезностью, чего нам обеим хотелось, мы с Тайрой в ответ на его официальное заявление чинно и благородно кивнули.
В этот момент внизу хлопнула входная дверь; из магазина вернулась Клэр.
* * *С рисунком? Без рисунка? С вышивкой, без? С тесьмой, украшенную цветами, в полоску – какую ткань выбрать?
Проводя меня между длинными рядами, увешанными разноцветными рулонами и лоскутами, Тайра терпеливо поясняла:
– Чем беднее женщина, тем бледнее и невзрачнее цвет. Чем богаче, тем ярче. Нашивки, оторочки и вышивку могут себе позволить или очень обеспеченные горожанки, или те, кто принадлежит к какому-либо дому.
– Сладкому дому?
– Необязательно. Сообществу жриц при Правителе – таких мало, и в Рууре я их никогда не видела, только слышала о них. Сообществу Наставниц из пансионов, сообществу дома Целителей или же… доступные женщины. У них на подоле всегда вышит определенный символ.
Дом проституток?
– Нет, такой нам точно не надо. Ты только его случайно или в шутку не нарисуй на той тулу, которую будет шить Клэр.
– Я же не совсем безмозглая, – поперхнулась смехом Тайра. – Тем более, нам эта тулу понадобится ровно до тех пор, пока мы не купим настоящую, местную.
На нас, бродящих в этот ранний час среди цветастых обрезов, поглядывала стоящая за прилавком продавщица. Ей, уставшей от перебора и сортировки пуговиц, учитывая, что мы были единственными на весь магазин покупательницами, все равно нечем было заняться. Чтобы лишний раз не привлекать внимание, мы спрятались за высокими стеллажами с плотной портьерной тканью.
– Значит, нам нужна простая, грубая, неяркая и однотонная ткань, так?
– Да. Темно-зеленая, темно-синяя. Бордовую я бы не стала брать – она в Рууре редка.
– Коричневая? Серая?
– Ну, это совсем для нищих.
– Угу, – кивнула я с пониманием. – Совсем нищими быть не хочется. А черная?
– Черная только для вдов.
– Может, будем вдовами?
– Типун тебе. Во что оденешься, то и накликаешь.
– Так, поняла. Значит, берем зеленую и синюю.
И мы вынырнули из-за портьер.
* * *С того момента, как закончился поход в Криалу, прошло две недели, и жизнь вернулась в привычное русло. Проснулись и снова засновали по улицам довольные жители мира Уровней – кто на работу, кто с работы (в магазин, в ресторан, в гости). Им, проспавшим все самое напряженное и тревожное, было невдомек, что эти самые улицы то нещадно жгла солнцем, то топила холодными ливнями непогода. Они не видели, как разбушевавшиеся ветра рвали с деревьев листву, как та валялась вперемешку с мусором и поваленной оградой на тротуарах, не видели, как плавился под действием аномальных полей металл припаркованных на обочинах машин, как трескалось и дыбилось, словно пережженная вулканическая корка, дорожное покрытие.
И хорошо, что не видели, незачем. Иногда лучше спать, нежели паниковать.
Дрейк, после того, как получил на руки вожделенную формулу и установил невидимый, но очень прочный, по его словам, щит, стал прежним – немного насмешливым, чуть лукавым, хитрым и по большей части деловым и серьезным. Много работал, следил за порядком, едва успевал раздавать приказы. Преступность по какой-то причине временно стихла (может, продолжительный сон расслабил отдохнувших граждан и настроил на лучшее?), и большую часть времени Начальник посвящал проверкам поврежденных ранее участков; спецотряд расслаблялся.
Один только Стив вернулся к постоянной работе в госпитале, да Эльконто едва успевал разнимать в казармах дуреющих от скуки солдат – тех на «Уровень: Война» вернули сразу, и теперь они докучали своими синяками не столько руководителю штаба, сколько ворчащему на людской характер некоторых индивидов доктору.
Элли, по словам Рена, работала над новыми витражными эскизами – ей любые передряги дарили вдохновение; – Меган с упоением продумывала эскиз финской бани, которую загорелась желанием построить в саду за их с Дэллом домом; «магичи» вернулись на Магию, а мы с Тайрой за школьные парты.
И все бы ничего, жизнь хороша, но, как известно, стоит обстоятельствам чуть успокоиться, как тут же хочется чего-нибудь нового, и этим новым свежим ветром, будоражащим душевные струны, стал предстоящий поход на Архан.
Далекий чужой мир – прекрасный, незнакомый, жаркий, сложный, пахнущий острыми специями и новыми впечатлениями. Что там будет, хорошо ли все пройдет? Да и стоит ли загадывать?
Иногда мне казалось, что я живу не одну, а сразу несколько жизней, что постоянно подгребаю под себя разлапистой пятерней все самое интересное, что пытаюсь глотать двумя горлами, не могу и не умею пропустить мимо то, что заставляет внутренности трепетать от восторга. Жизнь одна, и она когда-нибудь закончится. Да, конечно, после ее окончания будет что-то еще, но ведь никто не знает, что именно, и посему стоит ли тратить подаренные небом дни (пусть даже у вас впереди еще осталось какое-то количество, пусть даже немалое) на однообразие и скуку? Можно просыпаться в хмуром настроении, идти на нелюбимую работу, общаться с тем, с кем не хочется общаться, лениво просиживать часы, подперев щеку ладонью, и думать о том, ну когда же, когда я сделаю что-нибудь для себя? Почему я всегда кому-то что-то должен? И ведь хитрость заключается в том, что на самом деле человек никому никогда и ничего не должен. Только себе – быть счастливым. Да, все так просто. Но ведь рамки в голове сильны, и они постоянно гудят высоковольтным электричеством: «Ты должен позвонить, сходить, сделать, сказать, договориться, позаботиться, купить, успеть, отдать, заплатить, заработать, изучить. Должен следовать своим собственным советам, выстроенным планам, достигать намеченных целей, двигаться вперед…»
Двигаться вперед – это да, но только если движение в радость, а если нет, то смотри пункт один – «человек никому ничего не должен». Только счастливый способен подарить счастье, только согретый изнутри – поделиться теплом, только гармоничный – сделать мир гармоничнее. Так было и так будет.
Стоя в собственном саду и глядя на звездное небо, я думала именно об этом.
Прошло всего два дня, и Клэр закончила шить наши «тулы». Она, конечно, ворчала, причитала и постоянно волновалась, что мы, по ее мнению, собираемся влипнуть в очередную неприятность, но нашу нехитрую просьбу выполнила на ура – Тайра шедевры кройки и шиться оценила на «отлично», и экономка расплавилась от счастья. Ворчать она, правда, не перестала и теперь все время раздумывала о том, как бы снабдить нас чемоданом, в который уместятся мясо, пирожки, хлеб, печенье, куриные куличики и лимонные дольки (в них много калорий – это вам, девочки, как раз!), которые мы непременно должны взять с собой, чтобы не умереть в чужой стране с голода, но мы с Тайрой решительно отнекивались. Даже если все это, рискуя привлечь ненужное внимание, сложить в заплечный мешок и взять с собой, все равно еда на жаре долго не продержится, а холодильников в Рууре, как я поняла, не было и нет.
Так что в нашем плане было много прорех, но это едва ли меня беспокоило. У нас было главное – начало плана, а это, как голова змеи. Если голова змеи уже имеется, значит, где-то есть и хвост, нужно лишь постепенно до него добраться.
Да, мы пока не знали, где и как брать деньги на местную одежду, обувь и еду, не знали, каким образом собираемся добираться из Руура до Оасуса, не знали, кого и что встретим по пути, но мы знали главное – у нас все как-нибудь получится. Может быть, не сразу, может, не без сложностей, но ведь дорогу осилит идущий. У нас две головы, и обе светлые, с нами будет маленький Ив (или Иф?), а моя способность телепортироваться в случае опасности обратно в Мир Уровней успокаивала всех участников похода.
Все получится, да.
Осень – прекрасное время года хотя бы потому, что осенью начинается все самое прекрасное. Да-да, именно так. Не верьте тем, кто говорит, что осенью все увядает, засыпает, сереет и тускнеет; это неверно, и это лишь убеждение тех, кто в него зачем-то продолжает верить. Осень – это когда воздух становится прозрачным, когда из-за листвы вдруг открываются далекие дали и высокие шапки гор; это когда горизонт вдруг начинает манить, а дорога звать куда-то вдаль. Осень – это чувство собранной спокойной решимости сделать что-то новое, прекрасное, еще пока неведомое и загадочное, но уже такое нужное. Осень – это не тоска по чудесам, а обутые на лавке у двери ботинки, это распахнутая на улицу дверь, это впервые одетые на руки перчатки и устремленный вдаль взгляд, затянутый дымкой предвкушения похода за мечтой. Вот такая она – осень. Именно такая.
Трава под ногами похрустывала; выпавшая роса заиндевела на листьях, стоило висящему за окном градуснику пересечь отметку «ноль», но дышалось легко, вкусно, спокойно. Мерцали над головой звезды – такие (или похожие) мерцают в каждом мире и напоминают о том, что этот самый мир бескрайний, бесконечный, неизведанный и манящий. Что горизонтов нет, а есть лишь пределы, которых хочется достичь; чувства, которые хочется испытать; неведомые дали, которые обязательно хочется увидеть.
Скоро сад укроется снегом, скоро скуются ледком лужи, скоро снова станет понятно, что время течет без остановки, и каждую минуту, каждый день видит лишь тот, кто действительно хочет его видеть.
Ночь. Из дверей тянет свежим хлебом и умиротворением. Болтает о чем-то телеведущий, взялась, наконец, за любимую вышивку Клэр, ведь ранее собственный график благодаря нашим заботам ей пришлось сдвинуть. Стынут в сумраке уже голые прутики-ветки, а нос все ненароком ожидает учуять, что в воздухе вот-вот запахнет жженым углем – так бывает холодными вечерами в русских деревнях.
Я вздрогнула, когда мне на колено что-то оперлось, но улыбнулась, когда поняла, что этим «чем-то» оказались две пушистые лапы, принадлежащие белому коту.
– И ты гуляешь по саду? Лежал бы себе на диване у камина, холодно ведь… – Михайло был согласен, что холодно, а потому просился на руки. – Ладно, забирайся, вместе посмотрим на звезды.
Я подняла его с земли, усадила на руки, аккуратно устроила собственный подбородок на мягкой макушке и принялась гладить белую шерсть.
Глава 3
Мы уходили на рассвете.
Упакованная Клэр сумка с продуктами стояла в коридоре, смешарик Ив терпеливо дожидался, пока мы с Тайрой посидим две минуты «на дорожку» в полутемной, залитой дребезжащим светом поднимающейся зари гостиной. Помолчим, подумаем, осознаем, что вновь пересекаем невидимую черту – ее всегда пересекают те, кто принял какое-либо решение, кто через секунду приготовился действовать, кто уже готов – занес стопу над мощеной кирпичом дорожкой, выщербленной ветрами. Тот, кто уходит, никогда не возвращается туда же – он возвращаются другим, пахнущим далекими запахами, наполненный новыми впечатлениями, возвращается к себе же, но уже в другое время.
Мы уходили с легким сердцем. Знали: в случае опасности всегда вернемся домой – в любой момент, в любое время, в любой миг. Мы никому ничего не должны, мы просто решились попробовать, вновь испытать себя, подарить ногам еще одну дорогу.
– Значит, в дом Кима?
– Да. Там переоденемся, осмотримся и выдвинемся в город.
План был прост: перенестись в дом старого Учителя, с помощью сшитых Клэр «тул» притвориться местными ровно до того момента, пока не отыщем магазин одежды и не купим настоящие «тулы», чтобы окончательно слиться с толпой, затем порыщем вокруг и выясним, как попасть в далекий Оасус, а как только попадем в него, отправим Ива сканировать библиотеку.
Вот так все просто. Нет, наверное, не так и далеко не просто, но зато интересно.
Вчера Тайра припомнила, что под половицами старого дома в Рууре были спрятаны не только книги – их она забрала с собой, – но и бархатный мешочек с шестью гельмами – местными монетами, некогда принадлежащими Кимайрану.
– Мы использовали их, чтобы работать с денежной энергией, изучать ее, – рассказала она, обрадовавшись нужному и своевременному воспоминанию. А через секунду пояснила: – Нет, это не очень много, но на одежду и первое время нам хватит.
– А твой Учитель точно не будет против, если мы возьмем его сбережения?
Я уже задавала этот вопрос днем ранее, но вновь задала теперь, уже перед самым выходом, пока еще странницы не покинули знакомую гостиную, пока «равновесие мира не нарушилось». В полумраке сонной комнаты глаза Тайры сверкнули уверенностью.
– Он был бы рад – я знаю, я чувствую. Мы забираем монеты, но не забираем их энергию – она принадлежит Учителю, а на деньги физического мира купим то, что нам сейчас необходимо. Учитель был бы этому рад и дал бы нам свое согласие.
– Ну, если ты так считаешь.
– К тому же вы вернем все, что не потратим. Ведь так?
– Конечно. А если будет возможность, вообще доложим назад всю сумму – пусть так и лежит, хранится под половицами, ведь дом защищен.
– Видишь? Все получается хорошо, правильно.
– Согласна. Ну что, с Богом?
– Да, с Богом.
Стоило Тайре принести из коридора сумку с едой и зажать подмышкой скрученный ком ткани, как ловкий Ив тут же запрыгнул на диван и уселся с нами рядом.
– Боишься, что мы тебя забудем?
– Будем! – радостно и ворчливо подтвердил тот.
– Будем. Я тоже так думаю. Хорошее слово, с которого стоит начинать поход. Ну что, все готовы?
* * *К неожиданностям стоит относиться терпеливо – все верно, – но некоторые из них все же настолько неожиданны, что не перестаешь удивляться. А ведь с самого начала стоило предположить, что время в Нордейле и в Рууре течет неодинаково и что утро в мире Уровней вовсе не означает то же самое время суток на Архане.
Глупая ошибка, пионерская, а ведь давно – еще со времен прыжка в американский Нью-Йорк и собственного падения в залив[3] – стоило запомнить о существовании временных зон. Но нет, не запомнила.
На Архан мы втроем прибыли благополучно – и с едой, и со смешариком, и с нашими «тулами», вот только прибыли не на рассвете, как ожидали, а, судя по тому, что я теперь видела из окна дома старого Учителя, с началом ночи – с ее, так сказать, «зарождением». Вид из окна тянул примерно на «два ночи». Может, от силы «на три».
– Приехали.
Пока я мысленно ругала себя за совершенную ошибку – хотя, кто мог знать? – Тайра принесла из чулана две плотные подстилки, два тонких, скатанных в рулон матраса и два тонких одеяла и принялась раскладывать их на полу.
– Не переживай, ну, отдохнем еще немного, а потом пойдем. Ведь не торопимся.
Теоретически она была права – мы не торопились.
Вокруг пахло сухими досками, пылью, разбросанной по углам от грызунов травой, которую теперь с любопытством изучал Ив; свечу решили не зажигать – свет мог привлечь внимание прохожих или соседей, – и Тайра шуршала в темноте.
Я же, являясь бесполезным существом в создании нашей будущей постели ввиду того, что совершенно, в отличие от подруги, не ориентировалась вслепую в незнакомом доме, стояла у окна и разглядывала улицу. Ночь, но достаточно светло; пустынно, но застроено; без пешеходов на улице, но с явным ощущением присутствия. Незнакомый мир, незнакомые запахи и покалывающие в районе затылка от предвкушения чего-то нового мурашки.
В темном небе светила Луна – большая, не круглая и незнакомая. Точнее местный аналог Луны – зависшая над миром Архан персиковая щербатая планета, свет которой заливал единственную доступную моему взору улицу.
– Как она называется?
– Кто?
– Ваша «Луна».
– Ирса. Это светильник богини ночи.
– Ага. Ясно.
Светильник, так светильник, пусть будет местный божеский фонарь – так принято в мифологии многих народов и нашего мира. Битый глиняный горшок, низкое крыльцо, два темных оконных проема, белая неровная стена соседнего дома напротив – все. Вот, значит, какой ты, Руур, в два часа ночи. Тихий, спокойный, из-за обилия песка на дороге чем-то похожий на Шарм-Эль-Шейх, загадочный и притягательный. Я надеялась, что он останется таким и при свете дня, когда наполнится звуками, голосами, движением и проснувшейся с рассветом жизнью.
– Давай поспим, – предложила Тайра, – я постелила. Спать будет немного жестко, но здесь всегда тепло и сухо, так что, хорошо. Выбирай, где тебе нравится – слева или справа?
– Мне все равно, с какой стороны, выбирай первая.
– Ложись тут, – и она, сидя на полу, похлопала ладошкой справа от себя, – сюда не светят лучи Ирсы.
– А это хорошо?
– Ну, они иногда навевают странные сны, поэтому жители предпочитают занавешивать окна, дабы не провоцировать богиню Ночи присоединиться к твоим странствиям по другим мирам.
– Да, у нас тоже не все любят лунный свет. Говорят даже, что он провоцирует обращение в монстров некоторых существ – шутят, наверное.
Я, конечно же, имела в виду оборотней.
– А, может, и не шутят. Никогда не знаешь, – кивнула Тайра, откинулась на спину и устроила голову на скрученной в виде походного коврика «тулу».
Я присоединилась. Скрипнула половицами, подумала о том, что тонкую майку и легкие хлопковые штаны снимать не буду, сдвинула одеяло в сторону и тоже устроила голову на заботливо свернутой «туле».
– Слушай, а завтра ведь они будут мятые, как из мусорной корзины. Как будем в них ходить?
– Не будут, – послышался шепот. – Я так свернула, чтобы без складок. Если только ночью не раскрутишь случайно.
– Теперь буду спать и бояться, что раскручу.
Слева захихикали; мне под бок подкатилось что-то мягкое и теплое – Ив. Я мягко погладила его шерсть, поерзала лопатками на жестких досках и прислушалась к тихому, доносящемуся из-под деревянных досок шороху.
– А это кто там – мыши?
– Это песчанки. Маленькие такие зверьки, живут под домами. Питаются земляными пауками.
– И много их тут?
– Песчанок?
– Пауков.
– Ну… Много.
Здорово. Я постаралась об этом не думать. Все хорошо: есть крыша над головой, есть стены, есть пол, на котором спать, есть матрас – тонкий, но лучше, чем ничего, – и есть на все случаи жизни фурия.
– Ив, пусть они по нам не ползают, ладно? – по-девчачьи обеспокоенно попросила я смешарика.
– Адно, – тихо ответили мне откуда-то из-под ладони.
И стало спокойно. Чужая жаркая ночь, незнакомые за окном звезды, затылок на свернутом рулоне ткани, предназначенном служить здесь одеждой. Еще совсем недавно над ним корпела Клэр – Клэр из моего мира, из знакомого и теперь вдруг далекого. Нет, не далекого – на расстоянии прыжка. Все будет хорошо. Ведь Дрейк отпустил…
– Ты тоже думаешь про дом? – спросила Тайра. – Уже скучаешь?
– Нет, не скучаю. Просто чувствую эту тонкую грань – здесь и там. Все так зыбко, да?
– Да, – подтвердили едва слышно. – Все всегда зыбко, это и здорово. Главное – уметь быть гибким и чувствовать все, что вокруг тебя.
Что она имела в виду, я поняла лишь отчасти, но от самих слов делалось хорошо, мирно. Значит, я не одна такая, не одна думаю о таких вещах.
– Спокойной ночи, Тай.
– И тебе спокойной, Дина. Пусть сны будут легкими и благостными, пусть принесут хороший отдых и позволят телу отдохнуть. И тебе спокойных снов, Ив.
– Спасибо, – прошептала я в потолок.
– Сибо, – зевнул под пальцами мягкий комок.
Часом позже.
– Не спится?
– Нет, никак.
Я пыталась. Честно пыталась – считала овец, старалась ни о чем не думать, слушать тишину или же наоборот думать так много, чтобы утомиться, но сон все не шел: ни легкий, ни благостный – никакой. Как спать, когда вот только проспал всю ночь, а потом следом, почти без паузы, навалилась вторая? Я ворочалась, тревожила сладко посапывающего Ива, пыталась размять затекшую спину, вертелась, крутилась и время от времени неслышно вздыхала. Нет, наверное, вздыхала я слышно, потому что проснулась Тайра.
– А мне спалось, хорошо спалось. Даже снилось что-то приятное… – она зевнула, потянулась и перевернулась на бок. Несколько раз моргнула; от света Ирсы поблескивали в темноте белки глаз. – А ты разве не умеешь засыпать в любое время, когда тебе это нужно?
– Нет. А ты умеешь?
– Да, – сонная соседка тут же взбодрилась. – Хочешь, научу?
– Спрашиваешь! Если не научишь, я буду «сосиситься» тут до утра…
– «Сосиситься»?
– Ну, валяться, выгибаться и вздыхать, как вареная сосиска. А потом буду такая же вяленая ходить по улицам.
– Да это же легко, только слушай внимательно и выполняй.
– Буду выполнять все, что скажешь, спать-то надо.
– Сейчас расскажу. Вот способ первый: представь, что эссенция сна – это такая сине-зеленая спокойная, мягкая и тягучая энергия. Ей нужно заполнить тело, но не быстро. Начинать нужно со стоп – представляй, как она наполняет твои ступни, пальчики, сгущается там, растекается по каждой клеточке, как заполняет лодыжки. Потом, когда стопы полностью ей заполнятся, представляй, как эссенция начинает наполнять голени, икры, колени, как твое тело, словно сосуд, напитывается ей – густой, вязкой, мягкой. Постепенно она заполнит и расслабит тебя всю: бедра, живот, грудную клетку. Затем пальчики рук, ладони, сгибы локтей, предплечья. А уже в самом конце голову. Твое тело расслабится, и ты заснешь.
– Хорошо бы.
Я слушала шепот и выполняла все, что Тайра советует. Наполнялась сине-зеленой эссенцией – пыталась делать это медленно, но иногда то застревала в представлениях о том, как энергия держится исключительно в стопах, то вдруг наполнялась ей целиком и неравномерно. А иногда вообще срывалась и начинала думать о том, как непривычно не слышать за окном не только гул проезжающих мимо машин, но даже шелест листвы на деревьях. Ведь на Архане нет деревьев? Или почти нет… Надо бы завтра посмотреть.
– Есть второй способ, – продолжали шептать справа. – Нужно представить, что твой разум – это открытый беспокойный глаз. Просто глаз и веки. Он – разум – постоянно смотрит в разных направлениях, пытается увидеть, впитать, проанализировать – это очень мешает спать. Так вот, возьми золотое светящееся одеяло и накрой им его. Увидь, как одеяло отсекает лишнее – волнение, страхи, беспокойства, мысли – плохие и хорошие – просто не дает им просачиваться сквозь свою плотную мерцающую поверхность. Оно дарит успокоение и знание о том, что все обязательно будет прекрасно, да и не важно, будет ли, так как уже сейчас все хорошо, спокойно, мирно, сейчас хочется спать. Ты увидишь, как у твоего «глаза» начинают слипаться веки, как он закрывается, успокаивается, как перестает тревожиться о чем бы то ни было и хочет лишь одного – спать. Он засыпает, а вместе с ним засыпает и беспокойный ум.
Аналогия с глазом мне понравилась. Лежа в темной комнате, я вообразила свой беспокойный разум-глаз и накрыла его толстым светящимся одеялом. Плотным, мягким, непроницаемым. И действительно – волнения тут же отсекло, задышалось ровнее, мысли тоже погрязли в лени и перестали кружить, осели. Когда ты укрыт одеялом, тебе мирно и спокойно, как в защищенной пещере. Снаружи может быть что угодно: дождь, ветер, снег, буря, но тебе хорошо, тебя все это не коснется, с тобой все будет в порядке, ты в безопасности. Здорово…