- -
- 100%
- +
– В смысле? Помочь? Мне?
– Вам.
– И теперь называете своей должницей. – заметила я. – То есть помогли не просто так?
– Нет, не просто так. – Юрий поднялся с кресла и направился ко мне. – В обмен на…
Дальше я ничего не слышала. Вдруг головокружение резко усилилось, а глаза начал застилать туман. Юрий наклонился ко мне, опираясь руками на подлокотники кресла и начал целовать мне шею. Я попыталась пошевелиться, чтобы оттолкнуть его, но мое тело стало, как желе. Попытка закричать – тоже не увенчалась успехом, голос осип и вместо крика из моего горла вырвался лишь громкий выдох.
Господи, что же это со мной такое происходит? – успела подумать я и все… мысли поплыли, и я погрузилась в какую-то ватную пелену.
Дальше я помню только какие-то обрывки. Юрий сорвал с меня платье, затем колготки и белье. Поднял меня с кресла и потащил к кровати. Помню, что ноги совсем не держали и, когда он меня в буквальном смысле швырнул на покрывало, я больно ударилась ногой о деревянную часть кровати.
Это на мгновение отрезвило, и я осознала весь ужас своего положения. Меня просто насилуют, а я ничего не могу с этим сделать! Я лежала животом и лицом вниз, не имея никакой возможности открыть глаза. Юрий находился сзади верхом на мне. Одной рукой вжимал меня лицом в кровать, другой – крепко удерживал обе мои руки за спиной, не давая мне пошевелиться.
Я чувствовала, как он резко вошел в меня всухую, и почувствовала острую боль внутри. Он задвигался с бешеной скоростью, вколачиваясь в меня со всей силы. Периодически из тумана меня вырывали какие-то болезненные ощущения внизу живота, но потом я снова проваливалась в какую-то бездну.
Внезапно мой мозг включился. Я очнулась лежащей на спине от того, что меня сильно ударили по лицу. Сквозь туман до меня донесся голос Юрия:
– Смотри на меня, я сказал!
Я попыталась открыть глаза, но видела только свет и расплывчатый силуэт. Снова удар. На этот раз с другой стороны лица. Жгучая боль и мои глаза снова закрываются, а я проваливаюсь.
– Просыпайся, я сказал!
Еще одна попытка открыть глаза. На этот раз я вижу лицо Юрия. Он переворачивает меня снова лицом вниз и его голос прорезает мое полусознание.
– Встань на колени и раздвинь ноги шире! – приказал он не терпящим возражений тоном.
"Господи, пожалуйста, отключи меня снова! Я не хочу осознавать, что происходит. Пусть я проснусь, и все окажется сном!" – молилась я, кое-как исполняя приказ. Тело все еще не слушалось, но мужчина подхватил меня за таз и поставил на колени.
Резкий толчок и я ощутила в промежности что-то твердое и холодное. Инстинктивно сжалась, и тут же почувствовала мощный удар ладони по правой ягодице.
Пережить. Просто пережить этот ужас. Пожалуйста!
***
Когда я в очередной раз открыла глаза, то почувствовала дикую боль в затылке. Я лежала на холодном полу номера, опираясь головой о стену. Совершенно не понимая, что со мной произошло, попыталась оглядеться по сторонам. Никого нет, я здесь одна. В промежности сильно саднило и я, казалось, вообще чувствовала боль в каждой мышце своего тела.
Внезапно в моей памяти начали всплывать картины, которые лучше бы остались там, в той черной пропасти, где только что было мое сознание. Поняв, что со мной произошло, я пришла в дикий ужас.
Мной руководил, наверное, инстинкт самосохранения и потребность бежать как можно скорее, пока Юрий не вернулся. Не помню, как поднялась на ноги и очутилась в коридоре. На подгибающихся непослушных ногах я побежала к своему номеру, чтобы быстрее скрыться. В голове туман и боль, в глазах темно. Я дернула ручку двери и влетела в номер. Подняла глаза и удивилась: откуда-то здесь взялся тот самый странный мужчина, который разбудил меня в первое утро в Зальцбурге. Я подняла дрожащую руку и ткнула в воздух указательным пальцем:
– Это ты во всем виноват! – я вдруг почувствовала головокружение и тошноту. – А еще… еще ты мне должен телефон и… сапоги…
В глазах окончательно потемнело, и я погрузилась в пустоту.
Глава 10
Андрей
Глаза начали предательски слипаться, а я не обработал и половины фотографий. Надо бы лечь поспать. Отправлю, что есть, а с утра поеду в горы, снимать Альпы.
В конце концов, меня никто в шею не гонит. Отснятый и обработанный материал я могу сдать до середины января. Но чем позже сдам, тем позже получу гонорар. Мне же хотелось все закончить как можно скорее и получить деньги до праздников.
Я посмотрел на часы в углу экрана. Половина четвертого утра. Надо все-таки заканчивать.
Я встал из-за стола, собирался было пойти почистить зубы и умыться, когда в коридоре вдруг раздался грохот дверей, чьи-то быстрые тяжелые шаги и какой-то стон.
Я обернулся к двери и тут она открылась. В комнату влетела фрау… Нет, не Гитлер. Бл*, п***ц. Я охренел! Девушка была совсем голой, вся в синяках и ноги в крови. Опухшее лицо, губа разбита. Я вытаращил глаза, потеряв связь с реальностью.
Но я охренел еще больше, когда она вдруг указала на меня рукой и заявила, что это я во всем виноват, а еще какую-то хрень начала нести про сапоги какие-то.
Пьяная что ли? А потом ее рука опустилась, а она сама начала заваливаться на пол.
Очнувшись от шока, я подлетел к ней, подхватил на руки и отнес на кровать. Прикрыл ее наготу покрывалом и выбежал из номера за помощью.
– Я вам говорю! В моем номере девушка, ее избили или я не знаю, нужно скорую помощь!
Девушка за стойкой смотрела на меня, не понимая, что я от нее хочу и, разводя руками.
– Do you speak English or Spanish? – спросила она меня.
– Бля, вы издеваетесь?
Я поднял два указательных пальца вверх и обозначил ими круговые движения.
– Уиииу, ууииуу! Доктор! Колл доктор, фаст!
Наконец случилось чудо: глаза девушки округлились, и она тут же схватилась за телефон.
– Рум ту уан файв – прокричал я девушке, а сам метнулся назад в номер.
Фрау все еще лежала без сознания. Худые бледные руки, усеянные синяками, а на лице не видно вообще живого места. Я зажмурился. Нет, я в жизни видел всякое, но чтобы женщину вот так!
Взяв полотенце, я намочил его ледяной водой и приложил к ее опухшей щеке.
Ресницы девушки задрожали, и она приоткрыла глаза, а затем еще шире, когда увидела меня.
– Тссс. Не шевелись, скорая помощь уже едет. Кто ж тебя так? А, девочка?
Она смотрела на меня с испугом и ее глаза начали наполняться слезами.
– Ну, тихо, тихо. Дыши, слышишь?
Она еле заметно кивнула и начала закрывать глаза. Бля, сейчас снова отключится. Ну, где эти гребаные врачи?
Как там этот на улице говорил, ее зовут?
– Наталья! – она снова открыла глаза, и теперь ее взгляд был удивленным. – Дыши носом глубоко и слушай мой голос, не теряй сознание!
В двери тихо постучали и вошли доктора скорой помощи. Потом начались вопросы, на которые я не мог ответить, не зная язык. Приехала полиция с переводчиком. Фрау увезли в больницу, а меня начали допрашивать.
– Вы говорите, что она сама в ваш номер пришла? Почему?
– Я не знаю, я уже говорил. Возможно, обратиться за помощью, а, может быть, просто дверью ошиблась. Она остановилась в соседнем номере.
Полицейский что-то сказал на немецком языке сотрудницам отеля, и те испарились из номера. Сам тоже встал и вышел в коридор.
– Меня подозревают? – спросил я у переводчицы в полицейской форме.
– Официально подозрение не выдвинуто. Мы разбираемся. Сейчас посмотрим записи с камер видеонаблюдения. Если ваши слова подтвердятся, будете свидетелем. Если же нет, вам придется поехать с нами.
Боже, сюр какой-то! Приехал, поснимать альпийскую зиму, бл*ь!
Несмотря на то, что время уже близилось к шести утра, сон, как рукой, сняло. Я сидел на стуле, обхватив голову руками, и смотрел в одну точку.
А если они не докажут мою невиновность? Что будет дальше? Что тогда будет с Маринкой? Нет, этого не может быть. Это просто бред. Сейчас они увидят по камерам, что она пришла сама, и меня отпустят.
А еще лучше, если я просто уснул за работой и мне это все снится. Я ущипнул себя за руку, но, к великому сожалению, убедился, что не сплю. Бред! Просто бред какой-то!
В комнату снова вошел полицейский, сел напротив, положил на стол документы, а затем открыл паспорт и начал оттуда переписывать данные фрау.
Передо мной лежал бейдж с цветным фото, с которого улыбалась фрау. Молодая, красивая, счастливая. Я впервые нормально мог ее рассмотреть: у нее красивые глаза и улыбка. Вообще, красивая женщина.
Правее от фото написано что-то на немецком языке, а ниже на русском: «Симченко Наталья, переводчик».
– Когда и при каких обстоятельствах вы видели потерпевшую ранее?
Я начал рассказывать о том, что неоднократно встречал ее с каким-то мужчиной в ресторане отеля, что однажды видел в городе, в кафе – словом, все, как было на самом деле.
Умолчал только о самой первой нашей встрече, когда я постучал в ее номер тогда, рано утром.
– Когда вы в последний раз видели эту девушку до сегодняшней ночи?
– Вчера днем. Сначала она обедала с мужчиной. Потом она подошла ко мне в ресторане и заговорила на немецком языке. Я ничего не понял из ее слов, после чего она ушла.
– Хорошо.
– Франц! – раздался низкий мужской голос из коридора. В комнату вошел еще один полицейский и начал живо что-то рассказывать первому. Вдруг их речь оборвалась, и они обратились ко мне, протягивая какую-то фотографию, распечатанную на черно-белом принтере.
– Вы узнаете этого человека?
Я взглянул на фото и опешил. В кадре была фрау с мужчиной, в котором я узнал того самого, что следил за мной в городе.
– Да, я видел этого человека позавчера. Я снимал виды города, когда вдруг обнаружил, что он следит за мной. Он ходил за мной следом на протяжении нескольких часов.
– Почему вы не обратились в полицию?
– Мне нечего было заявить. Он ничего мне не сделал. Просто ходил и смотрел.
Полицейский молча кивнул, что-то записал в какой-то бланк. И, бубня, что-то ответил.
– Мы проверим по городским камерам данные вами показания.
Черт! Еще не хватало, чтобы они увидели, как я заломал этого придурка прямо в центре города на глазах у людей! Сейчас мне точно за уши притянут связь и с ним, и с этой Натальей и повесят на меня все, что только можно.
Стоп, так это он, этот сцыкливый козел ее так?! Зря я ему сразу ноги не вырвал!
Тем временем полицейский продолжал что-то говорить, а переводчица доносить до меня мои права:
– Вы должны оставаться в городе, пока пострадавшая не сможет дать показания. После этого, возможно, вам разрешат выехать из страны.
– Это когда? Когда вы сможете допросить ее? У меня же виза. Я должен покинуть территорию Австрии не позднее 25 декабря.
Полицейские пожали плечами.
– Все будет зависеть от ее состояния. Но вы не волнуйтесь, мы разберемся во всем максимально быстро. У нас уже есть кое-какие данные. Вы пока можете передвигаться по городу, но не выезжать за его пределы. Также рекомендуем обратиться в консульство вашей страны за помощью.
Спустя пять минут, полицейские ушли. Пришла горничная, чтобы заменить мне постельное белье, т.к. на месте, где лежала Наталья, остались кровавые пятна. И уже когда все покинули мой номер, я налил себе стакан воды, выпил ее залпом и почувствовал, насколько оглушительной может быть тишина.
Да, ночка выдалась… Я прилег на кровать. Что бы там ни было, а нужно все же поспать. Сквозь полусон меня одолевали вопросы. Как я мог забыть запереть дверь на ночь? За что эту Наталью так? А вдруг она обвинит меня во всем? Она же, когда вошла, сказала мне, что это я виноват. Вдруг эту фрау снова торкнет, и она расскажет какую-то чушь полиции. Надо позвонить завтра Марине, предупредить, что могу задержаться. Рассказать ей? Нет, не стоит, переживать будет. Все, спать… спать. Все потом.
Глава 11
Наташа
Сознание приходило медленно и мучительно. Я пыталась вырваться из сна изо всех сил, но темнота не хотела отпускать. Она была жуткой, липкой и морозной.
Первое, что просветом блеснуло в сознании – обеспокоенный голос мамы: "У тебя все хорошо?". Мама чувствует все, сколько километров и горных хребтов нас бы не разделяло. Эта связь вне пространства и времени. Как она там? Наверняка же волнуется. Который час? Нужно ей позвонить? Где мой телефон?
Попыталась пошевелиться и почувствовала резкую боль внизу живота. Скривилась от боли, но тут же стало еще больнее где-то в районе скулы. Боль пронизывала насквозь всю голову и уходила куда-то в затылок.
И тут я открыла глаза, мгновенно осознав все. Все произошедшее рухнуло на меня ледяным ливнем. Картины, которые запечатлела моя память, слайдами проносились в голове. Господи, как? Как это могло произойти со мной? В отеле, где куча людей, в цивилизованной до мозга костей Европе.
А потом я поняла: в душе мне не больно, не страшно. Я просто ничего не чувствую, кроме удивления и сожаления, что вообще поехала в Австрию.
Я не знаю почему, но то ли сильным был стресс накануне, то ли еще сильнее наркотики в бокале вина, которые мне дала эта мразь, но я осталась жива – и это главное.
Мне всегда казалось, что после подобного женщина ломается, ощущает крах, боится всех и вся. Но нет. Ничего подобного я не чувствовала. Все, чего мне хотелось – это, чтобы перестало все болеть и домой, к маме.
Мне просто не хотелось осознавать и варить все это в себе. Я пыталась думать на отвлеченные темы, затирая в памяти этот эпизод, вспоминала детство, подарки под елкой и подружку Ксюшу из детского сада. Думала о работе, о друзьях, о своей мечте полетать на воздушном шаре.
А еще, я впервые поняла, что хочу семью и ребенка. Хочу по-настоящему, от всей души. Конечно, я думала об этом и раньше, но не хотела. У меня на то была масса причин: нехватка времени, ответственность не только за себя, но и еще за кого-то. Теперь же я осознала, что все это – именно то, чего мне до боли не хватает.
Мне нужно любить и чувствовать, что меня тоже любят. Спешить домой, собираться всей семьей за столом к ужину, просыпаться и видеть счастливую родную улыбку, заботливый взгляд.
И тут в памяти всплыла еще одна картина: карие глаза, испуг и тревога во взгляде и теплые руки гладят по щеке. А потом боль в скуле и слова "Дыши, не отключайся".
Я, конечно же, осознавала, что логическая цепочка моих мыслей оборвалась, и эта картина не имеет ничего общего с моими предыдущими рассуждениями и о семье, но почему-то память подкинула именно это воспоминание, внутри все заполнилось огромной благодарностью, а еще я захотела, чтобы у моего ребенка были такие же глаза. Теплые карие.
Я не знаю, сколько времени я провела в своих мыслях. На улице уже было темно. Наверное, я проспала весь день.
Дверь палаты тихонько открылась и вошла медсестра.
– Вам нужно принять лекарства.
Я попыталась приподняться, чтобы сесть, но снова ощутила боль. Медсестра встревоженно кинулась ко мне:
– Не вставайте, вам нельзя!
– Почему?
Неужели все совсем плохо? Я взволновалась.
– Я смогу родить?
Медсестра удивилась. Она не отвела взгляда, чего я боялась. А это уже хорошо.
– У вас сотрясение головного мозга. Все в деталях вам расскажет врач завтра утром. А сейчас выпейте таблетки и мне нужно сделать вам укол с обезболивающим.
Сотрясение? После этого всего я в больнице с сотрясением? Но живот тоже болит и там болит… Но откуда сотрясение? Память снова предательски заработала. Да, точно, он меня бил по лицу и голове. Но и это не вызвало никаких эмоций. Просто факт из биографии. Странно я реагирую, отрешенно.
С трудом я перевернулась на бок, подпуская медсестру со шприцом. Любое движение отдавалось болью в каждом волокне мышц, в каждой клеточке тела.
Я не видела, как она вышла. Осталась лежать на боку, стараясь меньше шевелиться.
Утром я проснулась от того, что кто-то вошел в палату. Я аккуратно перевернулась на спину, чтобы увидеть утреннего гостя. Это был мужчина лет сорока в черном костюме. Он поздоровался, взял стул и присел рядом.
– Меня зовут Вильгельм Майер. Мне поручили вести ваше дело.
– Здравствуйте. – все, что смогла произнести я, потому что началось. Не удастся мне не думать и не вспоминать. Сейчас мою душу вывернут на изнанку, начнут рыться в деталях и заставят пережить все сначала.
– Ваше имя я уточнять не буду. Мы нашли ваши документы в номере гостиницы. Но, тем не менее, у меня есть ряд вопросов, на которые мне необходимо получить ответы.
– Да, конечно. Задавайте.
– Вы знаете этого человека? – он достал из кожаной сумки распечатанное черно-белое фото, на котором я шла по лестнице в отеле, а за мной следовал Юрий.
– Да. Я переводчик, приехала на деловую встречу по работе. На фото – юрист, он сопровождал сделку вчера вечером. Его зовут Юрий. Фамилию, я не знаю.
– Сделку с Клаусом Вернером?
– Да. – согласилась я, абсолютно не понимая, как они так быстро все это раскопали.
– Как вы оказались в номере этого Юрия?
Боже! Неужели придется врать? Не могу же я рассказать в деталях про поддельные документы и про то, как юрист почти заставил меня подняться к себе в номер!
– Он сказал, что у него есть ко мне деловой разговор и настоял на том, чтобы мы пообщались без лишних глаз в его номере.
Все-таки соврала, но не совсем. Разговор по делу же у нас был, был. Фух. И голос звучит, вроде бы уверенно.
– Вы что-то употребляли в его номере?
– Да. Он предложил бокал вина. Я согласилась.
Мужчина скептически усмехнулся.
– Вино он заказывал в ресторане отеля?
– Я не знаю. Когда мы пришли в его номер, оно уже было на столе.
Он молча кивнул и что-то записал в свои бумаги. Достал из сумки еще какие-то документы и туда также что-то записал. Все это время я лежала и молча наблюдала за ним. Красивый. Светлые глаза и волосы, легкие залысины и белая кожа, на которой уже проступают морщинки. Нос и губы я не видела, они были прикрыты медицинской маской – новым неотъемлемым элементом гардероба каждого человека. Несмотря на возраст, подтянут, красивые руки с длинными музыкальными пальцами, ровно держит спину.
Любуясь им, я просто искала, чем себя занять в ожидании следующего вопроса. Но увлеклась и не заметила, как он удивленно перехватил мой взгляд.
– Простите, Вильгельм. Невольно залюбовалась вашей осанкой. – ляпнула я и покраснела.
Мне стало неудобно, что я, жертва насилия, начала любоваться мужчиной и отвешивать ему комплименты. Как бы он не подумал, что и насильника своего я соблазняла. А то сейчас быстренько состряпают новую версию дела и потом ничего не докажешь.
Но, к моему удивлению, Вильгельма мои слова не удивили, а наоборот, как-то порадовали, что ли. Его взгляд смягчился, а на губах проблеснула легкая улыбка. Но тут же исчезла.
– Благодарю. Но давайте продолжим. О чем вы разговаривали с Юрием?
– В основном о переводе документов. Но разговор наш был коротким. После вина мне стало плохо.
– Вы помните, что было дальше?
– Я не знаю. У меня было какое-то странное состояние. Я, вроде бы, не теряла сознание, но в то же время не всегда понимала происходящее. Помню отрывками.
Вкратце я рассказала Вильгельму все, что сохранилось в памяти. Рассказала, как он меня бил и насиловал и, как мне показалось, использовал сторонние предметы. Как очнулась одна и попыталась убежать в свой номер.
– А тот человек, который оказался в номере, вы его допросили? Как он туда попал и вообще, кто он?
– Это не он в вашем номере оказался, а вы – в его. Он тоже постоялец этой гостиницы, остановился в соседнем номере от вас.
Я удивленно уставилась на Вильгельма.
– Вы с ним не знакомы? – осторожно уточнил он.
– Нет, но видела его несколько раз. Мне казалось, что он следит за мной.
– Интересно. Ваш сосед следил за вами, а Юрий следил за вашим соседом. Хотелось бы знать, что вас всех связывает.
Что? Юрий следил за соседом?
– Действительно, это странно. Но я их обоих увидела впервые здесь в Зальцбурге и с тем человеком, что в соседнем номере живет, лично не знакома.
– Вам стоит его благодарить за помощь. Если бы он вовремя не вызвал скорую помощь, вы бы могли не выжить.
Почему-то его слова заставили меня растеряться.
– Откуда вы знаете, что могла не выжить?
– Ваш врач сообщил. Я заходил к нему получить разрешение допросить вас.
Надо мне у этого врача лично все выспросить. А то лежу тут и вообще не знаю, насколько тяжелое у меня состояние.
– Вы найдете Юрия? – спросила я, не питая особых надежд. Скорее всего, он еще ночью сбежал и теперь вряд ли его поймают.
– Мы его уже взяли. Он пытался пересечь границу Австрии с Германией сегодня утром. Вместе с теми людьми, которые приезжали на встречу к Клаусу Вернеру. Номер был снят на имя одного из них. Полиция быстро сработала, и взять его под стражу не составило особого труда.
Ого! Вот это да. Я обрадовалась, что его судят и накажут. Но в то же время испугалась, потому что теперь наружу может выплыть история с поддельными документами.
– И что теперь будет? – спросила я, думая о своем.
– Будет допрос, следствие. Потом суд. Он все и решит. Поставьте свои подписи вот здесь и здесь.
Вильгельм передал мне планшет с документами и ручку. Я поставила несколько подписей и вернула ему все назад.
– А мне что делать? Это же долго. Мне все это время придется быть здесь?
– Нет. Мы взяли ваши показания. Если нам понадобится еще какая-то информация, мы можем с вами связаться по видеосвязи и решить вопросы удаленно. Ваши контакты у меня есть. Вот только уехать домой вы все равно вряд ли сможете.
– Почему? – удивилась я.
– С 26 декабря в Австрии вводится усиленный локдаун, а до этой даты вас вряд ли выпишут.
– Но… я не могу оставаться здесь. Мне нужно уехать! У меня же работа, мама, Новый год!
Я, шокированная новостями о локдауне, чуть было не подскочила на кровати, но тут же успокоилась, т.к. боль снова дала о себе знать. Конечно, готовясь к поездке в Австрию, я знала, что они планируют локдаун, но не отнеслась к этому серьезно, поскольку планировала вернуться домой 19 декабря, задолго до этого.
– Наталья, мы вас не задерживаем. Все остальные вопросы вам лучше решить с вашим врачом.
– Я поняла. Спасибо.
– Всего доброго, выздоравливайте.
Вильгельм кивнул и твердой, но при этом очень грациозной походкой вышел из палаты.
Глава 12
Наташа
Стоило Вильгельму покинуть палату, как сразу же вошел врач. Я как раз хотела нажать кнопку вызова медсестры, чтобы она его позвала, но тут двери открылись, и на пороге показался доктор в синем медицинском костюме.
– Здравствуйте, как вы себя чувствуете? – начал он с порога.
– Доброе утро. Болит… все.
– В вашей ситуации болеть будет еще какое-то время.
– Насколько все плохо? – спросила я пространственно, побоявшись задавать самый главный, интересующий меня вопрос о будущем. Точнее, боялась не задать его, а услышать ответ.
– У вас сотрясение мозга. Также вследствие произошедшего у вас было кровотечение, поэтому мы провели небольшую операцию и остановили его. Сейчас вам нужно просто лежать, отдыхать и принимать все назначения.
– И? – спросила я, все еще надеясь, что он сам догадается, что меня интересует.
– Простите?
Не догадается.
– Детей я смогу иметь? – спросила все же в лоб.
Доктор внезапно улыбнулся. Я не видела его улыбки под маской, но видно было по глазам, что улыбается.
– Детей иметь сможете. Главное, не ранее, чем через полгода. Вам нужно восстановиться. Вставать вам нельзя. Если что-нибудь понадобится или если захотите по нужде, просто нажмите на эту кнопку.
Он указал куда-то в сторону изголовья моей кровати, но я его, кажется, не слушала. Слава Богу! Шанс на семью и ребенка у меня все еще есть.
– Сколько мне предстоит пробыть в больнице? Я слышала, что в Австрии скоро локдаун. Мне просто необходимо вернуться домой до этого.
Глаза доктора стали серьезными.
– Понимаю. Но вам предписан строгий постельный режим минимум в течение пяти дней. В случае отсутствия осложнений мы можем выписать вас не ранее, чем через неделю.
– Но, доктор. Как же…
– Сожалею. – он развел руками, давая понять, что не в силах ничего изменить.
Неделя. Через неделю двадцать седьмое декабря. И потом неизвестно, смогу ли я выехать из Австрии. А что если нет? Мне придется здесь пробыть до 17 января?
– Доктор, понимаете, это 4 недели в чужой стране, в чужом городе. Закрыты все заведения. Мне одной в четырех стенах гостиницы придется сидеть. Вы же, наверняка, посоветуете покой и домашний уход. Давайте постараемся меня поднять на ноги раньше, прошу вас!
Доктор задумался.
– Ничего не могу обещать, но подумаю над тем, что можно сделать в данной ситуации.