Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования

Государственное устройство.

Государство Корейское основано на строгой централизации и абсолютизме. Ван (король) – самодержец и полноправный владетель всей Кореи; он же духовный глава. Говорят, в былые времена достаточно было одного сдвижения бровей со стороны короля, чтобы стоящий перед ним вельможа распорол себе живот; впрочем, нечто подобное произошло еще недавно с высокопоставленными отцами двух ноябрьских конспираторов[14]. Словом, предполагается, что ван – маленький богдыхан, с теми же правами и значением в своем маленьком королевстве, как большой в своей большой империи.

Своеобразно то, что в то время, когда в Китае всякий китаец – без различия звания и состояния – может дойти до высших ступеней государственной службы, в Корее это возможно только для лиц благородного происхождения, т. е. для янбаней. Одни янбани окружают короля и, образуя многочисленный класс мандаринов (должностного дворянства), управляют страной по приказаниям короля. Одни из них живут в столице в качестве чинов центрального правления, другие – в провинциях в качестве провинциальных администраторов и прочих органов верховного правительства.

В административном отношении Корея разделена на восемь провинций. Провинции же делятся на округа – каули; округ – на участки – му; дальнейшие подразделения вызваны желанием открыть места для маленьких мандаринов. Провинции следующие: 1) Киэнг-сиэнг имеет 71 каули; 2) Тжиэн-ра – 56; 3) Тшиун-тисиэн – 54; 4) Киэнг-кю – 36; 5) Канг-уэн – 26; 6) Хоан-хаи – 23;7) Фиэнг-ан – 42; 8) Хамкиэнг – 24[15].

Во главе провинции стоит начальник провинции, называемый камза. Он соединяет в своих руках гражданскую и военную власть – это нечто вроде генерал-губернатора. У каждого камза два помощника: по гражданским и военным делам; первый называется пенза[16], а второй – те-тжиен[17]. Камза со своими помощниками живет в главном городе провинции и сосредоточивает в себе центральное управление провинций. Начальников каул, называемых пу-за[18], можно приравнять к нашим военным губернаторам, но только пу-за в своем кауле – и командующий войсками, и гражданский судья, и казначей; словом, в нем сливаются все военные и гражданские должности. Некоторые большие провинции, как например пограничная с нами, разделены на полупровинции, и начальники их в подведомственных им районах имеют такие же права, как и камза относительно всей провинции.

Все восемь провинций находятся на одинаковом положении, для всех действуют одни законы, все они одинаково строго подчинены центральной власти, и камза, живущий у себя в провинции царьком, в сущности, только исполнительный орган без личной воли и инициативы; его действия вполне зависят от распоряжений центрального управления, которое находится при короле в его неизменной резиденции – Сеуле. Отсюда король при посредстве семи главных учреждений и содействии двух советов (верховного и государственного) управляет всеми провинциями, всем королевством единой нераздельной властью.

Верховный совет при короле состоит из десяти лиц: трех старейших заслуженных вельмож, называемых чон, и семи начальников (панчо) главных учреждений. Государственный совет (тажен) слагается из сорока пяти членов, а именно: трех чон, семи панчо, семи чампан (помощники панчо), семи чаме (советники панчо) и двадцати одного высшего мандарина, назначаемых самим королем. Мнение тажена поступает на утверждение верховного совета, который обыкновенно заседает под председательством короля, и, конечно, от короля зависит, утвердить заключение или нет. Решения верховного совета, одобренные королем, передаются в соответствующие учреждения и ими рассылаются по королевству.

Учреждения эти имеют большое сходство с европейскими министерствами и могут быть переведены на русский язык так: 1) министерство административных должностей и чинопроизводства, 2) министерство придворного и общественного этикета, 3) министерство юстиции, 4) министерство общественных работ, 5) министерства военное, 6) министерство финансов и 7) министерство иностранных дел. Эти семь министерств обнимают все без исключения дела в королевстве.

Разберем каждое из них отдельно; это же нам даст возможность изложить в порядке и те сведения, которых раньше нельзя было подвести ни под одну из рубрик без нарушения последовательности рассказа.

1. Министерство административных должностей и чинопроизводства заведует назначением и смещением мандаринов и производством государственных экзаменов.

В Корее всего шесть классов государственных должностей: места панчо и камза соответствуют первому классу; места чампан, чаме, пенза, те-тжиен и начальников полупровинций и островов – второму классу; секретари министерств, помощники начальников полупровинций и начальники каулов составляют чины третьего класса. Таким образом, в центральном управлении и в провинциальной администрации должности идут параллельно и в обоих кончаются шестым классом. В каждом ведомстве шести классам должностей соответствуют и шесть чинов.

Мы заметили, что места в служебной иерархии предоставляются только янбаням; но ни одному из них не дается места без чина, а чин можно получить только по экзамену: на каждый чин установлено испытание в знании китайского языка и китайской письменности. Выдержавший успешно экзамен на известный чин или прямо назначается на соответствующее место, или же зачисляется в кандидаты.

Мандарин назначается на должность на три года и находится под постоянным надзором шпионов короля; если в течение трех лет он не был замечен в злоупотреблении властью, то может держать экзамен на следующий чин для получения высшего места или оставаться на прежнем следующее трехлетие. Если он попался, то вовсе не допускается к экзамену или понижается по службе, или же исключается из оной с лишением некоторых прав янбаня. Но вековая практика научила мандаринов грабить и народ и казну безнаказанно, незаметно. Да как же ему и не грабить? Янбань в силу укоренившихся взглядов непременно должен служить; а служба ему законным образом ничего не дает; в малых чинах он получает только провизию, а когда дослужится до больших чинов, то перестает получать и это; нужно же существовать чем-нибудь ему и его многочисленной свите, которую он обязан содержать тоже в силу обычая! Вот он и прибегает к всевозможным средствам для изыскания средств существования.

Мандарины особенно ценят места в провинциях, так как там меньше контроля над ними и значительная часть податей легко достается на их долю.

2. Министерство этикета. Само название этого учреждения таково, что оно не могло мне обещать ничего существенного, и я, признаться, мало им интересовался во время моей бытности в Сеуле. Сколько можно судить по случайным расспросам, министерство этикета приравнивается к европейскому министерству двора, но, кроме двора, оно распространяется в Корее и на общество.

Не только придворная и общественная, но и частная, семейная жизнь в Корее подчинена строгим правилам или церемониям; ношение костюма, отношения между членами семьи, между посторонними, между сословиями, рассаживание за трапезой, прием гостей, обращение с мандаринами – все это и многое другое предусмотрено этикетом до мельчайших подробностей, и ни одному корейцу не позволяется нарушать установленные правила.

Особенными правами пользуются мандарины. Всякий шаноми[19] должен падать ниц перед ними; есть, пить, курить, сидеть в их присутствии – это проступки, за которые можно поплатиться пятьюдесятью палочными ударами по пяткам. Простонародье должно воздавать почести не только мандаринам, но и их свите.

Мандарины окружены свитой, численность которой обусловливается их чином и должностью; начиная от двух носильщиков и двух трубконосцев, численность свиты мандарина доходит до пятидесяти человек: сюда входят носильщики, трубачи, крикуны, трубконосцы, знаменосцы, секретари, переводчики и лица, которые ведут мандарина под руки, когда он благоволит идти пешком. Каждый шаг мандарина, каждый его поступок должен согласоваться с этикетом, иначе он может прослыть за невоспитанного и легко потерять место и звание мандарина.

Говорят, король – совершенный мученик этикета: он и встает по этикету, и ложится по этикету, и ходит по этикету – словом, везде и во всем этикет, церемония, стеснительная как для него самого, так и для его подданных.

Он безвыездно сидит во дворце, обведенном высокой стеной, но если по какому-нибудь чрезвычайному случаю покидает его, то его выезд приносит народу разорение. В этот торжественный для корейцев день в столице и в других местах, где предполагается появление короля, все торговые заведения, все магазины и лавки совершенно сносятся и возобновляются только тогда, когда станет известно, что король вернулся во дворец и опять заперся надолго. На двух улицах столицы я насчитал до шестисот лавок; если допустить, что снос и постройка каждой лавки на наши деньги стоят сто рублей, то двум этим улицам выезд короля обходится в 60 тыс. руб.

Notes