Кладбище забытых талантов

Кроме «Искателей», на бурные утренние звуки собрались призраки из соседних могил, желавших высказать негодование по поводу нарушения сна, но продолживших мирно молчать, и зеваки, которые с интересом наблюдали за любым неординарным событием. Среди толпы ни Анжелы, ни Сидни не наблюдалось, и никто не решался помочь незнакомцу.

– Гони стекляшки, капорник[144]! – рявкнул Ник.

Поцокав языком о зубы, Юрий опробовал ситуацию на вкус. Простейшая шкала от единицы до десятки требовала правок в виде нуля и отрицательных чисел, иначе трудно было оценить степень гадости, в которую он попал. Однако прелесть таких ситуаций состояла в том, что они бодрили лучше всяких напитков и заставляли голову думать чрезвычайно бойко.

– Пошел ты! – сказал он отчетливо, вспомнив вчерашнюю ночь. – «Искатели», слушайте! Я не предавал нашу банду. Я пытался бороться с Ником, который оставляет подчиненных ночью на поверхности. Сначала он делал так только с новичками, но вчера попытался оставить Миколу и Наташу. Сказал, что катушку заело, но тут любой догадается, в чем дело. Не может каждую ночь исправная катушка заедать, да? А ведь Микола долго служил на благо банды, как выражается наш паршивый главарь…

Первые ряды, где находились приближенные Ника, не шелохнулись, а только крепче сжали деревянные дубины и металлические трубы; новичков было немного, но они с испуганными глазами, дорожившие жизнью, засуетились, отодвинувшись назад. Впрочем, и те и другие умом не блистали, поскольку ничего не возразили.

– В натуре четко заливает, пацанчик! Невинный, как архангел Юриил, прямо-таки. А может расскажешь, кто лашле дверь открыл вчера, а? Мне-то подфартило сбежать, и я потопал к тайнику, пока лашла в склепе был. Но Юрцу было мало кокнуть всех наших, так он еще и захотел отжать цацки в схроне. Притопал с тем хохлом, размалевали мне рожу и захапали вещи. Сработано на пятерочку, Юрец! А теперь еще на меня гонишь.

– Ты получил по заслугам! И правильно, что Микола избил такую сволочь, пусть и ценой своей жизни…

– Короче… Мы сделаем все быстро, просто и со вкусом, да? Кто верит пахану, сделает три шага назад. Если какая-то мразота будет стоять, значит, предаст банду и тоже пойдет в клетку. Поняли? Исполняйте!

Как и ожидалось, десятки «искателей» одновременно, как солдаты, застучали подошвами обуви, освободив пространство вокруг камеры заключения, и только один член банды остался там, где стоял, гордо смотрев в нетронутый глаз главаря.

– Черт его знает, – сказала Наташа, – что вчера произошло, но он рисковал жизнью, добывая амулет, а Микола спас меня уже во второй раз. Знаете, что я вчера увидела? И я уверена, многие заметили. Почему-то Ника не было, когда монстр зарычал в склепе. Зато я точно видела Юру, у которого не хватило наглости бросить нас с Миколой, он храбро встал напротив монстра, и тот не осмелился нас сожрать. И вот какая, черт возьми, ситуация: монстр каким-то образом попадает в склеп, пока Ник где-то бродит; далее, как отметил Саша, прячась в правой комнате, в тот момент уже не было амулетов; и потом Юра говорит об этом Миколе, просит помочь остановить Ника. Почему-то все указывает на то, что наш главарь банды захотел убить каждого из нас и забрать амулеты себе. Я бы задумалась, «Искатели», стоит ли этот чертов мешок с дерьмом вашей преданности?

– Вот ты, сука, выдала себя. Братва, взять ее!

Никто не двинулся.

– Рискните, – сказала призрачная девушка. – Вам же хуже будет. Черт! У меня тоже есть кусок железяки.

И на том моменте все столкнулись с трудностью: нападать было нельзя, причем, обеим сторонам. Некоторое время все простояли неподвижно, обдумывав план действий. Каждый «искатель» видел весь ужас перевоплощения в животное и не желал опробовать болезненные ощущения на себе.

Первой из неподвижных, точно окаменевших, призраков шелохнулась Наташа и под гнет дьявольского взгляда Ника устремилась к заключенному. Она присела подле боковой стороны решетки и нащупала очертания металлической скобы во влажной земле, после чего раскопала ее пальцами и вставила железный прут под дугу крепления.

– Уберите эту тварь от клетки, млять! – завопил главный «искатель» нечеловеческим голосом.

Однако проклятье не действовало долгое время, пока одна из трех скоб не была выдернута. Незнакомый новичок двинулся в сторону бунтовщицы, вообразив получить расположение главаря банды; он подошел к призрачной девушке и вознес дубину над головой, но в последний момент удара перенаправил оружие на решетку. По руке пошли болезненный вибрации от удара, но «искатель» постарался не дрогнуть лицом.

– Вы все трусы, каких поискать еще нужно, черт возьми!

Сначала призрак глядел на предательницу растерянно, как на котенка, который выбежал на дорогу, а после решил вернуться в немой строй. На середине пути к нему приблизился Ник, обдав гневным жаром, отчего тот съежился в росте на треть. Главарь банды посмотрел на подчиненного кровавым от ярости и вчерашних побоев глазом, и в том взгляде виднелось уничижение; затем он выхватил дубину из рук «искателя» и пожелал обдать его пинком, но тот увернулся. Окропив напоследок землю плевком, он направился к призрачной девушке.

Между тем Наташа подковырнула вторую скобу, подготовилась резким движением выдернуть ее, но замерла, как только напрягла мышцы. И причиной тому был Ник, черные берцы которого направлялись в ее сторону; он разминал шею, хрустевшую, как масло на сковороде, и разбивал дубиной воздух, привыкав к весу оружия. Чувствовалось наступление беды, и призрачная девушка зашевелилась быстрее.

– Прально ботают: хош сделать барно[145] – делай сам. А че мне терять уже?

Взмах дубины – и по округе разнесся страшный звук дерева по металлу. Хотя Наташа отразила удар, выставив металлический прут поперек, приложенная сила ударила по пальцам и повалила на землю. Все невольно зажмурились и перестали дышать на мгновение, сами нападавшие в том числе. Никто не спешил обращаться в животного, но Ник зверел без волшебства: кровь кипела в его глазах и на лице, отчего бинты, казалось, розовели; движения стали ломанными, все вокруг, кроме цели, померкло.

Покорная дубина вновь устремилась к растрепанным кучерявым волосам предательницы, надумав остановиться не то на светлом проборе, не то на пластырном кресте у виска. Движение было точным, резким, волевым, однако оружие поразило лишь пучок сорняковой травы, вонзившись в землю, где осталась неглубокая ямка. Виной промаха оказалось влияние извне, которое в последний момент набросилось на Наташу, столкнув с линии удара.

– А ты че тут делаешь?! – удивился Ник, и невольное поднятие бровей причинило ему боль.

Зрелище настолько завораживало, что мало кто заметил, как Анжела пронеслась сквозь ряды призраков, успев выхватить у одного остолбеневшего «искателя» длинный лом. Выглядела она более хмурой, чем серые тучи в то утро, с лицом багровым от ярости, измученным, полным жажды мщения. Призрачная девушка вместе с Наташей прокатилась по земле, но одним рывком вскочила на ноги и направилась к Нику, удобно переложив лом в здоровую ладонь.

– Вот таким ты нравишься мне больше, – сказала она, тем самым подвигнув противника на действие.

Одноглазый призрак выступил вперед, но Анжела так легко парировала его удар, что чуть не выбила дубину из рук. Настроена она была всерьез, поскольку вкладывала все силы в каждый удар и напирала с таким рвением, что Ник раздраженно ощущал ее превосходство. Мощный лом терзал дубину, отрывав от нее древесные осколки; оружие налетало со всех сторон, отчего не хватало времени на наступление, впрочем, его едва ли хватало и на неловкое парирование мастерских ударов. К тому же главный «искатель» двигался медленно, чему причиной была головная и зубная боли, наступавшие с каждым резким выпадом.

– Я убью тебя, – прошипела Анжела, когда соперник отскочил для передышки.

– Давай! – рявкнул Ник, заглотив воздуха, и сражение продолжилось.

Очень скоро нападение Ника вновь обернулось защитой. Анжела наслаждалась боем, злобно сверкав глазами от покачиваний противника, и каждый мощный удар придавал ей сил. Она невольно изучила стиль боя главаря банды, что позволило предвидеть топорные блоки. Наконец дубина не выдержала горячих прикосновений металла и раскололась на двое, а ее владелец беспомощно повалился на землю, прикрыв болевшее лицо рукой.

Анжела тяжело дышала, приближавшись к главному «искателю», и лом подрагивал в ее руке, часто, словно в ритм жестокой, гневной мелодии. Она не только не замечала, но и не слышала ничего вокруг: слова тонули в зыбком пространстве. Юрий кричал ей, надрывал голосовые связки, однако лом тянулся к голове Ника: вот он своевольно взмыл в небо, чтобы набрать скорости, и вот самостоятельно полетел в цель. После того призрачная девушка закрыла глаза и настроилась на худшее развитие событий.

При столкновении с металлическим прутом, прижавшим хозяина, коим числился Юрий, к земле, по руке Анжелы до конца плеча прошлась болезненная вибрация. Оружие глухо ударилось о землю, и этот звук породил минуту тишины.

Некоторое время Анжела направляла гневный взгляд на призрачного юношу, но эту безмолвную ругань прервали «искатели», снискавшие сил помочь главарю банды. Она подала товарищу руку, поставила его на ноги и грубо потащила за собой. Наташа рванулась вслед за ними, и призраки спаслись бегством.

По выходе на тропу команда скрылась в редком потоке призраков, шедших в направлении озера. Отовсюду слышались переговоры и перешептывания, из которых удавалось вычленить слова: «озеро», «лодки», «грести», «остров», «амулет». И эти новости ненадолго усмирили вспышку спора.

– Ты помешал мне! – наконец крикнула Анжела, чем напугала шедших поблизости призраков. – Зачем ты это сделал? Я хотела этого!

– Ты с ума сошла, что ли? Ты знаешь, что случилось бы, и лучше тебе не пробовать это на себе.

– Лучше? Знаешь, что лучше? Лучше тебе не знать, что случилось с Максимой!

После своих слов призрачная девушка дернула плечом, будто в желании сбросить невидимую руку, и покинула поток призраков, выбрав короткий и вместе с тем одинокий путь сквозь ряды надгробий. Юрий последовал за ней, но Наташа схватила его ладонь и удержала подле себя.

– Дай своей рыжей стерве побыть одной.

– Я хочу узнать, – противился Юрий, пытавшись выхватить руку из трехпалого крепкого плена.

– Я расскажу.

– Тебе-то откуда… – начал призрачный юноша раздраженно, но вспомнил, что Наташа осталась вчерашней ночью в склепе. – Так чего ты медлишь! Говори уже!

– Да не бесись ты, черт возьми, а то выглядит жалко. – Призрачная девушка поправила волосы и посмотрела вдаль. – После того как вы с Миколой ушли, эти трусливые мрази «искатели», что спрятались в соседней комнате, послали Виталия все проверить. К тому времени рыжая стерва…

– Не называй ее так! Сколько уже можно!

– Заткнись и слушай, черт возьми! Так вот. Она уже успела полностью отодрать крепления и растормошила твоих подружек. Услышав голоса и шаги «искателей», она пошла к одной из стен комнаты и быстро ударила по ней. Открылась дверь тайника, черт возьми! Первой, растолкав их, влетела та черноволосая макака. Затем рыжая стерва отправила свою мужеподобную подругу, они спорили, но времени не было. Когда же очередь дошла до нее, нарисовался чертов Виталий и схватил ее за руку. Она пыталась вырваться, но стриженная справилась лучше: она стукнула его какой-то железякой по макушке. Виталий упал, схватившись за голову, постонал немного и потом отключился. Думаю, ты знаешь, что, черт возьми, ждало вон ту мужеподобную девчонку…

– Опусти подробности этого. Микола погиб так же.

– Да, ты говорил об этом … Черт! Почему я не пошла с вами? Лучше бы это сделала я!

Призрачная девушка поникла ненадолго, глаза ее остекленели в воспоминаниях.

– Почему пошла наперекор «Искателям»? – сказал Юрий после краткого молчания. – Могла бы и дальше быть с ними.

– Идиот, что ли? После всего, что случилось? Я никогда не прощу этому выродку смерть Миколы… А еще у тебя содержимое тайника. И я надеюсь, что мне достанется хотя бы часть того, что там было.

– На секунду я подумал, что ты из-за меня пришла.

– И не надейся, черт возьми!

Туман стелился, как пенка на поверхности кипяченого молока, широкой полосой, разделявшей озеро пополам. Вдали, перед плотной стеной дымки, на лодке плавал темный силуэт, а призраки столпились на песчаной насыпи и на причале, бурно обсуждав новое испытание. На берегу стояли в ряд, ожидав своего часа, лодки с веслами; простые, без излишеств, они вызывали недоверие, отчего будущие участники осматривали их на наличие щелей и пробоин, щупали на прочность древесину. И каждый убеждался: надежные. К тому же выбора не было.

У основания причала появилась очередная вывеска с оглашением начала турнира по водной гребле и с отсчетом времени. Условие, как обычно простое, состояло из нескольких предложений: первым добраться противоположного берега, коим был небольшой островок под кладбищенской оградой. Ограничения по участникам не оговаривалось, поскольку лодки спокойно вмещали в себя четырех призраков. Кроме того, каждая лодка имела две поперечные балки для сидения и такое же количество весел с каждой стороны – что предполагало совместную греблю. Несмотря на разумность командной работы, половина призраков выбрала путь гордого алчного одиночества.

Таким упрямцем была Сидни, которая, разместившись в середине лодочного ряда, всматривалась в молочную завесу вдали. Порой незнакомцы отвлекали ее приветливыми тонами голоса и горячими улыбками в надежде на товарищескую работу, но призрачная девушка отвергала всякие предложения.

И вот к плечу Сидни вновь легко прикоснулась призрачная рука, заставив ее вздрогнуть и перевести впалые опустевшие глаза на раздражитель. По виду казалось, что она крепко погрузилась в свои мысли, отчего каждый выход из зыбучего мира давался нелегко.

– Ты как? – спросил Юрий.

Вместо ответа Сидни отвернулась от воды, но не взглянула на товарища, опустив голову. Лицо ее было тусклым, неживым, но в тени еще более бледным и безрадостным; острые уголки губ нисколько не возвышались, напротив, поникли; пустые, по-кукольному стеклянные глаза принялись отрешенно рассматривать вкрапления серых камней в песке.

– Можно к тебе?

Без приглашения Юрий поставил кроссовку на дно лодки, но призрачная девушка резво схватила его за лодыжку и оттолкнула.

И даже тогда Сидни не выдала ярких эмоций, кроме унылости, грусти, что пугало сильнее самого пылкого гнева. Вдруг она медленно, как человек больной душой, повернула подбородок в сторону призрачного юноши, издав хруст шеей. Губы ее зашевелились, но тихий скрипучий голос, будто от долгого истощения в знойной пустыне, невозможно было различить.

– Да скажи ты уже внятно, черт тебя дери! Мы с тобой идем или нет? Весь день так потратим на эту волосатую макаку.

– Юра-Юра… – сказала Сидни спокойным замогильным голосом и прочистила горло. – Я сильно-сильно ошибаюсь в людях. Да-да, ошибаюсь. Что мне делать, раз я такая глупая и наивная девчонка.

Каждое слово покидало разум не без труда, медленно, словно тысячи их роились в голове и вычленять нужные было трудным занятием.

– Я сделал это для всех нас. Для тебя в том числе!

– Ой-ой. Ник ведь сказал чистую-чистую правду. Ты предал «Хранителей», чтобы Анжела встретилась со своей подружкой, – говорила призрачная девушка с завидным спокойствием. При произношении каждого имени ее тело заметно дергалось, как от разряда тока, после чего на лице едва различимо вспыхивало отвращение. – И у тебя все хорошо-хорошо получилось. Я даже совсем-совсем не злюсь на тебя. Просто не хочу…

– Как же ты не понимаешь? – перебил Юрий. – Нам нужны были амулеты. А по-другому никак их не получить. Думаешь, мне хотелось этого?

– Вот откуда мне-то знать? Ты же это сделал. А мог и не делать. Но сделал.

Сидни часто вздыхала и в эти моменты поглядывала на водную рябь.

– Я думал, все закончится лучше.

– Для этого нужно было все-все мне рассказать. Вот только я совсем-совсем не пойму, почему ты мне ничего не рассказал?

– Потому что ты шумная, болтливая и могла бы что-нибудь кому-нибудь разболтать. Это бы погубило всех нас! Да и ты бы согласилась предать их?

– Я честно-честно рада, что вот хотя бы сейчас ты говоришь самую правдивую правду. Очень-очень надеюсь на это…

– Я никогда не врал тебе!

– Я поплыву одна.

– Так что, ты теперь не в нашей команде? Будешь сражаться против нас?

– Мечтай-мечтай. Я очень-очень много сделала для вашей команды и победу во так просто не отдам. Как я и сказала, до подземелья я с вами, а потом уже не с вами. Уж потерпите еще чуть-чуть мою шумность и болтливость.

– Ты не обременяешь команду.

– Вы с рыжей легко-легко пройдете это испытание, – говорила она, не замечав слов товарища, – а я пока поплыву одна, я так очень-очень хочу. Вот. А у тебя всегда-всегда есть шанс обогнать меня и оставить с носом.

– Хорошего же ты обо мне мнения! – крикнул Юрий, направившись к пустой лодке неподалеку. Наташа повторила его ход.

– Нет-нет-нет… Уже вот нет, – прошептала Сидни.

Между тем Некто-В-Балахоне бороздил озеро вдоль полосы тумана, не решавшись переступать черту. Пока лодка дрейфовала он ожидающе поглядывал на берег, на всех призраков, кто уже давно сидел в лодке и даже схватился за тяжелые весла, кто только подходил; когда будущий участник, в особенности призрачный юноша, выбирал одинокий путь, внутри капюшона темной мантии блестела белесая усмешка от недоступного многим знания. И вот в один момент – таймер на табличке показал ноль! – он неизвестным образом подал свист-сигнал, после чего отчалили даже те, кто не думал плыть.

Несмотря на неподвижную в суставе ладонь, Сидни быстро сошла с песка и стала грести веслами – не столь быстро, сколько усердно, словно пытавшись физическим трудом заглушить пагубную деятельность мыслей. Однако вскоре Наташа налегла на свои весла, выровнявшись с задумчивой противницей.

– Ты будешь помогать, черт возьми? – говорила отрывисто Наташа, делав усердные выпады туловищем. – Вдвоем мы были бы, не поверишь, в два раза быстрее.

Конечно, Юрий смутился подобным заявлением, поскольку слышать его от призрачной девушки было в крайней степени унизительно. В намерении помочь он схватился за ручки весел, не полностью обхватив их, окунул лопасти под толщу воды и напряг живот, плечи и спину, заскрипел зубами, но результат едва ли утешал.

Наташа посмотрела на честные усилия товарища с жалостью, вспомнила его хромоту, слабый болезненный вид и сказала:

– Черт! Помощи от тебя, как от дохлой кобылы… Ладно уж, смотри лучше вперед, чтобы не наткнулись на что-нибудь, выбирай быстрый путь и за соперников не забывай.

В течение нескольких минут призрачный юноша честно справлялся с порученными обязанностями, однако вскоре внимание его переключилось на поиск рыжего огонька вдали.

Ближе к берегу вода была мутной, покрытой зеленым одеялом ряски, но на отдалении поверхность приобретала блеск, хотя и в том случае не удавалось разглядеть очертания дна. Юрий горько наблюдал за волнами, что отбрасывали лодки, на борту которых находилось четыре призрака: плечистые призрачные юноши занимались греблей, а призрачные девушки занимали их разговорами и всячески подбадривали. На его лодке наблюдалась обратная ситуация, и, хотя Наташа неплохо справлялась с задачей, пыхтев на манер новейшего паровоза, чувство бесполезности обуревало его, и он с грустью сообщал об успехах других.

Указанная выше команда вскоре после старта вырвалась вперед и долгое время не сбавляла бодрого хода, отчего случилось сомнение, не топилась ли их лодка углем. Призраки первыми приблизились к линии, где неподвижно дрейфовал Некто-В-Балахоне, после чего случилось необычное.

Почти слаженно весла прекратили свою работу, лодка проплыла самую малость и замерла перед мутной стеной, словно испугавшись молочной дымки. Поначалу никто не предал этому значения, подумав, что по случаю такой работы крепким призракам потребовался отдых. Однако призрачные юноши не передыхали, а возбужденно, испуганно глядели в воду по краям лодки, а затем, не сняв одежды, нырнули под воду.

Казалось, все участники-гребцы замерли в одночасье, ожидав возвращения соперников; нужно было плыть дальше, но страх ошибки других подчинял юные тела. Минуту-другую все безмолвно ждали, по рядам лодок пошел шепот, боязливый, нервный и гневный, на третьей минуте призраки не выдержали.

Пересечь черту Некто-В-Балахоне по неизвестным причинам удалось лишь Сидни. Она гребла настолько задумчиво, не отрывав взгляд от водной глади, что не заметила ужасавшей сцены, и легко проткнула молочную стену. Миниатюрный силуэт исчез.

Таких одиночек среди участников больше не было. Остальные же призрачные девушки приглашали в команду призрачных юношей именно для гребли, хотя порой те отказывались делить выигрыш и плыли сами. В любом из этих случаев лодки останавливались и призраки поднимались в полный рост над поверхностью воды. Их пытались сдерживать, опасавшись причинить боль, но они вырывали свои одежды и конечности из цепких рук и по-разному – рыбкой, боком, спиной – скрывались под водой.

Очень поздно Юрий вывел страшную закономерность: все обезумевшие соперники были призрачными юношами. Как только он развил эту мысль и забеспокоился за собственную жизнь, послышался голос, складывавшийся в тихое пение. Доносился голос из-под толщи воды, отчего призрачный юноша невольно повторил действия других пострадавших. Голос взывал, молил, такой пронзительный тембр, такой чарующий, каким в древности обладали искусные соблазнительницы и купцы. Шепот стремительно набирал звучность: «Иди ко мне, иди ко мне, иди в мои объятия на дне». Неведомый его обладатель чувствовал сомнения жертвы и пел совсем высоко, прерывисто, будто от частого дыхания: «Слышишь мой зов? Скорее спеши под покров моей души».

Бросившись за товарищем, но запутавшись в ручках весел, Наташа ухватилась за кроссовку, которая легко соскользнула с юношеской ноги и осталась у нее в руке. Первое время призрачная девушка видела спускавшийся на дно силуэт Юрия, она голосила его имя, ударяла рукой по воде, но вскоре ничего не смогла разглядеть, кроме темно-зеленой тьмы. Она чередовала зов призрачного юноши с разного рода ругательствами, суетилась, шагав по лодке, кусала ногти, но прыгнуть не решалась.

Тем временем сердца двух участников забились чаще от воплей Наташи.

Призрачные девушки из команды Анжелы твердили ей перестать грести, когда их товарищ спрыгнул с лодки, и стали думать о его спасении. Однако она бросила весла не потому, что согласилась с сентиментальным решением, а из-за крика в конце ряда ставших лодок. Это ненавистное ей минутой ранее имя вновь стало самым родным. И призрачная девушка начала стремительный путь в своей цели – порой перебиралась по ближайшим лодкам, а порой переплывала расстояние, – пока не встретилась со спиной Наташи. Незадолго после того в лодку ступила и черноволосая фигура, услышавшая имя товарища сквозь завесу тумана и развернувшая по этому поводу ход лодки.

Сидни сняла пальто, обнажив черную водолазку, а Анжела, будучи в мокрой одежде, выпытывала у Наташи точное место погружения Юрия. Обе призрачные девушки готовы были прыгнуть и мельком поглядели друг на друга, словно соперницы в этом деле, но в последний момент нечто грузное водрузилось на их плечи и грубо одернуло назад.

– Они любят самцов, а вот самок терзают сразу.

Новый пассажир появился на лодке бесшумно, и судно накренилось на бок под его весом. Он не снял мантии и бросился в воду, оставив призрачных девушек в беспокойном долгом ожидании.

Под тяжестью мертвенно бледных рук Юрий погружался на дно. Он наблюдал за светлым кругом и лодкой, чьи силуэты медленно уменьшались в размере, поражался такой глубине, что таило в себе озеро. Воздух в легких заканчивался, сил противиться не было. Впрочем, ледяная вода быстро нагнала на тело спокойствие, дрему. Призрачный юноша закрыл глаза. И вдруг он почувствовал еще одну хватку, но с другой стороны, отчего встрепенулся, ощутив резь в глазах от мутной воды. Незнакомец потащил его за запястье и, обнаружив стойкое сопротивление, направил быстрый удар в сторону противников; в пространстве взвилась полоса крови.

Со злости, вызванной морскими обитателями, Некто-В-Балахоне вытолкнул Юрия из воды так, что призрачные девушки тройными усилиями легко втащили его на лодку. После того пострадавший издал не то крик птицы, не то девичий писк, поскольку туман садился на ледяную кожу, одежду, промокшую вплоть до нижнего белья, обжигал тело, казалось, до костей.

– Селедки глупые. Так бы и пустил на уху, – сказал котлунг и перескочил на свою лодку, пустив ее ход на волю ветра.

Вскоре Юрий твердо стоял на днище лодки и плевался водой, что успел заглотить при погружении. Он отряхивал с себя обрывки донных растений и выжимал края штанов, которые прилипали на ноги, своей тяжестью подвигали рухнуть. Так бы и случилось, но перед сгибанием коленей Анжела крепко обняла его, прижав голову к груди, отчего немалая часть воды стекла по телу, а другая впиталась в ее одежду. И все же зубы призрачного юноши, как кастаньеты, отбивали беглый ритм, похожий на древние восточные мотивы.