Советский анекдот: указатель сюжетов

Все это иллюстрирует собой чрезвычайно характерный для данного вида источников способ фиксации и распространения анекдотов. Тексты, опубликованные в 1925 году в журнале «Воля России» (Прага), через два года почти дословно воспроизводятся в сборнике «Советские анекдоты» (Берлин), оттуда – вместе с совершенно нефольклорными текстами из советских сборников – попадают в издания Карачевцева (Рига) – и это только начало их «странствий». Рижские издания в свою очередь оказывают влияние на последующие публикации анекдотов; в качестве примера приведем тот факт, что одно из них – «Тысяча двести анекдотов» будет переиздано репринтом в семидесятые годы в Париже. В 1932 году выходит последнее издание из рижской группы подборок анекдотов и почти на десять лет прекращается выпуск отдельных сборников анекдотов, возобновившийся только в годы Второй Мировой войны.

Годы войны становятся очень важной вехой в истории советского анекдота – очевидно, что в этот период анекдот активно используется противоборствующими сторонами как один из составляющих элементов пропагандистской кампании. Эмигранты, значительная часть которых не только являлась носителями советской анекдотической традиции, но и, по понятным причинам, питала к советским анекдотам особую страсть, сослужили фашистам неплохую службу – первоначально ряды «Винеты» (структурного подразделения восточного отдела Министерства пропаганды, отвечавшего за подготовку печатных материалов) практически целиком состояли из старых эмигрантов, хотя со временем они были заменены коллаборационистской интеллигенцией советского происхождения – причиной этому стало слабая ориентация эмигрантов в реалиях советской жизни124, обусловившая незначительный эффект первых пропагандистских кампаний125. Именно эмигранты и стали той средой, через которую довоенные фольклорные сюжеты попали в немецкие пропагандистские материалы. В основном это частушки и анекдоты, представленные практически во всех форматах немецкой агитационной работы – в листовках, разбрасываемых над советскими позициями, в периодике, выпускаемой на оккупированных территориях, и в радиовещании126. Для советских граждан, оказавшихся на оккупированной территории, и интернированных рабочих на немецкие деньги издавались специальные сборники антисоветского фольклора. Так, журнал «На переломе», выходивший в Смоленске в 1942—1943 годах, в октябре 1942 года опубликовал анонс сборника частушек, сказок и анекдотов под названием «Как народ ненавидит Сталина и жидовский коммунизм?»127, составителями которого были немец Курт Люк и белорус Петр Бялик. Согласно аннотации, книга «знакомит русского читателя с подлинным народным творчеством русского, украинского и белорусского народов в годы существования советской власти. Образцы народного творчества, представленные в сборнике, не имеют ничего общего с фальсифицированными произведениями “народного творчества”, нередко печатавшимися в советских фольклорных сборниках»128. Выпускались сборники анекдотов и без примесей других жанров – в 1944 году в Плауне (Германия) вышло два издания (на русском и украинском языках) сборника «Как поживаете? Анекдоты из советской жизни» [МЮ 1944]129, составленного кандидатом в члены Комитета освобождения народов России (КОНР), а в прошлом, возможно, старшим научным сотрудником Академии наук СССР [МЮ 1944: 9] Ю.А. Музыченко. Автор попытался на основе своих записей (около 200 текстов) составить «маленькую энциклопедию советской жизни» в анекдотах, и в целом сборник неплохо соотносится с прочими записями анекдотов данного периода, за исключением одного момента – собрание Музыченко (и особенно раздел «Китайские мандарины», посвященный роли евреев в Советском государстве) содержит в себе несколько больше анекдотов о евреях, чем прочие собрания. Составитель склонен редактировать тексты известных советских анекдотов в антисемитском духе, а также последовательно проводит немецкую тему: в анекдотах о «советском гражданине заграницей» последний командируется преимущественно в Берлин, а в текстах, посвященных сравнению разных национальностей, появляется «немец-колонист», ни до, ни после издания этого сборника героем русских и украинских анекдотов не являвшийся:

На широкой дороге в степи лежат потерянные часы. Первым проезжает на волах украинец. Он видит часы, останавливает волов, но… лежать на сене так приятно, а слезать так долго… «А, чтоб им пусто было! Цоб-цобе!» – решает он и едет дальше. Вторым в хорошем тарантасе, на прекрасных конях подъезжает немец-колонист. Заметив часы, он останавливается, слезает с тарантаса, качает головой. Прохожий, очевидно, вскоре заметит свою пропажу и возвратится в поисках часов, – решает немец. Он сдувает с часов пыль, аккуратно вытирает их носовым платком и кладет на видном месте у дороги. Но вот пешком по дороге идет еврей. Он видит часы, хватает их и прикладывает к уху. Часы идут. «Ты идешь? И я иду! Так пойдем вместе!» – СБ: 1944 [МЮ 1944: 25].

Совершенно очевидно, что Музыченко изменял «этническую принадлежность» героев анекдотов в духе общей концепции сборника, оставляя персонажа-еврея лишь в уничижительных для последнего контекстах и убирая его из всех сюжетов, которые могли бы поставить под вопрос стереотип о восприятии власти большевиков как власти еврейской. Очень показательна в этом плане запись популярного сюжета о Ленине на том свете (сюжет № 511130). Во всех прочих многочисленных фиксациях этого сюжета в качестве героя-проводника выступает еврей – в данной же записи появляется «веселый русский ярославец» – находчивый «расово чистый» персонаж, оппозиционный «еврейской» советской власти. Этот персонаж отражает народные представления о Ярославле как о городе хитрецов и обманщиков, в котором живут предприимчивые ярославцы, способные обмануть даже черта131.

Материалы фашистской агитации периода Великой Отечественной войны оказали серьезное влияние на послевоенные эмигрантские сборники анекдотов. После войны было издано пять крупных сборников анекдотов, и все они в той или иной мере восходят к немецким агитационным материалам. Важной их особенностью также является тот факт, что в этих изданиях старательно обходится стороной тема советско-немецкого противостояния – несмотря на то, что в 1941—1945 годах появились десятки анекдотических сюжетов о немцах, что, как думается, вызвано политической позицией составителей и их возможным коллаборационистским прошлым132.

В первую очередь стоит упомянуть сборник «Советские анекдоты» [ШО 194?], составленный неким О. Шило – он представляет собой небольшую брошюру на украинском языке без указания даты и места издания133. Судя по всему, она была подготовлена и издана кем-то из украинской эмиграции второй волны уже после Потсдамской конференции (июль – август 1945 года)134. Позже большая (89 из 93 анекдотов) часть текстов из собрания Шила была переведена на русский язык135, лишена украинской специфики (к примеру, упоминаний про Т. Шевченко – последний традиционно в анекдотических сюжетах, кочующих из России на Украину и обратно, заменяется на А. Пушкина) и включена в изданный в Буэнос-Айресе под названием «Антисоветские анекдоты: борьба народной пропаганды с большевистской» [АА 194?] анонимный сборник анекдотов. Эти сборники чрезвычайно похожи друг на друга и не имеют конкретной датировки – и то, что сборник Шила первичен, можно утверждать лишь на основе анализа иллюстраций: совершенно очевиден факт выборочного копирования изображений из одной книги в другую. В буэнос-айресское собрание так же выборочно заимствовались тексты из немецкого агитационного издания «Как поживаете?». Безымянный составитель «Антисоветских анекдотов…» отличался одной очень характерной редакторской особенностью – он, в отличие от Ю. Музыченко, убирал персонажа-еврея из сюжетов, могущих быть воспринятыми как оскорбительные: даже традиционно «еврейские» сюжеты он переделывал под «армянские».

В борьбе с ярко выраженным антисемитизмом Ю. Музыченко и агитационной направленностью его сборника он часть текстов просто опустил, из остальных убрал откровенно «антиеврейское», а также, на всякий случай, «русское», «украинское» и «немецкое». Таким образом «веселый русский ярославец» из анекдота о Ленине в буэнос-айресском сборнике стал просто «веселым ярославцем».

Дата выхода «Антисоветских анекдотов» нигде не обозначена. Последний текст сборника, приведенный в Указателе под номером 5270A, мог быть зафиксирован не раньше 1946 года (именно в 1946 году заканчиваются переименования пражских улиц, упомянутые в записи). На основе того, что в сборник вошел только один послевоенный анекдот из жизни стран социалистического лагеря из десятков сюжетов, появившихся как грибы после дождя во второй половине 1940-х годов, и его расположения на последней полосе сборника (это может говорить о том, что составитель решил поместить его в момент, близкий к завершению работы над книгой) мы приблизительно можем датировать его 1946—1947 годами.

И наконец, самый представительный сборник русского зарубежья, вышедший до смерти Сталина, – «Кремль и народ» Евгения Андреевича [АЕ 1951]. Сборник включает в себя порядка 400 текстов, но тоже является вторичным по отношению к предшествующим собраниям. Значительная часть текстов позаимствована Андреевичем из сборника Шила и берлинского сборника 1927 года «Советские анекдоты», часть – из эмигрантской периодики (ДП Сатирикон и пр.; об этом он, что не очень свойственно составителям подобного рода книг, упоминает в предисловии). Данное издание ценно не только своим объемом, но и попыткой составителя хронологически систематизировать материал. Андреевич разделил собрание на небольшие части в соответствии со своими представлениями о хронологии советской истории: «1917—1920: Захват власти большевиками. Военный коммунизм»; «1921—1925: НЭП»; «1926—1929: Ликвидация НЭПа. Возвышение Сталина» и проч. – и по этим разделам распределил все сюжеты. Несмотря на то, что ряд его датировок довольно сильно корректируются при сопоставлении с прочими источниками (Андреевич склонен был «завышать» границу появления сюжета, судя по всему относя момент рождения анекдота к тому времени, когда сам его услышал), для многих сюжетов датировка Андреевича является единственным указанием на время возможного возникновения.

В 1956 году в буэнос-айресском издательстве «Перемога» выходит еще один сборник на украинском языке – «Підсовєтські анекдоти» некого Г. Сенько. Собиратель был ориентирован на традицию «украинского народного анекдота», рассматриваемого им как одна из форм борьбы с «московскими оккупантами», при этом часть сюжетов, по словам составителя, имела хождение не только на Украине, но и в Польше, Чехословакии, Болгарии и прочих странах, имевших схожий социально-экономический строй. Сборник имеет очевидную связь с другими послевоенными эмигрантскими изданиями и содержит десятки сюжетов, представленных в уже рассмотренной цепочке [ШО 194?; АА 194?; АЕ 1951], но связь этих сборников не столь серьезна, как в предыдущих случаях – Сенько воспроизводит близко к тексту полтора десятка записей из собрания Шила (или близкого к нему буэнос-айресского сборника «Антисоветские анекдоты»), большая же часть общих для всех сборников сюжетов дана в авторском варианте, порой сильно отличающемся от уже знакомых записей. Сенько явно больше был ориентирован на свой опыт носителя традиции, нежели на тексты предшественников. Из 217 опубликованных в сборнике текстов 65 представляют собой первую хронологически (и часто, к сожалению, единственную) фиксацию новых сюжетов.

В 1964 году выходит еще одно издание – «Народне слово: збiрник сучасного украiньского фолкльору» [СЮ 1964 (1992)]136, представляющее собой крупное собрание народного творчества – пословиц, загадок, частушек, анекдотов и пр. Раздел «Жарти», по признанию составителя, базируется на сборнике О. Шила; часть записей содержит очевидную текстологическую близость с записями из сборника [АЕ 1951], не упоминавшегося в предисловии, – из 160 приведенных в сборнике текстов 83 представляют собой дословное воспроизведение уже опубликованных анекдотов. Издание также содержит записи, сделанные непосредственно Ю. Семенко – часть из них даже имеет примечания составителя с краткими сведениями об информанте, месте и времени записи.

Сборник [СЮ 1964 (1992)] становится последним известным нам изданием, относящимся к группе послевоенных эмигрантских сборников анекдотов, однако собирание советских анекдотов, ставших во второй половине ХХ века объектом пристального изучения для западных ученых, не прерывалось до конца существования СССР. С 1970-х годов к делу собирания и публикации анекдотов подключаются представители третьей волны эмиграции, обладающие иным опытом взаимодействия с советской властью, нежели их предшественники, и являющиеся носителями поздней традиции советского политического анекдота. К поздним коллекциям относятся сборники Олина [ОН 1970]137, Драйцера [ДЕ 1978], Суслова [СИ 1981] и Вернера [ВА 1986], а также ряд изданий на иностранных языках138 – все они довольно малы и неинформативны. Так, собрание Олина139 содержит 163 сюжета, значительная часть которых представляет собой «армянские загадки» без советской специфики, сборник Дрейцера содержит записи на русском и английском языке семидесяти широко известных сюжетов, коллекция Вернера содержит около двухсот сюжетов, лишь половина которых имеет отношение к СССР. Особняком стоят «Рассказы о товарище Сталине и других товарищах» И. Суслова – журналиста и бывшего сотрудника редакции «Литературной газеты», опубликовавшего сборник собственных рассказов, сюжеты части которых основаны на распространенных советских анекдотах, – только три текста из его книги были включены в данный указатель.

Значительно большим по объему является сборник анекдотов, составленный Юлиусом Телесиным и содержащий 1001 запись [ТЮ 1986]. Составитель уехал из СССР в мае 1970 года и на протяжении многих лет занимался работой над своим собранием; часть текстов он записал по памяти, часть – со слов других эмигрантов. Телесин также активно обсуждал свое собрание с прочими собирателями анекдотов и даже обменивался копиями собраний – отсюда текстологическая близость с некоторыми поздними сборниками. Помимо того что собрание Телесина вышло в 1986 году самостоятельным изданием, оно также распространилось в самиздате. В середине девяностых годов оно попало в интернет и в настоящее время является крупнейшим собранием советских анекдотов, доступным в сети.

Крупнейшим на сегодняшний момент сборником советских анекдотов является подготовленное в восьмидесятые годы израильскими прозаиками и публицистами С.  Тиктиным и Д. Штурман на базе Центра по изучению СССР и стран Восточной Европы Еврейского университета в Иерусалиме собрание «Советский Союз в зеркале политического анекдота» [ШТ 1987]. Начало этой коллекции было положено в 1956 году Сергеем Тиктиным; в 1977 году она была вывезена в Израиль и немного позже издана. В последнем издании первоначальный вариант коллекции был расширен за счет собраний Н. Олина, Э. Дрейцера, Дж. Коласского, А. Шепиевкера, А. Воробейчика, Я.  Айзенштадта, Ю. Телесина и проч. Почти две тысячи текстов, собранных Тиктиным и Штурман, распределены по тематическим группам и большей частью датированы. При этом достоверность авторской датировки за счет ретроспективности собирания мало отличается от достоверности датировок Андреевича в [АЕ 1951] – чем старше текст и чем дальше он от года начала собирания, тем больше вероятность ошибочной датировки. При этом датировка сюжетов, которые составители относят к периоду с 1950-х по 1980-е годы, представляется нам вполне достоверной, что подтверждается прочими источниками.

В 1979 году деятелем НТС и коллекционером Р.В. Полчаниновым по материалам Библиотеки Конгресса и Нью-Йоркской публичной библиотеки была предпринята попытка составления библиографии изданий сборников советских анекдотов в русском зарубежье140 (в целом Р.В. Полчанинов описал 14 сборников и четыре переиздания, вышедших с 1927 по 1979 год), благодаря которой у нас появились описания недоступных на данный момент сборников советских анекдотов, изданных в русском зарубежье:

– Руденков И.С. Сто анекдотов едущим на дачу. Рига: Издательство Е. Левина, 1925—1926;

– Горчаков Н. Анекдоты. Мюнхен, 1947;

– Жизнь советского гражданина в анекдотах. Без указания составителя, места и времени издания. Предположительная дата издания, выставленная на карточке в Библиотеке Конгресса – 195… Издание, по словам Полчанинова, очевидно, восходит к сборнику Музыченко и, возможно, принадлежит его же перу и отличается от последнего заново написанным предисловием, фактическим отсутствием антисемитских анекдотов и некоторым количеством новых сюжетов.

Таким образом в нашем распоряжении есть информация о 23 сборниках анекдотов, изданных в русском зарубежье, из которых нами использовались 19 – прочие обнаружить пока не удалось. Сборники анекдотов, изданные в русском зарубежье, мы с определенной долей условности можем разделить на три группы, соответствующие волнам эмиграции из СССР. Первая – Рижско-Берлинская группа сборников, опубликованных в первые полтора десятилетия советской власти и, фактически, ориентированных на традицию дореволюционного анекдотопечатания. Собрания, опубликованные Карачевцевым, Руденковым и их безымянными коллегами, в значительной мере состоят из бытовых сюжетов и текстов, позаимствованных из сатирической периодики, а также вкраплений сюжетов, имеющих советскую специфику. Вторая группа сборников относится к первому послевоенному десятилетию, но корнями уходит в материалы немецкой агитации первой половины 1940-х годов. Группа носит ярко выраженный антисоветский и антисталинский характер – этот факт наряду с прочими указывает на возможное коллаборационистское прошлое их составителей, оказавшихся на западе после войны. Третья группа сборников появилась в конце 1970-х – 1980-х годах благодаря собирательской деятельности эмигрантов третьей волны. Сборники этой группы выгодно отличаются от предыдущих отсутствием плагиата и механического воспроизведения текстов из предшествующих собраний, что, вероятно, обусловлено необходимостью работать в системе современного западного книгоиздания, а некоторая близость ряда сборников обусловливается личным сотрудничеством их составителей141. Неким логическим завершением эмигрантского анекдотопечатания становится издание наукообразного сборника «Советский Союз в зеркале политического анекдота», на многие годы напрямую или опосредованно, через многочисленные перепечатки, ставшего основным источником для изучения советского политического анекдота.

Сборников анекдотов, изданных в СССР, в сравнении с зарубежными публикациями гораздо меньше. В дореволюционной России выходили многочисленные дешевые брошюры с бытовыми и этническими анекдотами. Аналогичные по содержанию издания появлялись и в Советской России. В «Книжной летописи» за 1920—1930-е нам удалось обнаружить сведения только о двух сборниках анекдотов – бытовых и этнических – относящихся к 1927 году142. При этом, по сообщениям современников, их было гораздо больше. Например, в воспоминаниях Льва Разгона говорится, что в период НЭПа на московских улицах можно было купить сборник «Сто анекдотов о том, что делает жена, когда мужа нет дома» и прочие сборники бытовых анекдотов143. После не только прекращается издание анекдотических сборников, но и сам анекдот – даже бытовой – практически исчезает из любых официальных изданий. Сюжеты популярных анекдотов в сильно отредактированном виде можно найти в «Крокодиле», «Смехаче» и прочих сатирических журналах, однако там они публикуются под видом авторских реприз и фельетонов.

Ситуация меняется только на время Великой Отечественной войны. Серьезное ослабление идеологического и политического контроля, легшее в основу «национального согласия»144, способствовало «легализации» лояльных власти текстов ряда фольклорных жанров. В этот период активно публиковались военные частушки145, юмористические переделки советских песен146 и проч. Вместе с тем, брошюрки «Фронтовой юмор», издаваемые Воениздатом, а также многочисленные приложения к газетам и журналам [КС 1941; ПЕ 1944; ПН 1942; ССС 1941; ФС 1945; ФЮ 1942; ФЮ 1945] помимо прочих текстов содержали значительное число небольших реприз и шуток, построенных по принципу анекдота – в форме диалогов или реплик немецких солдат и офицеров – или даже целые разделы анекдотов: как бытовых, не несущих никаких агитационных функций147, так и «антифашистских»148 – нередко с упоминанием, что данные тексты имеют немецкое происхождение. Часть материалов издавалась Воениздатом по материалам фронтовой печати или, согласно примечаниям составителей этих сборников, бралась из писем, присланных в редакции простыми солдатами. Значительное количество сюжетов очевидно носит авторский характер и по сути своей близки текстам советских сатириков из довоенных сатирических журналов. Однако очевидно, что часть из них могла попасть в устную традицию – или же, напротив, создатели этих шуток использовали в своем творчестве распространенные анекдоты, переделанные в соответствии с требованиями пропаганды военного времени. Это подтверждается близостью ряда сюжетов из агитационных брошюр к довоенным анекдотам и совпадениями некоторых из них с записями профессиональных фольклористов, работающих на фронте.

Эти агитационные сборники создавались подобно коллекциям анекдотов в русском зарубежье – составители, как и их коллеги-эмигранты, активно – и при этом практически без какой-либо существенной редакторской правки – переписывали тексты из более ранних сборников, поэтому если в двух близких, буквально дословно воспроизводящих друг друга сборниках один или несколько текстов приведены в сильно различающихся вариантах, мы можем сделать вывод, что составитель сборника, скорее всего, заменил текст на более, по его мнению, удачный или более привычный для него. Это дает нам серьезнейшие основания для констатации устной природы данного сюжета – прочие же сюжеты, зафиксированные во фронтовой печати, внесены в Указатель в статусе сомнительных.

После войны до 1989 года на территории России и других советских республик практически не выходило никаких сборников советских анекдотов. Исключением стали только публикации подборок анекдотов военного времени издательства Министерства обороны СССР. Как пример можно привести крупную (почти сто сюжетов) подборку «реприз, шуток и анекдотов» из сборника «Фронтовой юмор» [ВВ 1970], изданного в 1970 году, – согласно предисловию, в нее вошли архивные материалы Центрального музея вооруженных сил СССР, военного отдела Государственной библиотеки имени Ленина, Государственного литературного музея и Института этнографии Академии наук СССР. При этом сравнение «Фронтового юмора» со сборниками военного времени позволяет нам сделать вывод о почти дословной перепечатке текстов из последних – то есть ничего сверх проверенного много лет назад военной цензурой в нем не публиковалось.

В то же время получили распространение самиздатовские сборники политических анекдотов. Несмотря на сведения о существовании нескольких подобных сборников, поработать нам удалось лишь с одним, доподлинно распространявшимся в самиздате, копия которого отложилась в домашнем собрании Виталия и Ирины Белобровцевых (Таллин); возможность поработать с ним мы получили благодаря любезному участию Г.Г. Суперфина. Данный сборник представляет собой 33 машинописных листа формата А2, переплетенных в обложку из серого картона, и состоит из четырех неравномерных разделов. Первый, озаглавленный «История в анекдотах», занимает 22 листа с единой нумерацией страниц от 1 до 54. Открывается он небольшим предисловием с общими фразами о популярности политических анекдотов, цитатами из Горького, Евтушенко, журнала «Наука и техника» и заявлением, что анекдоты, собранные под одной обложкой и расположенные в хронологическом порядке, «составят историю периода, который в них отражен, причем концепция здесь будет близка к идеалу, т.е. к действительному положению вещей, никем не навязана, не подредактирована, не подверглась давлению, не испытала искажения». Сама подборка анекдотов открывается несколькими дореволюционными юмористическими текстами, такими как «Письмо запорожцев Магомету IV» и счет за обновление росписи храма, якобы предоставленный безымянным маляром настоятелю некого монастыря. С седьмой страницы начинается подборка анекдотов – каждый из приведенных текстов имеет порядковый номер от 1 до 376. Следом за 54-й страницей идет лист с заголовком «1980» и десятью анекдотами про Афганистан и Олимпиаду. Название этой части и тот факт, что она не имеет общей с первой частью нумерации страниц, заставляет нас думать, что она содержит в себе анекдоты, появившиеся незадолго до завершения работы над сборником, поэтому можно условно датировать его первой половиной 1980-х годов. Третья часть озаглавлена «Отвечает армянское радио» и представляет собой восемь пронумерованных от единицы страниц со 146 небольшими анекдотами вопросно-ответной структуры. Четвертая часть – полторы страницы текстов под заголовком «Разное» – включает в себя 25 пословиц, стихотворных эпиграмм и небольших анекдотов.