- -
- 100%
- +
В итоге остались лишь несколько наиболее приближенных к Периметру укреппунктов. Небольших заслонов, задача которых – не столько остановить группировщиков, сколько вовремя предупредить об их приближении. Остальные блок-посты уничтожались.
* * *– Виктор Викторович, извините за беспокойство, но с вами хотят поговорить. Срочно.
Ну-ну… Сотрудница круглосуточной службы секретарей-референтов Главы администрации должна осознавать, чем чреват этот выход на связь с шефом. По неписаным законам после наступления Комендантского часа не только замирало движение на улицах, но и прекращалась вся деловая активность. Официальные телефонные переговоры – в том числе. Трудно принимать взвешенные решения в обстановке ежевечернего стресса.
– Ирочка? – Виктор Черенков всегда безошибочно узнавал своих сотрудниц по голосу.
– Да, Виктор Викторович, – отчитался селектор. – Заступила на дежурство час назад.
Смышленая девчонка, потомственная, между прочим, секретарша. Бабка Ирины обслуживала еще деда Черенкова Василия Николаевича. Во всех смыслах обслуживала – как и положено милым куколкам из службы секретарей-референтов. Правда, ревнивый Черенков-старший вышвырнул подчиненную из Периметра. За непозволительное поведение. Вроде бы, барышня осмелилась изменить деду с… другой секретаршей. Та еще история! Удивительно, как лесбиянке удалось скрыть сексуальную ориентацию? Хотя, наверное, тогда подобные вещи еще не тестировались.
Ладно, бог с ней, с бабкой. Зато внучка, памятуя о фамильном проколе, выслуживается – будь здоров. И в постели, кстати, тоже. Вообще Ирина – одна из лучших секретарш Периметра. Без особой нужды она беспокоить босса не станет.
– Уже девятый час, ты в курсе, Ирочка? – спросил мэр. – И если какому-то идиоту вздумалось звонить по телефону…
Он замолчал. Сказанного вполне достаточно, чтобы понять, как следует поступить с идиотом.
– Это не звонок, Виктор Викторович, – голосок секретарши прозвучал настороженно. И настораживающе. – С вами хотят поговорить лично. Просили предупредить. На тот случай, если вы уже спите.
Что за нелепость?! Разве можно спать сейчас? Хорошо, если под утро удастся урвать три-четыре часа. И интересно, какой наглец смеет напрашиваться на аудиенцию в такое время? Кому-то захотелось вылететь из Периметра?
– Кто это, Ирочка?
– Кожин Павел Алексеевич, Федеральный Полномочный Посол. Сказал, что придет через полчаса.
Ах да, конечно! Кто же еще! Ирина могла бы и не чеканить в трубку должность федерала. Хотя нет, не могла: военно-административная этика обязывает полностью представлять посетителей, а секретарша знала правила игры досконально. Особенно такие. Ладно, пусть будет Кожин Павел Алексеевич, Федеральный Полномочный Посол.
Раньше он был бы просто представителем президента. Сейчас все иначе. Сейчас и сама столица, и провинциальные города слишком изолированы друг от друга, слишком разобщены чтобы считаться единым полноценным субъектом. Традиционная вертикаль власти осталась в прошлом, а метрополии (это, наверное, более уместный и отражающий реальное положение дел термин, чем просто «столица») приходится иметь дело со множеством удельных князьков, в коих давным-давно превратились мэры.
Нынче каждый мегаполис – это самостоятельное государство в государстве. Государствишко. Махонькое. Не совсем еще суверенное, но уже отдельное. Совсем. С замком-Периметром, с ленными владениями-предместьями, с натуральным хозяйством окраинных сельскохозяйственных угодий, напичканных пестицидами и прочей дрянью, с дымными мануфактурами промышленной зоны. С амбициями…
И плюс ко всему – вечная конфронтация со слабеющим сюзереном-Федерацией. Дикий феодализм, в общем. Только на новый лад… Потому-то ставленников столицы и принято называть федеральными послами. Впрочем, полномочия «послов» значительно превышают возможности представителей президента старых добрых времен. Центральный Периметр еще крепко держит за горло Периметры провинциальные. Держит мертвой хваткой таких вот Кожиных Павлов Алексеевичей.
* * *Черенков усмехнулся. Кожин сменил предыдущего посла около года назад, но до сих пор язык не поворачивается величать по всей форме этого хиленького нездорового человечка. Господин федеральный, господин полномочный… Смешно. Хотя человечек этот обладает в Ростовске властью немногим меньше мэрской. Или немногим больше – это уж как посмотреть, грань тут очень скользкая.
И все же странно, неужели столица не могла доверить власть кому-нибудь более достойному? Или у них, в федеральной управе все такие вырожденцы, вплоть до Президента? Очень, кстати, может быть, что Главу государства никогда не показывают общественности не только из соображений безопасности, но и по этой, кажущейся более реальной, причине. Кому приятно знать, что трещащей по швам страной руководит какой-нибудь слабачок с синюшным цветом лица?
Ладно, как бы то ни было, но недоносок Кожин – единственный, с кем приходится считаться в собственной вотчине. Только представитель Центрального Периметра может заявиться к мэру столь бесцеремонно и в столь поздний час.
– Спасибо Ирочка, – Черенков отключил связь.
Он даже немного позавидовал своей секретарше. Хорошо, наверное, ей нести службу в тишине уютной приемной и не гадать, зачем федеральному послу вдруг понадобился мэр.
Виктор Викторович снова подошел к окну. Кажется, в черном небе мелькнула тень. Может быть. Где-то неподалеку кружит сейчас «Москит» – муниципальная боевая вертушка. ВВС, блин, Ростовска! Остатки былой роскоши, память о прикрытом федералами вертолетостроительном заводе.
Пилотам предписано не отлетать далеко от Периметра, так что патрулировать они могут лишь центр города. Окраины – увы… Зато бесшумная, маневренная машина, оснащенная приборами ночного видения, вооруженная крупнокалиберным пулеметом КПСТ и автоматическим гранатометом «Кистень», всегда под рукой.
Вертушка сейчас – самое лучшее и самое эффективное средство борьбы с оргами. И, как всегда, как везде, все лучшее – Периметру.
Мэр мысленно представил сложную систему укреплений с минными заграждениями, рядами отравленной егозы и «колючки» под током, наблюдательными вышками, пулеметными гнездами, снайперскими лежбищами на крышах, круглосуточными уличными патрулями… Мощные, неприступные, ощетинившиеся стволами стены огромного прямоугольника тянутся от болотистого русла загаженной додыхающей реки до начала Межрайонной Трассы, от Вокзала Караванов до Старой площади.
Впрочем, не такой уж и велика эта огороженная территория. Из кабинета мэра, к примеру, можно увидеть перемигивание прожекторов ближайшего участка Периметра. Третий Северный пролет…
«Здесь совсем как в тюрьме, – подумалось Виктору Черенкову, – но в особой тюрьме, стены которой не бесят, а успокаивают. Так… Немного».
Периметр окружал и охватывал центральные кварталы Ростовска, где жили и работали чиновники, военные и крупные бизнесмены. Разумеется, квартирка в таком Сити стоила баснословно дорого и не продавалась без личной визы мэра. В то время, как на окраинах приобрести жилье можно было за копейки. Или взять силой. Или тихонько занять бесхозные квадратные метры, освобождающиеся по ночам после оргских налетов. Кто бы мог подумать, что неразрешимая когда-то жилищная проблема будет решаться таким вот образом!
Вообще-то у Ростовска есть еще и внешняя стена, опоясывающая весь мегаполис. Но она попроще. Она защищает от степных дикарей, племена которых кочуют по бескрайним просторам некогда великой державы. Забор с «колючкой», да кое-какие профилактические меры пока сдерживают их от открытого нападения. Эх, столкнуть бы внутреннего и внешнего врага! Городских оргов и одичавших варваров. А если бы к той сваре подключились еще и федералы!
Мечты, мечты…
Под зданием мэрии, прогрохотал сапогами еще один милицейский взвод. Нет, определенно, сегодня вечером в Периметре оживленней, чем вчера. А вчера – чуть тревожнее, чем позавчера. И так каждую ночь. До чего же все это выматывает! Судя по докладам психологов, подавляющее большинство жителей Ростовска находятся на грани нервного срыва. Можно представить, какой наступит хаос, когда массовый срыв все-таки произойдет.
Да, странное время… Его еще называют полувоенным. Действительно, в половинчатом каком-то мире приходится жить: полумэр-полукомендант, полуквартира-полукабинет, полугород-полукрепость, полумилиция-полуармия. Да и сама жизнь, по существу, является таковой лишь наполовину. Днем люди живут, а ночью существуют, забившись в ненадежные норы. Или – если очень повезло – в спасительный Периметр. Гнусное время, надо сказать.
* * *«… надо сказать». На этой-то мысли все оборвалось. И началось утомительно долгое падение в бездну.
Небо над Северным участком Периметра вдруг взорвалось. Замелькали тревожные всполохи. Наружные динамики, заменяющие Виктору Черенкову открытую форточку, захрипели от натуги. Шум и грохот ворвались в кабинет. Мэра оглушило.
Длинная-длинная, очередь прошила тишину спящего города. Можно ли тишину прошить? Если так то – наверное. И прошить и изодрать в клочья. И снова прошить. И опять…
Это были уже не куцые «Псы»-автоматы милвзводовцев. Это был длиннорылый монстр. Его Величество Крупнокалиберный Пулемет Системы Тверского. КПСТ. Тяжелое бортовое вооружение вертушки-«Москита».
Потом… Однако! Потом рыкнул АГ «Кистень». Все там же – за Северной стеной Периметра рвались гранаты. Убойные комбинированные заряды, от которых нет спасения. Нигде и никому.
Но почему автоматический гранатомет плюется громоподобной смертью так долго? Так несолидно. Истерично…
Неужели началось?! Орги все-таки осмелились пойти на решающий штурм? Периметр все-таки атакуют всерьез? А может, это измена? Переворот?
Виктор Черенков снова потянулся к пистолетам. «Оружие удобное и безотказное. Лучшего, чтобы застрелиться быстро и наверняка…» Простой, честный и прямой, как гаубичный ствол заворужейной говорил только то, в чем был твердо уверен.
Так, может быть, настало время оросить мозги «Дождем»?
Стрельба прекратилась. Под окнами пробежал еще один милицейский взвод. И – стихло. Все. Окончательно. Молодцы, быстро они там управились. И все же мэр отключил динамики, отгораживая рабоче-жилое пространство от неуютного внешнего мира. О, блаженная тишина кабинета! Кабинет – это ведь тоже маленький Периметр. Периметр в Периметре. Блеск! Надо же до такого додуматься…
Черенков встряхнул головой. Хватит уже растекаться по кабинету. Шок позади. Теперь – думать. Делать выводы.
Итак, стреляли с вертолета. Что, в принципе, не ново. Очереди крупнокалиберного пулемета приходилось слышать и раньше. Редко, но бывало. «Кистенем» били еще реже. Но теперь вот ударили. Значит, накрыли большую, нет, очень большую группу оргов. Но по-настоящему страшно другое.
Сам с собой мэр обычно не разговаривал – тоже может стать дурной привычкой. Как неконтролируемое поглаживание пистолетов. Однако сейчас…
– Они еще никогда не появлялись так рано, – пробормотал Виктор Черенков, – и так… Так близко.
– Вот об этом-то – послышался за спиной негромкий, насмешливый голос, – я и хотел с вами побеседовать.
Проклятье! Знакомая до боли черная форма. Невысокая сутулая фигура. Издевательско-любезная улыбка на бледном болезненном лице. На левом запястье, под темно-синим обшлагом рукава с золотой окантовкой, болтается на цепочке обтянутая черным папка-контейнер для бумаг. Ох, многое бы Глава Ростовска отдал за возможность заглянуть в секретную документацию федерального посольства. Увы, посольские дела для мэра и любого другого муниципала – табу. В то время, как сам посол мог беспрепятственно шляться по всему Периметру и совать нос куда угодно.
Личный код доступа Федерального Полномочного Посла открывал любые электронные замки. Охрана не имела права останавливать федерала. А еще Кожин обладал легкой кошачьей походкой и неприятной привычкой входить без стука. Да и вообще сегодня Павел Алексеевич хозяйничал на чужой территории уж слишком демонстративно.
Федерал включил свет, даже не соизволив спросить разрешения хозяина.
Глава 3
Возвращаться домой пришлось уже под охраной БГМ. Бронетехника сопровождала пассажирские автобусы дважды в сутки: рано утром – первые рейсы; и поздно вечером – последние. Транспортная колонна заодно либо развозила патрули в точки десантирования для начала дневного дежурства, либо, наоборот, эвакуировала милвзводовцев обратно в Периметр.
Денис любил такие рейсы. Даже в сгущавшихся сумерках, но под охраной боевых машин, он чувствовал себя спокойнее, чем днем в беззащитном общественном транспорте. Вот только опоздание на последний автобус обошлось бы слишком дорого. Пережить Комендантский час вдали от дома мало кому удается. Денис не опаздывал ни разу. А сегодня, после неприятной истории с оргами – и подавно.
Он занял любимое место – у кабины водителя. Хорошее дело затемненный водительский триплекс: салон автобуса надежно спрятан в непроглядной мути стеклопластикового сплава, а все шоссе – как на ладони. Вечерняя Межрайонная Трасса…
Сеть проводов, опутавших небо. Огни на обочине и над шоссе. Горят, пока шоссе не опустело. А дальше, за ярким трассовым освещением – такая же темнота, как и внутри автобуса. Уличные фонари? Светящиеся окна? Увольте. Это нынче что-то из области ненаучной фантастики. В каждой квартире, на каждом окне – шторы со светомаскировкой. Кому охота ночью привлекать внимание оргов? И кроме штор – защитные решетки. И – ролл-ставни…
Через водительское стекло видна бронированная корма БГМ. Габаритные огни, темное облачко выхлопа… Второй такой же броневичок боевого охранения, едет за автобусом. Хорошая техника. Не транспортно-боевые контейнеры федеральных Караванов, конечно, но все равно. Юркие, быстрые, прекрасно защищенные машины с маленькими злыми пулеметиками. Запустить бы ночью на каждую улицу по паре таких броневичков, и никакой Комендантский час больше не понадобится.
Мечта идиота! Тот, кто съедет с главного шоссе города, через пару-тройку кварталов увязнет в непролазной грязи. К тому же на весь Денисов район осталось лишь две старенькие БГМ-эшки, и обе сейчас сопровождают автобус. А новой военной техники из столицы фиг дождешься…
Огни Трассы за окном почти сливались в сплошную полосу: старший колонны задавал бешеный темп передвижения. Рисковый парень. Или, наоборот, толковый командир. Опасные участки – те, на которых можно ждать вечерних диверсий, пролетали так быстро, как только могла передвигаться тройная «гармошка» автобуса. Скорость – это тоже тактика выживания.
Остановочная платформа ослепила всполохом тревожной иллюминации. Скрипнули тормоза. Пассажирам давалось несколько секунд, но все выскочили вовремя. Денис, старался не выделяться в людском потоке. Пристроился к группе молчаливых попутчиков с опущенными глазами. Тоже опустил очи долу. Так всегда: чем ближе Комендантский час – тем ниже глаза.
Нужно быстро и незаметно пройти три кварталов. Всего три – и он дома. Вот только… Человеку в рубашке и свитере спрятаться среди чужих курток невозможно. Торопливые шаги сзади. Чья-то рука, ложится на плечо. Невнятная шелестящая скороговорка в самое ухо:
– Привет-привет-привет…
Выследили, волчары! Вычислили. Догнали.
Вот теперь он влип по-настоящему. Свитер – не куртка, прокладку которой Денис предусмотрительно смазывал гелем перед каждым выходом в город. Из свитера так просто не выскользнешь. А до начала Комендантского часа остается всего ничего. Времени хитрить и прикидываться дурачком нет. Патрулей не видно. На помощь разбегающихся по норам прохожих надеяться не приходится. Какой идиот станет геройствовать вечером, да у своего дома?
Денис поворачивался медленно, гадая про себя: кто? Кто из волчьей троицы его достал: шестерка, кавказец или дылда-бригадир. Хуже всего, если шестерка. Месть шестерок – самая страшная.
* * *– День, ты чего? – Лицо Вячеслава Ткача словно вынырнуло из зеркала. Такое же испуганное, как у самого Дениса, с такими же затравленными глазами. Удивительно, до чего похожими делает людей страх.
– Да пошел ты…! – с шумным выдохом Денис сбросил с плеча Славкину руку, – Достали твои приколы, понял?
– Извини, не хотел напугать, – Славка умел придавать своей физиономии жалостливо-удивленное выражение, – Вижу без куртки шляешься, патрули дразнишь. Ну и подошел. Случилось что?
– Так я тебе все и выложил! Погоди-ка, – Денис насторожился. – А ты-то какого здесь делаешь? Тебе три остановки до дома переться, а автобусы…
– Уже не ходят, – закончил за него Славка.
– Вот именно! Не ходят!
– Я тебя жду, Денька. Дело у меня. Просьба, точнее. Переночевать пустишь?
– Ё-моё! Опять переезжаешь? Слушай, Славик, все мы, конечно, дерганные и пуганные, но нельзя же так! Сколько квартир ты сменил за месяц? Три? Четыре? Пять? А сколько до этого? Знаешь, похоже на манию преследования. За такое и дисквалификацию схлопотать можно. Без работы остаться хочешь, да?
Славик снова перешел на шепот. Заканючил с надрывом – это он тоже умеет:
– Денис, только на одну ночь. Выручай, а? Я хату новую уже нашел, только комп перетащить не успеваю, и переезд в управе не оформил. Завтра все добью. А сегодня мне бы с твоей машины поработать. У тебя ж старых клав и манипуляторов как собак нерезаных, и монитор в двух-трех режимах пашет.
Денис скривился.
– Ну, пойми, тоскливо мне сегодня на старом месте. А, День?
– Ладно, хрен с тобой, оставайся. Не гнать же тебя, на ночь глядя. Только чего ко мне в такую даль-то перся? Юлька, вон, в двух кварталах от тебя, Влад рядом, Игорек тоже.
Славка нахмурился:
– К Юльке хахаль приехал, ну, тот, из Заречного поселка. Отпуск у него. Я там не к месту буду.
Денис покачал головой. Да уж, не к месту… То, что Славка давно и безнадежно клеится к Юльке – не секрет. А после появления у Юлы дружка с Заречного, Ткач и вовсе по ней с ума сходит.
– А Влад, – продолжал Славка, – пьяный в доску. Ругается матом, дверь никому не открывает. Совсем плох – боюсь, сломаться может.
Стоп машина! Влад? Этот принципиальный трезвенник, на дух не переносящий спиртного, пьян? Что за чушь?! Даже настырный Игорь – лучший кореш Владика, давным-давно смирился с «сухим законом» в обществе чересчур правильного друга.
– С каких это пор Влад пить начал? Да еще и перед работой?
– С сегодняшнего дня, День…
* * *Славка совсем помрачнел. Ой, не в Юльке тут дело, точно, не в Юльке. Тут что-то большее, чем банальная ревность.
– Ну, а Игорек? Почему к нему не пошел? – спросил Денис.
– Нет больше Игорька, Денис… Потому Владик и напился.
Оп-ля! Как обухом по голове! Кувалдой!
– Погоди, погоди, что значит «нет»? Мы ж с ним неделю назад в чате болтали.
– Его вчера отследили. Орги вскрыли кодовый замок…
– Как?! А «SOS»?! Не было ведь сигнала в локалке!
– Игорь его и не запускал.
– Тормознул? Не сориентировался?
– Может быть. Сам знаешь, он здорово сдал в последнее время: рейтинговых баллов – ноль, текущие результаты – фиговые. Опять-таки куча выговоров в послужном списке…
– Да нажать пару клавиш – это ж секундное дело!
– Секундное, – согласился Славка. – Если на что-то надеяться. А если Игорек видел, что все без толку, что бесполезно уже?
– Когда его нашли?
– Сегодня. Под вечер уже. Управа вызывала – Игорь не откликался. Нарядов милковских понаехало – я там был, сам видел. Ничего, правда, милки толком сделать не успели. Даже трогать сегодня ничего не стали. Труп только увезли, да дверь опечатали. Выяснять все завтра будут – после Комендантского часа.
Денис вздохнул. Да уж, смерть следака – ЧП районного масштаба. И не помогла, Игорек, тебе шоковая дубинка. С «мудаком» против оргских заточек не больно-то и попрешь.
– Как? – спросил он. – Как его убили?
– Его не убили. Он сам. Себя. Шокером. Максимальным разрядом. Насмерть. Наверное, боялся пыток.
Боялся пыток? Вот, значит, зачем Игорь обзавелся «мудаком»! А не для того ли и самому Денису понадобилось это, с позволения сказать, «оружие», годное больше для суицида, чем для самообороны. Что ж, у оператора наружки тоже должен быть свой «идеал»-самоликвидатор.
– Пошли, – буркнул Денис, – поздно уже.
Они молчали до самого дома. Молча устанавливали новую видеокарту. Молча слушали сирену, возвещающую о начале Комендантского часа. Молча тестировали компьютер – стандартный складной операторский моноблок.
А потом…
Потом вроде бы пальнули из автомата.
Случается…
Прогрохотал длинными очередями КПСТ «Москита».
Однако!
Гулко рванули гранаты «Кистеня».
А вот «Кистень» – это уже…
Звукам доносились из центра. Похоже, муниципальная вертушка накрыла группировщиков у самого Периметра. Так близко орги еще не подбирались…
… уже чересчур!
Никогда не подбирались.
Операторы переглянулись. Испуганно. Непонимающе.
И все также молча.
Глава 4
– Что?! Что, все-таки, это было?
Мэр нервно ходил по кабинету. Ну, не мог, никак не мог Виктор Черенков совладать с собственными ногами в минуты сильнейшего душевного волнения. Федерал, напротив, по-барски развалившись в кресле, с легкой усмешкой наблюдал за хозяином кабинета.
– Ничего особенного, Виктор Викторович. Всего лишь наши с вами старые знакомые. Орги. Интересно, как вы сами изволили заметить, другое: почему сегодня они подобрались так близко к Периметру. Представьте, что было бы, окажись в их распоряжении мощная пушка вроде пулемета Тверского. Только без «идеала», разумеется.
Посол сделал паузу, заложил ногу за ногу.
– Тогда группировщикам ничего не стоило бы обстрелять мэрию. С третьего пролета Северного участка это вполне реально. Как вы думаете, Виктор Викторович, выдержит ли окошко, возле которого вы прохаживаетесь, прямое попадание бронебойного заряда? Такими, если я не ошибаюсь, ваши бравые вертолетчики насквозь прошивают старые панельные многоэтажки.
Мэр невольно отошел от окна. Сглупил, конечно, дал федералу еще один повод осклабиться. Но осознание нелепости совершенного поступка пришло после. Мысль запоздала за действием.
– Не стоит так волноваться, Виктор Викторович. Все ведь уже закончилось. Правда, насколько я понимаю, не совсем благополучно.
А вот последнюю фразу посол произнес без тени иронии. Раз такое дело, об обиде придется забыть. Временно.
– Вас тоже интересует судьба Восьмого блок-поста, Павел Алексеевич? Гарнизон должен был поднять тревогу и принять бой, прежде чем орги…
– Подойдут к Северному участку Периметра? Ну, вообще-то я уже удовлетворил свое любопытство и догадываюсь об участи гарнизона.
– Что вы хотите сказать?
– Думаю, на Восьмом вырезали все подразделение. Там кто-то стрельнул, прежде чем все началось, но не очень убедительно.
Виктор Черенков вспомнил короткий автоматный взбрех, незадолго до атаки «Москита». Да, это было совсем неубедительно.
– На мой рабочий терминал сообщение о прекращении связи с блок-постом поступило минут сорок назад, – продолжал посол. – Дежурный офицер запросил экспресс-объяснительную по факту применения оружия и не получил ответа. Потому, собственно, я и позволил себе потревожить вас в столь поздний час. А вы, выходит, еще не в курсе? Странно…
Два-ноль. Еще одна победа федерала. Разумеется, вся информация из центра управления наружного и внутреннего наблюдения в первую очередь поступает в кабинет мэра-коменданта и в апартаменты посла. Причем, виртуальная коммуникационная система имеет одну особенность: в федеральное посольство сообщения идут через компьютер мэра с опозданием в несколько секунд. Очень удобно: при необходимости можно обрубить информационный поток. Об этой хитрости посол, разумеется, не знает. Но тем досаднее совершенная оплошность.
Черенков подошел к отключенному терминалу. Запустил. Нажатие клавиши, ввод пароля. На мониторе вспыхивает огонек срочного послания. Спецформат.
«Экстремальная ситуация на третьем Северном участке. Блок-пост № 8 не отвечает за запрос. Для выяснения причин потери связи на место вероятного происшествия выслан резервный милицейский взвод. Придано три БГМ усиления.
Вертолету воздушной разведки и поддержки приказано прекратить облет Северо-Восточного участка и приступить к патрулированию по схеме „А“ Северного участка. Ожидается доклад.
Центр управления.
Время отправления сообщения: 19.31.12.
Время приема сообщения: 19.31.12.»
* * *Не часто, ох, не часто даже в это тревожное время приходят сообщения в спецформате. Такая информация должна сигнализировать о себе яростным миганием монитора и воем компьютерных динамиков. Но мэр отключил терминал. Мэр слушал и смотрел ночь.
Менять! Все менять к такой-то матери… Система оповещения никуда не годится! Черенков был вне себя от ярости. Так и о перевороте узнаешь, лишь когда в дверь к тебе постучатся. Или вломятся. Или тихонько, неслышно просочатся, как вот Кожин сегодня.