Забытое проклятие

Глава 6

Плыли очень тихо. Обходились без громких команд, не разговаривали и даже не передвигались по судну без особой на то нужды. От греха подальше сняли пробитый картечью корабельный колокол. Обмотали тряпками оружие. Над водой слышался только скрип канатов, да плеск волн о шипастые борта. «Сладкая жизнь» походила на затерянный в море корабль-призрак без экипажа.

Это скрытное плавание напомнило Виктору Пролив Смерти между французским и английским Котлами. Через Ла-Манш они шли с такими же предосторожностями. Тогда, правда, на угнанном у викингов драккаре людей было поменьше, а мутантов вокруг плавало больше.

Китаец усердно отрабатывал свое спасение и в самом деле оказался полезным. Ся-цзы указывал направление по солнцу и звездам с таким расчетом, чтобы не сильно приближаться к опасным прибрежным водам возле французского Котла, но и не заплывать туда, где хозяйничали пираты.

Китайцу помогал Аскел. Хэрсир, как и Ся-цзы чувствовал себя чужаком и среди итальянцев, и в команде Виктора. Общаясь на исковерканном русском, северянин и азиат, как это ни странно, хорошо понимали друг друга и даже немного сблизились.

Кошкодер выполнял роль переводчика и перетолмачивал слова Ся-цзы для Джузеппе. Морская болезнь Костоправа пока не доставляла неудобств: лекаря выручали спасительные противотошнотные палочки, которыми тот запасся еще на корабле викингов. В общем, все было спокойно.

За несколько дней пути не произошло ни одной серьезной стычки. Костяника, правда, иногда замечала под водой морских тварей и уводила «Дольче Витта» в сторону, но мутанты то ли были сыты, то ли недостаточно велики, чтобы напасть на когг, то ли слишком глупы, чтобы воспринимать проплывающий мимо корабль с затаившимся экипажем как добычу.

Пару раз на южном горизонте маячили черные паруса, но даже если морские разбойники и заметили когг, они не рискнули входить в небезопасные воды и устраивать здесь шумную абордажную схватку.

Самым сложным, действительно, оказалось пересечь пролив Бонифачо между Корсикой и Сардинией. Ся-цзы и Джузеппе специально рассчитали время так, чтобы выйти к проливу ночью, когда гнездящиеся на скалах горгульи будут не активны.

Вышли…

Ветер и волны прижимали их к Корсике.

Ох, и картинка! В призрачном свете полной луны хорошо просматривались корсиканские скалы и старые развалины, покрытые неподвижными зловещими фигурами.

Горгульи, похожие одновременно на демонов, зверей, летучих мышей и людей, были повсюду. Десятки, сотни… Мутанты то ли спали, то ли просто дремали, присев на задние конечности и опершись на передние. Сложенные крылья – огромные, перепончатые – почти полностью закрывали широкие мускулистые тела и стлались сзади, как полы длинных плащей. Уродливые рогатые головы – опущены. Вцепившиеся когтями в каменные глыбы твари сами походили на высеченные из камня скульптуры. Но их неподвижность и безобидность была обманчивой. Страшно подумать, что произойдет, если кто-то или что-то вдруг разбудит спящую стаю, и проснувшиеся мутанты разом взлетят с каменных насестов.

– Раньше такими «красавцами» украшали соборы, – прошелестел рядом едва слышный шепот Кошкодера. – Теперь они сами летают и садятся где захотят.

«Лишь бы не добрались до „Сладкой жизни“», – подумал Виктор.

«Дольче Витта» скользила по волнам в полной тишине и в опасной близости от горгульих скал.

Но, как оказалось, по опасному проливу плыла не она одна.

Виктора дернули за рукав. Он обернулся. Рядом стояла Костяника и указывала вперед.

Косые черные паруса не могли укрыться в лунном свете. Прямо на них двигался пиратский корабль.

– Твою ж мать! – тоскливо процедил сквозь зубы Костоправ. – Пираты, ядрить их в корму!

Виктор подумал, что «ядрить» морских разбойников никак не получится. Ни в корму, ни в борт, ни в нос. Бомбарды бесшумно не стреляют, а иначе пустить ядро в противника не получится.

Старое оружие, кстати, тоже не поможет по той же причине. Но это скорее хорошо, чем плохо: после предыдущей стычки с пиратами патронов все равно не осталось.

Костоправ сгреб Ся-цзы в охапку и прошипел в перепуганное желтое лицо:

– Куда ты нас завел, китаеза косорылый? Откуда здесь пиратский корабль?

– Моя не знать! Моя не виновать! – испуганно зашептал Ся-цзы. – Пирата здеся не бывать!

Итальянцы уже суетились на палубе, не поднимая, впрочем, шума. Стрелки взводили арбалеты. Джузеппе жестами отдавал команды. Громче сдавленного шепота никто не разговаривал: слишком близко были спящие горгульи, и слишком велик был страх перед этими тварями.

Очень странно было видеть, как шумливые итальянцы действуют почти в полной тишине. Наверное, тяжело им было сдерживаться сейчас, когда хочется орать в голос.

Неизвестное судно приближалось. Уже было видно, что пиратский корабль изрядно потрепан. Дырявые паруса, покачивающиеся на ветру обрывки снастей, разбитая корма, наспех залатанные пробоины в бортах чуть выше ватерлинии…

– Моя не понимать, – продолжал оправдываться тщедушный Ся-цзы в лапищах Костоправом. – Пирата здеся бояться плавать. Вся-вся здеся бояться плавать!

– Оставь его, – сказал Кошкодер. Одноглазый ландкнехт внимательно рассматривал пиратское судно. – Китаец не виноват.

– Как это не виноват, мля? – нахмурился Костоправ. – С какой это долбанной стати не виноват? А что тогда здесь делают эти хреновы пираты?

– То же, что и мы: спасаются.

– От кого? – не понял лекарь.

– Воды за Корсикой и Сардинией контролируют Инквизиция и морские патрули торговых гильдий, – объяснил Кошкодер.

– Вообще-то Инквизиция сдохла, – напомнил Виктор. – Вместе со своим Черным Крестом.

– Но купеческое сословие не всегда и не во всем зависит от Инквизиторов, – Кошкодер кивнул на Джузеппе.

Действительно, хороший пример. Черный Крест скопытился, а этому – хоть бы хны.

– В Италии купцы очень сильны, – продолжал ландскнехт. – Караван торговой гильдии с охраной наемников вполне может разогнать пиратов.

– Думаешь этих, – Виктор кивнул на чужое судно, – загнали сюда?

– Судя по всему, пираты недавно вышли из боя, – пожал плечами Кошкодер. – К тому же у них единственный корабль, а разбойники не выходят на охоту поодиночке. Да, думаю, они прячутся в проливе.

Это было похоже на правду.

– Костоправ, отпусти китайца, – велел Виктор.

– Ладно, живи пока, желтуха ходячая, – Костоправ отпихнул Ся-цзы.

Джузеппе знаками приказал подойти поближе к скалам. Горгулий можно было использовать в качестве защиты. Однако разбойники оказались то ли чересчур отчаянными, то ли слишком жадными. Похоже, пираты решили не упускать идущую прямо в руки добычу и попытать удачи прямо под носом у спящих мутантов. Чужое судно подошло к коггу так близко, что в лунном свете уже можно было различить лица вражеских моряков. Лица скалились и недобро ухмылялись.

Разбойники были вооружены исключительно холодным оружием. Мечи, сабли, копья, луки, арбалеты… Оно и понятно: бомбарды, самопалы и старые огнестрелы переполошат горгулью стаю. Воинственных криков с пиратского судна тоже слышно не было. Корабли сближались в полной тишине.

И все-таки «обмен любезностями» состоялся. Безмолвный, на жестах. Пираты попытались взять итальянцев на испуг. Потрясая оружием, они указывали то на спящих горгулий, то на свой корабль, били себя в грудь, тыкали пальцами в «Сладкую жизнь», словно стараясь проколупать обшивку, красноречиво проводили ладонью по горлу и призывно махали руками: мол, перебирайтесь к нам сами подобру-поздорову.

Все было ясно без перевода. Пираты старались показать, что деваться некуда и призывали сдаться.

В качестве парламентера выступил Костоправ, изобразивший ответную пантомиму. Лекарь показал средний палец.

Пираты его не поняли.

Костоправ поднял два средних пальца.

Не поняли…

Показал руку по локоть.

Тот же результат.

По плечо…

Ну, очень непонятливые оказались разбойники. На чужом корабле лишь усилилась жестикуляция. Пираты принялись так рьяно и яростно тереть ребром ладони под кадыками, что удивительно было, как у них не поотваливались головы.

«Дольче Витта» плыла уже под береговыми скалами. Пиратское судно не отставало. Даже дырявые треугольные паруса позволяли разбойникам сохранять маневренность и скорость. Судя по всему, пираты были уверены, что экипаж когга не рискнет будить горгулий и в конце концов сдастся.

Костоправ вошел в раж и продолжал демонстрировать чудеса безмолвного красноречия. Не добившись понимания при помощи рук, лекарь приспустил штаны и взгромоздился на борт. Балансируя над водой он сначала показал преследователям свою заднюю часть. Потом, повернувшись, – переднюю.

Костяника стыдливо отвела взгляд.

Неодобрительно покачала головой Змейка.

– Допаказываешься, дурень… – разобрал Виктор ее шипящий шепот. – Отстрелят все на фиг!

Разинули рты и вытянули шеи Франческо и Риккардо. Медики старались не упустить ни одной детали из устроенного коллегой представления.

Увы, и эта выразительная пантомима Костоправа не помогла. Она лишь разозлила преследователей. Пираты подошли еще ближе.

Видимо, с разбойниками требовалось разговаривать на другом языке.

Виктор попытался.

Он молча запалил пальник от канонирской зажигалки и демонстративно поднес огонь к бомбарде, не касаясь, впрочем, затравочного отверстия. Пока не касаясь.

От такого отчаянного безумства остолбенели все.

Джузеппе и его команда впали в ступор. Замерли спутники Виктора. Завис на бортовом ограждении лекарь со спущенными штанами.

– Псих феликий фоин! – с ужасом и восхищением прошептал Аскел.

Довод Виктора оказался убедительным: пиратский корабль отвалил в сторону и резко сменил курс. Бомбардный выстрел под горгульими скалами означал бы неминуемую смерть для всех, и морские разбойники предпочли не связываться с сумасшедшими.

Они удалялись в полной тишине. И в той же напряженной тишине вдруг отчетливо прозвучал скрежет днища о камни: когг задел защитными шипами выступ подводной скалы. Корабль дернулся, но, к счастью, на мель не сел.

Может быть, это столкновение и осталось незамеченным, если бы не Костоправ.

От толчка лекарь упал с борта. Не в воду, правда, – на палубу. Но очень неудачно. Трудно падать удачно со спущенными штанами.

Костоправ шлепнулся голым задом на палубные доски. Откатился в сторону слетевший с лекарской головы шлем.

– Да-епть-переепть-долбанное-море-вдоль-поперек-и-наискосок! – Костоправ выругался чуть громче, чем следовало бы.

И был услышан.

На отвесном скальном зубе, под которым они как раз проплывали, встрепенулась горгулья.

В воду посыпались мелкие камешки.

Тварь сонно мотнула рогатой башкой, будто быконь, которому заехали палицей промеж глаз, расправила крылья и тяжело спланировала со скалы на мачту когга, как раз туда, где раньше была установлена смотровая корзина с пулеметом. Мачта жалобно скрипнула под весом мутанта.

Под толстой шкурой летающего монстра бугрились мускулы. Из зубастой пасти на парус капала слюна. Под когтями крошилось дерево.

Горгулья уставился на людей дурными мутными глазами.

Тварь еще не до конца проснулась. Она была вялой и туго соображала и лишь поэтому не атаковала сразу. Остальных мутантов сдавленный мат Костоправа вроде бы не разбудил. Но это ненадолго. Если ничего не предпринимать.

Несколько человек подняли арбалеты и луки. Палить сейчас из огнестрелов – значит подписать себе смертный приговор.

Змейка и Костяника тоже прицелились из арбалетов.

– Ф клас! Пейте ее ф клас! – подсказал Аскел.

Что ж, викинг знал, о чем говорил.

Стрелец-баба и Костяника выстрелили вместе со всеми, почти одновременно. Но если другие стрелы отскочили от прочной шкуры или прошили перепончатые крылья мутанта насквозь, то их короткие болты вошли точно в глазницы горгульи.

Секунда, еще одна… Вместо сонных глаз из черепа твари на палубу теперь смотрели пестрые оперения. Видимо, наконечники достали до мозга, но умирал мутант так же вяло и неторопливо, как и атаковал.

Летающее отродье качнулось на мачте-насесте в одну сторону, в другую. И без крика повалилось вниз.

Парус и снасти смягчили удар о палубу, однако не смогли удержать горгулью. Отпрянуть от падающей туши успели не все. Мутант обрушился на Костоправа.

Судя по тому, что придавленный лекарь не разразился очередной матерной тирадой, досталось ему крепко.

Горгульи на берегу беспокойно заворочались во сне, но к счастью, шум на корабле не разбудил больше ни одну крылатую тварь.

Виктор и Кошкодер вытащили лекаря из-под мертвого мутанта.

– Что с ним? – выдохнула Змейка.

Виктор пощупал пульс. Лекарь был без сознания, но…

– Жить будет, – успокоил он Стрелец-бабу.

Костоправа осмотрели. Вроде бы серьезных повреждений не было. Просто досталось по не защищенной шлемом башке. Черепушка у лекаря, конечно, крепкая, но и горгулья с жесткой как камень шкурой – это все-таки не тюк с пушниной.

– Медиков сюда! – потребовал Виктор.

Кошкодер перевел.

Франческо и Риккардо подскочили, словно два стервятника и по-быстренькому утащили Костоправа в носовую надстройку. Джузеппе велел спустить мертвую горгулью за борт и убираться прочь от опасного берега.

Глава 7

Эль Бахир много лет забирал на море жизнь, свободу и имущество неверных. Он давно потерял счет потопленным кораблям, срубленным головам и проданным в рабство невольникам из северных земель. Но никогда еще милостивый Аллах, не посылал Эль Бахиру и его верной команде такой добычи, такого разочарования и такого страха.

Все началось с Большого Совета на Балеарских островах, где собрались самые удачливые капитаны и влиятельные судовладельцы со всего Магриба.

А обсудить им было что. Рыцари Черного Креста – заклятые враги правоверных – слишком долго хозяйничали в водах Средиземного моря, но Аллах покарал неверных Инквизиторов, отняв у них разум. Разведчики доносили, что орденские братья впали в безумие и стали беззащитны, как дети, а их слуги и купцы в панике бегут из городов и крепостей. Так что теперь можно было беспрепятственно подходить к инквизиторским берегам и вылавливать тех, кто решится выйти в море.

Кроме того, ходили слухи о вторжении на территорию крестоносцев неведомой армии, приплывшей откуда-то из-за океана – из земель, что лежат еще западнее Магриба, страны, где заходит солнце. Возможно, именно этот враг и напугал рыцарей настолько, что те лишились рассудка.

Собравшиеся на Балеарах правоверные корсары должны были решить, как поступить: воспользоваться ситуацией и высадить десант на землях крестоносцев или выждать до тех пор, пока о себе не заявят завоеватели с запада.

На Совете разгорелись нешуточные споры. Молодые, горячие и жадные капитаны требовали безотлагательного набега. Умудренные опытом, осторожные, испытавшие горечь поражения и уже побывавшие на краю смерти высказывались за то, чтобы сначала собрать побольше информации о новом противнике, деморализовавшем Инквизиторов. Или о новом союзнике. Как относиться к чужакам, еще предстояло выяснить.

Осторожных смущали также рассказы о неведомых морских тварях, с недавних пор объявившихся в водах средиземноморья. Кроме того, несколько капитанов видели в небе птиц, размером с крупный парусник-куркуру. Такие птицы не летали над морем раньше. Некоторые участники Совета увязывали появление этих мутантов с нашествием на земли крестоносцев и призывали не торопиться с походом вглубь инквизиторских территорий.

К единому мнению прийти так и не удалось. Не успели. Дежурившие на скалах наблюдатели заметили в море караван судов.

Эль Бахир подумал о том же, о чем в ту минуту думали все: «Купцы! Торгаши неверных сбились с курса или сознательно повернули на юг, уходя от заморских завоевателей».

А ведь там, где купцы – там богатая добыча. Особенно, если купцы спасаются бегством. Когда купец бежит, он хватает с собой самое ценное.

Такую удачу упускать было нельзя. Споры прекратились сами собой. Совет закончился. В море вышли легкие суда. Быстрые гурабы и дау с косыми черными парусами устремились к добыче. Дау Эль Бахира была в числе первых. И Эль Бахир одним из первых понял, какую ошибку они совершили, так неосмотрительно бросившись в атаку.

То, что разглядели наблюдатели, оказалось лишь авангардом огромной флотилии. Следом на некотором удалении, выстроившись цепочкой, шли другие суда. И какие!

Эль Бахир никогда раньше не видел ничего подобного.

Больше всего его поразило самое большое судно, державшееся в середине строя. Впрочем, «большое» – не то слово!

Это был не корабль. Это был целый остров, целая плавучая крепость! Огромная площадь, высокие борта, скошенная открытая палуба, низкая пирамидальная надстройка и ни одного паруса.

Вообще все чужие корабли шли без парусов. Не видно было пароходных дымков, не было слышно звука моторов. Тем не менее, суда двигались очень быстро и каким-то образом умудрялись при этом держать строй.

Только когда судно Эль Бахира подошла ближе, стало ясно, в чем дело.

Флот чужаков, в том числе и корабль-остров, влекли за собой морские твари. Целые упряжки гигантских монстров на толстых цепях, словно тягловый скот, послушно тащили за собой суда. Время от времени из оплетенных цепями горбатых спин в воздух поднимались водяные фонтаны, каждый из которых запросто мог залить дау Эль Бахира.

Вокруг чужих кораблей вились твари помельче: то тут, то там в волнах можно было разглядеть плавники, панцири, чешуйчатые спины, гибкие змеиные тела и извивающиеся щупальца. Но и эти мутанты плавали совсем не так, как хищники кружат вокруг добычи. Они словно бы…

Да, жуткие чудовища, встречи с которыми, постарался бы избежать даже самый отчаянный корсар, не только тянули корабли, но и охраняли их.

Кому удалось приручить морских гадов? Как? Это было непонятно. Невероятно. Необъяснимо.

И это было по-настоящему страшно.

Суда явно не принадлежали к флотилии Инквизиторов. Во всяком случае, ни одного Черного Креста на них Эль Бахир не увидел. И к торговле эти корабли отношения не имели. Слишком много на них орудий. Да и снующие по палубам странные матросы с раскрашенными телами и лицами, с перьями на головах и с оружием в руках меньше всего походили на купцов.

Эль Бахир вдруг отчетливо понял: никакая это не добыча. Это плывет их смерть. И ничего уже не поделать. Оставалось только молиться Аллаху.

Маленькие юркие кораблики с косыми черными парусами, похожими на плавники трехротых акул, спасались бегством.

Судя по хищным повадкам, это были сбившиеся в стаю морские разбойники, которые по ошибке приняли передовые суда Соединенных Племен Америки за купеческий караван. Растянувшаяся рваной походной цепочкой флотилия шла на юг под защитой прирученных морских мутантов, но издали оценить ее силу было сложно. Для этого нужно подплыть поближе.

В общем, пираты опростоволосились.

Высыпавшие из-за островной гряды чернопарусные суда, ринулись было в атаку, но развернулись на полпути, даже не приблизившись на расстояние пушечного выстрела. И это был не обманный маневр.

Сообразив, что придется иметь дело не с легкой добычей, а с опасным противником, разбойники бросились врассыпную. Следовало признать: мореходами они оказались отменными, и за их легкими быстроходными парусниками трудно было бы угнаться на обычном судне. Однако Тотемы отправили в погоню за пиратами не корабли.

Сама флотилия не стала менять курс. Пронзительно свистели свистки Погонщиков. Огромные тягловые киты в морских упряжках, повинуясь сигналам, продолжали тянуть суда на юг. Походная цепочка не распалась. Зато по воде в сторону чужих кораблей пошли пенистые буруны, похожие на следы торпед: к пиратам устремились охранявшие флот мутанты.

Водяные пантеры мичибичи, плавающие драконы ицамны и двухголовые змеи сисиютли заходили с флангов. В центре виднелись панцири боевых черепах и плавники-ножи трехротых акул. Взбивали воду щупальца поднявшихся из глубин осьминогов и стаи рыб-игл. Над волнами, словно пущенные из пращи серебряные голыши, запрыгали летающие рыбы.

Морская стража американского флота превратилась в охотников.

Великое Каноэ-птиценосец величественно взрезал волны, обходя полоску суши и островную гряду по правому борту. Там же, справа, начиналась бойня.

Разящая Пуля – Меткая Стрела наблюдал за происходящим в прицел снайперской винтовки. И увиденное вдохновляло. Рядом смеялся Смотрящий-за-Волны с биноклем в руках. Шаман Птичьего племени Беседующий-с-Тотемом от избытка чувств исполнял на палубе ритуальный танец. Он в экстазе размахивая руками, подобно Гром-птице, и тряс головой с вживленным в черепную кость кристаллом Тотема.

Отрадно было смотреть, как мечутся по воде и гибнут суденышки с черными парусами. Разбойники, прежде устраивавшие в море засады и погони, теперь сами не могли спастись от морской облавы. Кто-то пытался отстреливаться, но это было все равно, что кидать камни в накатывающие на береговую линию волны прибоя. Так волну не остановишь.

Натравленная на легкие корабли свора морских гадов и хищных рыб делала свое дело быстро и жестоко.

Вот только что пара треугольных черных парусов ловили ветер и гнали легкое суденышко по волнам, а уже секунду спустя ножи-плавники трехротых акул рубят корабль на куски. Пиратское судно словно налетело на плавучую мину. Корпус разлетается в щепки, ломается киль, черная парусина отчаянно бьется на ветру, а оказавшуюся в воде команду пожирают мутанты.

Вот еще один корабль переламывается пополам, а его кормовую и носовую части утягивает в пучину живой клубок извивающихся змеиных тел и длинных толстых щупалец.

А вот третье судно подскочило над волнами от мощного удара снизу и, перевернувшись в воздухе, рухнуло килем вверх. Вода вокруг аж взбурлила от набросившихся на добычу морских пантер и драконов.

Еще один корабль наскочил на поднявшийся из волн черепаший панцирь. Пираты разбили нос и черпанули бортом воды, а боевые черепахи облепили и утащили потерявшее скорость судно под воду.

Рыбы-иглы пробили обшивку двух других кораблей. Морские разбойники не смогли справиться с течью: дырявые посудины тонули буквально на глазах.

Еще одно судно подверглось нападению летающих рыб. Небольшие, но быстрые мутанты десятками выпрыгивали из воды, мелькали над палубой, будто стрелы, сбивали с ног матросов, вгрызались в доспехи и тела, рвали снасти и кромсали паруса.

Пара кораблей с черными парусами все же вырвались из облавы и добрались до мелководных островных гаваней. Их морские мутанты преследовать не стали: Тотемы, не позволили подводному конвою отплывать слишком далеко от флотилии. Но…

– Освободить палубу! – услышал Пуля-Стрела приказ Медвежьего Когтя. Вождь Птичьего племени размахивал макуавитлем. Зычный голос Когля разносился над Великим Каноэ, солнце отражалось от кристаллов меча-палицы. – Открыть люк! Поднять седьмую клетку!

Заскрипели блоки подъемника. Звякнули цепи, заскрежетали шестерни. Из трюмовых недр выдвинулась клетка с Гром-птицей.

– Открыть клетку!

Все, кто был на палубе, распластались по настилу и вцепились в страховочные скобы. Взлет одной Гром-птицы не так опасен, как взлет всей группы, но все равно осторожность не помешает.

Звон распахнутой решетки. Торжествующий клекот, похожий на громовой раскат. Удар крыльев. Воздушная волна – словно штормовой шквал.

Гром-птица взмыла вверх…

С пиратами было покончено без единого выстрела с американской стороны. Их истребили не стрелки, а мутанты.

– А ведь здесь можно было взять пленных и жертвенную кровь, – задумчиво произнес Пуля-Стрела. – Немного, но можно было бы.

– Вот именно, что немного, – осклабился белозубой улыбкой на черном как сажа лице Смотрящий-За-Волны. – Тотемы ищут места, где жертвенной крови много и не отвлекаются по мелочам. А наших зверюшек надо чем-то кормить.

Смотрящий кивнул на мутантов, кружащих среди обломков пиратских судов. Потом поднял голову, любуясь Гром-птицей, возвращавшейся к Великому Каноэ.

Глава 8

Рассвет встретили в открытом море. Корсиканские скалы остались далеко позади. И слава Богу: с первыми лучами солнца очнулся Костоправ. А это оказалось не тихо. Будь сейчас «Дольче Вита» в проливе Бонифачо, вопли раненного лекаря переполошили бы всю горгулью стаю.

– Да вашу ж мамашу йоперный театр с голубыми плясками! – взревел из носовой надстройки Костоправ. – Какого хрена полосатого вы делаете?!