Горячий ключ

Глава 3

В течение получаса Артем сам управлял вертолетом, потому что побаивался, что машина выкинет какой-нибудь не вполне безобидный фокус.

Очень аккуратно и мягко он совершал легкие маневры, стараясь прочувствовать работу техники, ее настроение, ощутить фальшь в работе приборов или почти незаметные сбои в ритмичном реве двигателей. Время от времени он бросал взгляд в сторону Дудкова. Тот сидел, уставившись перед собой, и на лице его играла та придурковатая улыбка, из-за которой Артем невзлюбил своего второго пилота.

Наконец он посчитал, что все в порядке, и приказал напарнику взять управление на себя и потом еще в течение четверти часа наблюдал, как Пашка ведет машину. И только удостоверившись, что тот должным образом справляется с задачей, позволил себе расслабиться и посмотреть сквозь фонарь кабины.

Наверху, в воздухе, было уже не так темно, и, хотя солнце должно было взойти сзади, Артем заметил впереди странно мерцающий свет, словно луна всходила над горизонтом. Он понял, в чем дело. Впереди высились еще не сбросившие снежные шапки саянские хребты, вершины которых отражали лучи восходящего солнца. Сами горы скрывались в поднявшемся из ущелий утреннем тумане.

Теперь можно было поразмышлять о чем-нибудь отвлеченном, что помогло бы окончательно выветрить из головы последствия вчерашней пирушки. Но неизвестно почему Артем вспомнил вдруг о пассажирах. «Интересно, – подумал он, – знают ли они, на что себя обрекли?» Будет холодно, очень холодно, когда они углубятся в горы. Из жадности у Арсеньева и в мыслях не было обеспечить пассажиров пледами или одеялами, в которые они могли бы укутаться… Не подозревают они и о том, что в полете не избежать болтанки, особенно когда полетят сквозь горы, где сильные ветры образуют мощные вихри, способные иногда разнести вертолет на части. Артем с беспокойством оглядел горизонт: скопления кучевых облаков, извещающих о наличии сильных восходящих и нисходящих воздушных потоков, еще одной причины для тревоги, не наблюдалось. Они появляются чаще всего в дневное время…

Таранцев вздохнул, посмотрел на приборы, потом опять перевел взгляд на виднеющиеся впереди острые гребни гор и вздохнул. Да-а, Арсеньев не только пройдоха, но и неплохой психолог, он понимает, что люди, прожившие год в грязном, задымленном городе, моментально забывают о неудобствах и тяготах перелета, стоит им только ступить на твердую землю и увидеть красоту, от которой у Таранцева, не раз бывавшего в Горячем Ключе, перехватывало дыхание. И всякий раз он клялся себе, что непременно вырвется сюда на недельку, чтобы посидеть у речного переката, поохотиться на шустрого хариуса.

Он задумчиво поскреб щеку и вспомнил, что в суматохе не успел побриться. Но решил, что с большим успехом сделает это в Ключе, где и горячей воды достаточно, да и повод появится окунуться в целебные воды, которые влекут к себе больных и страждущих, оказывается, даже из самой Москвы.

И эти люди не рассчитывали, что им придется пересесть с комфортабельного лайнера на подобную старую клячу. Заплатить громадные деньги, чтобы пересечь всю страну ради полудикого курорта, – это могли себе позволить или очень богатые любители экзотики, или те бедолаги, что уже отчаялись вылечиться традиционными способами. Конечно, они сильно поторопились воспользоваться услугами компании «АвиаАрс», но не их вина, что так сложились обстоятельства и теперь им приходится рисковать жизнью и здоровьем. Пожалуй, Таранцеву стоит нарушить свои правила и выйти к пассажирам. Когда они выяснят, что летят не над Саянами, а сквозь них, то наверняка будут недовольны. Поэтому лучше их предупредить заранее, чтобы избежать последующих неприятностей. Прежде Артему доводилось общаться с несколькими москвичами, и все они были исключительными занудами.

Он сдвинул фуражку на затылок и сказал:

– Павел, не спи за рулем, а я пойду к пассажирам.

Пашка высоко поднял брови и вновь напомнил Артему клоуна. Второй пилот настолько удивился, что забыл о том, что еще мгновение назад корчил из себя Рыцаря печального образа.

– Зачем? – Он пожал плечами. – Ничего страшного не случится, если вы не поздороваетесь с ними. Мы ведь не «СибАвиа», чтобы этикеты на борту разводить. – И тут же радостно хихикнул: – Ах да, командир! Вы своим соколиным взором уже подметили ту красотку и вам хочется разглядеть ее более детально?

– Что за ерунду несешь, пустомеля? – пробурчал Артем. – Какая, к дьяволу, красотка?

– Ну, пусть не красотка, но очень красивая девушка или, может, молодая женщина. Она мне, честно сказать, не доложилась. Не успела. Я думал к ней подкатиться в Горячем Ключе, но теперь вижу, что мне ловить там нечего, правда, командир?

Артем с отвращением взглянул на самодовольную физиономию своего второго пилота, но промолчал и достал из кармана список пассажиров.

Быстро пробежал его глазами; как он и предполагал, большинство из них были москвичи, двое – питерцы и один из Йошкар-Олы.

Супруги Зуевы, Вера Яковлевна и Борис Кириллович – оба инженеры; Каширский Юрий Федорович – профессор, доктор неизвестно каких наук; Надежда Антоновна Чекалина – домохозяйка; Петр Григорьевич Синяев – профессия не указана; Аркадий Степанович Рыжков – доктор, тоже непонятно какой; Евгений Александрович Шевцов – предприниматель. Это были все москвичи. А вот еще двое, тоже явно москвичи, но своего места жительства не указали. Дмитрий Олегович Незванов – журналист… Артем поморщился. Представитель ненавистного ему племени щелкоперов и мерзавцев… И Ольга Вячеславна Прудникова – тренер по художественной гимнастике. Впрочем, эти люди могли и не называть свою истинную профессию, и даже вообще ее не указывать. Это нововведение Арсеньева не всем нравилось и, главное, никак не отражалось на безопасности полетов. Но Михалыч страшно гордился своей идеей, считая, что это поможет создать чуть ли не семейную обстановку на борту. Артем хмыкнул. По крайней мере, идея неплоха тем, что теперь он знает, птицы какого полета собрались у него на борту.

Он вгляделся в последнюю в списке пассажиров фамилию. А это кто такая? И, щелкнув пальцем по списку, снова хмыкнул:

– Агнесса – красивое имя, но фамилия… Дыль! Ты представляешь себя рядом с особой по фамилии Дыль, да к тому же еще учительницей?

Павел пожал плечами и ухмыльнулся в ответ:

– А я вам ее уступаю. Займитесь ею на досуге, а мне оставьте ту, что покрасивше.

Артем вновь посмотрел на список:

– Тогда это Надежда Антоновна Чекалина или Ольга Вячеславна Прудникова, если, конечно, не гражданка Зуева.

Пашка расплылся в улыбке, его настроение явно улучшилось.

– Пойдете к пассажирам, сами поймете, что это за девочка! – Он поцеловал кончики пальцев. – Рахат-лукум, а не девочка!

– Ладно, сейчас посмотрим на твой рахат-лукум, – сказал Артем и вышел из кабины.

Двенадцать голов тут же повернулись в его сторону. «Блин, – подумал он с досадой, – совсем забыл об этих козлах!» Два сидевших рядом с кабиной пассажира подобострастно закивали и назвались Азизом и Султаном. Артем обвел их хмурым взглядом. Похоже, азеры. Но что им делать в таежной глухомани? Торговать печеньем или сигаретами, как предположил Пашка, так много ли прибыли получишь от одной коробки, которая умещается на коленях то ли Азиза, то ли Султана? Все кавказцы были для него на одно лицо. Но по прежнему опыту он знал, что за сладкой, угодливой улыбкой зачастую скрывается звериный оскал боевика. Но эти были вне подозрения – слишком уж большие животы отрастили, с таким добром на талии в казаки-разбойники не поиграешь…

В общий список Артем заносить левых пассажиров не стал, зная натуру Арсеньева, они просто не могли быть другими, да и лишние деньги на дороге не валялись, вполне можно погасить часть долга за квартиру.

Поэтому он смерил кавказцев суровым взглядом и повернулся к остальным пассажирам. Он улыбнулся во весь рот – ну прямо как стюардесса на рекламном плакате «Аэрофлота» – и, повысив голос, чтобы перекрыть рев двигателей, правда, это не слишком ему удалось, назвал себя и попытался объяснить пассажирам, что их ждет во время полета. Судя по их напряженным лицам, они едва ли разобрали половину его слов.

– Я полагаю, что мы будем на месте примерно через два часа. Сейчас мы подлетаем к горам, поэтому будет очень холодно, так что наденьте на себя теплые вещи. Наверное, вас предупреждали, что в это время года ночи в горах очень холодные.

Плотный человек с розовым, слегка одутловатым лицом прервал Артема, схватив его за рукав:

– Меня никто ни о чем не предупреждал. В турагентстве мне сказали, что это юг Сибири…

– Но все-таки Сибири, – Артем наклонился к нему и улыбнулся. – Помимо того, это – горный район, и снег на многих вершинах не тает все лето. – Он постарался улыбнуться еще дружелюбнее. – Но не стоит волноваться, товарищ…

– Господин, – сухо поправил его пассажир, – господин Синяев.

– Господин Синяев, все будет в полном порядке. Насколько я знаю, приезжающие в Горячий Ключ могут жить по выбору в палатках или в домиках… Мне очень трудно говорить слишком громко, и я должен подойти к каждому из пассажиров. – Он вновь улыбнулся Синяеву, но тот угрюмо отвернулся.

Артем наклонился к сидящему рядом с Синяевым пожилому, изрядно облысевшему мужчине:

– Простите, как ваше имя?

– Рыжков Аркадий Степанович, зоолог. – Мужчина при– поднялся с сиденья и, подав Артему руку, склонил голову в учтивом поклоне.

Его сосед справа, высокий смуглолицый мужчина с живыми черными глазами, представился коротко:

– Шевцов, – но руки не подал.

– Приветствую вас на борту нашего вертолета, господа Рыжков и Шевцов. – Помня предыдущий урок, Артем не рискнул назвать их «товарищами».

– Понятия не имел, что полечу на таком драндулете. Я ду– мал, их уже все списали на металлолом, – сказал Шевцов.

Артем развел руками:

– Кое-что еще летает, господин Шевцов. Это ведь экстренный рейс. Мы очень старались как можно быстрее доставить вас к месту назначения. И вероятно, поэтому шеф не успел сообщить вам, что вы полетите на вертолете.

– Я очень люблю вертолеты, – сказал с улыбкой Рыжков, – это самое лучшее и надежное средство передвижения в горах и в тайге.

Артем поискал глазами что-нибудь деревянное – постучать, чтобы не сглазить. Насчет надежности зоолог явно загнул, но не спорить же с ним. Зачем пассажирам знать о проблемах с вертолетом?

А Рыжков, по-прежнему улыбаясь, продолжал:

– Я на таких машинах весь Алтай облетел, и Памир, и Тянь-Шань, а вот в Саянах – впервые, хотя вроде все рядом. И первый раз буду сочетать отдых и лечение со сбором материалов для статьи.

– Успехов вам, доктор, – пожелал ему Артем и повернулся, чтобы отойти.

Но Синяев, привстав с сиденья, вцепился в рукав его куртки:

– Эй, командир…

– Минуточку, господин Синяев. – Артем попытался осадить его взглядом. Тот заморгал серыми, слегка выпуклыми глазами, но рукав отпустил и сполз на свое место.

На последнем сиденье левого борта устроился высокий жилистый человек с орлиным носом и длинными седыми усами. Он сидел, закинув ногу на ногу, и, сжимая в зубах потухшую трубку, смотрел в иллюминатор.

– Профессор Каширский?

Пассажир повернул голову:

– Обо мне можете не беспокоиться. Я знал, на что иду. Видите, как я одет? – Он ткнул себя пальцем в грудь. – Меховой жилет, теплое белье и вязаная шапочка. Я хорошо знаю Саяны. В свое время исходил их и пешком, и на яке, и на лошади, и даже на северном олене пришлось прокатиться. А в юности побывал на пике Грандиозном. И скажу вам, товарищ Таранцев, это еще та горка!

– Знаю, летал возле той горки. – Артем с удовольствием пожал руку профессору, почувствовав к нему внезапную симпатию. Судя по слегка окающему говорку, тот не был коренным москвичом, а значит, автоматически выпадал из списка кандидатов в зануды, в которые Артем не преминул зачислить классического представителя этой популяции господина Синяева, рода своих занятий не указавшего.

Он повернулся к пассажирам, сидевшим по правому борту. Там устроились в основном женщины, и не в обычае Артема Таранцева было их столь долго игнорировать. В другой ситуации он именно с правого борта начал бы знакомство с пассажирами. Но сейчас он испытывал непривычную робость и даже некоторое смятение, потому что при выходе из кабины поймал вдруг быстрый взгляд женских глаз. Девушка и вправду была необычайно хороша, насколько позволял разглядеть большой воротник спортивной куртки, почти полностью скрывавший ее лицо.

Сначала Артем подошел к Зуевым. Супруги сидели, тесно прижавшись друг к другу. Им было, наверное, за шестьдесят, но их глаза смотрели по-молодому ясно и весело, были полны добродушия и любви. Артем спросил:

– Все в порядке, Вера Яковлевна?

– Да-да, все хорошо, правда, Боря?

Лицо женщины лучилось радостью, она словно спешила поделиться ею с Артемом. Он даже почувствовал, как на– пряжение, не отпускавшее его с самого начала полета, вдруг спало, и он улыбнулся в ответ, открыто и дружелюбно.

Зуев спросил:

– Мы полетим через Кунгус?

– Через Кунгус, – подтвердил Таранцев. – Вы знаете эти места?

– Когда-то мы тянули здесь высоковольтную линию. Помните песню «ЛЭП-500 – не простая линия…»? Тогда мы думали, что ее сочинили про нас. – Он мягко улыбнулся и накрыл руку жены своей ладонью. – А теперь я хочу показать Вере Яковлевне места, где прошла моя непутевая юность. Когда-то нам потребовалось целое лето, чтобы пройти Кунгусский хребет, а сейчас это займет четверть часа, если не меньше. Разве это не замечательно? И нам просто повезло, что пришлось пересесть на вертолет. С самолета ничего не увидишь.

– Конечно, повезло, – охотно согласилась Вера Яковлевна.

Артем понял, что от Зуевых никаких неприятностей не будет, и, перебросившись с ними еще парой фраз, перешел к следующему пассажиру, кудрявому, лет тридцати парню с редкими рыжеватыми усиками и бородкой. Глаза парня прикрывали темные очки, голову – выцветшая камуфляжная панама. Его джинсы были подобраны не иначе как на помойке, столько на них было заплат и художественно выполненной штопки. Кожаная куртка тоже знавала лучшие времена, но вот на ногах у журналиста Незванова красовались шикарные туристские ботинки с двойным швом, металлическими заклепками, широким рантом и рифленой подошвой типа «вибрам».

– Дмитрий Олегович? – Артем навис над ним, всем своим видом демонстрируя строгость и непоколебимость.

– Салют, командир!

Незванов снял очки и прищурился, а Артем увидел, что за темными очками журналиста скрывался умный и жесткий взгляд весьма уверенного в себе человека. Таранцев, стараясь скрыть свою неприязнь, спросил достаточно сухо:

– Проблемы есть?

– No problems! – Журналист согнул пальцы бубликом и посмотрел сквозь него на Артема. – Все very good and all right, командир!

– Ну, раз very и особенно good, то наверняка все в порядке! – усмехнулся Артем и повернулся к соседке Незванова, сидевшей с закрытыми глазами: – Вы – Ольга Вячеславна Прудникова?

Девушка нехотя приоткрыла глаза и протянула:

– Ну и что из того?

Ее большие карие очи были украшены такими длинными и густыми ресницами, что Артем грешным делом подумал, не наклеенные ли они. Ресницы отбрасывали не менее густую тень на изящный носик, который Прудникова недовольно сморщила в ответ на его следующий вопрос. Этот вопрос Артем впоследствии расценил как самый дурацкий из всех, что задал в тот день пассажирам:

– Вам не дует?

Она с явным удивлением выгнула тонкую бровь, но ответила коротко и бесстрастно:

– Нет.

Артем подождал мгновение, ожидая, что она скажет что-нибудь еще, но девушка опять закрыла глаза и спрятала лицо в воротнике. Тогда он подошел к последним двум дамам, не сводившим с него глаз, стоило ему повернуться к этому ряду.

– Надежда Антоновна Чекалина?

Сидевшая ближе к нему полная женщина лет пятидесяти вздернула острый нос и с негодованием произнесла:

– Товарищ Таранцев, я вам ответственно заявляю, что все это никуда не годится! Вы должны немедленно повернуть обратно! В противном случае я позвоню своему мужу, а у него большие связи в «Аэрофлоте», и у вас будут крупные неприятности.

Артем демонстративно пропустил мимо ушей обещание неприятностей и улыбнулся своей самой что ни есть обворожительной улыбкой. По-видимому, дамочка продолжала жить в другом измерении, в котором чайная колбаса стоила два двадцать и все летали только самолетами «Аэрофлота». Но тем не менее Таранцев постарался ее успокоить:

– Надежда Антоновна, я постоянно летаю по этому маршруту, и, поверьте, в этом нет ничего страшного.

Но на лице женщины уже отчетливо проступил страх – страх не перед полетом, а перед высотой. Сидя в комфортабельном салоне авиалайнера, она могла побороть его, потому что там высота ощущается по-другому. Далекую землю закрывают облака, и нет жуткого чувства, что летишь над пропастью. В вертолете к тому же отсутствовало то самое внутреннее оформление, что делает салон самолета похожим на гостиную, здесь все было до предела упрощено. Голый металл, побитый и исцарапанный, да многочисленные детали, трубы и провода – изнутри машина напоминала собой вскрытое для исследования тело гигантского животного.

И тут вертолет резко дернулся вниз. С лица Артема моментально слетела улыбка, но машина выровнялась и вновь заскользила над первыми, еще невысокими холмами, и Таранцев еще раз уверил вконец испуганную Чекалину:

– Все будет хорошо, Надежда Антоновна! – и повернулся к последней сидевшей в этом ряду даме.

Несомненно, это была Агнесса Дыль. Высокая загорелая женщина с готовностью улыбнулась ему.

«На вид ей около сорока пяти или чуть меньше», – отметил Таранцев. Агнесса Дыль была моложавой и красивой женщиной, но слишком уж, на его взгляд, спортивной и мускулистой. Даже высокая полная грудь, которую несколько вызывающе подчеркивала обтягивающая светлая майка, никаких особых чувств у Артема не вызвала. Губы Агнессы тоже были полными и красиво очерченными, именно такие всегда нравились Артему, но в этом случае он ничего, кроме досады, не ощутил. Госпожа Дыль, судя по всему, была женщиной самоуверенной и в мужчинах знала толк, это он понял по быстрому оценивающему взгляду, словно наждаком прогулявшемуся по нему с головы до ног.