С Фимой по жизни. Сборник рассказов
- -
- 100%
- +
Володя, тем временем, накрыл стол на кухне и пригласил нас обедать. Сами понимаете, какие габариты в хрущёвских кухнях. Стоял обычный стол с табуретками. На столе: сковородка с жареной картошкой, не хитрый овощной салат и тарелка с нарезанной колбасой. «Гвоздём» стола была бутылка шампанского.
«Да, давно я так „не шиковала“!» – подумала я.
Или шампанское, ударившее мне в голову, или детские воспоминания разбередили душу, но опять (как в детстве) было тепло и спокойно. Сидеть и слушать Ленкин рассказ о том, что жизнь у неё хорошая: муж – пишет диссертацию, дети радуют успехами и послушанием, что очень не хватает родителей, который рано умерли. Тут прибежал Васенька и залез к Ленке на колени. Он, долго и внимательно рассматривал меня, а потом показал мне язык и сам громко засмеялся. Васенька был такой трогательный и милый, мне очень хотелось взять его на руки, но я, от чего-то, постеснялась это сделать. Вместо этого сидела и рассматривала дырку на коленке его колгот.
Прощаясь в прихожей, мы обменялись номерами телефонов, договорились не пропадать и созваниваться. Я шла по улице и думала, что вряд ли когда-нибудь позвоню.
Вернувшись в офис, уже не хотелось работать, да и вообще ничего не хотелось. Пользуясь тем, что я хозяйка и что хочу то и делаю, просто ушла домой. Машину тоже отпустила (на радость водителю), а потому тихо брела по улицам и переулкам. Дома, прошла по всем комнатам, как будто впервые их увидев. Нет, все было дорого и красиво, приходящая горничная ежедневно истребляла каждую пылинку, даже в библиотеке всё было как лаборатории. И пахло там примерно также, не книгами и благополучием, а лавандовым ароматизатором.
Уже засыпая, подумала: « Так я добилась, чего хотела, или нет?» Все эти годы непоколебимо верила, что всё правильно, именно это и есть счастье. Замуж не пошла, думала, успею ещё. Надо сначала построить дом, заработать денег, а уж потом все эти мужья и дети. За чем же я гналась все это время?
Есть дом, есть деньги, но нет рядом такого вот небритого Володи, который с такой нежностью смотрел бы на меня, и его не смущало бы отсутствие маникюра и модельной стрижки.
А самое главное – нет у меня такого вот Васеньки с этой замечательной дыркой на коленке.
Оконный переплёт
Деревня, была самой обычной и ничем не примечательной. Ну, разве тем, что возле неё, лет двадцать назад, вырос наш дачный посёлок. Так бы совсем умерла деревенька, но благодаря соседству с дачниками держалась на плаву. Зимой, жизнь засыпала, как и весь окружающий пейзаж. А весной оживала и вплоть до поздней осени, пусть неспешной, скорее сонной жизнью, но все-таки жила.
Несколько лет назад случилась эта история, и все мы: и дачники и деревенские долго её обсуждали. Помните, нашумевший фильм «9,5 недель», с Микки Рурком и Ким Бессинджер? Если не помните, то не огорчайтесь, потому что их странная любовь детские картинки на фоне этого происшествия.
Деревня была маленькая, от шоссе далеко, а потому супермаркеты там строить никто не торопился. Один местный коммерсант открыл небольшой магазинчик, в котором предлагал односельчанам нехитрый набор первой необходимости. Сам-то он, давно уже перебрался в город, в деревне бывал наездами. Вот и в тот злополучный день нужно было провести ревизию и составить отчёты, чем он и занялся в маленькой каморочке именуемой кабинетом. Лето выдалось жаркое, а потому все двери и окна были распахнуты.
Весь штат этого коммерческого предприятия состоял из двух единиц. А именно: продавщицы – Алевтины и грузчика, и его же сторожа – Гришки.
Алевтина была дамой разведенной, а потому очень озабоченной поиском очередного мужа. Но, увы, приезжие заходили редко, и, как правило, не с марьяжным интересом. Тем более, что и внешне Алевтина – девушка на очень большого любителя. Роста невысокого, с правильными чертами лица, но овал лица (как бы это сказать) был не очень правильным, одним словом кривоватый. И дополнял всю эту «красоту» роскошный, необъятный зад. Деревенские часто над ней подшучивали: «Алевтина, как же ты в проходах не застреваешь?» Она по началу обижалась, а потом привыкла и не обращала внимания.
Гришка был на три года моложе Алевтины, к тому же единственный холостяк в деревне и когда-то, очень даже недурён собой, но многолетняя страсть к алкоголю изменила его до неузнаваемости. Хотя этот факт Алевтину не смущал, в деревне все мужики такие, вон хотя бы и муж её бывший Фёдор, что жил по соседству с магазином, и был закадычным Гришкиным другом.
Накануне, друзья хорошо посидели, от чего сегодня Гришке было не хорошо. Он всё норовил где-нибудь прилечь и забыться, а тут как назло директор прикатил и Алевтина всё ему работу искала. Наконец, он нашел себе пристанище в дальней кладовочке, на мешках. Под потолком маленькое окошечко и его приятно обдувал ветерок, снилось что-то вкусное. Там его и застукала Алевтина. Она всегда делала одно и тоже в таких ситуациях: хватала веник и выдавала Гришке по первое число, не разбирая где лицо, а где совсем наоборот.
Вот и сегодня, не изменила себе. Гришка, спросонья, не понял, что происходит, вскочил и побежал отчего-то не к двери, а полез по мешкам к окну и попытался сквозь него просочиться. Алевтина, видя такое дело, решила его догнать и полезла за ним. Он, имея конституцию субтильную, в окошко выскочил, она же, не оценив, что по габаритам не пройдет, в проём втиснулась и застряла. Да так неудобно: по пояс она на улице, а филейная часть на рабочем месте осталась. Долго кричала в след убегающему Гришке всевозможные угрозы, предрекала ему смерть неминучую от её карающей руки, но он (подлец) скрылся, и возвращаться за исполнением наказания не собирался.
Алевтина сначала попыталась выбраться из этой ловушки, но при каждом телодвижении только ещё крепче застревала в ней. Прошло минут десять, и тут она почувствовала, что кто-то решил воспользоваться её бедственным положением. И воспользовался. Она же, во-первых, всегда помнила установку: «Если вас пытаются изнасиловать – не сопротивляйтесь, а попробуйте расслабиться и получить удовольствие»; а во-вторых, так истосковалась по этому самому удовольствию, что даже и не думала сопротивляться. Расслабилась так, что сама не заметила, как освободилась из плена. Но рядом уже никого не было.
Стала Алевтина думать: «Кто же это такой отчаянный, что не побоялся её прямо посреди рабочего дня обесчестить?» По всему выходило – Гришка. Больше не кому, это он ей так решил отомстить за веник и за угрозы. Два дня Алевтина думала, а на третий пошла в соседнюю деревню, к участковому, заявление на Гришку писать. Но в тюрьму его сажать она не хотела, думала: «Припугну – он на мне и женится!»
Участковый репу почесал, заявление ещё раз прочитал и говорит: – Пошли, будем место преступления осматривать.
Пришли на место, а по пути к Гришке зашли, и хоть тот от всего отказывался, его с собой тоже прихватили. Осмотрел участковый кладовочку, окошко проверил и говорит: – Будем следственный эксперимент проводить. Ты Гришка, сиди тут. Ты Алевтина, давай показывай, как ты застряла. А я, на улицу выйду, посмотрю, что там.
Алевтина полезла. Гришка видит всю эту мизансцену, и думает:
«Сейчас этот участковый чего-нибудь найдет, мне это дело припишет, а я, ни за что в тюрьме сидеть буду? Нет, сидеть – так за дело»
Подпёр дверь изнутри и к Алевтине. Так она была вторично изнасилована, причём в этот раз в присутствии участкового. Тот даже сначала не понял, от чего это потерпевшая такие сладострастные звуки издаёт, а когда до него дошло, то факт уже стал свершившимся.
После этого Гришку в кутузку отвезли и делу ход дали. Почти два месяца разбирательство шло. На суд все ходячие поехали, уж больно хотелось на этот «театр военных действий» посмотреть. Суд был как в кино: с прокурором, адвокатом и даже свидетели нашлись.
Один – Федька, бывший муж Алевтины, он Гришкино алиби подтверждал. Получалось, что во время первого изнасилования они на пару бражку пробовали, а после этого, ни в какое дело употреблены быть не могли, вплоть до вечера следующего дня.
Вторым свидетелем был бомж, Иван Каземирович, он в аккурат в это же самое время в магазин за водочкой зашел и видел, как из кладовочки-то, директор выходил и штаны на ходу застёгивал.
В общем, долго судили, да рядили. Дали всем заключительное слово. Дошла очередь до Алевтины, она встаёт и говорит: – Я от всех претензий отказываюсь, путь только Гришка на мне женится.
Тут Гришка, как заорёт: – Нет! Я лучше в тюрьму сяду, но жениться не буду!
Судья молотком постучал и ушел приговор выносить. В итоге больше всех пострадал участковый, ему служебное расследование назначили и в результате с работы уволили. Гришке срок всё-таки дали, но условный. На Алевтине он так и не женился, хотя веником она его гонять перестала.
Да, весёлое в тот год выдалось лето, вот только участковому не повезло.
Электро-баян и туфли от армянов
Глава 1
Когда мы пришли к тётке, она не плакала, но состояние было близкое к истерике. Шутка ли: ушёл старший сын служить в армию, и в самом финале службы прислал письмо, в котором сообщил, что должен жениться.
Сразу скажу, что кузен мой всегда был разумным и последовательным. При внешней привлекательности вниманием барышень не избалован. И вдруг должен!
Главная интрига сюжета в том, что выбора не было. Служил в Украине (тогда она была ещё союзной республикой, а не суверенным государством), причём не в столице, а самой, что ни на есть глубинке с замечательным названием деревня Хмелевое. Там, как в Иванове, невест много, а женихов не очень. Выручала географическая близость с военной частью. Барышни знакомились, и если повезёт, с кольцом на правой руке покидали отчий дом. Кузен имел неосторожность влюбиться не просто в барышню, а в несовершеннолетнюю девицу. Её папенька не препятствовал их тесному общению, но в нужное время предупредил, что из этого дилижанса только два выхода: первый – в ЗАГС, второй – под трибунал. Но братец мой, как честный человек и отличник боевой и политической подготовки, не собирался обманывать барышню. Тем более его уверили в скором рождении ребёнка.
Делать нечего, надо ехать на свадьбу. Родственников было на ту пору много, а средств всегда не хватало, потому делегировали восемь человек. Состав такой: родители жениха Лев Андреевич и Раиса Петровна – будущие сваты; моя матушка Тамара Петровна – общее руководство процессом; двоюродный бат Александр – незаменимый тамада; его жена Елена – профессиональный повар; тётушка Любовь Петровна – потому что куда же без неё; я – как портниха любительница; и десятилетний брат жениха Рома – какая же свадьба без младшего брата. Собрались в путь дорогу, накупили гостинцев, взяли нарядные одежды и поехали.
Глава 2
На станцию назначения поезд прибыл в два часа ночи. Украинские ночи и так тёмные, а уж ноябрьские и подавно. Моросил лёгкий дождичек, ветрено. Нас встретили, (только мужчины), но, слава богу, целоваться не пришлось. Погрузились в машину и поехали. Казалось, что ехали очень долго. Кругом непроглядная темнота и видимо поэтому очень хотелось спать.
Наконец машина остановилась перед каким-то домом, забегали незнакомые женщины. Тётушка моя тщетно искала глазами сына, как нам пояснили он в части, увольнительную дадут завтра. Мне же интереснее было взглянуть на невесту, но я никак не могла вычислить её в толпе снующих людей. Или ночная дорога так подействовала, но когда мы вошли в дом, то было странное ощущение того, что внутреннее его пространство гораздо меньше, чем он кажется снаружи. А ещё удивил пол, застеленный газетами. На вопрос: «А зачем это?», получила очень резонный ответ: «Ну, полы же вымыты, чтоб не натоптать»
Наконец столы накрыты, и в половине четвёртого (ночи или уже утра, я, честно говоря, затрудняюсь определить это время суток) предложили снять неловкость общения местной горилкой и немудрёной закусью.
И тут я разглядела невесту. Обыкновенная девушка, выглядевшая гораздо старше пятнадцати лет, но может к утру, сняв бесформенный фланелевый халат и сделав макияж, она помолодеет?
На ночлег нас определили тут же, просто вынесли столы и стулья. Будущих сватов положили на единственную в комнате кровать, остальным же на полу были постелены матрасы и перины. Но лечь и заснуть не представлялось никакой возможности. Сначала (пардон за подробности) очень хотелось посетить дамскую комнату, но мы не знали о месте её нахождения. Терпение дошло до той границы, когда становится всё равно у кого спрашивать «где находится уборная?», нам показали это благословенное место. Удобства были во дворе. Но на пути к нему ждало очередное препятствие в виде огромного и злого пса, отчего-то посаженного на цепь прямо перед туалетом. Мы с Ленкой, вернулись в дом с просьбой убрать собачку.
– Та ни чОго, – сказала будущая сватья, – Мишаня вас проводит.
Мишаней оказался старший брат невесты, недавно вернувшийся из армии. Делать нечего: лучше один раз неловкое смущение, чем длительные проблемы с мочевым пузырём. Вернувшись, переоделись в более подходящую для сна одежду – в халаты. Только я успела запахнуть полы своего, как в комнату вошёл ещё один потенциальный родственников. Он был немолод, высок, пьян в телогрейке, зимней шапке и кирзовых сапогах. Увидев меня, манерно изобразил смущение, сказав: «Ой, вы така карасива, як артыстка», улыбнулся щербатым ртом и вышел. Я критически оглядела себя: «Может и на свадьбу в этом халатике пойти, раз он такое впечатление производит?»
К пяти утра наконец-то приняли горизонтальное положение, но спать не могли, потому что с пяти минутным интервалом заходил кто-нибудь из будущих родственников с вопросом: «Вам ны чОго нэ надо?» После седьмого захода всех начал бить истерический смех, моя маменька и тётушка Любовь Петровна, (как самые старшие из присутствующих там дам), деликатно и твёрдо намекнули о том, что надо бы выспаться. После этого всё, наконец, смолкло.
Глава 3
А в восемь часов пришёл из части мой кузен. Увидев его, мы зарыдали, такой он был худой и измученный в этой болтающейся шинели и огромных сапогах. Он тоже слегка всплакнул (ему же было всего двадцать), не знаю, отчего: то ли от радости, что видит маму, то ли от внезапного понимания того, что мы всё-таки приехали, а он и не надеялся. В общем, когда схлынула первая волна эмоций, надвинулась реальность. А заключалась она в следующем: уборка помещения с расстановкой столов и стульев, подгонка костюма жениха и приготовление угощения.
Ну, по порядку.
Накануне вечером, мы не всё увидели. В красном углу комнаты в обрамлении вышитого рушника висела (как мне казалось) икона. Каково же было мое удивление, когда при дневном свете это оказался не лик святого, а выгоревший постер с изображением некой полуголой наездницы, а ниже весь угол завешан открытками в стиле «люби меня, как я тебя». Пока выносили лишнюю мебель, маменька моя довольно бесцеремонно всю эту красоту ликвидировала, как класс. Видя её решительность, никто не посмел возразить.
Я же в это время занялась подгонкой свадебного костюма жениха, ведь его покупали без примерки. Благодаря пропорциональной и стандартной фигуре кузена, работы у меня было немного. Закончив, по своей наивности, поинтересовалась у невесты, а что с её нарядом, всё в порядке? И во время, когда я увидела этот «золушкин» наряд, то выпала в осадок. Складывалось ощущение, что в этом платье уже семеро умерло: не новое и совсем не чистое, хотя и не плохого фасона.
– Откуда оно? – поинтересовалась я.
– Та, то батька у клуби на прокат, узяв – ответила невеста.
– Как на прокат? – не поняла я.
– Так, у нас усе так делают – последовал ответ.
– А туфли, какие? Каблук высокий? – продолжала я.
И тогда мне их показали. Каблуков не было вообще. Это были не туфли, а картонные белые тапочки сорокового размера покрашенной золотым лаком. Видя моё недоумение, девушка искренне не поняла:
– А шо? То батька у армянов купыв! – с гордостью добавила она.
«Наверное, на вырост» – подумала я, ведь у невесты ножка не больше тридцать шестого. Маменька моя, видя всю эту «красоту» тихонько мне сказала: «Я б в таких, даже в гроб ложиться не согласилась». Тут подошла будущая свекровь. Тётушка обречённо посмотрела на меня с немым вопросом в глазах: «Что делать?»
– Платье я приведу в порядок, – обнадёжила я, – но вот туфли от армянов….
Не весть от куда взявшийся сват, сказал, что они едут в город, и тётушка тут же сорвалась с ним, прихватив будущую сноху. Вскоре они вернулись. Девушка светилась радостью, не выпуская из рук коробку с туфлями, таких у неё ещё не было никогда.
Для подгонки платья, невесте пришлось его примерить, видя её тонкую талию, тётушка моя Любовь Петровна, строгим учительским тоном вопросила: – А на каком ты сроке беременности?
– Та ни, – бесхитростно ответила невеста, – то просто задэржка була, я нэ берэменная.
Мы ещё раз переглянулись, но ничего не сказали. Только я про себя подумала:
«Значит это любовь!»
Глава 4
День клонился к вечеру, а у нас маковой росинки во рту не было. В связи со всеми приготовлениями, мы чётко понимали, что спать нам тут негде. Оказалось, что зря переживали, нас уже определили на постой к соседям, милым старикам, деду Милько и бабе Вере. Если ночь ещё была впереди, то кушать хотелось уже сейчас. Вдобавок ко всему, из летней кухни, на весь двор распространялись такие запахи, что голова шла кругом. Там, шло поточное производство голубцов, котлет, холодца и прочей снеди к завтрашнему торжеству. Брат мой Шура, человек прямой и не злой, но всё-таки мужчина, а потому путь и к его сердцу лежит по известному маршруту. Поэтому мы не сильно удивились, когда он злой и голодный вошёл в комнату и чётко сказал, обращаясь к моей матушке:
– Крёстная, мы сегодня есть будем? Полный дом мяса, блин! Дай мне сковородку я сам сейчас кого-нибудь зажарю!
После чего на столе материализовались тарелки с салом, варёной картошкой и солёными помидорками. Хлебом, нарезан большими ломтями, а ещё в кастрюльке был не то супчик, не то похлёбочка с огромными кусками жирного мяса. Венчала всю эту красоту запотевшая бутылка беленькой. Мы не заставили себя долго уговаривать и принялись за еду.
Хозяева тоже присели перекусить, и если они были дома, и их ничего не смущало, то мы несколько замешкались оттого, что на столе не было вилок. Их не было и вчера, но мы это списали на суматоху. Тетушка моя, Любовь Петровна, решила не церемониться и напрямую попросить столовые приборы. Оказалось, что их в доме всего пять штук, и некоторые из них уже потеряли по одному зубу. Будущий сват быстренько сориентировался и отлучившись ненадолго, вернулся с целым мешком алюминиевых вилок. На них тоже не всё накалывалось, но не ложками же сало есть.
Невеста, сидевшая с нами за столом и радушно угощавшая нас, видимо хотела показать, что уж она-то с вилками умеет обращаться. Взяла с тарелки сало рукой, а потом, нанизав его на вилку, пыталась оторвать от него кусочек зубами…
Наконец, мы были сыты, и жизнь показалась замечательной. Дальше всё пошло своим чередом.
Глава 5
Напомню, что мы тоже приехали не с пустыми руками, но по приезде отдали всё хозяевам, а те убрали гостинцы в погреб. Выудив содержимое обратно, принялись за нарезку и сервировку. Если с колбасой, сыром и прочей корейкой всё ясно, то, что делать с селёдкой никто не знал. Помните, какие главные холодные закуски были раньше на столе? Конечно же, салат «оливье» и селёдка под «шубой». Но мы подозревали, что при полном отсутствии в доме вилок, такая закуска может прийтись не по вкусу хозяевам. У нас даже возник негромкий спор по этому поводу, мои маменька и тётушка настаивали на приготовлении, я же вяло сопротивлялась. Мы не обратили внимания, что сзади стоял и слушал всю нашу дискуссию Мишаня, заметив его, тетушка Любовь Петровна, решила обратиться к массам:
– Миша, как вы думаете, что лучше сделать с селёдкой? Кусочками нарезать или под «шубой» сделать?
– Конечно, под «шубой» – уверенно заявил Мишаня, а потом добавил – А как это?
Дороги назад не было, я принялась чистить рыбу. Представляете сколько её нужно на свадьбу? И ведь не просто почистить надо, но отделить от всех косточек. Сижу, чищу, руки практически по локоть в селёдке и рассоле. А я же на свадьбу ехала, потому на ногтях длиннющий маникюр ярко алого цвета. И вот, по мере того, как заполнялся тазик с начищенной рыбой, в комнате становилось всё больше и больше зрителей. Они с каким-то брезгливым трепетом смотрели на селёдку и мои руки, казалось, что меня саму никто не видит. Когда я закончила, сама не знаю почему, запустила руки в таз с начищенной селёдкой и сжала их в кулаки, пропуская между пальцев селёдочную массу. Толпа зевак не выдержала и бросилась врассыпную, зрелище было не самое красивое, маменька моя с укором посмотрела на меня:
– Развлеклась? А теперь продолжай.
Единственным зрителем остался Мишаня. Он наблюдал за всем процессом до самого конца. Очень ему было интересно, как же я буду наряжать селёдку в шубу. Но, по-моему, остался несколько разочарован, тем фактом, что шубой казался яично-овощной слой, а не мохнатая шкурка. Вот столы расставлены, скатерти накрыты, приборы сервированы, усталые, но довольные мы отправились в баню.
Глава 6
Не знаю точно, как определялась очерёдность посещения этого места, но мы точно были в конце списка. Может это такой обычай, что накануне свадьбы баню хозяев должно посетить всё взрослое население посёлка? Тем не менее, дело обстояло именно так. Но нам было уже всё равно, главное добраться до горячей воды и смыть с себя все волнения этого длинного дня.
Ждал ещё один сюрприз, а именно место нашего нового обитания. Дом деда Милько и бабы Веры, разительно отличался и комфортом, и чистотой, и почти городской обстановкой. Сами же хозяева, не смотря на довольно почтенный возраст, не испытывали никаких трудностей в общении с нами. Складывалось такое ощущение, что мы давно друг друга знаем, не надо напрягаться. И ещё, у них в доме были нормальные вилки!
В общем, всё не так уж и плохо. Достали из сумок нарядные одежды, погладили и развесили их по всему периметру комнаты. Она, кстати, тоже была одна на всех, но после первой ночи на полу, нас это уже не смущало. Засыпая, всё никак не могли успокоиться, вспоминая уже вчерашние события, и фантазировали на тему: «А что ж будет завтра?» Больше всего занимал один интересный факт, о котором мы узнали ещё дома, из письма. Описывая то, как будет проходить свадьба, мой кузен упоминал о том, на торжество уже ангажирован электро-баян. Все мы первый раз слышали о его существовании, и очень любопытно было посмотреть на этот чудо инструмент. Ночь прошла быстро и относительно спокойно.
Глава 7
Утро пришло в с мелким дождичком, а ночью, оказывается, был лёгкий морозец, потому под ногами – каток. Пока занимались последними приготовлениями в доме, нас это не пугало. Слегка отвлекали «экскурсанты», все кому не лень приходили посмотреть, как приезжие кацапы (в смысле русские) свадьбу готовят.
Совсем не стесняясь нашего присутствия, обсуждали, мол: «Та всё по-городскому: с салхветками, цветами в вазах, со скатертями на столах. Смотри, каждому тарелка стоит, да ещё и с вилкой! Ой, а чой-то на тарелках-то нарезано, колбаса какая-то или мясо? Глянь, глянь конфеты с яблоками зачем-то на столах в вазах?»
Много всякого говорили, но мы уже были в цейтноте, потому не реагировали. К полудню всё было готово. Предстоял ритуал выкупа невесты. Тут всё прошло тихо (я бы даже сказала вяло), пришли и купили, да никто особо и не торговался, цену назвали и тут же сговорились. Невесту вывели, она была хороша, как все невесты, может потому, что это особое состояние женской души, не зависящее от возраста и стоимости платья.
Вот тут с моими матушкой и тётушками случился первый приступ паники. А произошло это потому, что перед походом в клуб, где собственно и должен производиться акт гражданского бракосочетания, все присутствующие гости (да и хозяева тоже) решили, перекусить за праздничным столом. Может это конечно ерунда и формальности, но только не для моих любимых родственниц, они грудью стали на защиту основных декораций свадьбы. А я не нашла ничего лучше, как напугать непонятливых гостей сказав, что это очень плохая примета, если сесть за свадебный стол до росписи, то молодой гулять будет. Я и сама не знала какой эффект произведут мои слова. Все гости, как ошпаренные, кинулись прочь. Это я уже потом узнала, что будущий сват любитель на сторону поглядывать, вот они и испугались, как бы невесте участь матери не досталась.