- -
- 100%
- +
Глава 1. Цена долга. Кирилл
Я ненавижу три вещи в этой гребанной, никчемной жизни. Продажных женщин, которые для меня приравнивались к шлюхам. Патологических лжецов. И злостных неплательщиков, которые не смогли вовремя вернуть проценты за мою помощь, когда я давал им деньги в долг под проценты. Сегодня среди 3 категории оказался Вихров Платон, у которого прогорел бизнес, открытый на мои деньги, которые он взял у меня на год.
Мой бронированный "Мерседес" бесшумно катил по ночным улицам Москвы, разрезая неоновый свет рекламных вывесок острым клином капота. За окном мелькали огни чужой, беззаботной жизни, но внутри салона царили мрак, тишина и запах дорогой кожи. Я сидел на заднем сиденье, закинув ногу на ногу, и лениво просматривал на планшете отчеты по последней сделке с оружием. Цифры были приятными, но настроения не улучшали.
Сегодня я был одет не по-деловому. На мне были потертые джинсы, дорогая, но неброская футболка и кожаная куртка. Не хотелось светиться в загородном поселке в костюме за десять тысяч долларов. Просто визит к старому "другу".
- Приехали, Кирилл Платонович, - раздался тихий голос моего водителя и начальника охраны, Амирана.
Я оторвал взгляд от экрана. За тонированными стеклами высился трехэтажный особняк Вихрова - безвкусный, аляповатый, с колоннами и лепниной, кричащий о деньгах, которых у его хозяина больше не было. Свет горел лишь в нескольких окнах, создавая ощущение покинутости. Жалкое зрелище.
- Вы с нами, босс? - спросил Стас, мой второй телохранитель, сидящий рядом с Амираном. Его рука уже лежала на кобуре под пиджаком.
- Я сам, - коротко бросил я, убирая планшет. - Ждите здесь. Если через пятнадцать минут не выйду - знаете, что делать.
Они молча кивнули. Это была стандартная процедура.
Воздух был холодным и влажным. Я поднялся по гранитным ступеням, игнорируя навороченный домофон, и нажал на звонок. Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял сам Платон Вихров. Мужчина лет пятидесяти, некогда холеный и уверенный в себе, сейчас он выглядел как выжатый лимон. Помятый домашний костюм, пот на лбу, бегающие глаза. Он явно меня ждал. И боялся.
- Кирилл... Платонович, - пролепетал он, заискивающе улыбаясь. - Проходи, дорогой. Не ожидал тебя так поздно.
Я прошел мимо него в холл, не удостоив ответом. Огромное пространство с мраморным полом, безвкусной позолотой и несуразной хрустальной люстрой под двухсветным потолком. Все это казалось бутафорией, прикрывающей гниль и отчаяние. В воздухе пахло пылью и страхом.
- Чаю? Кофе? Может, чего покрепче? - суетился Вихров, закрывая за мной тяжелую дубовую дверь.
- Деньги, Платон, - мой голос прозвучал ровно и холодно, эхом отразившись от стен. - Я приехал за деньгами. Срок вышел вчера. Двадцать миллионов плюс проценты. Итог двадцать шесть.
Вихров сглотнул. Его лицо стало еще бледнее.
- Кир, пойми, тут такое дело... Партнеры подвели, поставка сорвалась... Я все верну, честное слово! Дай мне еще месяц, всего один!
Я медленно прошелся по холлу, проводя пальцем по пыльной поверхности столика. Обернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Мой взгляд черных глаз, как говорили многие, пронизывал до костей.
- Месяц? Платон, мы с тобой не в детском саду. Ты знал правила, когда брал деньги. Мои деньги. Я не банк, я не даю отсрочек. Я решаю проблемы. И ты стал моей проблемой.
Я шагнул к нему. Он инстинктивно попятился, пока не уперся спиной в стену. Я видел, как колотится жилка у него на виске. Жалкий.
- Кирилл, умоляю! - зашептал он. - Забирай все! Дом, машину... Все, что есть! Но денег сейчас нет, понимаешь? Ни копейки!
- Твой дом и твоя машина не покроют и трети долга, - усмехнулся я. - Ты думал, я не проверил твои активы перед визитом? Ты гол как сокол, Платон.
В этот момент на верхней площадке лестницы, ведущей на второй этаж, раздался легкий шорох. Я поднял голову.
И замер.
Там стояла она. Девушка. Почти девочка. В простом сером спортивном костюме, который не мог скрыть ее изящной, стройной фигуры. Длинные черные волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, открывая тонкую шею и высокий лоб. Никакой косметики. Огромные, испуганные глаза цвета горького шоколада смотрели на меня с тревогой. Она была похожа на лесную лань, случайно забредшую в логово волка.
Это была его дочь. Василиса. Я видел ее фото в отчетах. Балерина. Подающая надежды. Невинная и чистая, как первый снег. Полная противоположность тому миру, в котором я жил.
- Папа? Что происходит? - ее голос был тихим, мелодичным, но в нем звенел страх.
Вихров вздрогнул, будто его ударили.
- Василиса, иди к себе в комнату! Немедленно!
Но было уже поздно. Я уже принял решение. Это была лучшая компенсация за мой потерянный капитал и потраченное время. Новая, интересная игрушка.
Я медленно перевел взгляд с девушки на ее отца. На моем лице появилась хищная улыбка. Вихров увидел ее и похолодел. Он понял.
- Нет... Кирилл, нет... Только не ее. Прошу тебя, не трогай ее! - он бросился ко мне, пытаясь схватить за руку, но я одним движением отшвырнул его в сторону.
Я поднялся по лестнице, не сводя взгляда с девушки. Она застыла, не в силах пошевелиться, как кролик перед удавом. Я остановился в шаге от нее. Вблизи она была еще прекраснее. Тонкий нос, выразительные скулы, нежная кожа, на которой проступал легкий румянец. Я видел, как бешено пульсирует венка на ее шее. Запах ее тела - смесь чего-то цветочного и чистого - ударил в ноздри, пробуждая темные, собственнические инстинкты.
- Как тебя зовут, красавица? - мой голос прозвучал хрипло.
- Василиса, - прошептала она, опустив ресницы.
- Василиса... - я протянул руку и коснулся пальцами ее подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть мне в глаза. Ее кожа была как шелк. Она вздрогнула от моего прикосновения. - Красивое имя. Для красивой девушки.
Я обернулся к Вихрову, который стоял внизу, белый как полотно.
- Я забираю ее, Платон. В счет долга. Считай, что тебе повезло. Я мог бы забрать твою жизнь.
- НЕТ! - взвыл он.
Василиса в ужасе распахнула глаза, в них блеснули слезы.
- Папа, о чем он говорит?! Куда забирает?!
Я проигнорировал их обоих. Развернулся и пошел вниз по лестнице.
- У тебя пять минут, чтобы собрать ее вещи. Только самое необходимое. Мои люди помогут, - бросил я Вихрову, доставая телефон и набирая номер Амирана. - Амиран, зайдите в дом. Вдвоем. У нас пополнение.
Ужас в глазах девушки, ее тихий всхлип, отчаяние ее отца - все это было музыкой для моих ушей. Сегодня я получил нечто гораздо более ценное, чем деньги. Я получил его сокровище. Его единственное сокровище. И теперь оно принадлежало мне.
Глава 2. Шепот страха. Василиса
Мир сузился до двух вещей: ледяных пальцев незнакомца на моем подбородке и бездонной черноты его глаз. В них не было ничего - ни жалости, ни сомнения, ни тепла. Только холодный, оценивающий блеск хищника, разглядывающего свою добычу. Мое тело онемело от ужаса. Я слышала крик отца где-то внизу, но он казался далеким, приглушенным, будто доносился из-за толстого слоя ваты.
"У тебя пять минут, чтобы собрать ее вещи".
Эта фраза ударила наотмашь, выбивая воздух из легких. Собрать вещи? Куда? Зачем? Мозг отказывался принимать реальность происходящего. Этого не может быть. Это какой-то страшный сон, ошибка, нелепое недоразумение.
Мужчина, назвавшийся Кириллом, отпустил мой подбородок и спустился вниз. Я осталась стоять на лестнице, парализованная страхом. Ноги не слушались, в горле стоял ком. Я видела, как в дом вошли двое его людей - огромные, молчаливые, в одинаковых темных костюмах. Они напоминали гранитных истуканов, без лиц, без эмоций.
- Василиса, доченька... - отец подбежал ко мне, его лицо было искажено гримасой ужаса и отчаяния. Он схватил меня за руки, его ладони были влажными и холодными. - Прости меня... Прости...
- Папа, что происходит? Кто этот человек? Куда он хочет меня забрать? - шептала я, но в душе уже знала ответ. Знала по тому, как отец избегал моего взгляда, по его сломленному виду. Меня продали. Как вещь. Отдали за долги.
Один из охранников бесцеремонно отстранил отца и грубо, но не больно, взял меня за локоть.
- Пойдемте, - его голос был безжизненным.
Он повел меня в мою комнату. Мою светлую, уютную комнату с большим окном, с пуантами в углу и стопками книг по истории балета на столе. Мой маленький мир, моя крепость. Сейчас она казалась чужой. Второй охранник вошел следом и достал спортивную сумку.
- Самое необходимое, - повторил он слова своего хозяина.
Я стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Что является самым необходимым, когда твою жизнь рушат на твоих глазах? Телефон? Зубная щетка? Я механически открыла шкаф. Руки дрожали так, что я не могла ухватиться за вешалку. Джинсы, несколько свитеров, белье... Охранник молча наблюдал за мной, и от его взгляда хотелось съежиться.
Когда сумка была собрана, он так же молча повел меня вниз. Кирилл ждал у двери, разговаривая по телефону. Он был спокоен, даже расслаблен. Будто забирать людей из их домов было для него обыденным делом. Увидев меня, он закончил разговор и убрал телефон в карман.
- Папа! - я рванулась к отцу, но охранник удержал меня. Слезы хлынули из глаз. - Не отпускай меня! Пожалуйста!
- Прощайся, - ледяным тоном произнес Кирилл, глядя на часы. - У тебя одна минута.
Отец обнял меня. Он рыдал, не стесняясь, сотрясаясь всем телом.
- Прости, дочка... Я все исправлю... Я тебя вытащу...
Но я уже не верила ему. Я смотрела через его плечо на Кирилла Рыжова. Он наблюдал за этой сценой с легкой, почти незаметной усмешкой. Он наслаждался. Наслаждался нашей болью, нашим унижением. И в этот момент страх смешался с другим чувством - жгучей, бессильной ненавистью.
Меня вывели из дома и усадили в тот самый черный "Mercedes". Я оказалась зажата между двумя охранниками на заднем сиденье. Кирилл сел впереди. Дверь захлопнулась, отрезая меня от моего дома, от моей прошлой жизни. Машина тронулась. Я смотрела в окно, как удаляется силуэт отца, стоящего на пороге.
Поездка прошла в полной тишине. Я не плакала. Я просто смотрела в окно на проносящиеся огни города и пыталась дышать. Каждая клеточка моего тела кричала от ужаса. Что он со мной сделает? Убьет? Продаст? Мысли были одна страшнее другой.
Мы заехали в подземный паркинг элитного небоскреба в самом центре Москвы. Лифт доставил нас на последний этаж. Когда двери открылись, я ахнула. Мы оказались в огромном пентхаусе. Стены из стекла открывали захватывающий вид на ночной город, раскинувшийся внизу, как усыпанное бриллиантами полотно. Интерьер был выполнен в стиле минимализма - холодный, строгий, бездушный. Черный, серый, стальной. Ни одной лишней детали, ни одной фотографии, ни одного намека на уют. Это было не жилище, а офис, штаб-квартира. Логово зверя.
- Это твоя комната, - Кирилл кивком указал на одну из дверей. - Ванная там же. В шкафу найдешь все необходимое. Можешь принять душ. Через час я жду тебя в гостиной.
Охранники остались за дверью. Я вошла в комнату и замерла. Она была не менее огромной и безликой, чем остальное пространство. Панорамное окно во всю стену, гигантская кровать, гардеробная. Все в тех же серых и белых тонах. Я подошла к окну. Город внизу жил своей жизнью, люди спешили по своим делам, смеялись, любили, ссорились. А я была здесь, в стеклянной клетке на вершине мира, пленница безжалостного монстра.
Я зашла в ванную. Белоснежный мрамор, дорогая сантехника. На полках стояли новые, нераспечатанные флаконы с шампунями, гелями, кремами. В гардеробной висела одежда - шелковые халаты, пижамы, простые платья. Все новое, с бирками. Он все подготовил заранее. Эта мысль заставила кровь застыть в жилах. Он не спонтанно решил забрать меня. Он планировал это.
Я встала под горячие струи душа, позволяя воде смывать с меня не грязь, а шок. Но это не помогало. Я все еще чувствовала на своей коже его ледяное прикосновение. Выйдя из душа, я надела мягкий серый халат и посмотрела на себя в зеркало. Бледное лицо, огромные, полные ужаса глаза. Кто я теперь? Заложница? Рабыня?
Через час, как он и велел, я вышла в гостиную. Он сидел в глубоком кожаном кресле с бокалом виски в руке, глядя на город. На нем была уже другая одежда - черная рубашка, верхние пуговицы расстегнуты, открывая вид на сильную шею и начало мускулистой груди. Короткие черные волосы, волевой подбородок с легкой щетиной. Резкие, мужественные черты лица. Он был красив. Красотой хищного зверя, опасной и завораживающей.
Он услышал мои шаги и повернул голову. Его пронизывающий взгляд прошелся по мне с ног до головы, заставляя поежиться и плотнее запахнуть халат.
- Сядь, - он указал на диван напротив.
Я послушно села на самый краешек.
- Итак, Василиса, - начал он ровным голосом, не отрывая от меня взгляда. - Давай установим правила. Твой отец продал мне свой бизнес, свой дом и тебя. Теперь ты принадлежишь мне. Твоя жизнь, твое тело, твое время - все мое.
Я молчала, вцепившись пальцами в мягкую ткань дивана.
- Ты будешь жить здесь. Покидать квартиру без моего разрешения запрещено. Связываться с кем-либо - запрещено. Твой телефон я забираю.
- Мой балет... - прошептала я. Это было единственное, что имело значение. - У меня завтра репетиция...
На его губах появилась тень усмешки.
- У тебя больше нет репетиций. Твой танец окончен. Теперь ты будешь танцевать только для меня.
- Вы не можете... - начала я, но мой голос дрогнул.
- Я могу все, - отрезал он. - Запомни это раз и навсегда. Любая попытка ослушаться или сбежать будет иметь последствия. Не для тебя. Для твоего отца. Я понятно излагаю?
Я кивнула, чувствуя, как по щеке скатилась одинокая слеза. Он приковал меня к себе самой надежной цепью - страхом за близкого человека.
- Хорошо, - он допил виски и поставил бокал на стол. - А теперь иди спать. Завтра будет новый день.
Он отвернулся, снова устремив взгляд на город, давая понять, что разговор окончен. Я поднялась на ватных ногах и пошла в свою комнату-тюрьму. Закрыв за собой дверь, я сползла по ней на пол и наконец-то дала волю слезам. Я плакала беззвучно, сотрясаясь всем телом, оплакивая свою украденную жизнь, свою разбитую мечту и свое потерянное будущее. Я не знала, что ждет меня завтра. Я знала лишь одно: мой танец на краю пропасти только начался.
Глава 3. Хрупкое наваждение. Кирилл
Я стоял у панорамного окна, глядя, как ночной город пульсирует под моими ногами. В отражении стекла я видел ее хрупкую фигуру, удаляющуюся в сторону спальни. Дверь тихо закрылась. Я сделал еще один глоток виски. На языке остался горьковатый привкус торфа и дыма, но он не мог заглушить новое, незнакомое ощущение, которое оставила после себя эта девушка.
Раздражение.
Она должна была плакать, умолять, биться в истерике. Так вели себя все. Но Василиса... в ее огромных глазах был ужас, да. Но под ним, на самой глубине, я разглядел упрямство. Искру ненависти. Она смотрела на меня не как жертва, а как равный противник, застигнутый врасплох. Это интриговало и злило одновременно. Я привык ломать людей. Это было частью моей работы, частью моей натуры. Но ее хотелось не сломать. Ее хотелось... приручить.
Я достал телефон и набрал Амирана.
- Что по Вихрову? - коротко спросил я.
- Сидит в доме, пьет. Один. Поставлен под наблюдение, как вы и приказали, - отчеканил начальник охраны.
- Мне нужны все детали его "прогоревшего" бизнеса. С кем контактировал в последние полгода, кто были его партнеры, кто конкуренты. Особенно меня интересует некий Артур Громов. Проверь, не пересекались ли их пути. Хочу знать все, вплоть до того, какого цвета у него было нижнее белье.
- Будет сделано, Кирилл Платонович.
Я сбросил вызов. У меня было стойкое ощущение, что банкротство Вихрова - не просто результат его глупости. Слишком уж быстро и чисто все произошло. А Громов, мой давний конкурент, в последнее время вел себя слишком тихо. Такая тишина обычно предшествует буре. Возможно, Платон был лишь пешкой в чужой игре, направленной против меня. А его дочь... его дочь стала случайным призом, который я забрал с доски. А может, и не случайным.
Я прошел в свой кабинет - еще одну комнату с панорамным видом, заставленную стеллажами с книгами и оборудованную по последнему слову техники. На одном из мониторов я вывел изображение с камер наблюдения. Одна из них была в коридоре перед ее комнатой. Я видел лишь закрытую дверь. Ни звука.
Чертовщина. Что я вообще с ней собираюсь делать? Я не торгую людьми и не держу гарем. Женщины для меня были развлечением на одну ночь, не более. Я брал их, когда хотел, и отпускал, когда они мне надоедали. Но эта она была другой. Невинная. Чистая. Я видел это в ее глазах. И это вызывало во мне самые темные желания. Желание стать первым. Желание запятнать эту чистоту, подчинить ее себе без остатка, оставить на ней свою метку.
Утро я встретил в спортзале, выбивая дурь из боксерской груши. Но мысли о ней не уходили. Когда я вернулся в пентхаус, в гостиной уже была накрыт завтрак. Я приказал домработнице, пожилой и молчаливой женщине, приходить три раза в неделю, и сегодня был как раз такой день.
Дверь ее комнаты оставалась закрытой.
- Разбуди ее и скажи, чтобы вышла завтракать, - бросил я женщине.
Через пару минут она вернулась.
- Девушка отказывается выходить. И есть тоже.
Мои желваки напряглись. Чистое упрямство. Что ж, игра так игра.
Я подошел к ее двери и, не стучась, открыл ее. Она сидела на широком подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела на город. На ней был все тот же серый халат. Услышав меня, она обернулась. Во взгляде ни страха, ни слез. Только холодное отчуждение.
- Я сказал, что жду тебя к завтраку, - мой голос был ровным, но в нем звенела сталь.
- Я не голодна, - тихо ответила она, не отводя взгляда.
- Это был не вопрос. Это был приказ.
Она молчала. Ее упрямство начинало меня заводить. Я подошел к ней вплотную. Она даже не вздрогнула, только еще сильнее выпрямила спину. От нее пахло мылом и чем-то неуловимо женственным. Я наклонился так, что наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
- Ты, кажется, не поняла вчерашний урок, Василиса. Я повторю. Твое тело принадлежит мне. А это значит, что я решаю, когда ему нужна еда, когда - сон, а когда - что-то еще. И если ты не будешь есть, я буду кормить тебя силой. Хочешь это проверить?
В ее глазах на мгновение мелькнул испуг, но она быстро его подавила.
- Вы монстр.
- Да, - усмехнулся я. - Я монстр. И ты сейчас в его логове. Так что будь умной девочкой и иди за стол.
Я выпрямился и вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Я был уверен, что она выйдет. Она была не глупой и понимала, что открытое противостояние сейчас ей не на руку.
Через пару минут она появилась в гостиной. Села за стол напротив меня и молча уставилась в тарелку с сырниками. Она была похожа на фарфоровую статуэтку - хрупкую, изящную, но холодную.
- Ешь, - приказал я.
Она медленно взяла вилку и отломила крошечный кусочек. Я наблюдал за каждым ее движением: как изящно двигаются ее тонкие пальцы, как она подносит вилку к пухлым, упрямо сжатым губам. Это зрелище было до странного эротичным. Я чувствовал, как внутри разгорается желание. Желание не просто обладать ее телом, но и сломить ее волю, заставить ее смотреть на меня не с ненавистью, а с покорностью. Или со страстью.
Внезапно зазвонил мой телефон. На дисплее высветился номер Амирана.
- Слушаю, - сказал я, принимая вызов.
- Кирилл Платонович, мы копнули по Громову. Есть кое-что интересное. За месяц до банкротства Вихрова, Громов тайно встречался с его главным бухгалтером. Похоже, тот слил ему всю коммерческую информацию, а заодно и помог провести несколько фиктивных сделок, которые и пустили Вихрова по миру.
- Бухгалтер. Где он сейчас?
- Вчера вечером вылетел в Испанию. Билет в один конец.
- Понятно, - я посмотрел на Василису. Она замерла с вилкой в руке, услышав фамилию Громова. Неужели она что-то знает?
- Продолжай копать. Найдите этого бухгалтера. Мне нужно, чтобы он заговорил.
Я закончил разговор и отложил телефон. Василиса смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
- Громов? Артур Громов? - ее голос дрожал. - Это... друг нашей семьи. Он часто бывал у нас в гостях. Он... он не мог...
Я усмехнулся. Какая наивность.
- В моем мире, девочка, у друзей есть цена. И твой отец, похоже, оказался слишком дешевым товаром. Его подставили. А ты стала вишенкой на торте.
На ее лице отразилась целая гамма чувств: неверие, шок, понимание и, наконец, отчаяние. Она поняла, что ее отец не просто неудачник. Он - жертва. Такая же, как и она. И виновник их несчастий не только я.
Она отложила вилку. Аппетит пропал окончательно.
- Что... что вы собираетесь делать?
- Я? - я откинулся на спинку кресла, наслаждаясь моментом. - Я собираюсь вернуть свое. С процентами. А Громов за все заплатит. А ты... ты будешь моим личным трофеем в этой войне. Самым красивым и ценным.
Я смотрел, как рушится ее мир, и чувствовал мрачное удовлетворение. Она еще не знала, что попала в самый центр войны двух криминальных королей. И теперь ее жизнь зависела только от меня.
Глава 4. Завтрашний ад. Василиса
Слова Кирилла - "твой отец... его подставили", "ты будешь моим личным трофеем" - звенели в ушах, как похоронный колокол. Я сидела за столом еще долго после того, как он ушел, глядя на остывшие сырники. Внутри все похолодело. Артур Громов. Дядя Артур. Человек, который дарил мне на дни рождения огромных плюшевых медведей, который хлопал громче всех на моих выступлениях и называл меня "наша маленькая звездочка". Предатель.
Эта мысль была еще страшнее, чем осознание собственного плена. Одно дело, когда тебя забирает враг, бездушный монстр из криминального мира. И совсем другое, когда в этом замешан тот, кого ты считал другом. Значит, папа... он не просто прогорел. Его уничтожили. Целенаправленно. А я... я не просто плата за долг. Я трофей, как сказал Кирилл. Символ его победы над врагом. От этого осознания стало еще гаже. Я была не человеком, а вещью, знаменем, которое победитель водружает над поверженным замком.
Я вернулась в свою комнату, свою золотую клетку. Подошла к огромному окну. Внизу кипела жизнь, а я была отрезана от нее невидимой стеной. Мне хотелось кричать, бить кулаками в это непробиваемое стекло, но я знала - бесполезно. Никто не услышит. Я была одна.
Весь день я провела в тумане. Я бродила по огромной квартире, изучая свою тюрьму. Все здесь кричало о деньгах и власти, но было лишено души. Холодные поверхности, строгие линии, идеальный порядок. Ни одной личной вещи, ни одной фотографии. Будто здесь жил не человек, а призрак. Я нашла библиотеку, уставленную тысячами книг в дорогих переплетах, но сомневалась, что он прочел хотя бы одну из них. Это была лишь еще одна демонстрация статуса.
Ближе к вечеру я услышала, как он вернулся. Его тяжелые шаги в коридоре заставили мое сердце замереть. Я сидела в своей комнате, сжавшись на кровати. Я ждала. Чего? Я не знала. И это неведение пугало больше всего.
Дверь открылась без стука. Он вошел и остановился на пороге, оглядывая меня своим пронзительным взглядом. На нем был идеально скроенный темный костюм, который делал его широкие плечи еще массивнее. Он выглядел как оживший кошмар - дьявольски красивый и смертельно опасный.
- Встань, - приказал он.
Ноги не слушались, но я заставила себя подчиниться. Поднялась, чувствуя себя подсудимой перед судьей.
Он молча подошел ко мне. От него пахло дорогим парфюмом, табаком и властью. Запах, который я, наверное, буду ненавидеть до конца своих дней. Он остановился так близко, что я чувствовала тепло его тела. Я заставила себя не отводить взгляд, хотя внутри все кричало от желания забиться в угол.
- Завтра вечером мы выходим, - его голос был тихим, почти интимным, и от этого по коже пробежали мурашки.