Запретный плод монстра

Глава 13. Красивый аксессуар. Алессандро

Ночь была пыткой. Не для неё. Для меня.

Я лежал в своей постели, в своем святилище, и впервые за много лет не чувствовал себя хозяином положения. Она была рядом. Так близко, что я мог бы протянуть руку и коснуться её. Я чувствовал слабое тепло, исходящее от её тела, улавливал тонкий, едва заметный аромат лимона и ванили - запах её мыла. Она лежала спиной ко мне, на самом краю кровати, такая напряженная, что я почти физически ощущал её страх и ненависть. Она ждала, что я прикоснусь к ней. Она была уверена в этом. И именно поэтому я не сделал этого.

Пытка ожиданием была куда более изощренным оружием, чем грубая сила. Я хотел, чтобы она лежала без сна, вздрагивая от каждого моего движения, прислушиваясь к каждому моему вздоху. Я хотел, чтобы её разум был полностью поглощен мыслями обо мне, о том, что я могу сделать с ней в следующую секунду. Я хотел владеть не только её телом, но и её страхом. Я думал, что это будет легко. Что я буду наслаждаться своей властью, своим контролем.

Я ошибся.

Это была пытка и для меня. Её близость сводила с ума. Зверь, которого я выпустил вчера в гостиной, не хотел возвращаться на цепь. Он рычал, требовал своего. Он хотел снова почувствовать её под собой, услышать её крик, увидеть, как ненависть в её глазах сменяется темным, покорным желанием. Мне стоило огромных усилий, чтобы лежать неподвижно, ровно дышать и делать вид, что я сплю. Это была битва с самим собой, и я не был уверен, что выигрываю её.

Она стала ядом. Ядом, который я сам ввел себе в кровь, и который теперь медленно распространялся по венам, отравляя мой разум, подчиняя себе мои мысли. Я просыпался среди ночи от кошмаров, в которых видел её заплаканные глаза. Днем, на совещаниях, я ловил себя на том, что смотрю в одну точку, думая о ней. Она стала наваждением. Моей личной, персональной слабостью. И я ненавидел её за это. Ненавидел так же сильно, как желал.

Утром, когда я проснулся, её уже не было в постели. Я услышал шум воды в ванной. Я сел, провел рукой по волосам. Сторона кровати, где она спала, была холодной. Словно её и не было. Но в воздухе витал её запах. Она уже пропитала собой мое пространство. Мой дом. Мою жизнь.

Когда она вышла из ванной, одетая в один из тех безликих свитеров, что я ей купил, она даже не взглянула на меня. Она молча подошла к гардеробной, чтобы взять что-то, и её лицо было похоже на маску. Холодное, отстраненное, безжизненное. Моя покорная, сломленная игрушка. Но я знал, что это ложь. Под этой маской бушевал пожар. Я видел его отблески в глубине её глаз, когда она думала, что я не смотрю. Она не сломалась. Она затаилась. И это делало её в тысячу раз опаснее.

В дверь постучали. Это был Марко, мой заместитель. Я вышел к нему в гостиную, оставив Кьяру в спальне.

- Босс, мы проверили "Старую гавань", - доложил он. - Пустышка. Место чистое. Никаких следов недавних встреч. Наши люди поспрашивали вокруг. Да, Моретти иногда использовали это место, но последний раз - больше года назад. Информация девчонки - устаревший хлам. Или намеренная дезинформация.

Я сжал кулаки. Я так и думал. Она солгала. Бросила мне кость, чтобы выиграть время. И я, как идиот, сделал вид, что поверил.

- Что еще? - спросил я, мой голос был ледяным.

- Есть кое-что поинтереснее. Мы перехватили один разговор. Один из капо Моретти хвастался в баре, что скоро они получат «ключ» к нашей системе. Упоминал какого-то «бухгалтера», который раньше работал на Росси и якобы знает все наши финансовые схемы. Имя не назвал, но сказал, что встреча с ним назначена на сегодня вечером. В отеле "Эксельсиор".

"Эксельсиор". Это была моя территория. Они обнаглели до предела.

- Найдите этого бухгалтера, — приказал я. — Я хочу поговорить с ним до того, как это сделают Моретти. И подготовь ребят. Сегодня вечером мы нанесем визит в «Эксельсиор». Пора напомнить этим шакалам, кто в доме хозяин.

Марко кивнул и ушел. Я остался один. Гнев кипел во мне. Предатель. Крыса из команды Росси. И Кьяра. Она наверняка знала об этом. О бухгалтере, о схемах. Она знала, но подсунула мне бесполезную информацию о заброшенном ресторане. Она водила меня за нос. И за эту ложь она заплатит.

Я вернулся в спальню. Она сидела в кресле у окна с книгой в руках.

- Собирайся, - бросил я.

Она подняла на меня свои пустые глаза.

- Куда? - Сегодня вечером ты идешь со мной.

- Я никуда с вами не пойду, - тихо, но твердо ответила она. Я подошел к ней и вырвал книгу из её рук, отшвырнув её в сторону. Я схватил её за плечи и рывком поднял на ноги.

- Ты не поняла новые правила, Кьяра? Твоего мнения больше никто не спрашивает. Ты делаешь то, что я говорю. Сегодня вечером у меня деловая встреча. И ты будешь на ней присутствовать. В качестве моего красивого аксессуара.

- Я не буду! - в её голосе зазвенела сталь.

- Будешь, - прошипел я ей в лицо, встряхнув её. - Ты наденешь платье, которое тебе принесет Елена. Ты сделаешь прическу и макияж. Ты будешь улыбаться, когда я скажу тебе улыбаться, и молчать, когда я тебе прикажу. Ты будешь играть роль моей покорной любовницы. И если ты хоть одним жестом, хоть одним взглядом покажешь, что это не так, я клянусь, ты пожалеешь, что родилась на свет. Я сделаю с тобой на глазах у всех то, что сделал вчера в гостиной. Ты меня поняла?

Она смотрела на меня, её губы дрожали от ярости и бессилия. Я видел, как она борется с собой. Но она видела в моих глазах, что я не шучу. Она поняла, что я способен на все. Медленно, очень медленно, она кивнула.

- Вот и хорошо, - я отпустил её так резко, что она пошатнулась. - Елена придет через час. Будь готова.

Я вышел, хлопнув дверью. Мне нужен был этот выход. Этот взрыв ярости. Но он не принес облегчения. Я тащил её с собой не просто для того, чтобы наказать. Я тащил её в самое пекло, в отель, где сегодня ночью может пролиться кровь, по другой причине. Я не мог оставить её одну. Я не доверял ей. И еще... я не мог вынести мысли, что она будет здесь, в моей постели, а я буду где-то далеко. Она - мой яд, и я уже не мог без него. Я должен был держать её рядом, даже если это было опасно. Даже если это было безумием.

Глава 14. Наживка для шакалов. Кьяра

Дверь за ним захлопнулась, и звук удара отозвался где-то глубоко внутри меня. Я стояла посреди его огромной спальни, пошатываясь от силы его ярости и унизительности его угроз. "Красивый аксессуар". "Покорная любовница". "Я сделаю с тобой на глазах у всех то, что сделал вчера в гостиной". Каждое слово было пощечиной, каждым словом он вбивал в меня мое новое положение. Я была не просто пленницей. Я была вещью, которую он мог выставлять напоказ, куклой, которую он оденет по своему вкусу и заставит улыбаться, пока внутри все будет кричать от боли и ненависти.

Я медленно опустилась в кресло, из которого он меня вырвал. Руки дрожали. Не от страха. От бессильной, всепоглощающей ярости. Он узнал. Он узнал, что я солгала ему про "Старую гавань". Мой маленький, жалкий план провалился. Я недооценила его. Я думала, что смогу водить за нос монстра, не понимая, что он видит каждый мой шаг, слышит каждую мою мысль. И теперь я должна была заплатить за свою ошибку. И цена была страшной - публичное унижение.

Через час, как он и обещал, в спальню вошла Елена. В руках она держала чехол для одежды и большую коробку из-под обуви. Она молча положила все это на кровать, её лицо, как всегда, было бесстрастным. Она была идеальной слугой в этом царстве ужаса - не видела, не слышала, не сочувствовала.

- Сеньор велел мне помочь вам подготовиться, - сказала она. - Мне начать с прически или с макияжа?

Я посмотрела на нее, и впервые за все время увидела в ее глазах что-то, кроме пустоты. Это была не жалость. Скорее, тень... понимания. Она знала, что происходит. Она знала, что меня везут не на светский раут. Она знала, что я - лишь пешка в его жестокой игре.

- Я справлюлюсь сама, - мой голос прозвучал на удивление твердо. Я не покажу им слабости. Ни ему, ни его прислуге. Я не доставлю им такого удовольствия.

Елена на мгновение замешкалась, но потом лишь кивнула.

- Как скажете, синьорина. Платье и туфли на кровати. Я буду снаружи, если что-то понадобится.

Она ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Я осталась одна с символами моего унижения. Медленно, как во сне, я подошла к кровати и расстегнула чехол. Из него на черное покрывало выскользнула змея из алого шелка. Платье. Оно было невероятно красивым и дьявольски откровенным. Длинное, облегающее, с глубоким вырезом на спине, который уходил почти до поясницы, и высоким разрезом сбоку, который при ходьбе будет обнажать ногу до самого бедра. Цвет был не просто красным. Это был цвет свежей крови. Цвет ярости. Цвет мести. Он выбрал его не случайно. Он хотел, чтобы я была ярким пятном на его темном фоне. Чтобы все видели, кому принадлежит эта женщина в кроваво-красном.

В коробке оказались черные босоножки на тонкой, головокружительной шпильке. Оружие пытки. Я никогда не носила такие высокие каблуки. Но сегодня мне придется.

Я пошла в ванную. Я долго стояла под душем, позволяя воде смыть дрожь с моего тела. Затем я села перед большим зеркалом с подсветкой. Передо мной на столике стоял целый арсенал косметики, который, очевидно, тоже принесла Елена. Я посмотрела на свое отражение. Бледное лицо, темные круги под глазами, взгляд затравленного зверя. Нет. Таким он меня не увидит.

Я буду играть в его игру. Но я буду играть ее по-своему.

Я начала наносить макияж. Не тот легкий, почти незаметный, к которому я привыкла. Я создавала маску. Идеальный тон, скрывший мою бледность. Резко очерченные скулы, придававшие лицу хищное, жесткое выражение. Ярко подведенные глаза - длинные черные стрелки сделали мой взгляд дерзким и колючим. На ресницы я нанесла несколько слоев туши. И в завершение - губы. Я взяла помаду того же кроваво-красного оттенка, что и платье. Мои губы стали ярким, вызывающим пятном на лице. Теперь из зеркала на меня смотрела не Кьяра Росси. На меня смотрела опасная, холодная стерва. Его женщина. Та, которую он хотел видеть.

Волосы я собрала в высокий, тугой пучок, открыв шею и спину. Ни одной выбившейся пряди. Идеальная гладкость. Идеальный холод.

Затем я надела платье. Шелк был холодным и скользким, он струился по телу, обнимая каждый изгиб. Я чувствовала себя голой. Разрез был еще выше, чем я думала. Вырез на спине - еще глубже. Я была выставлена на всеобщее обозрение. Я надела туфли. Они оказались на удивление удобными, хоть и заставили меня выпрямиться, как струна, и каждый шаг делать медленно и обдуманно.

Я посмотрела на себя в зеркало в полный рост. Я не узнавала эту женщину. Она была красива. Хищной, опасной красотой. Она была произведением искусства, созданным для того, чтобы ею любовались и чтобы ее боялись. И я поняла, что это моя единственная защита. Эта маска. Этот образ. Сегодня я не буду жертвой. Я буду его произведением. И я сыграю свою роль так, что он сам пожалеет о своем выборе.

Когда он вошел в комнату, я стояла у окна, спиной к двери. Я услышала его шаги и медленно обернулась. Он замер на пороге. Он был в черном костюме, сшитом на заказ, и белоснежной рубашке, без галстука. Он был дьявольски хорош. И он смотрел на меня. Не так, как раньше. В его взгляде не было простого удовлетворения от того, что я подчинилась. В нем было что-то еще. Удивление. Восхищение. И темное, голодное желание. Он не ожидал увидеть это. Он ожидал увидеть сломленную, заплаканную девушку, натянувшую на себя красивое платье. А увидел королеву, готовую идти на войну.

- Ты готова, - это был не вопрос, а утверждение. Его голос прозвучал глухо.

- Я всегда готова к тому, чего вы от меня хотите, Алессандро, - ответила я, и мой голос был сладким, как мед, и холодным, как сталь. Я впервые назвала его по имени, и это прозвучало как вызов.

Он медленно подошел ко мне. Он обошел меня кругом, как хищник осматривает свою добычу. Его взгляд скользил по моей спине, по ноге, видневшейся в разрезе платья. Он остановился передо мной и протянул руку, касаясь пальцами моей обнаженной шеи. Я не вздрогнула. Я смотрела ему прямо в глаза.

- Ты хорошо играешь, Кьяра. Но не забывай, кто режиссер этого спектакля.

Он протянул мне маленькую бархатную коробочку. Я открыла ее. Внутри, на черном бархате, лежало тонкое бриллиантовое колье. Простое и невероятно дорогое.

- Надень, - приказал он.

Я достала колье. Мои пальцы не слушались, и я не могла застегнуть крошечный замок. Он шагнул мне за спину. Я почувствовала его горячее дыхание на своей коже. Он убрал мои руки и сам застегнул колье. Его пальцы на мгновение задержались на моей шее, и по моему телу пробежала ледяная дрожь, которую я не смогла скрыть.

- Идем, - сказал он, положив руку мне на поясницу.

Его прикосновение обжигало даже сквозь тонкую ткань платья. Я пошла рядом с ним. Мы спустились вниз. У выхода нас ждали двое его людей. Они окинули меня быстрыми, оценивающими взглядами и тут же отвели глаза.

В машине он сел рядом со мной. Так близко, что наши бедра соприкасались. Я смотрела в окно, на пролетающие мимо огни города. Я не была здесь, снаружи, целую вечность. Но вместо радости я чувствовала лишь пустоту. Я была в стеклянной коробке, которая несла меня из одной тюрьмы в другую.

Отель "Эксельсиор" сиял огнями. Роскошь сочилась из каждой детали интерьера. Швейцары в ливреях, мраморные полы, хрустальные люстры. Алессандро властно держал меня за талию, ведя через холл. Люди оборачивались. Мужчины смотрели на меня с откровенным желанием, женщины - с завистью и любопытством. И все они смотрели на Алессандро со страхом и уважением. Я чувствовала себя трофеем, который вынесли на обозрение. Я подняла голову выше и улыбнулась. Не им. Себе. Я играла свою роль.

Нас проводили в отдельный кабинет в ресторане отеля. За столом уже сидели двое. Одного, постарше, с седыми висками и жестким лицом, я не знала. Второго я узнала сразу. Лука Моретти. Тот самый, с сальной ухмылкой и бегающими глазками. Он ничуть не изменился. Увидев меня, он буквально впился в меня взглядом, не скрывая своего интереса.

- Алессандро, какой сюрприз, - сказал старший Моретти, поднимаясь. - И какая очаровательная спутница.

- Витторио, - кивнул Алессандро. - Лука. Это Кьяра.

Он отодвинул для меня стул, и я села, чувствуя на своей спине похотливый взгляд Луки. Алессандро сел рядом со мной и демонстративно положил руку на мое колено под столом, сжав его так, что я едва не вскрикнула. Это был жест собственника. Послание для Моретти.

Разговор начался. Они говорили о бизнесе, о каких-то поставках, о территориях. Я ничего не понимала и не пыталась. Я сидела с прямой спиной, с легкой улыбкой на губах и смотрела на Алессандро. Я играла роль обожающей любовницы. Я ловила каждый его взгляд, смеялась, когда он усмехался. А под столом его рука медленно ползла вверх по моему бедру, подбираясь к краю разреза. Это была пытка. Он делал это намеренно, наказывая меня, унижая, и одновременно показывая свою власть над Моретти.

- Так что насчет нашего общего друга? - спросил Витторио Моретти. - Наш бухгалтер немного задерживается.

- Не волнуйся, - ответил Алессандро с ледяной усмешкой. - С вашим бухгалтером уже работают мои люди. Думаю, он сейчас очень подробно рассказывает им о ваших планах.

Лица Моретти изменились. Они поняли. Это была ловушка.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошел Лео, главный телохранитель Алессандро. Он наклонился и что-то шепнул ему на ухо.

Алессандро встал.

- Что ж, джентльмены, боюсь, наш ужин окончен. Мне было приятно с вами пообщаться.

Он потянул меня за руку, заставляя подняться.

- А как же мы? - вскочил Лука, его лицо было бледным.

- А вы, - Алессандро обернулся, и в его глазах был лед. - Будете ждать моих людей. Они проводят вас в более... подходящее место для дальнейших переговоров.

Он повел меня к выходу. Я не оглядывалась. Я слышала, как за нашими спинами в кабинет входят другие люди. Я не слышала криков. Все было тихо. Профессионально. Смертельно.

Мы вышли из отеля и сели в машину. Дверь захлопнулась, отрезая нас от мира. Адреналин отступил, и меня затрясло. Всю дорогу до пентхауса мы молчали. Он смотрел прямо перед собой, его лицо было похоже на каменную маску. А я смотрела на свои руки и понимала, что только что стала свидетельницей и невольной участницей чего-то страшного. Я была наживкой. И наживка сработала.

Глава 15. Вкус победы. Алессандро

Я смотрел, как она медленно поворачивается, и на мгновение забыл, как дышать. Я ожидал увидеть страх, покорность, может быть, слезы, скрытые за слоем косметики. Я ожидал увидеть жертву, которую я нарядил для заклания. Но я не увидел жертву. Я увидел королеву.

Кроваво-красный шелк обтекал её тело, как вторая кожа. Высокая прическа открывала длинную, гордую шею. А макияж Он превратил её милое лицо в маску хищницы. В её глазах не было мольбы. В них был вызов. Холодный, яростный, как блеск стали. Она приняла мои правила, но переписала их под себя. Она не просто надела платье, которое я выбрал. Она стала этим платьем. Она стала огнем, опасностью, воплощением греха. И я, глядя на нее, понял две вещи. Первая: я никогда в жизни не хотел женщину так сильно, как хочу её в этот момент. И вторая: я создал себе самого прекрасного и самого опасного врага.

Её голос, когда она назвала меня по имени, был как удар хлыста. Сладкий и резкий одновременно. Она играла. И играла гениально. Я подошел, коснулся её шеи, чтобы напомнить ей, кто здесь хозяин, кто держит поводок. Но даже когда я застегивал на ней бриллиантовый ошейник, я чувствовал её непокорность. Она не дрожала от страха. Она вибрировала от сдерживаемой ярости. И это возбуждало до безумия.

Всю дорогу до отеля, весь путь через холл, я чувствовал на себе взгляды. Завистливые, похотливые, испуганные. И я упивался ими. Она была моим живым трофеем, моим заявлением. Смотрите все. Вот моя власть. Она настолько велика, что я могу взять дочь своего врага, одеть ее в шелка и бриллианты и заставить ее смотреть на меня с обожанием. Они видели лишь фасад. Они не видели той войны, что шла между нами. И это делало момент еще слаще.

План на вечер был прост, как удар ножа. Я знал, что Моретти ждут "бухгалтера" Росси, крысу по имени Антонио Ринальди. Я знал, что они хотят получить доступ к моим оффшорным счетам, на которые я перевел активы её отца. Я позволил им думать, что они на шаг впереди. Я назначил им встречу, чтобы обсудить «спорные территории», и они, уверенные в своей скорой победе, проглотили наживку.

Кьяра была идеальным отвлекающим маневром. Пока Витторио и его слюнявый племянничек Лука пожирали её глазами, мои люди брали Ринальди в его номере на третьем этаже. Я смотрел, как Лука смотрит на нее, на её ногу в разрезе платья, на её грудь, и чувствовал, как внутри закипает черная, первобытная ярость. Он смотрит на мое. И за это он умрет. Не сегодня. Я убью его медленно, когда придет время. А пока я просто положил руку ей на колено, медленно поднимаясь все выше, показывая этому щенку, кому она принадлежит. Я чувствовал, как она напряглась подо мной, как её дыхание сбилось. Она ненавидела это. И я наслаждался каждой секундой её молчаливой пытки.

Когда Лео подал мне знак, что Ринальди у нас, игра была окончена. Я встал, наслаждаясь выражением их лиц, когда они поняли, что попали в ловушку. Я вывел её оттуда, чувствуя себя триумфатором. Операция прошла безупречно. Моретти обезврежены. Предатель в моих руках. И моя королева рядом со мной.

Но в машине вкус победы начал горчить. Адреналин схлынул, и я посмотрел на нее. Она сидела, отвернувшись к окну, и её трясло. Не сильно, но я заметил. Маска начала трескаться. Она увидела лишь малую часть моего мира, и это потрясло её до глубины души. И я снова почувствовал этот укол чего-то похожего на вину. Я сам притащил её сюда. Я использовал её. Я подверг её опасности, пусть и мнимой - мои люди контролировали каждый сантиметр отеля. Зачем? Чтобы наказать за ложь? Или было что-то еще?

Я не мог оставить её в пентхаусе. Мысль об этом была невыносимой. Я должен был держать её при себе. Видеть её. Контролировать. Она стала моим наваждением, и это бесило меня. Я, Алессандро Де Стефано, человек, который контролирует все и всех, не мог контролировать собственные мысли, когда дело касалось её.

Когда мы вернулись в пентхаус, тишина между нами стала оглушительной. Она прошла в спальню, не сказав ни слова. Я пошел за ней. Она стояла посреди комнаты, все еще в этом дьявольском платье, и выглядела потерянной.

- Сними это, - приказал я, мой голос прозвучал резче, чем я хотел.

Она вздрогнула и посмотрела на меня. В её глазах больше не было вызова. Только бесконечная, всепоглощающая усталость. Она молча повернулась к зеркалу и попыталась расстегнуть молнию на спине, но её пальцы не слушались.

Я подошел сзади. Я видел наши отражения в зеркале. Высокий, темный мужчина в черном костюме и хрупкая женщина в кроваво-красном. Король и королева Ада. Я отодвинул её руки и сам потянул вниз бегунок молнии. Платье соскользнуло с её плеч и упало к её ногам алым шелковым озером. Она осталась стоять в одном лишь крошечном кружевном белье. Я смотрел на её спину, на изгиб позвоночника, на родинки, которых раньше не замечал.

Я должен был остановиться. Уйти. Оставить её в покое. Но я не мог. Я шагнул вперед, прижимаясь к ней сзади всем телом. Она замерла, превратившись в ледяную статую.

- Ты солгала мне, Кьяра, - прошептал я ей на ухо, мои губы касались её кожи. - "Старая гавань"... Это было глупо.

Она молчала. Я провел рукой по её животу, чувствуя, как напряглись под моей ладонью мышцы.

- Предатель твоего отца, бухгалтер Ринальди, сейчас в моем подвале. Он рассказывает очень интересные вещи. О счетах. О сделках. О людях, которые хотели предать меня так же, как твой отец предал моего. Ты знала о нем?

- Нет, - выдохнула она.

- Не лги мне, - я сжал её сильнее. - Больше никогда.

Я развернул её к себе. Она не смотрела на меня. Она смотрела куда-то мне за плечо. Я взял её за подбородок, заставляя поднять глаза.

- Посмотри на меня.

Она подчинилась. В её глазах стояли слезы.

- Ты боишься меня, - это было не вопросом.

Она кивнула.

- Но ты желаешь меня, - добавил я, и это тоже была не ложь. Я видел это. В её расширенных зрачках, в том, как дрогнули её ресницы. Её тело предавало её. Так же, как мое предавало меня.

Я наклонился и поцеловал её. Не так, как в ту ночь. Не грубо, не яростно. Этот поцелуй был медленным, тягучим, ядовитым. Я целовал её, вкладывая в этот поцелуй все - свою победу, свою власть, свою темную, извращенную нежность. Сначала она не отвечала, её губы были холодными и сжатыми. Но я был настойчив. Я дразнил, уговаривал, требовал. И она сдалась. Она приоткрыла рот, и её тихий стон утонул в моем. Она ответила. Неумело, отчаянно, смешивая в этом поцелуе ненависть и невольное влечение.

Я подхватил её на руки и понес к кровати. Она не сопротивлялась. Она лишь обвила руками мою шею, пряча лицо у меня на груди. Я опустил её на черные шелковые простыни. Она была похожа на падшего ангела на фоне этой темноты. Я снял с неё колье, бросив бриллианты на пол, как ненужную безделушку.

Этой ночью я не брал её силой. Я соблазнял её. Я исследовал её тело медленно, запоминая каждую родинку, каждую реакцию. Я доказывал ей и себе, что она не просто моя вещь. Она — моя женщина. И она будет принадлежать мне не только из-за страха. Она будет принадлежать мне, потому что её тело больше не сможет без моего. Я доводил её до грани, заставляя её стонать и изгибаться подо мной, а потом отступал, наслаждаясь её мукой.

И когда я наконец вошел в нее, это было не насилие. Это было слияние. Двух врагов, двух одиночеств, двух сломленных душ, связанных ненавистью и греховным желанием. Она плакала. Но в эту ночь в её слезах была не только боль. В них было что-то еще. Что-то, чего я пока не мог понять. Но я знал одно. Я победил. Не Моретти. Не предателя-бухгалтера. Я победил её. И в то же время, чувствуя, как она обнимает меня во сне, я понимал, что проиграл окончательно и бесповоротно. Я попал в её плен.