Освободительный поход Сталина
- -
- 100%
- +
2. Комиссия, составленная из трех членов, из которых один будет назначен главными союзными державами, один Румынией и один Советом Лиги Наций, вместо России, будет образована в течение 15 дней после вступления в силу настоящего договора для определения на месте новой пограничной черты Румынии».
Румыния присвоит свое подданство всем жителям Бессарабии, бывшим подданным Российской империи. Бывшим русским подданным, проживающим в Бессарабии, предоставлялось в течение 2 лет после вступления договора в силу право оптации в пользу России.
«7. Высокие договаривающиеся стороны признают, что устье Дуная, именуемое Килийским рукавом, должно перейти под юрисдикцию Европейской Дунайской комиссии. [...]
8. Румыния примет на себя ответственность за падающую на Бессарабию пропорциональную часть русского государственного долга и всех других финансовых обязательств русского государства, в том виде, как она будет определена особой конвенцией между главными союзными державами и Румынией...
9. Высокие договаривающиеся стороны пригласят Россию присоединиться к настоящему договору, как только будет существовать признанное ими русское правительство. Они сохранят за собою право представить на арбитраж Совета Лиги Наций все вопросы, которые могли бы быть подняты русским правительством в отношении подробностей настоящего договора, причем условлено, что границы, определенные в настоящем договоре, равно как суверенитет Румынии над включенными в них территориями, не может быть поставлен на обсуждение.
То же самое будет относиться ко всем вопросам, которые могли бы возникнуть впоследствии при его применении.
Настоящий договор будет ратифицирован подписавшими его державами. Он вступит в силу лишь после сдачи этих ратификаций на хранение» в Париже[343].
Узнав о состоявшемся в Париже подписании договора о признании Бессарабии частью территории Румынии, РСФСР и УССР 1 ноября 1920 г. заявили, что «они не могут признать имеющим какую-либо силу соглашение, касающееся Бессарабии, состоявшееся без их участия, и что они никоим образом не считают себя связанными договором, заключенным по этому предмету другими правительствами»[344].
10 ноября Румыния отвергла обвинения в пропуске через свою территорию враждебных советскому правительству вооруженных сил. Относительно протеста против присоединения Бессарабии было указано, что «эта провинция, столь же румынская, сколь и остальная часть королевства, от которого она была отделена актом произвола 1812 г., воссоединилась с Родиной-матерью по своей собственной воле, выраженной ее представителями». Поскольку это присоединение признано великими державами, «вопрос о воссоединении Бессарабии с Румынией окончательно закрыт, и Румынское Правительство впредь обсуждать его не намерено. Румынии и России остается лишь уточнить между собой второстепенные вопросы, которые вызывают любое изменение суверенитета и которые в принципе урегулированы упомянутым соглашением». Если Москва пожелает, она может обратиться в Совет Лиги Наций «по поводу частных вопросов, связанных с этим воссоединением, не затрагивая, само собой разумеется, вопроса о границах и суверенных правах Румынии, которые впредь обсуждению не подлежат». Румынское правительство вновь просило сообщить, какие именно вопросы советская сторона считает спорными[345].
Мир или война
К концу 1920 г. широкомасштабные военные действия в Европейской России прекратились. Во второй половине октября 1920 г. завершились бои на советско-польском фронте, и с 17 ноября начались советско-польские переговоры в Риге. Формально между сторонами было заключено перемирие, которое еще только предстояло превратить в полноценный мирный договор. Понятно, что Москва старалась добиться нормализации отношений с Румынией, которая все более сближалась с Польшей. Теперь главной проблемой советского правительства стала нейтрализация остатков антисоветских сил, отошедших на территории Польши и Румынии. 23 ноября советское правительство направило Румынии ноту, в которой отмечало, что в ходе боев в районе Могилева-Подольского разбитые Красной армией отряды «перешли Днестр с тем, чтобы найти убежище в Бессарабии, где румынские власти приняли офицеров и обозы, отказав только солдатам». Москва выражала надежду, что румынское правительство интернирует этих офицеров[346].
24 ноября своей нотой румынскому правительству Москва сообщала о том, что «бывший генерал Врангель, предводитель крымских мятежников, ныне разбитых, намерен перевезти остатки своей армии в Констанцу и подготовить на румынской территории новое нападение на Россию». Исходя из неоднократных заявлений Бухареста о сохранении нейтралитета, советское правительство рассчитывало на его «решительное противодействие намерениям Врангеля и надеется, что всякая попытка с его стороны или со стороны других мятежников нарушить нейтралитет румынской территории будет подавлена всеми имеющимися в Вашем распоряжении средствами»[347]. 28 ноября румынская сторона заявила о том, что она не имеет «никаких сведений о нарушении генералом Врангелем нейтралитета Румынии, выразившемся в перевозке войск в Констанцу или в подготовке на румынской территории нападения на Россию». Более того, Румыния никогда не могла бы допустить такого нарушения своего нейтралитета. «Что же касается вооруженных сил, перешедших на территорию Румынского Королевства через пограничную линию Днестра, то эти войска нами разоружены и солдаты, равно как и офицеры, интернированы»[348].
В это же время представитель Румынии на неофициальных переговорах в Лондоне Д. Чиотори имел несколько бесед с советским представителем Л.Б. Красиным, который заявил, что «советское правительство имеет точные сведения, что Румыния была бы расположена предоставить убежище Врангелю и его офицерам и даже допустить восстановление армии этого генерала на ее территории». Если это произойдет, то Москва, безусловно, расценит это как «акт, враждебный по отношению к России». В ответ Чиотори напомнил, что с момента начала русской революции Румыния проводит политику «нейтралитета и добрососедства», поэтому подобное предположение совершенно абсурдно. Тогда Красин обратил внимание собеседника на то, что Москва склонна верить в то, что Румыния питает «тайные намерения против России, поскольку она не соглашается ни за что и ни при каком условии начать мирные переговоры». Понятно, что Чиотори постарался опровергнуть эти опасения, ссылаясь на миролюбивую политику Бухареста. Красин указал на то, что возможная передача Румынией «военных материалов и снаряжения, оставшихся от русских армий на румынском фронте, Врангелю или другим врагам большевиков» была бы расценена Москвой как провокационный акт. Чиотори заявил, что, пока Румыния «не получит причитающегося ей возмещения как за материальные ценности, так и за ее ценности, которые удерживаются в России», она никому ничего не будет передавать.
Тогда Красин обратился к вопросу о Бессарабии и заявил, что «протест советского правительства в отношении подписания договора о Бессарабии был сделан лишь формально и [является] вопросом самолюбия». Поэтому «советское правительство... расположено признать объединение Бессарабии с Румынией только при условии, что немедленно начнутся мирные переговоры между Румынией и Россией». Однако, по мнению Чиотори, это заявление было блефом, так как «русские не будут признавать и не будут присоединяться ни за что к договору о Бессарабии, подписанному в Париже, по следующим причинам: а) они думают, что как только Румыния получит их подпись, она никогда не согласится больше обсуждать мир с Россией; б) подписание этого договора означало бы, что московское правительство подчинилось безусловно решениям Антанты, которую оно, однако, не признает и с которой оно воюет». Сам румынский дипломат считал, что существует угроза Румынии с востока, и полагал, что «единственным средством остановить действия русских против нас было бы принятие их предложения начать мирные переговоры, заявляя, что Румыния сохраняет за собой право выдвинуть свои условия на мирной конференции. Тогда можно было бы поставить вопрос о Бессарабии так, как желаем мы»[349].
12 декабря румынское правительство, напомнив о своем положительном ответе на советский запрос относительно недопущения на румынскую территорию врангелевских войск, поинтересовалось о причинах «концентрации российских войск на днестровской границе»[350]. 14 декабря Москва вновь напомнила Бухаресту о своем предложении мирных переговоров, где можно было бы рассмотреть весь комплекс интересующих обе стороны вопросов, и запросила сведения о количестве интернированных на румынской территории[351]. 16 декабря румынская сторона сообщила о том, что всего ею интернировано 440 солдат и 150 офицеров с 4 пушками и 50 лошадьми, и напомнила о своем запросе относительно советских войск около Днестра[352]. 24 декабря советская сторона уведомила Бухарест о том, что размещение советских войск около Днестра связано с условиями их расквартирования и она «не имеет никаких агрессивных намерений по отношению к Румынии»[353].
В декабре 1920 г. командующий войсками Юго-Западного фронта представил главкому Красной армии доклад о задачах обороны советской территории в случае возникновения весной 1921 г. войны с Польшей и Румынией. Предлагалось подготовить оборонительные рубежи на подступах к крупнейшим железнодорожным узлам и соорудить Киевский укрепленный район с передовой оборонительной линией по р. Тетерев. Со стороны Румынии передовой оборонительной линией должен был стать Днестр, а тыловой – р. Южный Буг. Следовало также создать укрепления на подступах к Одессе и передовые опорные пункты в Каменец-Подольске, Старой Ушице, Могилеве-Подольском, Ямполе, Рыбнице, Дубоссарах, Тирасполе и у Сорок. Эта задача облегчалась тем, что постройка ряда из этих пунктов началась еще летом 1920 г. Кроме того, требовалось усилить оборону железной дороги Одесса—Жмеринка с использованием там бронепоездов. На Южном Буге необходимо было построить укрепления у крупнейших переправ[354].
По данным советской разведки на 15 декабря 1920 г., в Бессарабии и Буковине размещалась Восточная армия Румынии (штаб – Яссы, командующий – генерал А. Лупеску) в составе 2-го армейского корпуса (3-я, 4-я пехотные дивизии; дислокация – Кишинев, Оргеев), 3-го армейского корпуса (5-я, 6-я пехотные дивизии; дислокация – Кишинев, Галац) и 4-го армейского корпуса (2-я, 7-я и 8-я пехотные дивизии; дислокация – Яссы, Бельцы, Черновицы, Роман). Советская разведка полагала, что в случае мобилизации румынская Восточная армия в составе 8 пехотных дивизий и 3 кавалерийских бригад будет насчитывать до 200 тыс. человек, 1 тыс. орудий, 4 тыс. пулеметов и 25 танков[355]. По оценкам советской разведки, в период 1 января – 15 февраля 1921 г. войска румынской Восточной армии насчитывали 63,4 тыс. штыков, 6,3 тыс. сабель, 2 296 пулеметов, 496 орудий и 25 танков (что составляло 41,5% штыков, 58,9% сабель, 47,7% пулеметов, 54,3% орудий и 50% танков от общей численности румынской армии)[356].
5 января 1921 г. румынский министр иностранных дел Т. Ионеску вновь уведомил Москву о неизменно миролюбивой позиции Бухареста и о том, что Румыния не находится в состоянии войны с Россией. Поэтому, «по нашему мнению, речь идет не о том, чтобы вести между Румынией и Россией переговоры о мире, который никогда не нарушался, а о том, чтобы урегулировать вопросы, которые могли возникнуть в отношениях между обеими странами в результате событий, имевших место в течение последних лет». Если советская сторона согласна с такой позицией, то было бы хорошо, чтобы она сообщила о тех вопросах, которые «должны служить предметом переговоров между обеими сторонами»[357].
15 января Москва направила в Бухарест ноту, в которой отмечалось, что «Российское Правительство с удовольствием принимает к сведению ваше заявление о миролюбивом и корректном отношении Румынского Правительства к Русской и Украинской Советским Республикам. Могу Вас уверить, что Российская Республика, со своей стороны, совершенно чужда всяких попыток ко вмешательству во внутренние дела Румынии или другим враждебным актам и твердо решила не допускать никакого нарушения мирных отношений, установившихся в настоящее время между Россией и Румынией. Тем более желательно, по мнению Российского Правительства, вступить в переговоры с Румынией для установления взаимных отношений между обеими странами на прочном базисе договора». Румынии предлагалось провести конференцию с участием РСФСР и УССР, которая могла бы разрешить все «без исключения вопросы», интересующие обе стороны. Если же Румыния не готова обсуждать все вопросы, то РСФСР предлагала обсудить только вопросы «о восстановлении коммерческих отношений» и судоходства на Днестре[358].
В своей ответной ноте от 31 января румынское правительство констатировало согласие советской стороны с тем, что «между Румынией и Россией нет состояния войны. Из этого, естественно, вытекает, что обе страны находятся в состоянии мира». Поскольку Москва упомянула некоторые вопросы, могущие стать предметом переговоров, то Ионеску предложил, чтобы обе стороны направили по делегату в Ригу, где было бы возможно согласовать программу переговоров[359]. В тот же день Чиотори в Лондоне вновь беседовал с Красиным и обратил его внимание на важность для Румынии решения вопроса о ее документах, рукописях и тому подобных материалах, оставшихся в России. Поскольку вопрос о золоте не затрагивался, то Красин полагал, что это намек на возможное соглашение относительно Бессарабии: золото в обмен на признание этого края частью Румынии[360].
7 февраля Москва уведомила Бухарест о согласии с его предложением о переговорах и назначении советским представителем М.М. Литвинова. В качестве места переговоров предлагался Ревель [Таллин][361]. Со своей стороны Румыния 10 февраля сообщила о согласии на переговоры в Ревеле и просила указать дату начала этих переговоров[362]. 15 февраля советская сторона обратила внимание румынского правительства на то, что «в прилегающей к бессарабской границе области мятежными белогвардейскими бандами были подняты восстания против Советских Правительств России и Украины, причем базой для всех операций служила бессарабская территория. Румынская администрация, осуществляющая власть в Бессарабии, не только не противодействует мятежам, опирающимся на Бессарабию, но, напротив, оказывает им поддержку. Так, например, 5 февраля банда петлюровской конницы под командой петлюровского офицера с румынской территории перешла бессарабскую границу и вступила на украинскую территорию. Подобные факты повторялись несколько раз, что требует со стороны русских и украинских военных властей постоянной бдительности и применения вооруженной силы». Советское правительство протестовало против подобных действий румынских властей и обращало внимание Бухареста на «опасность, которую представляют эти факты для мира и успешного исхода переговоров с Румынией»[363].
Советское руководство оказалось в сложном положении. Как верно подчеркивал 17 февраля в телеграмме наркому иностранных дел РСФСР председатель СНК УССР Раковский, «заключение договора с Румынией является чрезвычайно трудной задачей, ибо, с одной стороны, нам приходится регулировать плавание по Днестру, с другой стороны – избегать указаний на то, что Бессарабия отдается Румынии. Поэтому вся задача будет заключаться в том, чтобы статьи договора, относящиеся к границам, имели временный характер. Заключая это предварительное условие, я считаю, что главной целью договора должно быть обеспечение со стороны Румынии для нас максимального нейтралитета. Второе: товарообмен; третье: обмен представительствами. Бухарест – чрезвычайно важный наблюдательный пункт для всего Балканского полуострова и Средней Европы». В качестве основных вопросов на переговорах следовало условиться с румынами о нейтрализации всего Днестровского лимана, увеличении линии территориальных вод с 3 до 12 верст и поддержать требование о нейтрализации черноморских проливов, которое выдвигает и Румыния. Следовало также добиться участия РСФСР и УССР в Дунайской международной комиссии, решить вопрос об обмене бывшими военнопленными и заключить различные экономические конвенции. Раковский решительно возражал против постановки вопроса оптации, ссылаясь на то, что «мы не можем никоим образом принять на себя обязательство считать бессарабцев, находящихся на территории России и Украины, румынскими гражданами»[364]
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
История Молдавской ССР. В 2-х тт. Т. 1: С древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции. Кишинев. 1965; История Молдавской ССР. В 6-ти тт. Т. 1: Первобытнообщинный строй. Переход к классовому обществу. Формирование феодальных отношений. Образование Молдавского государства. Кишинев. 1987; Краткая история Румынии. С древнейших времен до наших дней. М., 1987. С. 5—220; Бессарабия на перекрестке европейской дипломатии: Документы и материалы. М., 1996. С. 5—167; Гросул В.Я. Возвращение на Дунай//Военно-исторический журнал. 2003. № 4. С. 62—67.
2
Агаки А.С. Присоединение Румынии к Тройственному союзу//Проблемы внутри– и внешнеполитической истории Румынии нового и новейшего времени. Кишинев. 1988. С. 152—178.
3
Виноградов В.Н. Румыния в годы первой мировой войны. М., 1969. С. 31—190; Нарцов В.Н. Дипломатическая борьба вокруг вступления Румынии в первую мировую войну//Барнаульский государственный педагогический институт. Ученые записки. Т. 19. Вопросы новой и новейшей истории. Барнаул. 1972. С. 63—86; Мировые войны ХХ века: В 4 кн. Кн. 2: Первая мировая война: Документы и материалы. М., 2002. С. 404—409.
4
См., например: Березняков Н.В. Борьба трудящихся Бессарабии против интервентов в 1917—1920 гг. Кишинев. 1957; История Великой Отечественной войны Советского Союза. В 6 т. Т. 1: Подготовка и развязывание войны империалистическими державами. М., 1960. С. 278—282; История Молдавской ССР. Т. 2: От Великой Октябрьской социалистической революции до наших дней. Кишинев. 1968; Борьба трудящихся Бессарабии за свое освобождение и воссоединение с советской Родиной (1918—1940 гг.). Кишинев. 1970; Копанский Я.М., Левит И.Э. Советско-румынские отношения 1929—1934 гг. М., 1971; Колкер Б.М., Левит И.Э. Внешняя политика Румынии и румыно-советские отношения (сентябрь 1939 – июнь 1941). М., 1971; Лазарев А.М. Молдавская советская государственность и бессарабский вопрос. Кишинев. 1974; История второй мировой войны 1939—1945 гг. В 12 т. Т. 3: Начало войны. Поготовка агрессии против СССР. М., 1974. С. 369—371; Шевяков А.А. Советско-румынские отношения и проблема европейской безопасности 1932—1939. М., 1977; Репида А.В. Образование Молдавской ССР. Кишинев. 1983; Лазарев А.М. Год 1940 – продолжение социалистической революции в Бессарабии. Кишинев. 1985 и др.
5
Московские новости. 2003. № 24. С. 14.
6
Виноградов В.Н. Румыния в годы первой мировой войны. М., 1969. С. 216—217.
7
Зайончковский А. Мировая война 1914—1918 гг. М., 1938. Т. 2: Кампания 1916—1918 гг. С. 135—136.
8
Головин Н.Н. Военные усилия России в мировой войне. М., 2001. С. 170; Виноградов В.Н. Указ. соч. С. 279.
9
Лазарев А.М. Молдавская советская государственность и бессарабский вопрос. Кишинев. 1974. С. 127; Дембо В. Бессарабский вопрос. М., 1924. С. 56.
10
Дембо В. Указ. соч. С. 62.
11
Дыков И.Г. Хроника событий в Бессарабии (март 1917 – январь 1918). Кишинев. 1957. С. 24—25; Борьба за власть Советов в Молдавии (март 1917 – март 1918 гг.). Сборник документов и материалов. Кишинев. 1957. С. 38—39.
12
Есауленко А.С. Социалистическая революция в Молдавии и политический крах буржуазного национализма (1917—1918 гг.). Кишинев. 1977. С. 47.
13
Дыков И.Г. Указ. соч. С. 40.
14
Там же. С. 44.
15
Большевики Молдавии и Румынского фронта в борьбе за власть Советов (март 1917 – январь 1918 г.). Документы и материалы. Кишинев. 1967. С. 52—78.
16
Дыков И.Г. Указ. соч. С. 60—62.
17
Есауленко А.С. Указ. соч. С. 90—91.
18
Дыков И.Г. Указ. соч. С. 63—64.
19
Там же. С. 77—78; Борьба за власть Советов в Молдавии. С. 183—184.
20
Дыков И.Г. Указ. соч. С. 75, 77.
21
Документы внешней политики СССР (далее – ДВП). Т. 1. М., 1957. С. 14—15.
22
Документы и материалы по истории советско-польских отношений (далее – ДМИСПО). Т. 1. М., 1963. С. 162—163.
23
ДВП. Т. 1. С. 16—17.
24
Там же. С. 19—20.
25
Большевики Молдавии и Румынского фронта в борьбе за власть Советов. С. 240—245.
26
ДВП. Т. 1. С. 47—52.
27
Зайончковский А. Указ. соч. Приложение.
28
Борьба трудящихся Молдавии против интервентов и внутренней контрреволюции в 1917—1920 гг. (далее – Борьба трудящихся Молдавии...). Сборник документов и материалов. Кишинев. 1970. С. 19.
29
ДВП. Т. 1. С. 711.
30
Борьба трудящихся Молдавии... С. 20—21.
31
Дыков И.Г. Указ. соч. С. 84.
32
Там же. С. 79—82, 87—88; Большевики Молдавии и Румынского фронта в борьбе за власть Советов. С. 239—265, 284—285.
33
Виноградов В.Н. Указ. соч. С. 241—243; Голуб П.А. Контрреволюционный заговор на юге России в конце 1917 – начале 1918 годов//Вопросы истории. 1968. № 3. С. 33—34; Большевики Молдавии и Румынского фронта в борьбе за власть Советов. С. 384—394.
34
Есауленко А.С. Указ. соч. С. 135.
35
Александри Л.Н. Бессарабия и бессарабский вопрос. М., 1924. С. 77—79; Бессарабия на перекрестке европейской дипломатии. Документы и материалы. М., 1996. С. 201—202; Советско-румынские отношения 1917—1941. Документы и материалы: В 2-х т. М., 2000. Т. 1: 1917—1934. С. 8—10. В документах того времени встречаются разные варианты написания названия новой республики – Молдаванская и Молдавская, поэтому в цитатах это разночтение сохраняется.
36
Дыков И.Г. Указ. соч. С. 103.
37
Манусевич А. История захвата Бессарабии Румынией//Исторический журнал. 1940. № 8. С. 87; Борьба за власть Советов в Молдавии. С. 270—271; Лунгу В.Н. Политика террора и грабежа в Бессарабии 1918—1920 гг. Кишинев. 1979. С. 46; Есауленко А.С. Указ. соч. С. 136; Голуб П.А. Указ. соч. С. 45; Бессарабия на перекрестке европейской дипломатии. С. 208.
38
Голуб П.А. Указ. соч. С. 45.
39
Дыков И.Г. Указ. соч. С. 95—98; Борьба за власть Советов в Молдавии. С. 205—229.
40
За власть Советскую. Борьба трудящихся Молдавии против интервентов и внутренней контрреволюции (1917—1920 гг.). Сборник документов и материалов. Кишинев. 1970. С. 13—14.
41
Борьба трудящихся Молдавии... С. 19—20.
42
Дыков И.Г. Указ. соч. С. 100—101; Большевики Молдавии и Румынского фронта в борьбе за власть Советов. С. 338—339; Борьба за власть Советов в Молдавии. С. 234—235.
43
ДВП. Т. 1. С. 66—67; Советско-румынские отношения. Т. 1. С. 11.
44
Виноградов В.Н. Указ. соч. С. 243; Борьба за власть Советов в Молдавии. С. 281—282.
45
Советско-румынские отношения. Т. 1. С. 12—13.
46
ДВП. Т. 1. С. 79; Советско-румынские отношения. Т. 1. С. 13—14.
47
ДВП. Т. 1. С. 82—84; Бессарабия на перекрестке европейской дипломатии. С. 196—197; Советско-румынские отношения. Т. 1. С. 14—17.