Прибалтийский плацдарм (1939–1940 гг.). Возвращение Советского Союза на берега Балтийского моря

2. По получении особого приказа корпусу перейти в наступление с задачей во взаимодействии с КБФ захватить переправы через р. Нарова, уничтожив Нарвскую группу противника, овладеть Везенберг [Раквере], имея конечной целью занять Таллин.

3. Краснознаменный Балтийский флот огнем судовой и батареями береговой артиллерии содействует наступлению корпуса, уничтожая живую силу противника и его артиллерию в районе Нарва.

4. Для организации взаимодействия и отработки плана огневой поддержки КБФ, выслать представителей Штаба корпуса, или Штаба дивизии, в Штаб Краснознаменного Балтийского Флота.

5. Авиационная группа корпуса:

Командует группой Зам[еститель] Командующего ВВС комбриг Копец.

Состав: 68 лбб, 35[-й] полк СБ, сводный полк МБР-2, 38[-й] истребительный полк.

Задача: Уничтожение живой силы противника во взаимодействии со своей пехотой и прикрытие войск на фронте.

6. Соседи: Справа КБФ.

Слева 8[-я] Армия (штаб Псков), имеет задачей разбить Изборско-Печерскую группу противника и наступать на Юрьев (Тарту) совместно с Кингисеппским стрелковым корпусом овладеть Таллин, Пернов [Пярну].

Граница с ней ст. Мшинская, оз. Самро, сев[ерный] берег оз. Чудское.

7. Для корпуса открывается станция снабжения Веймарн.

На операцию Вам отпускается 4 боекомплекта огнеприпасов, 5 заправок горючего для боевых машин и 6 заправок транспортных машин.

В войсках иметь 1 1/2 боекомплекта огнеприпасов, 2 заправки горючего, 4 суточных дачи продовольствия. На станции снабжения к исходу 29.9.39 будет подано 2,5 боекомплекта огнеприпасов, 2 заправки горючего и две суточные дачи продовольствия.

8. О времени перехода в наступление будет дана особая директива, до получения которой с настоящей директивой должны быть ознакомлены Командир и Комиссар корпуса, начальник штаба и начальник 1[-го] отдела.

9. Всю группировку и занятие исходного положения провести скрытно, в исходном положении войска должны быть тщательно замаскированы.

10. С выходом частей в исходное положение надежно организовать связь с войсками.

11. Штаб округа Ленинград.

Командный пункт Псков.

Связь со штабом корпуса телеграф, телефон и радио.

12. Получение подтвердить. План операции корпуса представить к 14.00 29.9.39 в Штаб ЛВО нарочным»[178].

В итоге, на границе Эстонии была развернута группировка войск ЛВО (см. схему 1), боевой состав и численность которой показаны в таблицах 4 и 5. К сожалению, не удалось точно установить группировку ВВС ЛВО, выделенную для операции против Эстонии. Известно лишь, что на территории ЛВО южнее Ленинграда дислоцировалось порядка 1 100 самолетов, в составе 1-й АОН насчитывалось порядка 320 самолетов, а в составе ВВС КБФ – 484 боевых самолета[179].

Таблица 4. Советская группировка на границе Эстонии к 28 сентября 1939 г.[180]

Таблица 5. Численность и вооружение войск на 28 сентября 1939 г.

В 17.45 28 сентября командующий ЛВО получил шифротелеграмму № ш1/01019 наркома обороны и начальника Генштаба о том, что представленный «план операции в основном утверждается. Начало операции по особому моему указанию. Продолжать срочным порядком сосредоточение войск, подвоз горючего, боеприпасов и организацию связи и управления войсками. При постановке задач частям избегать разрушения железнодорожных мостов, стремиться захватывать их целыми. Балтфлоту поставить задачей не уничтожение флота противника, а захват его, приняв меры к недопущению ухода его в нейтральные воды Финляндии или Швеции»[181]. 29 сентября Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило изданное в тот же день постановление СНК СССР № 1595-377сс, согласно которому было решено отпустить политуправлению ЛВО по 50 тонн газетной и печатной бумаги[182]. В тот же день Разведотдел ЛВО сообщил, что «15.9.39 г. на Кренгольмских мануфактурных фабриках в Нарва было уволено 350 человек. Рабочие настроены против правительства и заявили, что если им не будет предоставлена работа, то они уйдут в СССР»[183].

Со своей стороны эстонская армия также провела ряд мероприятий на случай войны, завершив к 27 сентября все предмобилизационные приготовления. Под видом проведения осенних маневров полевые части эстонской армии стали сосредотачиваться у советской границы, охрана которой эстонскими пограничниками была усилена[184]. Эстонское военное командование в своих оперативных планах, утвержденных еще 14 сентября 1938 г. директивой главнокомандующего № 1, предусматривало следующее развертывание армии в случае войны. В районе Нарвы сосредотачивалась 1-я пехотная дивизия, которая по плану от 14 апреля 1939 г. должна была насчитывать 6 160 активных винтовок, 260 легких и 152 тяжелых пулеметов, 46 легких и 20 тяжелых орудий, 9 бронемашин, 6 самолетов и 2 бронепоезда. В районе Изборск, Печоры – 2-я пехотная дивизия в составе 10 040 активных винтовок, 446 легких и 308 тяжелых пулеметов, 18 легких и 61 тяжелое орудие, 9 бронемашин, 4 самолета и 4 бронепоезда. В районе Таллина развертывалась 3-я пехотная дивизия, которой следовало иметь 3 400 активных винтовок, 148 легких и 96 тяжелых пулеметов, 9 легких орудий, 5 бронемашин, 16 танков и 6 танкеток[185]. Согласно оперативным планам сосредоточение войск в предназначенных районах должно было полностью завершиться к вечеру пятого дня мобилизации. В мирное время в эстонской армии насчитывалось 16 тыс. человек, 100 орудий, 30 танков и 60 самолетов[186], тогда как общая численность армии военного времени должна была составлять 104 тыс. человек. По мнению главного командования армии, в силу географических особенностей ТВД Эстонии следовало применить принцип активной обороны. Согласно плану обороны границ 1939 г. лучшей стратегией обороны считалось наступление и активное продвижение эстонских войск, поэтому при первой же возможности военные действия следовало перенести на территорию противника.

Схема 1. Группировка советских войск на границе с Эстонией. 29 сентября 1939 г.

Естественно, современные эстонские исследователи отмечают нереальность данного плана в силу общей отсталости тогдашней эстонской армии, которая располагала ограниченным количеством в основном устаревшей военной техники и в сентябре 1939 г. была совершенно не готова к войне. Конечно, Эстония старалась закупать отдельные образцы современных вооружений в Англии и Германии. Так, еще летом 1938 г. было заключено соглашение о покупке в Англии 12 истребителей «Спитфайр» и 10 разведывательных самолетов, поставка которых должна была состояться во второй половине 1939 г. и в первой половине 1940 г. В Германии в 1937 г. было закуплено 4 зенитных орудия, в ноябре и декабре 1938 г. подписан договор на поставку зенитных орудий в мае – июне 1940 г. (за 2,43 млн крон), а в 1939 г. подписан договор на поставку 34 автоматических зенитных орудий. Правда, к сентябрю 1939 г. в Эстонии имелось всего 5 современных противотанковых орудий. Для укрепления восточной границы в 1939 г. планировалось построить 748 огневых точек и блиндажей из железобетона. Однако до 21 сентября этот план был выполнен всего на 1,3 %, то есть было построено 10 пулеметных точек из железобетона[187].

В сложившейся ситуации эстонский главнокомандующий генерал Й. Лайдонер 28 сентября приказал войскам в случае советского нападения «действовать в общих чертах в соответствии с планом прикрытия «Восточный вариант»… выполняя всем известную задачу – каждому на своем фронте защищать свою землю, государство и народ… Напоминаю еще раз, мы войны не начнем, но если противник вторгнется на нашу территорию, тогда – смело навстречу ему. Мобилизация и начало военных действий – только лишь по моему приказу». Войскам следовало избегать провокаций, поэтому эстонское командование запретило открывать огонь «по случайным иностранным самолетам»[188]. По данным эстонской разведки, советская группировка на границах Эстонии оценивалась на Нарвском направлении в 2 пехотные и 1 моторизованную дивизии, 3 танковые бригады, 1 артиллерийский дивизион и 1 артиллерийский полк. На Изборском направлении предполагалось сосредоточение 3 пехотных, 2 танковых дивизий, 1 танковой бригады, 2 артиллерийских полков, 3 авиабригад и 6 авиаполков. Общая численность группировки Красной армии оценивалась эстонским генштабом в 160 тысяч человек, 700 орудий, 600 танков и 600 самолетов[189].

Естественно, эстонское руководство продолжало информировать Германию о развитии политической ситуации. 26 сентября германский посланник в Таллине сообщал в Берлин о том, что генерал Й. Лайдонер информировал его «о требовании Советского Союза заключить договор, при этом было заявлено, что Советскому Союзу необходимы морская база в Палдиски и военно-воздушная база на эстонских островах. Генеральный штаб рекомендовал принять требования, поскольку германская помощь исключена, так как она еще больше осложнила бы ситуацию. 25 и 26 сентября советские самолеты совершали обширные облеты территории Эстонии. Генеральный штаб распорядился не стрелять по самолетам, чтобы не ухудшать обстановку»[190]. 27 сентября в Германию было передано сообщение К. Сельтера о том, что «эстонское правительство, видя перед собой сильнейшую угрозу немедленного нападения, вынуждено согласиться на военный союз с СССР». На переговорах в Москве Эстония будет стремиться «сохранить суверенитет и внутреннюю безопасность страны, оставив в силе советско-эстонский пакт о ненападении» и вообще «удовлетворять требования лишь постольку, поскольку это необходимо для того, чтобы предотвратить нападение и сохранить существующие хорошие отношения с Германией»[191].

Помимо чисто военных приготовлений, советская сторона продолжала и пропагандистскую подготовку будущих переговоров. 27 сентября было опубликовано сообщение ТАСС, в котором отмечалось, что ввиду неудовлетворительных объяснений Эстонии относительно обстоятельств исчезновения польской подводной лодки из Таллина, начались советско-эстонские переговоры «о мерах обеспечения безопасности советских вод от диверсионных действий со стороны скрывающихся в балтийских водах иностранных подлодок». В сообщении выдвигалось предположение о том, что «лодку отремонтировали в Таллине, вероятно, снабдили ее горючим и, таким образом, дали ей возможность бежать. Если иметь в виду, что, по сообщениям из Ленинграда, сегодня в двух местах видели перископы неизвестных подводных лодок в районе Лужской губы, то можно прийти к выводу, что где-то недалеко от эстонских берегов какие-то неизвестные подлодки имеют свою скрытую базу. В связи с этим обстоятельствами вопрос об обеспечении безопасности советских вод от диверсионных действий скрывающихся подлодок приобретает важное значение»[192].

Согласно оперативной сводке Главного морского штаба за 20.00 27 сентября, в Нарвском заливе неизвестной подводной лодкой около 18.00 был потоплен пароход «Металлист»[193]. Соответственно, в 20 часов 27 сентября по радио было передано сообщение ТАСС о потоплении в Нарвском заливе неизвестной подводной лодкой советского судна «Металлист». Однако, как ныне известно, это судно действительно простояло вторую половину дня 27 сентября в Нарвском заливе, где его наблюдали до 19.40 эстонские пограничники. Затем под покровом темноты судно снялось с якоря и ушло в Ленинград[194]. Оперативная сводка Главного морского штаба за 20.00 28 сентября сообщала, что в результате атак неизвестной подводной лодки транспорт «Пионер» выбросился на берег в районе башни Вигрунд. В Нарвском заливе сторожевой корабль «Снег» отразил атаку подводной лодки на транспорт «Горняк»[195]. Однако эти сведения не были использованы для давления на Эстонию.

Тем временем в 18 часов 27 сентября в Москву прибыла эстонская делегация во главе с К. Сельтером. В ходе начавшихся в 20.30 переговоров выяснилось, что «правительство Эстонии не возражает против» предложения советского правительства «и согласно продолжать переговоры по этому вопросу на основе представленного проекта». Эстонская делегация также потребовала прекратить «нарушения территориальных прав Эстонии со стороны военных советских кораблей и самолетов». Со своей стороны В.М. Молотов обещал выяснить эти факты и, ссылаясь на потопление «Металлиста» и замеченные в Лужской губе перископы двух подводных лодок, заявил, что «советское правительство не может больше ограничиваться теми предложениями, которые я представил Вам в прошлый раз, и поручило мне сделать дополнения к ним, а именно Эстония должна предоставить Советскому Союзу право в течение нынешней войны в Европе держать в разных ее местах 35 000 человек пехоты, кавалерии и авиации с тем, чтобы предотвратить втягивание Эстонии или Советского Союза в войну, а также для защиты внутреннего порядка Эстонии». Эстонская делегация отказалась принять это предложение, поскольку оно «означало бы военную оккупацию». Тогда в переговорах принял участие И.В. Сталин, которому Сельтер повторил свои аргументы, добавив, что бежавшая из Таллина подводная лодка шла на запад, а не к Ленинграду. «Из всего вышесказанного следует, что новое предложение г-на Молотова ничем не обосновано». Тем более что никаких фактов, подтверждающих участие Эстонии в возникших у СССР проблемах в Финском заливе, не существует.

Ответив, что советское правительство верит, что «правительство Эстонии не виновато» в побеге польской подводной лодки, И.В. Сталин заявил, что «ввод частей Красной Армии в Эстонию в соответствии со сделанным сегодня предложением, безусловно, необходим. Заверяю Вас, без этого заключение договора невозможно, и мы были бы вынуждены искать другие пути для укрепления безопасности Советского Союза, это необходимо. Без этого дальше нельзя. Учтите, что это лишь мера военного времени. После того, как минует война, мы вернем те части, о которых говорится в сегодняшнем предложении». В ответ К. Сельтер выразил готовность обсудить вопрос о размещении гарнизонов морских баз и заявил, что «размеры этих гарнизонов следовало бы зафиксировать отдельно на время нынешней войны в Европе. Только на этой основе может продолжаться разговор». Он также предложил снизить общее количество вводимых советских войск. Тогда Сталин назвал цифру в 25 тысяч человек минимально необходимой. Поскольку споры по этому вопросу зашли в тупик, в 22 часа было решено сделать перерыв до 16 часов 28 сентября[196].

Обсудив сложившуюся ситуацию в своем дипломатическом представительстве, эстонская делегация решила продолжить переговоры, но при этом постараться сократить количество советских войск и не допускать формулировок, позволяющих им вмешиваться во внутренние дела Эстонии. В договоре следовало точно указать, в каких именно случаях вступали в действия обязательства об оказании помощи, которая оказывалась бы лишь по требованию подвергшейся нападению стороны. Пока шло обсуждение проекта договора, из Таллина поступила директива правительства о необходимости «продолжать переговоры, сделать все, что возможно для смягчения нового предложения Советского правительства (ввод войск), однако соглашение все же подписать»[197].

В 13 часов 28 сентября в Кремле начался второй тур советско-эстонских переговоров. Эстонская делегация предложила обсудить выработанный ею проект соглашения. Оживленную дискуссию вызвал вопрос о размещении советской военно-морской базы в Таллине, чего эстонская сторона, естественно, пыталась избежать. В качестве возможного компромисса И.В. Сталин предложил Палдиски. Эстонская сторона ухватилась за эту возможность, поскольку «Палдиски, как и Таллин, располагает всем тем, что необходимо». Сталин согласился, «однако с условием, что до тех пор, пока подготавливается Палдиски, мы сможем заходить в Таллин для того, чтобы брать продукты, топливо и временно находиться на Таллинском рейде и гавани у какого-либо выделенного причала. У Вас в Таллине есть т. н. Новая гавань. Там найдется место. Это право может быть ограничено коротким сроком, но без этого нельзя. Это наше окончательное решение». К. Сельтер обещал уточнить позицию своей делегации к следующему совещанию и настаивал на сохранении эстонско-латвийского договора о союзе. Советская сторона заявила, что «мы не против этого. Этот пакт не затрагивает эстонско-латвийского договора о союзе. Этот договор может остаться». Однако основная дискуссия развернулась по вопросу о количестве вводимых в Эстонию советских войск. Сельтер отстаивал цифру в 15 тысяч человек, а Сталин продолжал настаивать на 25 тысячах, используя в качестве аргумента следующее соображение: «Не должно быть слишком мало войск – окружите и уничтожите». В ответ Сельтер заявил: «Это оскорбительно. Мы заключаем союзный договор, а Вы говорите так, будто мы злейшие враги, которые все время должны опасаться нападения друг друга». Тем не менее, стороны не пришли к соглашению и решили в 15 часов сделать перерыв.

В 21 час началось последнее заседание советско-эстонских переговоров, в ходе которого продолжалась дискуссия о местах базирования советского флота в Эстонии и количестве вводимых советских войск. К. Сельтер предложил сократить советский контингент до 10 000 человек, но советская сторона заявила, что «считаем максимальную численность в 25 000 человек безусловно необходимой для обеспечения безопасности Советского Союза. Мы решили обеспечить так или иначе безопасность Советского Союза. Эти меры включают также гарнизоны общей численностью до 25 000 человек. Не принуждайте нас к поиску других возможностей для безопасности своей страны. Не бойтесь наших гарнизонов. Заверяем Вас, что СССР не намерен касаться ни суверенитета Эстонии, ни ее государственного и экономического устройства, ни ее внутренней жизни и внешней политики. Мы не хотим действовать так, как Германия в Чехословакии. Следовательно, военные части Советского Союза будут избегать всего, что не соответствует этим обещаниям. Поддерживайте численность своей армии в нужных Вам размерах. Кроме того, меры, предусмотренные настоящей статьей, – временные, т. е. действуют до тех пор, пока в Европе идет война». В итоге эстонская делегация согласилась с советским предложением. Собственно после этого вопрос о содержании договора был практически решен. Когда тексты договора и дополнительного протокола отдали на перепечатку, И.В. Сталин добродушно «поздравил» Сельтера: «Могу Вам сказать, что правительство Эстонии действовало мудро и на пользу эстонскому народу, заключив соглашение с Советским Союзом. С Вами могло бы получиться как с Польшей». В ответ эстонский министр иностранных дел обратил внимание советского руководства на то, что «в последние дни Ваши самолеты постоянно нарушают границы Эстонии, летают над нашей территорией… Эти нарушения особенно неуместны сейчас, во время переговоров». На это Сталин ответил: «Это были молодые неопытные летчики. Но мы это устраним. Это больше не повторится»[198].

В 24 часа 28 сентября был подписан советско-эстонский договор о взаимопомощи сроком на 10 лет, предусматривавший ввод 25-тысячного контингента советских войск. Советские базы должны были разместиться на островах Сааремаа, Хийумаа, в Палдиски и других местах, которые будут определены по взаимному соглашению. Стороны взяли на себя обязательство не заключать каких-либо союзов и не участвовать в коалициях, направленных против другой стороны. Советский Союз брал на себя обязательство оказывать помощь эстонской армии вооружением и военными материалами на льготных условиях. В договоре специально оговаривалось, что его выполнение не должно затрагивать суверенные права сторон, в частности их экономической системы и государственного устройства. Для проведения договора в жизнь создавалась Смешанная комиссия на паритетных началах. Договор был ратифицирован СССР 29 сентября, Эстонией – 2 октября и вступил в силу 4 октября после обмена ратификационными грамотами в Таллине. Одновременно 28 сентября было подписано Соглашение о торговом обороте между СССР и Эстонией на период с 1 октября 1939 г. до 31 декабря 1940 г., согласно которому эстонская сторона намеревалась закупить товаров на сумму в 21 млн крон, а советская сторона – на сумму в 18 млн крон. Кроме того, советская сторона брала на себя обязательства по льготному железнодорожному транзиту в Мурманск или черноморские порты, а также по Беломорско-Балтийскому каналу[199].