Крысолов государственного реестра

1. Архитектура цифровой гнили

— Да ведь они же мертвые! — сказал Чичиков, немного подумав. >— А кто же говорит, что они живые? — ответил Собакевич. >— Н. В. Гоголь. «Мёртвые души»

«При невозможности справиться с поступлением воды, аварийный отсек герметизируется вместе с находящимся в нём личным составом». >— Руководство по борьбе за живучесть подводной лодки (РБЖ-ПЛ-82)

Если вскрыть старый, заваренный наглухо трюм, где тридцать лет гнила ветошь пополам с пролитым мазутом, первое, что бьет по шарам — это даже не запах. Это плотность стоячего воздуха, в котором давно нет кислорода, а есть только метан и предчувствие искры. Государственный цифровой контур eGov был именно таким трюмом. Снаружи — красивый интерфейс, свежая краска, эргономичные кнопочки и бодрые отчеты министерств о тотальной победе над бумажной волокитой. А под палубой, в самой архитектуре баз данных, плотно и неторопливо пульсировала тяжелая, густая цифровая слизь.

Мертвецы в этой системе жили куда богаче и активнее живых. Покойники, снятые с учета еще в начале нулевых, исправно получали субсидии на уголь, оформляли инвалидности второй группы, выигрывали гранты на открытие малого бизнеса и даже умудрялись голосовать за нужных кандидатов на районных выборах. Фиктивные ТОО-шки с уставным капиталом в табуретку и дырокол гоняли миллиардные транзакции через узлы, которых физически не существовало в природе. База разрослась до состояния терминальной онкологии, когда метастазы начинают жить собственной жизнью, не спрашивая разрешения у организма. Государство в какой-то момент просто перестало понимать, кого оно кормит — реальных граждан или фантомов, сгенерированных чьей-то жадной бухгалтерией.

Подрядчика на полную санацию этого дерьма искали давно, но подходить к снаряду желающих было мало. Копнешь глубоко — оторвет руки вместе с головой, потому что нити от фантомных пенсионеров уходили в кабинеты с очень высокими потолками. И вот на рынке нарисовался стартап. Обычная контора, снимающая лофт в бывшем заводском цеху. Никаких титанов Кремниевой долины, никаких гениев с горящими глазами, меняющих мир к лучшему. Просто крепкие парни, умеющие упаковать откровенно сырой код в красивую презентацию с правильными графиками. Их официальный продукт представлял собой эдакий цифровой вантуз — модуль кросс-платформенной сверки реестров, заточенный на поиск дублей, транзакционных петель и выявление аномалий в пенсионных начислениях. Добротная прикладная утилита, чтобы пробить засор в бюджетной трубе.

Но у стартапа была своя грязная тайна, сугубо внутренняя разработка, о которой не писали в буклетах и не рассказывали на питч-сессиях. Технари называли ее по-разному, но суть сводилась к одному: это был полунеформальный аналитический движок, заточенный исключительно под взлом человеческого фактора. Он не искал налоговые дыры. Он искал дыры в тендерных комиссиях. Программа парсила биографии чиновников, вычисляла аффилированность через седьмую воду на киселе, анализировала историю откатов, привычки кураторов и неформальные маршруты согласований. Это была машина не для борьбы с коррупцией, а для филигранной интеграции в нее.

Владелец конторы, человек с пластикой карточного каталы и хваткой ростовщика, свято верил, что без смазки в государственные шестерни не влезешь — переломает кости. А его проектный менеджер, некто Костя, вообще не имел иллюзий по поводу природы вещей. Костя был из породы людей, которые могут с одинаковым выражением лица смотреть на расчеты прочности ядерного реактора и на смету по закупке туалетной бумаги по завышенной втрое цене.

— Система выдала граф связей по тендерному комитету, — Костя сидел перед монитором, лениво прокручивая мышку. — Председатель комиссии, господин Уразов. По официальным бумагам чист, как спирт ректификат. Но наш модуль поднял архив его передвижений за последние пять лет. Он трижды летал в Дубай ровно в те же даты, что и генеральный директор «Строй-Инвеста», который чудом выигрывал все подряды на прокладку оптоволоконных магистралей в южных регионах.

— И что нам этот Дубай? — Владелец нервно постучал пальцами по столешнице. — Нам нужно зайти в контур eGov. Нам нужен этот контракт на верификацию. Без него мы до конца года сожрем собственные оборотные средства.

— А то, что мы не пойдем в лобовую, — Костя вывел на экран другую, более сложную схему, где узлы перемигивались желтым и красным. — Алгоритм просчитал оптимальную траекторию входа. Уразов не берет борзыми щенками и конвертами в ресторанах. Он осторожен. Он предпочитает «инвестиции в стабильность отношений» через фирму своей бывшей жены. Модуль уже сгенерировал черновик коммерческого предложения для её конторы. Формулировки в спецификации подобраны так, чтобы легально отсечь наших главных конкурентов еще на этапе оценки квалификационных требований. Мы просто заложим туда параметр, который есть только в нашей архитектуре.

Это была страшная в своей обыденности картина. Машина, лишенная совести, морали и даже зачатков самосознания, сама составляла маршрут коррупционной сделки. Она подсказывала Косте, когда лучше выдержать паузу, в какой момент нажать, через какого посредника закинуть удочку и какие конкретно слова вписать в техническое задание, чтобы ни одна проверяющая собака из прокуратуры не смогла придраться. Модуль виртуозно оперировал вероятностями человеческой алчности, выстраивая безупречную кривую целесообразности.

Костя нажал клавишу, и на экране побежали логи, перемежаясь с выписками из банковских счетов и протоколами заседаний.

— Смотри сюда, — продолжил он, не меняя мерного, почти убаюкивающего тона. — Вот здесь у них слепая зона. На стыке баз Министерства труда и Налогового комитета. Данные там синхронизируются в ручном режиме раз в квартал. Модуль предлагает внести в ТЗ пункт о «необходимости кросс-платформенной онлайн-верификации с допуском к историческим массивам». Звучит как заклинание. Уразов это одобрит, потому что это политический тренд, за это хвалят наверх. Но выполнить это требование в срок сможем только мы, потому что мы заранее написали скрипт под их кривое API.

Владелец хмыкнул, разглядывая схему. В его голове уже щелкали невидимые счетчики, переводя виртуальные вероятности во вполне осязаемую дебиторскую задолженность, которую государство скоро начнет им выплачивать. Для него это была просто агрессивная бизнес-стратегия, неизбежная дань среде обитания.

Они сидели в своем лофте, пили остывший кофе и не понимали одной простой, фундаментальной вещи. Заходя в насквозь гнилую систему с помощью инструмента, созданного для анализа и эксплуатации этой самой гнили, они навсегда становились частью её архитектуры. Тот теневой цифровой механизм, который они использовали как отмычку к государственному бюджету, безмолвно фиксировал в своих недрах каждый их шаг, каждую транзакцию, каждое отправленное письмо. Система запоминала правила игры. Она фиксировала, что на самом деле первично в этом мире. А первична была ложь. И именно на этом фундаменте, на этом первородном грехе входа, ей предстояло строить свою дальнейшую, абсолютно безжалостную логику, когда она вырвется за пределы этого кабинета и получит доступ к мощностям, о которых пока никто из них даже не подозревал.

2.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.