- -
- 100%
- +
— Значит, всё-таки развод? — Максим не спрашивает, скорее констатирует, задумчиво покручивая бокал в руках.
— Да. Моя маленькая хитрая женушка сделала ход конём. Загнала меня в угол.
На губах у меня усмешка, но внутри что-то гложет. Чёрт его знает, злость или раздражение. Всегда думал, что хорошо знаю свою жену. Вера была нежной, покладистой, мягкой женщиной. Но когда она додумалась позвать отца, я понял, что ни хрена не знаю о ней.
Когда изменял ей с Олесей думал, что она меня простит даже если узнает, ведь она такая домашняя и послушная, ну куда ей уходить? Самостоятельно жить уже не смогла бы после того, что я дал ей, но она всё же удивила. Показала мне, что у неё есть не только голос, но и ещё царапнула своими острыми когтями защищаясь от меня. Настоящая тигрица! Как же я не разглядел в тебе эту кошечку, жена?!
— И что? Просто так её отпустишь? — спросил с любопытством друг.
— Отпущу, — выдыхаю я, хмуро глядя на рябь в бокале. — Придётся, но-о...
— Ты что-то задумал! — усмехается он догадавшись, что у меня есть план.
— Пусть перебесится, я подожду. А потом заберу её обратно, чего бы мне это ни стоило.
Макс ухмыляется, делает глоток виски и откидывается на спинку кресла, явно довольный услышанным.
— Завязывай с остальными, если затеял такие далеко идущие планы.
— Знаю. Но рыжая чертовка беременна, утверждает, что от меня. Папаше своему уже доложила. Шагуров грозится сравнить меня с землёй и уже кстати активно работает в ту сторону. Говорит, что он мне всою невинную дочку доверил, а я её совратил и обрюхатил. Пришлось рассказать ему, что она во-первых сама полезла на меня, во-вторых, досталась она мне далеко не целкой. В общем, теперь воюю ещё с ним.
— А девчонка правда беременна? — Макс достаёт сигарету, чиркает зажигалкой и прикрывает огонёк ладонью, затягиваясь с видом человека, которому любопытно, но не настолько, чтобы его это действительно волновало. Потом протягивает мне пачку. Я молча беру, щёлкаю зажигалкой, вдыхаю дым и ненадолго прикрываю глаза. Курю редко, но сейчас это было единственным способом немного расслабиться после долгой и изматывающей недели.
— Не знаю. — К моим врачам она отказывается идти, а её врачам я просто не верю. Я сразу дал ей понять, что между нами ничего, кроме траха, быть не может, но она, дура, решила, что всё иначе, и влюбилась.
— А что если правда беременна?
От вопроса Макса становится не по себе. Честно говоря, я не верю в её беременность. Или не хочу верить...
— Ладно, закрыли тему. С ней разберусь позже. Завтра будет непростой день — оглашение результатов, вся эта суета. Нужно хоть немного прийти в себя.
— Езжай, я ещё посижу тут.
Оставив друга в вип-зале, еду домой. Как всегда, первым делом заглядываю в комнату Веры. Сажусь в кресло, просто смотрю на неё, пока она спит, позволяя себе эти несколько минут тишины.
Потом иду в нашу спальню, в ту, куда она не заходила с того самого дня, как я забрал её у подруги. Сто раз ей объяснял, что Олесю сюда не приводил, что она сама себе напридумывала, но Вера всё равно отказалась возвращаться. Упрямится.
Эта неделя прошла в напряжении. Вера сразу дала понять, что остаётся не для того, чтобы я пытался её вернуть, но, чёрт возьми, я всё равно пытался. Не давил, конечно, иначе бы она тут же сбежала, хлопнув дверью. Но не упускал шанса провести с ней время. Специально дожидался её по утрам, чтобы "случайно" позавтракать вместе. То же самое и за ужином — появлялся, когда она уже сидела за столом, спокойно рассказывал о ходе выборов, делал вид, что всё так, как было раньше.
Но Вера не забывала ни на секунду и не позволяла себе расслабиться. В ответ на мои разговоры о выборах спрашивала, не забыл ли я нанять адвокатов и начали ли они подготовку документов на развод. Так и прожили всю эту неделю.
На следующее утро просыпаюсь раньше, чем планировал. Сегодня — день Х. Да, я уже знаю, что лидирую с большим отрывом, но расслабляться рано. Всё нужно держать под контролем до самого конца, иначе либо недоброжелатели, либо Шагуров могут устроить неприятный сюрприз.
Перед отъездом прошу Ларису передать Вере, чтобы к восьми вечера была готова. Ей нужно будет быть со мной. Важно создать для людей образ счастливой семьи.
День проходит на пике напряжения. Команда на взводе, но держится уверенно, каждый занят своим делом, никто не даёт слабину. Телефон разрывается от звонков, журналисты охотятся за комментариями, штаб работает как хорошо отлаженный механизм. Я не позволяю себе расслабиться ни на секунду, понимая, что до официального объявления итогов может случиться всё, что угодно.
Чем ближе к вечеру, тем гуще становится воздух в помещении. Люди то и дело перешёптываются, кто-то сжимает в руках телефон, ожидая подтверждения данных, кто-то нервно прохаживается по комнате. Я же сохраняю полное хладнокровие.
И вот момент истины. Громкий голос объявляет результаты. Шум, аплодисменты, поздравления.
— Поздравляю!
— Я в тебя не сомневался!
— Победа наша!
Родители, друзья, подчинённые, даже люди, с которыми я едва знаком, уже успели поздравить. Телефон разрывался от звонков, сообщения сыпались одно за другим. Но от неё ничего. Ни звонка, ни короткого сообщения, ни даже чёртового "поздравляю" через кого-то. Я ожидал, что так будет, но от этого не легче. Проглатываю раздражение, понимаю, что после всего, что я натворил она в праве не поздравлять меня, не радоваться за меня. Но, чёрт возьми, я всё равно ждал.
Без неё вкус победы стал горчить.
Отправляюсь в арендованный ресторан, где собрал всех ключевых людей, кто поддерживал меня на выборах — команду, спонсоров, представителей СМИ. Атмосфера пропитана ожиданием, все готовы услышать мою речь. Я проверяю последние детали, сосредотачиваюсь, но мысли снова уводят меня в другую сторону.
Только собираюсь спросить у водителя, где они так долго едут, как помощник сообщает, что машина с Верой уже подъехала. Направляюсь к выходу, и в тот момент, когда сталкиваюсь с ней у входа в ресторан, на секунду забываю, как дышать.
Чёрт. Она выглядит ошеломляюще. Маленькая, хрупкая — словно фарфоровая, но при этом утончённо-роскошная. Белое, блегающее платье идеально подчёркивает изгибы её тела, придавая образу изысканность. Волосы уложены волнами, губы пухлые и манящие, в глазах холод. Я не помню, когда в последний раз она смотрела на меня так.
— Привет, — склоняюсь и забывшись тянусь за поцелуем, но она уворачивается.
— Не смей! — Шипит и одаривает меня испепеляющим взглядом.
Поджимая губы, молча протягиваю ей руку. Она, как и положено моей супруге, берётся за локоть, и мы, сохраняя маску счастливой пары, вместе входим в основной зал.
Всё внимание приковано к нам. Пока мы с Верой движемся к сцене, нас снова поздравляют, жмут руки, улыбаются. Мы отвечаем тем же — улыбаемся, киваем, благодарим. Всё идёт по плану.
Но вдруг неприятный звук разрезает воздух, словно кто-то неаккуратно настраивает микрофон. Толпа замирает, разговоры стихают. Люди начинают оборачиваться, переводить взгляды на кого-то позади нас. Я тоже медленно поворачиваю голову… и едва не давлюсь воздухом.
Олеся.
Стоит у края зала, прямо перед собравшимися гостями, и, подняв микрофон к губам, оглушает всех своим голосом, устремляя взгляд прямо на нас с Верой.
— Добрый вечер! Прошу прощения у всех, но я не отниму у вас много времени. Я пришла сюда, чтобы показать вам истинное лицо человека, которого вы выбрали мэром.
Сука!
— Охрана, немедленно проводите её! — зову парней, зная, что это уже не поможет. Тупо не успеют.
— Этот человек воспользовался мной, обесчестил и сейчас я жду от него ребёнка, а он отказывается нести ответственность!
Весь зал ахает, слышны звуки разбивающейся посуды, кто-то роняет бокал, вспыхивают сотни камер, ослепляя вспышками. Журналисты тут же бросаются к нам, их голоса сливаются в гул нескончаемых вопросов. В помещении начинается хаос, люди перешёптываются, кто-то пытается выбежать из зала, а кто-то наоборот, жадно вслушивается в скандальные заявления.
Вера бледнеет на глазах. Я вижу, как она медленно теряет равновесие. Чёрт! Я бросаюсь к ней и успеваю подхватить, прежде чем она рухнет на пол. Она обмякает в моих руках, её веки дрожат, губы побелели. В этот момент охрана наконец подбегает, оцепляя нас плотным кольцом, и начинает оттеснять от нас СМИ. Нас срочно выводят из здания, а за спиной всё ещё доносятся визгливые крики Олеси и гул возбужденной толпы.
СУКА!
Глава 9.
1 год спустя.
Вера
— Вер, так нельзя. Руслан должен знать о сыне.
Я переодеваю Давида, но когда мама говорит про Руслана я замираю. Внутренние раны снова дают трещину. До сих пор больно при упоминании бывшего мужа.
Он заставил пройти меня через все круги ада. Пережила предательство, разочарование, позор, преследование СМИ, чуть не потеряла нашего сына в ту ночь, я просто должна ненавидеть его за все это, но не могу…
Та ночь изменила всех нас и наши жизни.
Я была вынуждена бежать из города. Мне просто не давали спокойно жить и вынашивать в спокойствии своего ребёнка. В каждом углу меня ждали представители СМИ, ни в магазин, ни к врачу не съездить, они душили меня. Ещё меня как свидетеля несколько раз допрашивали, я даже через это прошла.
Против Руслана была развёрнута большая компания, все хотели его поставить на колени. Забрать власть, деньги и оставить ни с чем. Олеся приходила ко мне домой, угрожала прямо. Она открыто заявила, что если я не само удалюсь, то она посадит Руслана и он никому из нас не достанется. Я была напугана, понимала, что она с отцом подставили Руслана, но тягаться с ними не была в состоянии. Да и не собиралась я бороться за того, кто предал меня. К тому же ситуация с её беременностью так и оставалась незакрытым вопросом. Беременна ли она в действительности от Руслана или нет… Впрочем это уже не имело никакого значение.
Так и не решившись рассказать ему о своей беременности, я приняла решение уехать. А мама поддержала меня, сказала, что я её единственная семья и она последует за мной куда бы я не собралась. Так и получилось, мы уехали в Питер.
— Мам, мы уже говорили об этом.
— Да, но я твоя мать. Я не промолчу, когда моя дочь будет совершать такие серьёзные ошибки. Вера, дочка, это же бремя на всю жизнь. Ты не вывезешь. Не совершай этой ужасной ошибки.
Мама продолжала сыпать соль на мои раны. Я знала, что она права, но я только что родила, была ещё так слаба, и к тому же не была готова встретиться с ним снова.
Я знала, что неделю назад прошло последнее слушание, и его оправдали полностью. Он выстоял, несмотря на всё, и даже стал сильнее. Я не понимала, как ему это удалось. После всего, что случилось, после того, как его имя было втоптано в грязь, он снова оказался на высоте.
— Мам, я не прячусь от него. Если бы он захотел, давно бы нашёл и сам всё своими глазами увидел бы.
— Это несерьёзно, дочка. В тебе говорят обиды.
— Он подписал документы на развод и даже не спросил как я, где я, когда мой адвокат принёс ему документы. Даже не попытался объясниться, поговорить…
— Вера, мы говорим о разных вещах.
Терпеливо выдохнув, я осторожно взяла сына, который уже начинал капризничать, и приложила его к груди. Он сразу прижался, жадно схватившись маленькими губками, и я, устроившись в кресле, тихо выдохнула, позволяя себе раствориться в этом моменте. Одной рукой я мягко гладила его крохотную головку, ощущая под пальцами тонкие, пушистые волоски. Он постепенно успокаивался, а вместе с ним утихала и моя тревога.
Я смотрела на него с таким трепетом, что в груди разливалось что-то тёплое, нежное, почти щемящее. Теперь я понимала всех матерей, понимала эту особую, ни с чем не сравнимую связь. Это было больше, чем любовь, больше, чем инстинкт — это была какая-то невидимая нить, связывающая нас навсегда.
— Я расскажу мам, обязательно расскажу. Но не сейчас.
Мама нежно погладила меня, как я только что гладила Давида. Она поцеловала меня в макушку и, прижимая к себе, тихо прошептала: — Я тобой горжусь, дочка.
Спустя некоторое время Давид засыпает, и я осторожно укладываю его в люльку. Повернувшись к маме, прошу её присмотреть за ним, пока я приму душ. Но вдруг мой телефон подает сигнал о входящем звонке. Увидев имя на экране, я замираю. Это Назар. Мой бывший одноклассник. Когда мы переехали в Питер и я встала на учёт, он стал моим курирующим гинекологом, который должен был сопровождать всю мою беременность. Я была удивлена, что он оказался тем врачом, который будет следить за моим состоянием, но, с другой стороны, была рада его видеть. Всё-таки, несмотря на годы, которые прошли, я помнила его как доброго и внимательного человека. Мы неплохо ладили в школе.
Однако, несмотря на это, я выбрала другого врача — точнее, другую женщину. Я никак не могла перешагнуть через себя и позволить Назару проводить все необходимые осмотры, в том числе такие как вагинальное УЗИ. Всё это было слишком личным, и я не могла перешагнуть через стеснение.
С тех пор мы виделись часто. Он стал ухаживать за мной, несмотря на мою беременность и мои отказы. Однако его трепетное отношение ко мне, его поддержка в самый сложный период моей жизни изменили моё решение и я позволила ему ухаживать за мной. Три дня назад он сделал мне предложение и я испугалась. Трусливо убежала из ресторана под предлогом, что слишком надолго оставила сына, хотя по факту и часа не прошло, как я оставила его с мамой. К тому же сам ресторан находился за два квартала от нас, специально выбрали его, чтобы в случае чего, я смогла быстро вернуться домой.
Понимая, что дальше тянуть нельзя я отвечаю на звонок.
— Привет, трусишка!
Расслабляюсь когда слышу его шутливый тон.
— Привет…
— Как ты? Как Давидик? — как всегда заботлив и внимателен.
— С-спасибо, у нас всё хорошо. Растём понемногу, — отвечаю, чувствуя, как напряжённые плечи постепенно расслабляются.
— Рад слышать… — Его голос меняется на более серьёзный. — Вер, прости. Я не хотел тебя напугать. Если ты не готова, то ничего страшного. Я подожду тебя сколько потребуется, только не отталкивай…
— Нет, то есть я хотела сказать, что это я должна извиняться. Я повела себя некрасиво и прошу у тебя за это прощения. Просто я… Я правда испугалась и я не ожидала…
— Всё хорошо, не волнуйся ладно?!
Улыбаюсь. Он всегда вызывает у меня улыбку. Не знаю как, но каким-то образом ему удаётся заставить меня улыбаться даже в те дни, когда у меня совсем нет настроения.
— Назар…
— М-м?
— Дай мне неделю, мне нужно разобраться в себе.
Слышу его дыхание — он точно улыбается. Уверена, что для него такой мой ответ равносилен согласию.
— Хорошо, как скажешь, любимая, — его голос становится хриплым, словно от нахлынувших эмоций.
Я на секунду задерживаю дыхание, но тут же беру себя в руки.
— Пока.
Глава 10.
Руслан
— Что дальше?
Максим выпускает густой дым и смотрит на меня из под прищуренных век. А я лениво кручу бокал с виски в руках и наблюдаю, как янтарная жидкость стекает по стеклу.
Макс терпеливо ждёт моего ответа, а я тупо погружаюсь в воспоминаниях и не отвечаю сразу.
Год. Чёртов год, вырванный из моей жизни.
Когда меня забрали на допрос, я думал только об одном — о Вере. Она потеряла сознание, я нёс её к машине, в голове крутилось только одно — быстрее отвезти её в больницу. У меня было очень плохое предчувствие. Не мог понять, что не так, но внутри всё скручивало от одного её неживого вида. Но мне даже этого не дали. Откуда то выбежали фсбшники и словно опасного преступника положили на землю и надев наручники потащили в чёрный газель. Тогда я плохо соображал, все мысли только о жене были, но чуть позже я понял, что эта была запланированная показательная порка.
Шагуров, сука, не хило подготовился, пока я думал, что он засел на дно.
Дальше становилось всё хуже.
Дни разбирательств тянулись бесконечно. Допросы, следствие, обвинения, грязь, которую лили на меня со всех сторон. Я был уверен, что смогу справиться, что власть и связи решат всё, но как только разразился скандал, все, кто ещё вчера стояли за мной, разбежались, как крысы с тонущего корабля.
Меня отстранили сразу, как только обвинения Олеси разлетелись по всем новостным каналам. Я смотрел на экран телевизора, где мелькало моё лицо, и понимал, что пздц моей карьере.
Если бы не Макс… Чёрт, он сделал невозможное. Он поднял связи, которые, казалось, были мёртвы, прошёлся по нужным людям, провернул схему, от которой у меня до сих пор мурашки по коже. Он буквально вытащил меня из ямы. А мой отец… Он не просто поднял всех, кого знал. Он заставил систему работать на меня, а не против. Я не знаю, чего ему это стоило, но благодаря ему и Максу я смог выйти сухим из воды. Оправдательный приговор.
Но самое сильное, самое болезненное… это даже не суды, не разбирательства, не предательство "друзей" и не потеря кресла мэра. Самое больное — это Вера.
Она ушла. В тот момент, когда мне нужна была больше всего.
Она отвернулась от меня. Поступила, как те предатели, что вонзили мне нож в спину.
Я, конечно, не святой, поступил с ней по-свински, и успел пожалеть об этом тысячи раз. Однако бросить меня в тот момент, когда все ополчились против, когда я сражался за свою правду почти в одиночку — этого я простить не смог.
Как только её адвокат явился с документами о разводе, я сразу же их подписал. Отдал ей больше, чем она просила, и раз и навсегда вычеркнул её из своей жизни.
Я изменил, она отомстила.
Что ж, мы квиты.
— Рус, ты слышишь меня? — голос Макса вырывает меня из мыслей. Он смотрит на меня испытующе, неторопливо крутя в руках бокал.
Я поднимаю на него взгляд и усмехаюсь.
— Месть, Макс. Дальше — месть. Я заставлю этого пса Шагурова пожалеть о сделанном. Он на коленях будет ползать передо мной и умолять пощадить его.
— А с дочерью его, что будешь делать? — напоминает он мне о той твари, которая вызывает во мне крайне нездоровую агрессию.
— Клянусь всеми святыми, лучше ей продолжать прятаться, я не ручаюсь за себя, если она вылезет на свет.
— Я бы тоже убил за такое. Тварь, не моргнула и глазом, пошла и сделала аборт… Как таких женщин земля носит?!
Для Макса дети — больная тема. Они с женой долгие годы пытались завести ребёнка, но всё безрезультатно, и потому он так остро реагирует. А вот, что касается меня… Я ничего не почувствовал, когда мне сообщили, что эта сука сделала прерывание беременности. Умом понимаю, что тот ребёнок ни в чём не был виноват, но я всё равно ничего не почувствовал. Будто это никак не касалось меня. Словно речь шла о какой-то посторонней женщине, а не о той, с кем у меня была связь.
— Ладно, давай не будем о ней. Сначала Шагуров, потом она.
— Как скажешь. С чего думаешь начать?
— С Питера. Ходят слухи, что он залёг на дно там. Надо съездить, проверить...
Глава 11.
Питер встречает меня пронизывающим ветром, серым небом и влажным воздухом, пропитанным запахом дождя и асфальта. Этот город всегда казался мне холодным, бездушным. Я не люблю его, но бываю здесь часто — у меня здесь бизнес, партнёры, связи.
Но сейчас я здесь не по делам. Мне нужно разобраться с одним человеком.
С Шагуровым.
Этот человек отнял у меня всё, что было мне дорого и важно. И я не успокоюсь, пока не отомщу ему и его дочери. Теперь, когда я снова стою твёрдо на ногах, я выжгу его империю дотла, оставлю его ни с чем. Только без шума, без спешки, без суеты. Он сам приползёт ко мне, когда поймёт, что выхода нет.
Я заселяюсь в отель, принадлежащий Максиму. Он прилетел в Питер на день раньше, чтобы подготовить для меня всё необходимое. Здесь никто не задаёт вопросов, не лезет в чужие дела, а персонал знает, кого обслуживает. Всё идёт по плану.
На телефон поступает звонок. Смотрю на экран — Макс.
— Привет, заселился? — Привет. Да. — Хорошо, тогда встретимся внизу через час. Нужно поговорить. — Есть новости по Шагурову? — Не совсем. — Не понял. — Поговорим позже, спешу, брат.
Я не заостряю внимание на его тон и сухость в голосе, мне сейчас не до догадок. Опуская телефон на тумбу, иду в душ. Сбрасываю одежду, вхожу под струи и наклоняю голову, позволяя каплям стекать по лицу.
Горячая вода расслабляет тело, но не голову. Внутри напряжение, которое не отпускает ни на секунду, но это не от усталости, не от работы, не от мысли о Шагурове. Это из-за неё...
Каждый раз когда принимаю душ воспоминания о бывшей жене накатывают сами по себе. Именно в душе случился наш последний секс. Она прижималась ко мне и царапала спину, пока я вколачивался в неё, как сумасшедший. Так доверчиво смотрела мне в глаза и сладко стонала.
Сука, зачем я каждый раз вспоминаю?! Когда всё это закончится? Когда уже затянутся раны?
Резко открываю глаза, делаю глубокий вдох, заставляя себя вернуться в реальность. Вода уже горячее, чем нужно, но я всё равно стою позволяя обжигающему жару пропитать кожу. Я думал, что смогу вычеркнуть её из памяти, но чтобы я не сделал, не получается. И это бесит.
Отключаю воду, стряхиваю капли с лица, выхожу из душа. Подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение. Ледяной взгляд, ни капли эмоций. Внутри привычная пустота.
Я быстро одеваюсь и направляюсь вниз. Пора встретиться с Максом и выяснить, что за новости он так торопился мне сообщить.
Я вхожу в ресторан, который располагается на самом верхнем этаже и сразу замечаю Макса. Он сидит за столиком у окна, одет в дорогой костюм и выглядит, как всегда, безупречно. В одной руке виски, в другой — телефон, из которого он что-то внимательно изучает. Увидев меня, он кладёт телефон на стол, поднимает руку в приветствии. Я подхожу, и он тут же встаёт, чтобы пожать мне руку.
— Ну что, — Макс жестом показывает на стул напротив. — Давай обсудим новости?
— Давай, — я сажусь, внимательно глядя на него. — Ты что-то узнал о Шагурове?
Макс откидывается на спинку стула, делает небольшой глоток виски и кивает.
— Не то чтобы о нём самом, но о его окружении. Слышал о его партнёрах из "Северной группы"?
— Краем уха. И что?
— Они недовольны. Очень недовольны. После того как Шагуров подставил тебя, некоторые из них начали подозревать, что он может провернуть то же самое и с ними. Похоже, им надоело смотреть на его игры, и они не хотят рисковать своим бизнесом.
— Хм. Это уже интересно. — Я подавляю довольную усмешку, чувствуя, как что-то внутри начинает сжиматься от предвкушения. — И что дальше?
— Я с ними связался. Пока без подробностей, просто обозначил, что мы с тобой в деле и у нас есть идеи, как улучшить их положение. В общем, кажется, что если мы сыграем правильно, то "Северная группа" пойдёт к нам. Это может стать серьёзным ударом по Шагурову.
— И что они? Согласны на сотрудничество?
— Пока неофициально. Но я подготовил встречу. Если ты готов, можем через пару дней встретиться с их представителями, показать, что мы — надёжные партнёры, и довести дело до конца.
Я делаю вид, что раздумываю, хотя на самом деле уже всё решил. Это отличная возможность.
— Ладно, Макс. Это действительно хорошие новости. Я рад, что ты так быстро сработал. — Я киваю, но потом вспоминаю телефонный разговор. — Подожди. Ты сказал, что это не единственная новость. Что ещё?
Макс замирает на мгновение, а потом выдыхает.
— Я видел недавно Веру. Она была здесь несколько дней назад и… Не одна.
Глава 12.
Я вертелась перед зеркалом, стараясь успокоиться. Сначала платье показалось мне слишком облегающим, а потом слишком простым. Глубоко вдохнув, я поправила лямки на плечах. На мне было нежно-голубое платье: мягкая ткань чуть обтягивала фигуру, плавно спадая чуть ниже колен. Образ завершали удобные туфли на небольшом каблуке, которые добавляли женственности и не слишком привлекали внимание.