Проблема для мажора

Глава 1.

— Я не хочу жить в общаге! — я уже начинаю закипать. — Ты же знаешь, что мальчики думают про девчонок, которые там живут.

— Ничего подобного, — спокойно говорит мама. — Это было в прошлом, сейчас всё изменилось. Ничего постыдного в том, чтобы жить в общаге, нет. Да и ты в курсе наших финансовых возможностей. Не стоит снова и снова поднимать этот вопрос. Ничего не изменится от того, что ты капризничаешь.

Я чувствую, как внутри всё бурлит, осознавая полное неприятие происходящего. Бунтую, да, но не специально. Я родителей всегда уважала, да и люблю их, конечно. Не хочу их расстраивать ещё больше своим поведением, ведь папа с мамой работают днями и ночами, чтобы я могла учиться, поэтому мне и стыдно за своё поведение. Однако всё равно не могу не думать про жизнь общажную. Подружки в школе всё время рассказывали, что творится в таких местах — откровенный разврат, вездесущая грязь, воровство, шум-гам. Короче говоря, репутация за одну секунду может полететь в тартарары.

— Дочь, пошли уже. Не заставляй меня нервничать ещё больше, — мама явно тоже волнуется, хоть и старается этого не показывать.

Я знаю, что она переживает. Слышала, как вчера поздно вечером она позвонила своей троюродной сестре Марине, которая живёт в городе, рядом с моим вузом. Мама попросила её взять меня к ним пожить хотя бы временно, когда увидела мою истерику. Конечно, не за бесплатно, но дальняя родственница отказала ей. Видимо, те деньги, которые мама предложила, её не устроили.

— Прости, мамуль, я просто… разволновалась что-то, — наконец сдаюсь я.

Мы вместе поднимаемся к коменданту. Я немного отстаю, и тут меня задевает плечом какой-то парень. Резко останавливаюсь и смотрю на него, а он стоит, нагло ухмыляется. Взгляд его явно не на уровне моих глаз задерживается. Не стесняясь, медленно проходится по моей фигуре и останавливается на груди. Так и хочется ему в нос дать, придурок!

Парень довольно высокий, подкачанный, даже через футболку видно, что спортом не пренебрегает. Волосы светлые, немного растрёпанные, но это никак не портит его образ, даже наоборот — ему идёт. Вполне современная и крутая прическа. Глаза — карие, а взгляд бесячий. Наконец не выдерживаю и взрываюсь.

— Осторожнее нельзя?! — шиплю я.

— Нельзя, милашка, — отвечает, хмыкнув, и уходит, не забыв подмигнуть.

Я не успеваю что-либо придумать в ответ, так как он исчезает с поля моего зрения, оставляя неприятные ощущения. Что-то он не сильно был похож на простого парня из общаги. Слишком высокомерный, и пахло от него дорогим парфюмом...

— Аня!

— Иду я, мам, иду.

Мы дошли до коменданта, маме дали ключи. Она, как всегда, всё быстро уладила, а я в это время мысленно ругалась на всё вокруг. Ну не хочу я тут жить и всё. Вздохнув, поднимаю свою дорожную сумку с вещами и медленно иду следом.

— Всё, доченька, держись. Отныне это место — твой новый дом на ближайшие пять лет, — мама тепло обнимает меня, поглаживая по плечу. Я пытаюсь улыбнуться, но выходит неубедительно.

— Ладно, мам, спасибо за всё… — шепчу в ответ, чувствуя, как ком в горле подкатывает. Она уходит, а я остаюсь одна.

Едва успела закрыть за ней дверь, как та резко открывается снова. В комнату заходит тот самый парень, с кем я столкнулась в пролёте между вторым и третьим этажами. С ним ещё двое других парней. Все трое без футболок. Я тут же вскакиваю, чуть не уронив утюг, который только что достала.

— Ну привет ещё раз, милашка, я Кирилл, - говорит ленивым голосом наглец, будто сделал мне великую честь представившись.

Первый слева чуть ниже Кирилла, но тоже спортивный, с широкой улыбкой, которая, кажется, не сходит с его лица. У него тёмные волосы и серьёзный взгляд, хоть ведёт н себя как весельчак. Второй, тот, который справа, ещё более расслабленный, светловолосый, с хитрым прищуром, будто ему всё равно и даже скучно. Руки у обоих в карманах брюк торчат.

— Чего вы хотите?! — я пытаюсь выглядеть уверенно, но в голове только одна мысль — надо защищаться.

— Спокойно, дикарка! — смеётся Кирилл. — Мы просто поздороваться зашли.

— Ну и посмотреть на тебя, — добавляет второй, тоже при этом ухмыляясь.

— Одолжи утюг по-братски, — третий, кажется, издевается, глядя на меня.

Я выставляю утюг перед собой, будто это оружие, хотя руки дрожат. Парни начинают ржать, а я чувствую себя полной дурой.

— Обойдешься! — сердце стучит на износ от страха, но я держусь из последних сил. Хочется разрыдаться. Я раньше не сталкивалась и близко с такой ситуацией. Не знаю, как реагировать, поэтому продолжаю дерзить, возможно, этим провоцируя их ещё больше. — Ещё шаг — и по башке все получите! — выкрикиваю, но сама понимаю, что звучит это совсем нелепо.

— Не кипишуй, малышка. Мы просто по-соседски заглянули, — повторяет Кирилл ленивым голосом, а в глазах уже загорелся азарт.

Дверь снова открывается, я пока не вижу, кто заходит, но в голове сразу проносится мысль, что это пришли их дружки. Всё внутри падает, ноги начинают дрожать. Не знаю, каким чудом до сих пор продолжаю стоять.

— Эм… Это же третий этаж? — наконец раздаётся голос девушки. Она быстро оценивает ситуацию и, медленно глядя на нас по очереди, представляется: — Я — Оля, кажется, твоя соседка по комнате. — После смотрит на парней и говорит: — А вы кто и что тут забыли?

Парни переключают своё внимание на Олю, правда, не все. Кириллу, кажется, она не интересна. Он всё так же нагло пробегается глазами по мне.

— Зачётные сиськи! Меня, кстати, Саша зовут, рад знакомству. Если хочешь, можем и поближе познакомиться! — говорит тот, кто ниже ростом Кирилла, явно намекая на близость, а после поворачивается и чуть тише шепчет остальным: — Дикарку можете себе забирать, брюнетка моя!

— Я всё слышу! — с вызовом заявляю я, хотя у меня уже паника накатывает. Хватаю телефон и начинаю дрожащими пальцами набирать цифры.

— Алло, полиция?! Меня зовут Сазонова Анна Сергеевна, я только что заселилась в общежитие и… — продолжаю диктовать данные, рассказываю, что парни завалились без приглашения и начали приставать. Тут все замолкают. Уже не до шуток и приставаний. Я чувствую, как взглядом Кирилл прожигает меня насквозь.

— Дура! — наконец бросает он презрительно и, развернувшись, уходит с друзьями. — Настоящая дикарка! — выплёвывает вместе с матом, но я уже не обращаю внимание — главное, что ушли.

Оля наконец отмерла и засмеялась, глядя на меня.

— Здорово ты их отшила, надо и мне запомнить эту фишку, — сказала она с улыбкой.

Но я только тяжело вздохнула и покачала головой.

— Я не пошутила, я правда позвонила в полицию.

Оля замерла, не зная, видимо, как реагировать, и стала раскладывать свои вещи. Каждая из нас молча занималась своими делами, не решаясь заговорить о случившемся.

Спустя двадцать минут раздался стук в дверь. Сначала тихий, потом настойчивый. Я сразу поняла, кто это, пришлось открывать дверь. Перед нами стояла комендантша с недовольным лицом, за ней — два полицейских.

— Ну ты даёшь! — прорычала она, бросив на меня жёсткий взгляд. — Ты хоть понимаешь, что натворила? Знаешь, на кого пожаловалась?! Один из этих парней — сын декана! Ты что, с ума сошла, девочка?

Моё сердце ухнуло куда-то вниз, ноги будто подкосились. Я посмотрела на Олю, но она лишь молча отвела взгляд. У меня пересохло в горле, и я еле слышно прошептала:

— Что теперь будет?..

Глава 2.

— Мамочка, прости… Прости меня, пожалуйста, я не хотела, чтобы всё так получилось, — я еле выдавливаю из себя эти слова, голос дрожит. Сердце стучит так сильно, что, кажется, его услышит даже мама на другом конце трубки.

— Аня, что случилось? Почему ты плачешь? — мама сразу всполошилась. Её голос наполнился тревогой, и от этого мне стало ещё хуже.

Я шмыгаю носом, но пытаюсь успокоиться, чтобы объяснить, что произошло.

— Мам… я вызвала полицию. Парни из общаги… они ввалились ко мне в комнату без спроса. Я… я испугалась, — шепчу я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.

— Полицию? Господи, Аня! Что за парни? Что они сделали?

— Они просто вломились в комнату, вели себя нагло… смотрели, как будто я какая-то вещь! — мои слова путаются, но я изо всех сил стараюсь объяснить произошедшее.

Мама вздыхает, явно обдумывая ситуацию.

— Аня, я понимаю, что тебе было страшно, но, может быть, ты просто… преувеличиваешь? — говорит она мягко, словно старается меня успокоить. — Не всегда стоит вызывать полицию, иногда проблемы решаются по-другому. Они же тебя не трогали? — её голос звучит обеспокоенно, но не так, как я ожидала. Она словно не верит мне до конца. И это очень сильно ранит меня.

— Мам, но они смотрели так… так… — я не могу подобрать слов, слишком злюсь и обижена одновременно. Кажется, мама не понимает, насколько мне было страшно в тот момент.

— Дочь, передай, пожалуйста, трубку Ларисе Ивановне, — вдруг просит мама. — Мы завтра с папой приедем, обещаю, всё уладим. Но сейчас я хочу узнать, что там говорят взрослые.

Я передаю телефон Ларисе Ивановне и слушаю, как они начинают говорить. Голос мамы звучит всё тише, я практически не слышу, что они говорят, а после завершения их разговора комендантша отводит меня в сторону и серьёзно смотрит в глаза.

— Слушай, лучше забери своё заявление. Эти парни — не простые студенты. Один из них — сын декана. У остальных отцы большие бизнесмены в городе. Не смотри на то, что они тут живут, это всего лишь их прихоть. Не усложняй себе жизнь. Просто скажи полиции, что всё это была шутка. К тому же эти парни не такие плохие, как тебе кажется...

У меня внутри всё сжалось. Я догадывалась, что в этой ситуации правды не добиться, но чтобы вот так сдаться без боя — это казалось неправильным.

— Всё, иди, девочка, надеюсь на твоё благоразумие, — Лариса Ивановна подталкивает меня к своему кабинету, где меня ждут полицейские.

Когда я зашла внутрь, там уже сидели Кирилл и его друзья. Как выяснилось, одного зовут Денис — это тот, который ниже его ростом, а второго — Саша.

Все они выглядели расслабленными, будто вообще не переживали из-за ситуации. Полицейские что-то тихо обсуждали с ними, а ребята усмехались в ответ. Всё выглядело со стороны так, будто они хорошие знакомые. Не удивлюсь, если на самом деле окажусь права.

— Ну что, Анна Сергеевна, у Вас есть доказательства того, что эти молодые люди Вас как-то оскорбили или приставали? — один из полицейских начинает откашлявшись. Его голос звучит официально, но в глазах — насмешка.

— Я... я просто испугалась, они вломились в мою комнату, — начинаю я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

— Вломились? Ваша дверь была открыта. Где доказательства того, что они сделали что-то противозаконное? — другой полицейский наседает, и я чувствую, как мои слова теряют вес.

— Но… они вели себя нагло, смотрели на меня, — я пытаюсь объяснить, но всё выходит неубедительно. В углу комнаты Кирилл с усмешкой разглядывает меня, его глаза вновь нагло блуждают по моей фигуре. Он ни на минуту не пожалел о своей выходке.

— Смотрели? Это не преступление, — полицейский делает паузу, давая понять, что мои слова пустяк.

Меня словно накрывает холодной волной. Я понимаю, что здесь всё схвачено, что эти парни могут делать всё что захотят, и им за это ничего не будет. Они сильнее, богаче, у них есть власть, а я в их мире никто и звать меня никак.

— Ваш ложный вызов будет стоить Вам штрафа, — наконец говорит один из полицейских, будто ставя точку. Я не могу поверить своим ушам. Слёзы душат, но я не позволяю им выйти. Больше не спорю, смысла нет. Просто молча ухожу, хлопнув дверью.

Я возвращаюсь в комнату, зарываюсь с головой под одеяло, и уже там, в полной тишине, даю волю слезам. Оля пыталась спросить, как всё прошло, но я не могла говорить. Слишком много боли и разочарования. В голове только один вопрос: «Почему всё так несправедливо?!»

На следующее утро приезжают родители. Папа сразу подбегает ко мне, обнимает крепко. Я чувствую, как он еле сдерживает свой гнев.

— Где они?! Я им всем головы пооткручиваю! — говорит он сквозь сжатые зубы, но мама тут же его останавливает:

— Тише, Серёж! Не делай тоже из мухи слона, — говорит тихо.

Слова матери ранят меня глубже всего. Её намёк, что, возможно, я преувеличила… Это меня до глубины души обижает. А может, она права? Может, я и правда сделала из мухи слона? Эти мысли всю ночь не давали мне уснуть. Я чувствую себя виноватой перед ними за все их труды и старания.

Я вспоминаю, как мама возвращалась домой под утро, уставшая, едва держась на ногах после ночной смены в пекарне, и сразу уходила на вторую работу через пару часов. Как папа горбатился на полях, не жалея сил, чтобы я могла учиться в этом вузе, чтобы у меня была возможность… И я всё испортила. Разрушила своё будущее.

— Из администрации просили передать, что вас отчисляют, — говорит Лариса Ивановна, когда родители зашли поговорить о случившемся вчера ночью инциденте. — Нужно будет подойти и забрать документы...

Маме становится плохо, чуть не падает в обморок, но папа вовремя успевает её поймать. Я стою как в тумане, всё внутри переворачивается.

Чуть позже, немного успокоившись, мы идём к декану, родители намерены поговорить с ним и попросить дать мне шанс.

Мы долго ждали его у кабинета. Папа нервно ходил туда-сюда по коридору, иногда останавливаясь у окна и глубоко дыша. Мама сидела на стуле, теребя свой платочек, явно тоже не зная, куда себя деть. А я стояла в стороне и пыталась не расплакаться.

Спустя целую вечность их пригласили, и они зашли в кабинет, оставив меня в приёмной. Дверь закрылась не до конца, и я могла слышать, о чём они говорят.

— Здравствуйте, Андрей Дмитриевич, — папин голос был спокойный, но в нём чувствовалось напряжение. — Мы пришли поговорить о нашей дочери. Вчера вечером произошло недоразумение.

— Слушаю вас, — ответил декан. Его голос был холодный и равнодушный.

Мама начала говорить, её голос дрожал.

— Мы понимаем, что Аня поступила неправильно. Она у нас хорошая девочка, просто испугалась. Это ведь её первый день в общежитии, стресс, нервы... Мы Вас очень просим, дайте ей ещё один шанс. Она уже всё осознала. Мы обещаем, что такого больше не повторится.

Наступила тишина. Я прижалась спиной к стене, боясь, что меня услышат. Руки дрожали, я пыталась их хоть как-то успокоить, сжимая и разжимая пальцы.

— Я понимаю, что вы чувствуете, — сказал декан после паузы. — Но и вы поймите, она вызвала полицию на основании ложных обвинений. Девочка за один вечер чуть не запятнала репутацию вуза, репутацию моего сына и двух его друзей, а также мою. Такое не прощается и не забывается. Увы. Я сожалею, но на этом разговор окончен.

Я услышала, как мама всхлипнула, и это буквально разорвало меня на части. Я уже почти не дышала, пытаясь уловить каждое слово.

— Пожалуйста, — голос папы стал тихим, — не разрушайте её жизнь. Мы готовы на всё. Заплатим любые штрафы, сделаем что угодно. Пожалуйста.

— Моё решение окончательное, — ответил декан так холодно, что у меня по коже пробежали мурашки. — Прошу вас покинуть кабинет.

Наступила тишина. Я стояла, не в силах двинуться, будто всё замерло вокруг. Через несколько секунд дверь открылась, и мама буквально выбежала из кабинета, закрывая лицо руками. Папа вышел следом с таким выражением лица, будто его ударили. Он не мог даже взглянуть на меня.

В этот момент в приёмную зашёл Волков-младший. Он смотрит на меня, а я такая жалкая сейчас — заплаканная, побледневшая, с искусанными до крови губами. Я подумала, он сейчас съязвит, скажет что-то пакостное. Что-то вроде «так тебе и надо», но вместе этого он снова посмотрел на меня, как вчера. Прожигая своими карими глазами. А после ухмыльнулся и, потеряв ко мне интерес, зашел к отцу.

На трясущихся ногах возвращаюсь в общагу и начинаю собирать вещи. С Олей мы не успели стать близкими подругами, но даже ей меня жалко. Она начинает мне помогать собрать вещи, но через некоторое время, когда уже почти всё собрано, в комнату заходит Кирилл. Я снова пугаюсь и сразу отхожу от него подальше. Никогда не смогу привыкнуть к такому. Он смотрит сначала на меня, потом на Олю и повелительным тоном обращается к ней:

— Выйди!

Оля смотрит на меня извиняющимся взглядом и тихо выходит. Как только дверь закрывается за ней, Кирилл начинает делать шаги в мою сторону, а я начинаю отступать.

— Ну что, дикарка, довыделывалась?!

— Чего тебе ещё надо?!

Спиной припечатываюсь к стене. Отступать некуда. А этот амбал нависает надо мной, подавляя своей аурой.

— Придётся, или вылетишь как пробка, и завтра о тебе никто и не вспомнит, — ухмыляется он, не скрывая своих намерений…— Я могу всё исправить, попрошу отца не отчислять тебя. Общагу за тобой оставят. Хочешь? — его глаза жадно бегают по моей фигуре. — Чего ты хочешь взамен? — мой голос предательски дрожит. — А ты как думаешь? — Я... я не хочу быть твоей игрушкой, — отвечаю, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Глава 3.

— Придётся, или вылетишь как пробка, и завтра о тебе никто и не вспомнит, — ухмыляется он, не скрывая своих намерений.— Я могу всё исправить, попрошу отца не отчислять тебя. Общагу за тобой оставят. Хочешь? — его глаза жадно бегают по моей фигуре. — Чего ты хочешь взамен? — мой голос предательски дрожит. — А ты как думаешь? — Я... я не хочу быть твоей игрушкой, — отвечаю, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Ты врёшь, просто хочешь добить, унизить меня напоследок, — выдавливаю сквозь зубы.

— Отлично. Торгуешься — значит, ты рассматриваешь моё предложение, — Кирилл ухмыляется ещё шире, наслаждаясь ситуацией.

Я качаю головой, пытаясь показать, что не согласна. Не стану его игрушкой. Никогда.

Вот только наглый мажор не унимается. Он достаёт телефон, набирает номер и звонит кому-то прямо при мне.

— Пап, я тут подумал... жалко эту девку. Что с них взять? Я не против, если она останется. К тому же она готова прилюдно извиниться перед всеми нами.

Мои глаза расширяются от шока. Внутри всё кипит от желания ударить его в то самое место коленом. Он как раз стоит достаточно близко, я могу легко дотянуться и сделать это. Врезать так, чтобы запомнил надолго. Отомстить за себя, за слёзы мамы, за потраченные нервы отца. Но что-то меня останавливает. Я еле сдерживаюсь.

Мысли прерываются холодным голосом отца Кирилла, который доносится по ту сторону трубки.

— Сын, делай как хочешь. Решение за тобой. Я сейчас на совещание уезжаю, сообщи о своём решении секретарше, её предупрежу.

Кирилл, оставшись довольным, отключает вызов. Он смотрит на меня, ожидая ответа. Но я молчу. Я не могу ничего сказать. Внутри всё смешалось. Я не смогу согласиться на это грязное предложение. Умру, если позволю его грязным рукам прикоснуться к себе. Возненавижу себя так, что ни учёба, ни перспектива о будущем не спасут от такого унижения.

— Ну что, дикарка? Согласна стать моей игрушкой? — Кирилл насмешливо смотрит на меня, его слова звучат как плевок.

Я сжимаю кулаки, стараясь не сорваться.

— Я не буду спать с тобой, — выдавливаю тихо, не глядя ему в глаза.

Кирилл замирает, а после разражается смехом, откинув голову назад. Он смеётся так, словно я только что сказала что-то невероятно смешное. Потом замолкает и, прищурившись, спрашивает.

— Девственница, что ли?

Я вспыхиваю от стыда. Щёки горят, а сердце колотится, как бешеное. Опускаю голову и молчу, боясь, что голос выдаст мои чувства.

— Да ну нафиг! — он присвистывает и наклоняется ниже, заставляя меня смотреть ему в глаза.

Я стараюсь держаться гордо, не отводить позорно взгляд, но он тоже не намерен сдаваться. Между нами нарастает напряжение. Его непозволительная близость давит на меня, но я не могу сорваться. Не могу показать, что я стесняюсь его. В конце концов Кирилл хлопает ладонью по стене рядом с моей головой, словно сам не выдерживает этого напряжения.

— Ладно, — наконец произносит он и отходит, делая глубокий вдох и расстёгивая верхние пуговицы своей рубашки. Некоторое время стоит, продолжая разглядывать меня с усмешкой. — Удивила, так удивила. Ты и вправду какая-то дикарка.

Я психую, резко разворачиваюсь и иду к своей кровати. Хватаю сумку, решительно шагаю к выходу, но Кирилл перехватывает мою руку, держащую сумку.

— Ладно, я понял. Не надо со мной спать. Можешь остаться, — говорит он, но я не доверяю ни одному его слову.

— Просто так? — спрашиваю, не веря в то, что он может отпустить меня без условий.

Он усмехается, словно сам не верит в свои слова.

— Конечно, не за просто так, — отвечает он, и я жду подвоха.

— Спать с тобой я не буду. Денег у нас тоже нет. Мне нечего тебе предложить.

Кирилл смотрит на меня так, будто я сказала какую-то чушь, и усмехается ещё шире.

— Я что, похож на того, кто нуждается в деньгах? Дикарка, не разочаровывай меня, — его голос звучит почти ласково, но от этого становится только страшнее. Я вырываю руку и срываюсь.

— Что тогда тебе надо от меня?!

— Поцелуй. Один поцелуй, и я всё отмотаю назад. Ты останешься здесь, продолжишь жить и учиться.

Я замираю, не веря своим ушам.

Невольно перевожу взгляд с его глаз на губы и обратно. Чувствую, как лицо начинает пылать от смущения. Кирилл сразу замечает мой взгляд. Блин! Спалилась сама же. Дура я, дура!

Вижу, как его улыбка становится всё шире, будто он уже победил, будто я уже согласилась. Внутри меня всё сжимается. Мне стыдно, что он поймал меня на этом моменте. Но, кажется, я и вправду готова рассмотреть вариант с поцелуем. Думаю, поцелуй с ним я смогу пережить. Эта не такая большая потеря, хотя я не целовалась раньше ни с кем. Господи, я всерьёз думаю о том, что готова подарить свой первый поцелуй этому наглому мажору! Но если я этого не сделаю, то он не оставит меня тут...

Блин, от одного поцелуя ведь ничего не изменится, правда? Это не так уж и много. Главное, чтобы он не обманул меня.

— Я тебе не доверяю. Ты обманешь меня, — пытаюсь быть уверенной, но голос всё равно дрожит.

Кирилл ухмыляется, явно наслаждаясь моей капитуляцией. Ничего не ответив, он достаёт телефон и набирает номер.

— Светочка, привет, — его голос становится неожиданно мягким, и я чувствую, как неприятный холодок пробегает по спине. — Отец должен был предупредить тебя о моём звонке…

— Да, Кирюш, — её голос звучит чуть слащаво. — Он говорил. Что нужно сделать?

В трубке раздаётся женский голос, который я сразу узнаю. Это секретарша декана. Она так грубо разговаривала с нами, когда мы сидели в приёмной и ждали разговора с деканом, но зато сейчас с Кириллом щебечет словно птичка.

— Сейчас к тебе подойдут родители девушки, которую исключили сегодня. Нужно восстановить её обратно. Сделай всё по красоте, окей? — голос Кирилла звучит самоуверенно, будто это не просьба, а приказ.

— Конечно, Кирюш, всё сделаю, — отвечает она почти с придыханием.

Кирилл уже собирался отключиться, но Светочка остановила его.

— Кир, может, сходим куда-нибудь снова вместе?

— Может, и сходим, но не сегодня, — безразлично отвечает.

Наконец он сбрасывает звонок. Я стою, прижимая к себе сумку, и не могу поверить, что это всё реально происходит.

— Ну что? — он смотрит на меня, словно ждет финального согласия.

— Пусть сначала мои документы примут обратно... — голос дрожит, выдаёт мои сомнения.

— Окей, я не против, — с лёгкостью соглашается Кирилл, словно уже уверен в исходе. И не зря...

Мой телефон загорается буквально через минуту. На экране высвечивается «Моя мамочка». Сердце учащает ритм. Я быстро принимаю звонок.