- -
- 100%
- +
– Прошу любить и жаловать. Нэпман и Шановный.
В корзине удивленный Сталин увидел совсем маленького котенка и щенка. Ворошилов с усмешкой щелкнул по лбу котенку и тот как-то сразу ощерился.
– И что? Я не понял вас, профессор. Где же гомункулус? – спросил Сталин.
И профессор, заметно нервничая, ответил:
– Да вот же перед вами. Это чудесное открытие, животные, наделенные человеческой речью и человеческим разумением. Новый вид гомункулуса – воскликнул Синельников – представьте себе, какие огромные перспективы у нас с вами теперь открываются. Суперагенты коты и собаки на службе у коммунизма! Мы с помощью их сможем завоевать для красного проекта весь мир! Мы полностью изменили нашу научную концепцию работы. Раньше мы пытались из животного породить человека и получили в этом деле неплохие результаты. А сейчас мы из человека создаем животное. Точнее не простое животное, но животное с человеческими мозгами и фантастическими звериными возможностями. Это звери скоро станут настоящими монстрами. Они будут абсолютно непобедимыми чудовищами, но внешне будут такими же, как и обычные кошки и собаки. Это невероятный успех!
– Хорошо звучит. Но хватит слов. Демонстрируй таланты своих питомцев – сказал Сталин.
Некоторое время с нарастающим ужасом Синельников пытался добиться от животных проявления их способностей, но всё безрезультатно, они лишь как безумные орали и вели себя как обычные животные. Тогда профессор стал с силой давить на зверей своими руками, так что от нестерпимой боли они стали издавать дикие звериные вопли. И тут не выдержал Сталин. Он резко крикнул:
– Хватит! Взять его!
В это время в кабинет вошел заместитель директора. А Сталин между тем продолжал крыть профессора Синельникова последними словами:
– Сволочь и проститутка. В подвал его самого направьте и проследите товарищ Колесниченко. Чтобы не сбежал от правосудия. Под суд мерзавца. С этого дня вы будете директором института.
Солдаты ворвались в кабинет еще через пару секунд и молниеносно скрутили профессора Синельникова и сразу же увели его в подвал института. Сталин вышел из кабинета сразу же. А Тухачевский, как Хозяин вышел из кабинета властным тоном от себя добавил:
– Товарищ Калиниченко проследите, чтобы профессор прямо сегодня был использован для целей науки, с него точно хоть какой-то прок тогда будет.
– Приказ ваш будет сегодня же немедленно исполнен, ценный материал в виде профессора Синельникова сегодня же будет использован для пользы родины и науки – бодро доложил новый директор института, еле сдерживая себя от радости.
– Добро. Не будем зря беспокоить судебные органы – сказал Тухачевский сердито.
– Зверушек я заберу с собой, отдам их городским детям, пусть порадуются – сказал Ворошилов и взял в руки корзинку с животными и передал её своему ординарцу. Тот сразу же направился во двор института и там положил корзинку в салон автомобиля Ворошилова. Сталин со своей охраной к этому моменту уже покинул территорию института. Через непродолжительный период времени, и Ворошилов вышел из здания и сел в автомобиль, в помещении института остался из гостей один лишь Тухачевский. Но и он через некоторое время покинул территорию института.
И сразу же после того как машина Ворошилова выехала за пределы особой зоны, он попросил ординарца сделать для него бутерброды с колбасой. Оказалось, что опасливый царедворец во время посещения института, боясь отравления, не прикоснулся ни к одному из блюд, которыми его пытался угостить Калиниченко. Немного перекусив, Ворошилов вынул из корзинки котенка и хотел его погладить, но котенок сразу укусил его за палец. Нарком обороны тут же приказал приостановить машину и вышвырнуть корзинку с животными на улицу. Ординарец тотчас исполнил распоряжение начальника. Как только машина отъехала от корзинки, котенок высунул голову из неё и вдруг произнес:
– А ты Климент Ефремович, неправильно бутерброд ешь. Он у тебя колбасой вверх, а у нас в третьем ленинском интернационале едят колбасой снизу. Так нам Ленин завещал, подлинным большевикам. А ты, наверное, уже и во фракцию вступил, сознайся, тебе легче будет.
Песик тут же подхватил:
– Верно, Нэпман толкует, сознайся и главное с нами колбасой поделись и тогда и партия и товарищ Сталин тебя простят и помилуют за то, что с Троцким был другом, и вообще тебе по жизни точно лучше будет! Век воли не видать!
Глава 2
В кабинете руководителя института, обозначенного в сверхсекретных документах ГПУ СССР под кодовым названием Шавки-14, царило необычное оживление. Новый его владелец Василий Калиниченко, ночью назначенный директором института, не откладывая дела в долгий ящик, въехал в кабинет утром и сразу постарался создать для себя привычный рабочий комфорт. Большинство вещей напоминавших о бывшем директоре были быстро вынесены и переданы на склад торопящейся угодить новому руководителю обслугой еще до того, как в помещение перенесли вещи нового директора. Осмотрев кабинет, директор остался доволен. Он разместился на своем новом рабочем месте и попросил секретаря соединить его с главным лабораторным корпусом. Через несколько секунд дежурный по корпусу поднял трубку и доложил руководителю о том, как проходит работа. Выслушав доклад, Калиниченко приказал:
– Птицу эту новоявленную, ту, что прооперировали сегодня ночью, принесите срочно ко мне в кабинет. Нечего её держать в общем вольере, всё-таки птица это не простая, и такая неосторожность может привести к теоретической возможности утраты сведений, составляющих собой особую государственную тайну. Поэтому незамедлительно примите меры. Найдите хорошую, вместительную клетку и положите в неё птицу и принесите ко мне. И главное, сделайте это как можно более срочно. Я жду у себя в кабинете.
Через 15 минут клетку с большим вороном, неподвижно лежащим на дне, принесли в кабинет директора. Когда посыльный вышел, директор нажал на кнопку, и сразу же отворилась потайная дверь в стене. Подняв на руки клетку, Калиниченко вошел в скрытое за дверью небольшое помещение. Там он положил клетку на небольшой стол. И какое-то время с торжествующей улыбкой смотрел на забинтованную птицу, неподвижно лежавшую на полу клетки. А потом произнес:
– Ну, вот Леша как жизнь то повернулась то! Тебя уже считай, и нет на свете, человеческая твоя жизнь прервалась самым печальным образом. Тебя нет, а я жив и здоров и сейчас буду сидеть в твоем кабинете, и жить твоею директорской жизнью и пользоваться всем, что было в твоем мире в свое удовольствие. А ты в это время будешь сидеть в этой клетке столько времени, сколько мне это будет нужно. Ты скажешь, что это несправедливо, что это незаслуженная кара, постигшая гения. Нет, Алексей! В этом, в том, что произошло сегодня с тобой, есть высшая справедливость. Есть!
Радостно потирая руки, новоявленный директор института подошел к шкафчику, открыл его и вытащил из него бутылку с дорогим коньяком. Налив себе в стакан благородный напиток, директор одним глотком проглотил весь коньяк. И с блаженной улыбкой на лице продолжил говорить:
– Признайся, друг мой старый. Ты, ведь всегда меня считал глупцом, человеком второго сорта. Я был ничтожеством у твоих ног. Ты был царем и богом. А я лишь твоей жалкой тенью. Ты был великим ученым, а я жалким безграмотным партийным выдвиженцем, ты относился ко мне с презрительным безразличием. Как к какой-то части, возможно, полезного, но не особо ценного инструментария для твоей работы. Ты повелевал, а я беспрекословно подчинялся. Тебе казалось, что всё так и должно было быть. Ведь ты лучше меня умеешь работать, ты знаешь намного больше, чем я, ты умнее меня. Но только теперь ты поймешь, что истинным глупцом был не я, а ты сам. Что ты молчишь? Тебе страшно?
С этими словами директор слегка толкнул клетку с птицей. Потом лицо его исказила гримаса злобы, и он сказал:
– Я для тебя не был полноценным человеком. Ты считал меня чем-то сродни твоим кошкам и собакам. Признайся, что думал ты именно так обо мне. Не как о равном тебе человеке. А я всё продумал, всё, вплоть до просьбы к вождям использовать тебя в научных целях. Я разработал и осуществил заговор за твоей спиной, а ты ни о чем так и не догадался, до тех пор, пока не попал на стол к вивисекторам, прервавшим жизненный путь грешного директора центра Шавки—14. Скажу теперь уж честно. Свалить тебя было непросто, поддержка у тебя была сильная, но я это всё равно сумел организовать твоё низвержение. Ты же меня слышишь?
Тут новый директор института снова толкнул клетку и сказал немного спокойнее:
– Если ты меня сейчас слышишь, то ты наверно пытаешься мне злобно возразить. Мол, всё равно ты глупец. Ведь меня ты устранил, а вот как ты сам, без моего опыта и знаний сможешь работать директором института? Не обольщайся. Хочу тебя огорчить. Я об этом тоже заранее подумал. Работать будешь за меня ты. А я буду за это для тебя хорошим хозяином. Свежая вода, овес, возможно как премия ворониха. Короче, принцип социализма, кто не работает, тот не ест. Понятно? Я думаю, что понятно. Не будет у тебя никакого другого варианта, кроме как работать на меня. И это ты должен как можно быстрее для себя уяснить.
В этот момент глаз ворона на секунду приоткрылся, и новому руководителю Шавок—14 показалось, что в нем сверкнуло пламя неукротимой ненависти. И Калиниченко еще тут же почудилось, что он слышит голос, который неосязаемо тихо произнес – Я отправлю тебя в Ад. Лицо директора института побледнело, руки, и ноги его затряслись, его зашатало. Сильным усилием воли, сдерживая свой страх, Калиниченко быстро вышел из комнаты и торопливо закрыл за собой дверь. После того как дверь закрылась ворон открыл еще раз один из своих глаз и тихо каркнул.
***
В это время рядом с дорогой, которая вела в город, быстрым шагом шел бывший директор института профессор Синельников, а ныне враг народа, с поддельными документами, выписанными на бывшего красноармейца Петра Зайцева. Его еще не искали, точнее не могли еще начать искать, но обман должен был вскрыт через некоторое время. Поэтому нужно было, как можно скорее убраться отсюда, как можно дальше. Лучше всего бежать за пределы СССР.
Хорошо еще, что все обошлось именно так. Верные люди смогли, выручить Синельникова в трагический час его жизни. Они пошли на страшный риск и представили дело так, как будто превращение профессора Синельникова в ворона действительно было произведено. Обычная ворона была прооперирована и была представлена, как новый вариант профессора Синельникова начальству. Профессор Синельников зло подумал – вот пусть теперь с этой птицей и с новым директором вожди попробуют реализовывать свой проект создания сверх человека. А он больше им не слуга.
Риск был, но он был вполне оправданным со стороны друзей Синельникова. Товарищи профессора могли смело объяснять отсутствие результата в случае с вороном целым ворохом причин, и перепроверить их было бы сложно. Положительные результаты были в их работе крайне редки. Такова была специфика их работы. Не хочет пан директор бывший общаться с новым директором? Значит, пока не может. Возможно, что-то пока в мозгах у птицы не нормализовалось.
Всё так. Но нельзя расслабляться. Профессор понимал, что в любом случае Калиниченко обязан, будет уже завтра перепроверить все данные по операции с вороном, и у него могут возникнуть подозрения. В крайнем случае, послезавтра он может проинформировать куратора в НКВД в Москве о том, что эксперимент не удался и вполне возможно потому, что профессор Синельников был спасен своими подельниками, врагами родины и народа, давно затаившимися среди сотрудников института. И тогда за Синельниковым начнется охота. Теперь самое главное ему не попасть быстро в руки НКВД. И поэтому сейчас нужно было уйти как можно дальше от опасных мест и постараться затеряться среди людей.
Оглянувшись назад, бывший директор посмотрел на здание своего института. И сердце его непроизвольно сжалось. Какое падение! Какое невероятное горе! Дело всей его жизни в одночасье рухнуло в небытие. Профессор шел, и слезы ненависти и отчаяния обильно текли по его щекам. Вся жизнь пошла насмарку. Все жертвы и преступления были совершены зря. Это было невыносимо.
– А может честнее всего просто пустить себе пулю в висок, и поставить точку в этом кошмаре? – подумал Синельников. После короткого горестного размышления профессор вытащил из кармана пистолет и крепко сжал его в руке.
Потом сказал сам себе, что надо бы это сделать подальше в лесу, чтобы труп его быстро не нашли, иначе его товарищей по работе будет ждать тяжелая кара со стороны руководства института и чекистских органов. Приняв решение, он свернул с дороги в лес.
И в этот момент профессор увидел прямо перед собой знакомую корзинку. Профессор схватил её и откинул крышку. Котенок и щенок просто обомлели, увидев профессора, и вскричали:
– Сдохни тварь! Тебя же должны были пустить на опыты! Сатана! Сгинь нечистая сила!
Профессор тоже буквально взвизгнул от злости. Увидев своих питомцев и тоже вскричал:
– А ведь бог на свете есть! Зверушки я вас сейчас буду убивать. Я вас замучаю! Я вас уничтожу!
От ярости у профессора по щекам полились слезы. Он сказал, вытирая слезы:
– Ладно, раз всё так получилось, то всё к лучшему. Бог хочет, чтобы я жил, чтобы я дал миру сверх человека и сверх зверя. Я буду жить врагам назло. Я своего еще добьюсь. Мы тут не будем торопиться, мне сейчас некогда, но позже, я обязательно с вас с живых шкурки поснимаю. Вы у меня попляшете еще. Все мои проблемы из вас приключились, ироды!
Кот тут же яростно ответил:
– Сам ты ирод проклятый. Что ты знаешь о действительно серьезных проблемах? Вот у нас из-за тебя проблемы, так уж проблемы. Убью! – и с криком кот попытался откусить палец профессора. Тот быстро закрыл крышку и продолжил свой путь, не выпуская из рук ручки корзинки.
***
В городе профессор оказался к вечеру. Здесь им была снята в своё время через подставных лиц квартира, в которой он останавливался крайне редко, только если ему было нужно на время остаться совершенно одному, и погрузиться в свои научные размышления. Теперь он направился туда снова. Зайдя в квартиру, профессор первым делом вскрыл потайной ящичек и извлек из него заначку, припасенную на черный день.
Профессор был одинок и всю свою жизнь посвятил науке. В жизни он был непритязательным человеком, а доход был у него солидным. И поэтому сумма заначки была огромной для обычного советского человека. С этими деньгами можно было спокойно перебраться в отдаленный город приобрести себе жилье и зажить новой весьма комфортабельной жизнью. Страна то большая, даже всесильный аппарат ГПУ не сможет отыскать человека, затерявшегося в недрах Сибири. И даже в небольшом городе, в центре страны найти бывшего профессора Синельникова будет крайне сложно, поскольку запасливый Синельников держал у себя еще на всякий случай бланки всевозможных документов. Опыт работы на нелегальной работе в царское время у него был солидный. Несмотря на еще достаточно молодые годы.
Да и в руках теперь были и живые результаты его работ. Нэпман и Шановный. Если заставить их сотрудничать с собой, то тогда можно было бы и снова воскреснуть. И как профессор Синельников снова стать звездой советской науки. Но лучше всего было, конечно, теперь перебраться за кордон. В Америке или Германии сумели бы оценить такого гениального ученого, как Синельников. Там он быстро стал бы миллионером и как сыр в масле катался. Шанс такой явно был.
Немного успокоенный профессор лег на кровать и забылся тяжелым сном. В этот момент из корзинки сумел выползти котенок, а затем и щенок покинул корзинку. Нэпман сказал своему другу:
– Кажется, этот гад уснул. Ты понял, что наш палач и погубитель хочет скрыться от властей и нас с собой захватить. Хрен ему. Мы ему не дадим это сделать. Ты отсюда выползти не сможешь, потому спрячься пока в комоде. А я отправлюсь организовывать расплату с нашим дорогим профессором Синельниковым. Я надеюсь, что скоро вернусь обратно. Устроим врагу нашему достойную кончину и там будем вдвоем о своей судьбе горемычной размышлять, как дальше жить. А пока только месть. Я дышать спокойно не могу, глядя, как эта гадина спокойно спит. На нем кровь бессчетного числа хороших людей, на нем безвинно погубленные миллионы жизней различных животных, а он спит себе, как будто, так и надо!
– Ты уж не оставляй меня одного надолго, дорогой мой товарищ – грустно промолвил Шановный – Может ну его в баню, этого гада. Просто сбежим от него. А там как-нибудь будем решать, как жить дальше.
– Нет, он, профессор этот должен расплатиться с нами своей подлой жизнью за свои преступления. Я мяукать спокойно не смогу, если эта тварь будет продолжать ходить по земле. Не бойся, я быстро вернусь обратно – сказал Нэпман.
После этих слов котенок по шторе быстро взобрался вверх и, открыв лапкой форточку, выбрался наружу. А через примерно полчаса в комнате, где спал матерый бандит Гриша Черный, главарь самой опасной и неуловимой в этом городе банды, раздался подозрительный шорох. Чутко всегда спавший, преступник молниеносно проснулся и сразу же нащупал рукой пистолет. В полной тишине раздался шепот:
– Здоров ты спать, Гриша. Дело у меня к тебе есть, серьезное дело, ты главное пока не вставай и свет не включай, потом тебе объясню почему.
– Нэпман? Что у тебя с голосом? Ты что с ума сошел ко мне заходить без спросу, да потом еще и условия мне ставить? Ты парень совсем нюх потерял – возмутился слегка ошарашенный столь неожиданным ночным визитом главарь банды.
– Наоборот, с нюхом у меня теперь дела обстоят намного лучше, чем прежде. А у Шановного теперь нюх вообще, стал невероятно хорошим. Радости, правда, с этого никакой – ответил печально Нэпман.
– Всё равно, ты обнаглел парень. Хотя, ладно. Рассказывай, с чем ко мне пожаловал. Мы тут все переполошились, думаем, куда это ты с Шановным подевались. Сам знаешь. Времена сейчас страшные и непонятные стоят. Так что не томи. Рассказывай, где был и зачем пришел – спросил бандит, а сам при этом потихоньку взвел курок.
– Был я Гриша в аду. И пришел я к тебе для того, чтобы ты помог мне расплатиться с демоном ада за то, что со мною произошло – ответил голос из темноты.
– А какая мне с этого польза, я ж не инквизитор какой за демонами и ведьмами охотиться. Я простой бандит. И интересы у меня все насквозь простые. Ответь мне, какая мне корысть с твоим демоном связываться – спросил Григорий.
– Корысть обычная. Мужик этот сейчас в своей квартире, на улице «Красного крестьянского партизана», в доме 14, в 5 квартире пребывает совсем один. У него на столе лежит огромная сумма денег. Я не вру. Дело верное. Кроме того там еще и кипа разных бланков документов. Короче, это настоящий клад – отвечал Нэпман. – А хранит его всего один человек.
– Что за человек? Ты не юли, ты прямо говори. Кто такой, чем занимается, кто за ним стоит? Может быть, мне с ним связываться нельзя, может он человек, какой необычный? Расскажи мне об этом человеке – попросил главарь банды.
– Он не бандит, он не чекист. Он бывший директор того института, что построили рядом с городом. Зовут его Алексей Синельников. Сейчас он в опале у больших вождей, но ему помогли бежать. На той квартире профессор хранит все свои сбережения. Сумма денег огромная. С этими деньгами профессор собирается бежать за кордон – ответил Нэпман.
– А что за наводку ты просишь? – спросил бандит.
– Пока ничего. Обещай только точно убить моего врага. Этот профессор страшное зло мне сделал, не может его дальше земля носить. Он чистой воды сатана, ангел зла и смерти. Его нужно скорее уничтожить – ответил голос из темноты.
– За это ты не сомневайся. Свидетель нам ни к чему – промолвил миролюбиво Григорий. Потом после небольшой паузы он резко вскочил и включил свет. Но Нэпман словно испарился в воздухе.
***
Еще через полчаса, Нэпман снова оказался в квартире на улице красных крестьянских партизан. Он нашел в комоде своего товарища и вкратце сообщил ему о своих действиях. Шановный произнес:
– Этот гад точно убьет профессора теперь. Да и тебя, если б ты не был бы котом, он живым бы сейчас не оставил бы. Такая уж у него порода, злодейская – резюмировал Шановный.
– Так и есть. Зверь, подлинный зверь – согласился Нэпман.
В этот момент дверь в квартиру бесшумно отворилась, и в неё ввалились трое бандитов. Они быстро собрали деньги и документы со стола и спокойно разбудили спавшего профессора.
– Думал вас не будить господин товарищ профессор. Просто застрелить и отправиться по своим делам, но потом как-то засомневался. Может такое поведение покажется вам неприличным. Забрал тяжким трудом нажитые пожитки. Застрелил и даже не представился. Не спросил о делах. Григорий Черный, своей персоной, убийства и грабежи. Что вы на это скажете, любезный друг – произнес с улыбкой главарь банды.
– Вы правильно сделали, что не стали спешить. То, что вы получили сейчас это мелочь по сравнению с тем, что можно будет получить, работая со мною. В кассе института лежат сейчас 750 тысяч американских долларов и 600 тысяч золотой английской монетой. Этими деньгами я должен расплачиваться за иностранные препараты. Я думаю, что у вас есть возможность устроить нам переход границы, а я обеспечу вам шикарную жизнь за рубежом, ибо у меня есть то, что стоит много больше, чем те деньги в институтской кассе, научные разработки. Для этого мы устраиваем налет на институт, тут я вам полностью помогу. Но времени у нас мало. Нужно совершить налет прямо сегодня днем. Иначе ничего не получится. Я вас в этом заверяю – сказал профессор.
– Как смешно. Чтобы спастись от смерти пан профессор придумал историю о золотом кладе. Не остроумно. Крестьяне часто такие сказки нам перед смертью рассказывают. Но то – крестьяне. Какой с них спрос? А вы то профессор. Думал, что-то оригинальное придумаете. Потешите нас напоследок, а вы меня разочаровали – с усмешкой проговорил Григорий.
– Моё дело было предложить вариант, ваше дело пойти на него или нет. Раз нет, то и разговаривать не о чем. Стреляй уж, что время то попусту терять – спокойно ответил профессор.
– Стоп Гриша. Профессор то не врет. В бумагах его есть корешок от ордера. На нем написано. Внесено в кассу института 750 тысяч долларов США профессором Синельниковым – сказал один из бандитов.
Григорий взял документ в руки и внимательно с ним ознакомился и сказал:
– Извиняюсь пан профессор, жизнь наша такая, что никому нельзя верить. Все так и норовят обмануть бедного Гришу. Но вы оказались честным человеком. Я люблю честных людей, я сам такой. Давайте теперь будем договариваться о нашем совместном предприятии. То, что вы рассказали просто великолепно! За такие огромные деньги в иностранной валюте я пойду штурмовать даже Ад, а уж ваш скромный институт я просто смету с лица земли со всеми, кто там находится сейчас за эту сумму. Но сначала в любом случае завершим нашу беседу и переместимся в мою резиденцию. Так будет надежней и спокойней. Там и продолжим наш разговор – сказал главарь банды.
– Нет проблем, я уже начинаю собираться в дорогу – ответил профессор.
Он встал, быстро оделся и заглянул в корзинку. Увидев, что животных там нет, Синельников обратился к бандитам:
– Всё хорошо. Только вы вот помогите мне найти двух животных, котенка и щенка. Это не просто животные. Это важное научное открытие. За него на западе можно будет получить огромные деньги. Я не шучу – эти мелкие зверушки могут оцениваться в огромные деньги в иностранной валюте. Даже большие, чем все те деньги в институте.
Бандиты удивленно переглянулись. А потом все направились на поиски котенка и щенка. Через пару минут их поиски увенчались успехом. Пропажа была отыскана. Щенок и котенок снова очутились в своей корзинке.
Оказавшись вновь в своем узилище, Нэпман тихо начал материться и проклинать не в меру жадного и наивного предателя Григория, не выполнившего свое обещание, а новоявленный пес Шановный жалко заскулил. Но на это никто не обратил ни малейшего внимания. Бандиты и бывший руководитель института вместе срочно покинули квартиру на улице красного крестьянского партизана и отправились сразу на воровскую базу.
Глава 3
Участковый милиции Федор Коромыслов проснулся не свет ни заря, потому что кто-то его разбудил, этот кто-то тихо шептал ему на уху какую-то явную ахинею про банду Григория Черного, которая собиралась ограбить секретный институт. Со слов неизвестного приведения получалось, что нужно было срочно принимать меры к поимке особо опасной банды и спать ему в таком случае вовсе не полагалось, потому что важнейший государственный объект находился в смертельной опасности. Сначала Федор, только открыв глаза, решил, что это всё, рассказы о том, что банда решила ограбить институт, расположенный за городом, ему приснилось, но шепот повторился, и на этот раз он раздался практически у самого его уха.