- -
- 100%
- +
Пес тогда тихо говорит:
– А давайте, вы ему, этому трусу скажите, что пес мой вам документ принесет.
– Почему, это ты? – спрашивает кот.
– Потому что коты обычно такие вещи не делают, а собаки могут и не такое сделать. Думать надо – сказал Шановный.
– Итак. Петр Иванов, сейчас мой дрессированная служебная собака вам в зубах принесет моё удостоверение. Вы сразу убедитесь, что я действительно сотрудник органов госбезопасности. Если и после этого вы будете мне угрожать оружием, то тогда это я буду рассматривать как терроризм по отношению к представителю советской власти, со всеми вытекающими последствиями – сказал грозно Федор.
После этих слов Федор вручил документ Шановному, тот отнес его к телеге. Документ из пасти пса взял средних лет лысый мужчина, невысокий, но крепкого телосложения. Быстро ознакомившись с мандатом, работник торговли спрыгнул с телеги и обратился к Федору:
– Дорогой товарищ Коромыслов! Вы не обижайтесь. Сами понимаете, работа у меня сейчас предельно опасная. Сегодня припозднился, и вот никого в сельсовете не застал. Какая трагедия! Кто бы мог подумать! Такое село было раньше!
Нэпман незаметно царапнул Федора за ногу. Тот сразу поинтересовался:
– Так вы раньше здесь часто бывали?
– Ну, да. Раз в неделю, а то и два раза приезжал сюда, привозил товары. Я тут всех знал. Какая утрата! – говорил Иванов.
– Но не все тут местные жители погибли. Вот Печеный, почтальон местный жив здоров. Вы с ним знакомы были? – спросил Фёдор.
– Да я его с молодых лет помню, – говорит торговец. – Вредный тип этот почтальон. Никто его в деревне сильно не любил. Но в тоже время особого зла он никому не делал, так что зря на него наговаривать не буду.
– А где его дом стоит! – спросил Федор. – В хозяйстве корова нужна. Что это за хозяйство без коровы? Говорили, что почтальон корову продает.
– А так вы его дом разыскиваете? – говорит торговец. – Его и искать особо не нужно. Вон он стоит, прямо на краю села, возле леса.
– Хорошо, схожу, посмотрю, где этот дом и потом к вам вернусь. Бдительность не теряйте – сказал Коромыслов и отправился со своими четвероногими друзьями продолжать прогулку по селу. Через несколько минут дом почтальона был разыскан. Здесь кот сказал, что пришло время его работы. Нэпман направился к дому и вскоре исчез в темноте. Отсутствовал он минут тридцать, а когда он вернулся к своим друзьям, в зубах у него был конверт.
Федор взял в руки конверт и вопросительно посмотрел на своего четвероного друга. Кот тихо прошипел:
– Прав был я. Гнида этот твой почтальон и стукач. Донос на тебя накатал, как я и думал! Но не беда. Главное письмо мы перехватить успели.
Федор спросил:
– А с чего ты взял, что в конверте донос?
– На адрес посмотри. На конверте написано, что письмо направляется в губернское управление ОГПУ – сказал зло кот.
– Ничего себе. Так тебя твой профессор не только говорить, но еще и читать научил. Вот чудеса. Тут еще многие люди не научились грамоте, а у меня кот читать умеет – изумился Федор.
– Нельзя время нам терять, конверт надо срочно вскрыть и заменить письмо. Аккуратно если сможешь это сделать, то конверт я обратно в сумку к почтальону заброшу сразу же, и тот ничего не заподозрит – сказал Нэпман.
– Смогу, но сейчас давайте быстро вернемся домой – тихо ответил Фёдор.
Друзья вернулись в дом, и здесь Федор искусно вскрыл конверт, и быстро прочитал письмо. После этого он зло выругался. И отбросил в гневе письмо в сторону.
– Сволочи! Слежку за мною организовать приказали этому самому почтальону хитрецу начальство ГПУ из области. Вот Печеный гад и послал им первый свой отчет. Отчет совсем короткий, доложил, что я без энтузиазма отреагировал на его предложение срочно оформить подписку на партийную прессу – сказал Федор.
– Это еще хорошо. Мог вообще любую гадость написать, а потом бы ты оправдывался. Но в любом случае человек почтальон опасный и с ним нужно держать ухо востро. Это мы правильно с тобой угадали, что он агент охранки – промурлыкал задумчиво Нэпман.
– Запечатать конверт сами сможете? Я пойду, пройдусь еще немного по селу. Посмотрю на то, как ночует наш торговый агент, я ведь обещал к нему вернуться – сказал Федор.
– Сможем, ты не волнуйся. Заклеим и сами отнесем конверт обратно. Ты иди спокойно по делам службы – заверил Нэпман.
– Что же делать будем? Запечатаем письмо обратно, и ты его отнесешь и положишь в сумку к почтальону? – спросил Шановный у кота, как только Федор вышел из дома.
– А ты что предлагаешь? – в ответ поинтересовался Нэпман.
– А я предлагаю все же письмо подменить, от греха подальше. Дайте мне в руки ручку и чернильницу, и новый вариант доноса Печеного будет у нас через пару минут! – с достоинством ответил пес.
– Вот тебе ручка. Пиши. Хотя. Я лучше сам начну писать первым, а ты дополнишь в случае чего – сказал Нэпман.
Кот нашел перо и чернильницу и приступил к написанию своего варианта доноса в ГПУ. Потом уже Шановный ухитрился как-то взять перо в лапы и начал писать продолжение письма. Нэпман подобрался поближе к Шановному и стал смотреть на то, что пишет пес. Потом Нэпман снова взял сам в лапы перо и стал быстро писать окончание письма, но пес снова взял перо в лапы и написал последние строки письма. После этого передал текст письма для окончательного утверждения Нэпману. Тот начал читать:
– «Мои дорогие папа и мама! Арнольд Шмеерслегер и Вано Завешвилли!
Сообщаю вам, что я живу хорошо. Просто замечательно, особенно после того, как узнал, что вы все-таки не побоялись невежества всяких ханжей и решились узаконить свои нетрадиционные отношения в законном однополом браке во время командировки в Швецию. Совет вам да любовь! Помните, что у меня есть свой дом. Он тёплый. В нём одна комната и кухня всегда свободны и вы их можете всегда использовать как много раз раньше для своих интимных встреч.
И еще хочу сказать. О том, что недавно мы клад нашли, миллион рублей золотом, и потом эти деньги все за кордон переправили, вы тоже не забывайте. За те деньги можно будет в Голландии не одну сотню лучших коров купить. И кстати, трактор колхозный я тоже вместе с кладом за кордон переправил. Трактор хороший, только он оказался с дефектами и потому за кордоном за него не слишком много денег дали. Деньги, ваша часть, лежит на вашем счету в иностранном банке. Так что за это вы не беспокойтесь.
Мама и папа, я без вас очень скучаю. Особенно по вечерам. Но я вам всё равно не скажу, в каком банке лежит ваша доля капитала в иностранном государстве. А то вы меня заберёте в свои застенки, и там я точно пропаду. Или пристрелите меня из-за угла, как песика шелудивого просто, так, и концы в воду.
А ещё у нас связь есть с империалистами из США, она очень тёплая и близкая. Скорей бы уже американские империалисты всех нас за верную службу к себе бы забрали. Но теперь еще какое-то время нам еще придется здесь послужить империалистам с вами вместе, а потом они нас к себе в США точно заберут, и поедем мы с вами жить на американское побережье! Я так люблю там отдыхать! Здоровье-то у меня не очень: то лапы ломит, то хвост отваливается. Потому что, дорогие мои папа и мама, жизнь у нас с вами была сложная, полная лишений и борьбы за империалистов США. Но сейчас всё по-другому станет. И колбаса у нас будет самая лучшая, и молоко парное будут нам прямо в рот вместе с пивом заливать аппетитные мулатки, и в мисочке на полу будет коньяк французский разлит. Пей – не хочу. Мне советский коньяк даже видеть сейчас не хочется. Я его просто так сегодня его пью, для развлечения, в смысле для маскировки.
А пью я сильно, в последнее время. Возьму вроде удочку, а сам за бутылку. Бояться стал разоблачения. Получу донесения и распоряжения империалистов и в поле уношу. А днём я люблю на крышу вскарабкаться. И там флажками сигналы капиталистам иноземным передаю, чтобы они скорее нас всех отсюда забрали. На солнышке облизываюсь и сохну. А на днях я слинять окончательно захотел. Старым уже становлюсь на службе у проклятых краснюков, шерсть с меня уже сыплется – хоть в дом не заходи. Облысел совсем. А конца и края Советам всё не видать. А ведь империалисты обещали нам с нашей помощью быстро с большевиками покончить. И нет нифига! Зато новая советская смена растет – чистые шайтаны! Просто хоть караул кричи. Да ещё охрип я немножечко. Сторонников советской власти много, на всех практически лаять от злости приходится. Час полаешь, два полаешь, а потом у меня не лай, а хрип какой-то из груди моей лохматой вырывается.
Так что. Дорогие папа и мама, вы меня теперь не забывайте. И не потому, что мы с вами против товарища Сталина и Ворошилова теракт совершить решили. Вы просто не забывайте и всё. И тогда у меня хвост всегда будет крючком, а уши соответственно торчком, нос холодный, в смысле голова, а сердце будет горячим, и лохматость в целом повысится. В смысле руки будут чистыми. Мне теперь можно будет скоро зимой даже на курорте у польских белобандитов в снегу спать. Я теперь сам туда в магазин хожу. И все продавцы меня знают там в лицо.
Они так меня и встречают – пан наш шпион, как ваши папа и мама, Абрам Шмеерслегер и Вано Завешвилли поживают, выпить мне бесплатно дают. Так что вы за меня не переживайте. Я такой богатый стал, прямо – ух! Если я в Америку все же попаду, мне все медали тамошние за борьбу с большевизмом обеспечены. За красоту и сообразительность и мой и ваш нравственный подвиг шпионов.
До свиданья. Ваш сын – дядя Печенный».
– И ну и как? – спросил Шановный.
– Да, пойдет – махнул лапой кот. – Времени нет тут «Войну и мир» сочинять.
На этом они завершили обсуждение и стали аккуратно запечатывать конверт. За тем они вдвоем отправились с конвертом к дому почтальона.
Глава 6
Несколько дней в деревне всё было абсолютно тихо. Никто в деревню не приезжал. А деревенским жителям в эти дни было не до праздников и праздного общения. Переселенцы постепенно обживались на новом месте. Повсюду шла упорная работа, везде слышались стук ударов топоров и визг пил. Переселенцы работали с раннего утра до позднего времени не покладая рук. Деревня постепенно принимала вновь вид жилого места, а не пепелища. Люди трудились не зря. Постепенно налаживался их быт. Жизнь продолжалась, и ужасные события совсем недавнего прошлого медленно забывались, их засасывало в лету времени и они становились всё менее острыми и яркими впечатлениями в умах жителей села. Сейчас было уже не до воспоминаний о произошедшей трагедии. Слишком много работы нужно было сделать людям.
Нэпман и Шановный в эти дни тоже зря времени не теряли, они крепко обживались в деревне, и процесс этот был далеко не так и прост, как это могло показаться со стороны. Нам обычным людям и в голову не придет, сколько сложностей может встать на пути у обычного кота или собаки в их жизни в деревне. А ведь тут были не просто собака и кошка, у коих есть могучий поводырь в виде инстинкта, а люди в теле собаки и кошки! С людскими инстинктами и стереотипами. В этом была большая проблема. Но в этом же был залог того, что кот и пес, животные, созданные из тел и душ человеческих, победили в борьбе с животными, проживавшими в деревне.
Ведь эти люди в образе зверей были не просто зверями, они были серьезными людьми в своей человеческой жизни, в которой им приходилось много раз биться за свою жизнь со смертельно опасными врагами. Просто так их видавших виды мужчин вышибить из седла было невозможно. Людская смекалка и многолетний опыт борьбы за свое место в жизни помогли приструнить обнаглевших чужих собак и кошек, которые норовили истребить конкурентов и залезть на территорию, где жили Нэпман и Шановный. Все домашние животные в деревне были быстро поставлены на место и никогда больше и не пытались встать на пути у наших друзей. При виде Нэпмана или Шановного и собаки и кошки сразу же пускались наутек.
Но, к сожалению, на этом проблемы наших друзей не закончились. Были попытки пернатых хищников, коршунов и орлов, пообедать Нэпманом и Шановным, очень уж хищным птицам приглянулись аппетитные городские животные. Какие-то политически неграмотные кречеты и соколы пытались нападать на наших героев. И это стало большой проблемой. Пришлось, крепко покрутится обоим нашим героям, да и Федору тоже решая эту проблему. Все вместе друзья были вынуждены заняться изготовлением защитных приспособлений для защиты от пернатых хищников. В итоге и кот и пес были экипированы по последнему слову военной науки. Они не только получили защитные стальные сетки, которые гарантировали их от ран от когтей хищных птиц, но и были вооружены дротиками и прочими средствами нападения.
Но, несмотря на то, что вид Нэпмана и Шановного сильно изменился, прежде чем все птицы в окрестностях села окончательно убедились в том, что на этих зверей, вооруженных, как бойцы спецназа красной армии, смертельно опасно нападать, друзьям пришлось пережить не одну схватку с врагами. Нескольким особо непонятливым птицам пришлось свернуть шею в ходе разрешения данной ситуации. И все же птичья проблема была разрешена успешно. Все хищные птицы в округе как огня боялись теперь Нэпмана и Шановного. И старались облетать стороной их.
Но выяснилось вскоре, что и это не все проблемы. Были в деревне и разные идиоты, которые посягали на спокойствие и даже жизнь несчастных жертв человеческих преступных экспериментов. Людям было странно видеть экипированных в странные одежды животных. Они то и дело пытались запустить в странных животных чем-нибудь тяжелым. Хорошо хоть переселенцы не стреляли из ружей в кота и пса. Проблема была серьезная. Тут своим четвероногим друзьям помог Федор, он пояснил всем, на собрании села, что его животные потому такие исключительно умные, что они раньше выступали в китайском цирке.
И Федор начал свой рассказ о героическом прошлом кота своего и пса своего. Эти два героических животных родились далеко от этих мест. В Китае. Там их воспитал великий укротитель зверей Чон Юнг Фант. И после того, как звери овладели множеством необходимых для цирковых животных навыков, их взяли в один из китайских цирков. А цирк этот был не простой. Он приехал из Китая в Россию во время гражданской войны и в нем под видом цирковых артистов по тылам белой армии ездили красные разведчики, которые спасали подпольщиков из лап контрразведки белогвардейцев.
Самым главным разведчиком был дрессировщик Ван Ю Шин. Вот именно у него в номере и выступала раньше эти кот и собака. Вообще зверей у опытного дрессировщика было великое множество. И волк и лиса, и орел, и коршун, и даже гуси и свиньи. Цирк объезжал много мест и спас массу героев из подполья, и все было у красных разведчиков хорошо, но тут начальник контрразведки генерал Белобородов узнал от предателя о том, что в цирке прячут героев подпольщиков. На цирк напали белогвардейцы и всех артистов убили. А главного героя дрессировщика Ван Ю Шина схватили злые враги и стали мучить и пытать.
Но смелый герой не поддавался и палачи от него ничего не могли узнать. И тогда генерал Белобородов приказал расстрелять героя. И вот Ван Ю шина повезли на расстрел. Вывезли его на опушку леса, конвой встал и навел ружья на красного разведчика и в этот момент на белогвардейских палачей напали эти смелые животные, пытаясь спасти своего друга от верной смерти. Битва была неравной. Животные один за другим гибли в бою. Белогвардейцы стреляли из своих ружей в них. А звери продолжали атаковать убийц. Так продолжалось всего несколько минут. Но когда дым от выстрелов рассеялся, белогвардейцы увидели, что красный герой Ван Ю Шин успел за это время освободиться от оков и скрыться в темном лесу.
На следующий день дрессировщик в составе боевого охранения из буденовских войск прибыл на место трагедии. И единственными выжившими животными были как раз вот этот кот и этот пес. Герой оставил животных товарищу Федору, который тогда был лихим кавалеристом в Первой конной армии, для присмотра, а сам отправился выполнять новое задание партии туда, куда никому нельзя об этом знать.
Вот такую историю рассказал жителям села Федор. И после своего рассказа он предупредил всех, кто его слышал о том, что за всякую попытку их, этих геройских зверей обидеть, он любого жителя деревни накажет, как за посягательство на жизнь государственных деятелей и заслуженных работников ОГПУ и Красной Армии.
После данного разговора люди стали относиться к животным Федора не просто с уважение, но даже со страхом, и старались не попадаться им лишний раз на глаза. И это не могло не радовать Нэпмана и Шановного.
И в результате всех этих событий постепенно четвероногие друзья оперуполномоченного Коромыслова стали уже основательно подготовленными к условиям жизни в новых условиях людьми в зверином облике. Тяготы и сложности адаптации настолько заняли всё в жизни друзей, что постепенно, незаметным для себя образом, оба они стали меньше горевать об утраченном человеческом естестве. И хоть они прекрасно понимали, что жизнь их была окончательно погублена, и что сделать с этим уже ничего нельзя, и что даже враг их, профессор Синельников ныне мертв и им удалось наказать виновника своих бед, а значит, жить ради мести им было больше не нужно, всё же они продолжали жить. Совершенно не понимая для чего.
Все человеческие смыслы для жизни были для них потеряны. В чем мог быть их смысл в жизни в новых условиях? Теперь это было совершенно не понятно. В карьере? Совершенно очевидно, что нет. Какая может быть карьера у пса или кота? В любви? Тоже, нет. Полностью нет, бесповоротно нет! В воспитании потомства? А какое человеческое потомство может быть у кота и собаки? Никакого потомства человеческого у них отныне не может быть. Это тоже был бесспорный факт.
Что оставалось бедным животным с человеческим сознанием? Дикая тупая тоска. И полное отсутствие смысла дальше жить. Вот и весь итог. Ведь впереди у них не было ничего по-человечески значимого. Это всё было им совершенно ясно. Но, несмотря на это абсолютно полное понимание, каким-то странным образом всё же она продолжалась. И не удивительно на самом деле, ведь еще в древности было известно, пока дышу – надеюсь. Так что и кот и пес теперь жили странной и необъяснимой надеждой на то, что всё каким-то чудесным образом изменится. И они снова смогут стать людьми и вернуться к обычной человеческой жизни.
Странным образом после того, как были преодолены проблемы по адаптации к жизни в животном виде, в душах Нэпмана и Шановного ожила медленно и робко надежда. А может быть всё еще и изменится в лучшую сторону? Хотя спросили у них любое существо, а что собственно могло произойти? И Нэпман и Шановный бы не смогли бы ничего на это ответить. Но жизнь все же постепенно становилась всё более сносной.
А потом из города, как-то вечерком приехал черный воронок. В нем обычно ездили сотрудники ОГПУ. Машина остановилась на виду у всей деревни возле дома почтальона и из неё вышли вежливые молодые люди в кожаных куртках, перетянутых ремнями. Они вошли в дом и через пять минут сотрудники органов вывели из дома смущенного Печеного. Почтальон вел себя спокойно, словно ничего не происходило важного. Явно он был уверен в себе. Но хоть он и сказал тогда жителям села, что уезжает по делам совсем ненадолго, и завтра же будет снова в деревне и привезет из города журналы, обратно в деревню так никогда и не вернулся.
А вместо него через пару дней прибыл из районного центра новый почтальон. Звали его Вадик. Это был худосочный человек примерно шестидесяти лет от роду, одетый во всё серое, с мутными бесцветными глазами, среднего роста, молчаливый и угрюмый. Он поселился в доме Печеного. Дядя Федор пришел знакомиться с новым почтальоном, но тот сразу дал понять, что он не расположен к долгим отвлеченным разговорам и чурается любого общества, ибо давно привык к одиночеству. Пришлось Федору с данной ситуацией смириться. Они попрощались, и Коромыслов вернулся к себе домой.
Когда Федор вернулся домой пес и кот мирно завтракали. Дом был убран. Полы аккуратно подметены. Хозяин сказал зверям:
– Молодцы вы у меня. Как бы я без вас тут жил бы вообще не понятно. А с вами я, как за каменной стеной. Но ладно, хватит вас хвалить, как бы вы у меня тут не испортились. Как бы мне вас не сглазить!
– А ты не бойся. Ты у нас не глазливый. Это мы с другом моим с дурным глазом обладаем. На кого нехорошим взглядом посмотрит, за тем из города черный воронок приезжает. Так что можешь продолжать петь нам дифирамбы – сказал серьезно и печально Нэпман.
Но Федор был явно не настроен шутить. Выглядел он грустным:
– Друзья. Тут такое дело. Почтальон то наш, Печеный пропал. Совсем пропал. С концами. Насколько я понял, больше нам его увидеть не грозит. Переселился по всему видно товарищ Печеный нынче в райские кущи. Всё про то говорит. А ведь был на хорошем счету, как мы знаем у большого начальства. И вдруг такая трагедия. Ума не приложу, что с ним случилось. Что его погубило? Думаю вот уж, сколько времени, а придумать ничего не могу.
Кот нервно мяукнув, пробубнил:
– А что тут думать? Врагом был почтальон и к бабке не ходи. Вот его и разоблачили наши славные чекисты. И дело с концом. Да и вообще, что вспоминать то об этом злобном человеке? Не нужно это. Пропал и бог с ним! Всё хорошо, что хорошо кончается. И вообще делать нам больше нечего, как о почтальоне вспоминать. Было бы кого вспомнить! Если каждого гада вспоминать, времени на отдых не останется совсем.
Но пес зло посмотрел на кота и сказал:
– Это всё письмо наше так сработало. Это мы с тобой виноваты в гибели почтальона. Зря может мы его погубили?
– Это что еще за письмо? – поинтересовался дядя Федор. – Вы мне ничего о письме не рассказывали.
– Мы письмо, которое почтальон отправлял в город, в губернское управление ОГПУ, подменили. А в нем такой разной ерунды понаписали, что хоть святых выноси! Но никак мы не ожидали, что может такое случиться. Честное слово – ответил пес.
– Вы это серьезно? Как вы могли так плохо поступит? И главное. Почему вы мне не рассказали о том, что вы подменили письмо? А может быть, вы завтра уже на меня письмо в тот же адрес отправите, и поминай, как меня звали? А сами ничего мне об этом не расскажите? А может быть, уже отправили? Признайтесь, может быть за мною уже завтра приедут в черном воронке из губернского управления ОГПУ костоломы? Может я тут с вами, последний день кукую? – возмутился дядя Федор.
– Ты это говори, да не заговаривайся – взревел кот. – Я смертельно опасного нашего общего врага убрал. И о том, что с ним нужно покончить, я прямо и открыто тебе говорил. Но то, что наше письмо так может быть воспринято в губернском управлении ОГПУ, этого даже я никак не ожидал. Хоть повидал в своей грешной жизни много всяких ужасных вещей. Если бы придал бы хоть какое-то значение этому письму, точнее его подмене, то обязательно обо всем тебе рассказал.
– И почему же не рассказал? – сказал зло Федор.
– Я думал, что это просто воспримется всеми, как глупая шутка – наставал на своем кот. – Но странное дело. Видимо письмо было принято всерьез. И тогда сам собой возникает вопрос. Что же в том письме несло в себе хоть какую-то угрозу чекистским вождям из нашего родного города? Раз так прореагировали, то значит, была в нем какая-то правда. Или нечто правдивое, что могло для кого-то стать основанием для опасного подозрения. А это весьма любопытное открытие. Я пока не знаю, что с этим открытием сделать, но то, что нам это знание пригодится, в этом я абсолютно точно уверен. Это всё произошло неспроста. За этим кроется какая-то тайна.
– Не уверен я, что ты тут прав. Давай рассудим по-простому – стал говорить дядя Федор, немного успокаиваясь. – Открывают в городе письмо и видят там несусветную ерунду. Первая мысль – почтальон от тягот жизни тронулся умом. Такое бывает сплошь и рядом. Тогда вожди отправляют за почтальоном машину и ждут, когда к ним доставят Печеного. В итоге выясняется, что почтальон умом не тронулся. Вывод в этом случае можно сделать вполне себе логичный. Письмо подменили.
Тогда следующий вопрос. Кто подменил письмо? С учетом, что почтальону было велено вести тайно за мною слежку, то факт подмены письма может говорить о том, что слежка мною выявлена. А раз это так, то и смысла вести её дальше подобным образом больше нет. Какой смысл в такой слежке? Никакого смысла в ней после её выявления больше и нет. Что в этих условиях делать? Убрать раскрытого агента и вместо него использовать для слежки иного человека. Разве всё это не логично? Вполне логично!
Кот почесал себе лапой затылок и сказал: