Ржев. Сталинград. Победа!

Ответ на вышеперечисленные вопросы, пожалуй, нужно начинать издалека, как, впрочем, и всякий рассказ о стратегии и тактике действий советских Вооруженных сил, так как важнейшую роль в планировании нового замысла Ставки ВГК весной 1942 года, как ни странно, сыграла… операция немецких разведчиков под кодовым названием «Кремль». Именно она подтолкнула Сталина к действиям, о которых подробнее будет рассказано дальше и которые должны были способствовать реализации не менее коварного и хитрого замысла, чтобы навсегда рассчитаться с фюрером, принявшим советского Верховного главнокомандующего, как говорят ныне, за «лоха» в военном деле.

Что же гитлеровцы хотели получить при проведении своей новой операции на московском направлении? Напомню читателям, что в мае 1942 года штабом немецкой группы армий «Центр» был разработан и внедрялся в жизнь план нового наступления на Москву. Он должен был скрыть подготовку гитлеровцами операции «Блау» («Синяя» – В. М.) – летнего и главного наступления частей вермахта на юго-восточном участке германо-советского фронта. А также оттянуть как можно больше сил и средств Красной армии с юга СССР под Ржев, на защиту Москвы, чтобы фашистам можно было быстрее добраться до нефти Кавказа. Гитлеровское командование старалось сделать все, чтобы план операции «Кремль» стал известен высшему руководству Красной армии, включая Сталина, и повлиял на их дальнейшие планы ведения войны, так как он являлся… ложным! Он был прямо направлен на дезинформацию советского командования. [12]

К таким приемам немецкое руководство прибегало давно. И не только в отношении СССР. Фабрикацию и распространение нужных ей слухов, дезинформации и т. д. Германия организовывала еще до начала агрессии против Советского Союза. Для исполнения задуманного подключались лучшие специалисты немецкого МИДа, министерства пропаганды, абвера (военная разведка и контрразведка нацистов), службы безопасности и верховного командования Германии – ОКВ (верховное командование вооруженных сил Германии) и ОКХ (верховное командование сухопутных войск).

Координирующим центром такой дезинформации было «Бюро Риббентропа», руководящая роль в котором принадлежала штандартенфюреру СС Рудольфу Ликусу. Немецкие специалисты тайных дел готовились использовать любой удобный повод, чтобы найти свой путь к советскому руководству. Один из таких моментов ими в свое время был найден и удачно использован.

Еще в сентябре 1939 года в Берлин резидентом внешней разведки был назначен первый заместитель наркома внутренних дел Украины А. 3. Кобулов. Он родился в 1906 году в Тбилиси. Окончив пять классов коммерческой школы, Амаяк Захарович длительное время работал кассиром и бухгалтером на мелких предприятиях, а в 1927 году был принят на службу в органы безопасности Закавказья по протекции старшего брата Богдана Кобулова, уже занимавшего крупный пост в НКВД.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/.jpg

После десяти лет чекистской службы в различных городах Кавказа фортуна улыбнулась Амаяку (на снимке): он стремительно взлетел и приземлился в кресло врид (временно исполняющего должность) наркома НКВД Украины. Этому способствовала огромная нехватка чекистских кадров, на которые обрушились чистки и репрессии 1930-х годов.

Об этом (распространении дезинформации) подробно рассказывается в книге А. Вайса «Как СД морочило голову Сталину». Вот небольшая выдержка из нее: «Не имевший оперативного опыта разведчика, не владевший немецким языком, амбициозный и недалекий Амаяк Захарович в Берлине быстро “засветился”. Вскоре после своего приезда на приеме, устроенном в честь советского наркома Ивана Тевосяна, он стал виновником пьяного скандала, настолько шумного, что этим событием было привлечено внимание немецкой контрразведки, “опекавшей” советских дипломатов. Затем – новая непростительная оплошность: резидент вызывает на рандеву средь бела дня главу берлинской организации антифашистов “Корсиканца” (советника германского министерства экономики Арвида Харнака) и приезжает на “конспиративную встречу” в сопровождении переводчика и охранника – целой делегацией! Лишь промашка гестаповской “наружки” уберегла тогда главу “Красной капеллы” от провала…» [13]

Для того чтобы немецкая искаженная информация могла попасть совершенно точно на стол к вождю СССР, немецкие спецслужбы свели непрофессионального советского резидента в Берлине Амаяка Кобулова со своим человеком – Орестом Берлинксом, двадцатисемилетним собственным корреспондентом рижской газеты «Бриве земе» в Берлине, который стал для нового советского резидента главным информатором, чем особо гордился. Именно гестапо специально подвело журналиста к Кобулову, за которым уже давно и пристально наблюдало. Его болтливость и честолюбие ни для кого не были секретом. И советская «рыбка» – А. Кобулов, секретарь полномочного представительства СССР в Германии в ранге первого советника, одновременно до 1941 года возглавлявшего постоянную агентурную сеть НКВД СССР (агентурная кличка – «Захар»), – на радостях, что «успешно» ведет работу на новом поприще разведчика, заглотила предложенную наживку. Через «Лицеиста», а такой псевдоним получил пособник фашистов О. Берлинке, в Москву пошел поток качественной дезинформации. Сам корреспондент был даже включен в агентурную сеть НКГБ.

Зная, что Кобулов является резидентом НКВД и братом заместителя наркома внутренних дел Богдана Кобулова – человека из ближайшего окружения Берии, – штандартенфюрер СС Ликус (из «Бюро Риббентропа») организовал подготовку ложных сообщений с привлечением высших государственных деятелей Германии. Он надеялся (и не ошибся в своих расчетах), что информация от «Лицеиста» будет докладываться военно-политическому руководству СССР. В подготовке этих данных принимал личное участие Риббентроп и все докладывал Гитлеру. Только с согласия фюрера, а нередко и с его поправками, информация шла к Ликусу, далее к Оресту Берлинксу – «Лицеисту», потом к А. Кобулову, Берии и наконец к Сталину.

Риббентроп в своем бюро на одном из докладов «Лицеиста» поставил характерную резолюцию: «Мы можем накачать агента тем, чем мы хотим». До 1941 года через него спецслужбы Германии передавали Сталину верные данные, а потом пошла доля серьезной дезинформации. В результате этого, наверное, советский вождь считал, что большинство данных его разведчиков, сообщавших о подготовке Германии к нападению на СССР, – блеф. [14]

Вот так, постепенно и аккуратно, немцы подвели Сталина к своей важной разработке – операции под кодовым наименованием «Кремль». Как уже говорилось выше, она была использована позже, уже в ходе фашистской агрессии, штабом группы армий «Центр» и предназначалась для тех же целей – введения в заблуждение советского командования.

Главным звеном этой операции был ложный приказ о наступлении на Москву в начале лета 1942 года. Под него фашисты проводили соответствующие тщательно продуманные мероприятия, которые должны были обязательно попасть в поле зрения советской войсковой разведки, а далее – опять же к руководству СССР. Германский генеральный штаб решил создать у советского командования стойкое впечатление, что войска вермахта вот-вот развернут мощное наступление на западном направлении для разгрома Западного фронта Красной армии и захвата Москвы. Было сделано все, чтобы план операции «Кремль» стал известен русским. И этого удалось добиться.

Но для многих фашистских генералов план операции «Кремль» также был секретным. Очевидно, по этой же причине отсутствуют прямые ссылки на операцию «Кремль» и в «Дневнике» генерал-полковника Франца Гальдера (Franz Halder), начальника немецкого генштаба сухопутных сил. В нем можно найти лишь косвенные данные, проливающие свет на эту задумку фашистов.

Так, 3 мая 1942 года он записал, что провел совещание с первым обер-квартирмейстером и генерал-квартирмейстером генерального штаба по поводу «сохранения в тайне операции “Блау”». 12 мая он внес в дневник такую запись: «Генерал Велер представился в качестве начальника штаба группы армий “Центр”. Получает указания от меня и от фюрера». А в записи от 18 июня можно найти уже более конкретные данные: «Генерал Велер (начальник штаба группы армий “Центр”). Обсуждение нерешенных вопросов… План группы армий по выполнению предстоящих задач. Введение противника в заблуждение…». (Выделено мной. – В. М.) [15]

В конце 1941 года гитлеровцам не удалось осуществить свои планы по окружению и захвату советской столицы. Им не удалось разрушить Москву и с воздуха. В тот период войска группы армий «Центр» оказались обескровленными и были не в состоянии продолжить наступление. Операция «Тайфун» не достигла своих целей. И вот в 1942 году по плану новой операции «Кремль» фашисты якобы хотели осуществить то, что им не удалось сделать в прошлом году. Этим-то они и думали напугать Сталина, а заодно и перетасовать все планы боевых действий Красной армии весной – летом 1942 года.

Для этого предусматривалось осуществить целый комплекс дезинформационных мероприятий: произвести аэрофоторазведку московских оборонительных позиций, окраин Москвы, районов Владимира, Иванова, оборонительных позиций, проходящих от Пензы через Алатырь к Козьмодемьянску, а также укреплений на Волге от Вольска до Казани; организовать радиодезинформацию; усилить переброску агентов через линию Тула – Москва – Калинин; размножить планы Москвы и других крупных городов, расположенных в полосе наступления группы армий «Центр», и разослать их с 10 июня 1942 года вплоть до штабов полков. Отпечатать в массовом количестве «в соответствии с намечаемой операцией» листовки, предназначенные для разбрасывания в расположении советских войск, и распределить их после 10 июня по штабам полков. Подготовить новые дорожные указатели «вплоть до целей наступления»; провести перегруппировку и ложные переброски войск, передислокацию штабов и командных пунктов, подвоз переправочных средств к водным преградам и прочее. По времени все эти мероприятия фашистское командование тесно увязывало с подготовкой и осуществлением будущей основной летней операции «Блау».

Так, в полосе 2-й танковой и 4-й армий группы армий «Центр» они должны были «достигнуть кульминационной точки» 23 июня, а в полосе 3-й танковой и 9-й армий – 28 июня. «Затем, – указывалось в приказе по группе армий от 16 июня, – эти мероприятия проводить с той же интенсивностью еще несколько дней. В последующие дни они должны идти постепенно на убыль: во 2-й танковой армии и 4-й армии до 1.7, в 3-й танковой армии и 9-й армии до 5.7». (См. ниже документ № 8 немецкого «приказа» о наступлении на Москву.)

Приводимые здесь документы показывают, на какие хитрости шли фашисты, чтобы скрыть свои истинные замыслы, сколь тщательно и до каких мельчайших деталей они разрабатывали обманные мероприятия. Эти документы говорят также о том, как внимательно требовалось советскому командованию подходить к оценке сведений о противнике, будь то захваченные документы или данные разведки. Как было важно на основе анализа имевшихся сведений и сопоставления данных, поступивших из разных источников, составить правильное представление о намерениях врага, сделать из этого надлежащие выводы и противопоставить вражеским замыслам собственные правильные решения.

ДОКУМЕНТЫ ИЗ АРХИВА

Документ № 1

Штаб, 29.5.1942 г.

Командование группы армий «Центр»

Оперативный отдел, № 4350/42. Документ командования. 22 экземпляра. 20‑й экземпляр. Совершенно секретно!

Содержание: «Кремль»

Передавать только офицером

Приказ на наступление на Москву

(карта 1:1000 000)

1. Главное командование сухопутных войск отдало приказ о возможно скорейшем возобновлении наступательной операции на Москву. Целью операции является разгромить вражеские войска, находящиеся в районе западнее и южнее столицы противника, прочно овладеть территорией вокруг Москвы, окружив город, и этим самым лишить противника возможности оперативного использования этого района.

2. О положении противника перед фронтом группы армии «Центр» смотри в приложении 1.

3. Задачи:

а) 2‑й танковой армии разбить войска противника южнее Москвы, отрезать Москву с юга, юго‑востока и наконец с востока. С этой целью армии, наступая из района Орла и севернее его, прорвать позиции противника, продвинуться на восток вдоль Оки в общем направлении Сталиногорск, Тула и, форсировав Дон, создать на нем пока предмостные укрепления. Боевой порядок – уступом вправо! Дальнейшее направление наступления армии будет указано позже. Привести в готовность в первую очередь подвижные части, которые следует по приказу выдвинуть далеко вперед.

б) 4‑й армии окружить и уничтожить силы противника, находящиеся на выступе в районе Сухиничей. С этой целью армии наступать ударной группой, подчиненной командиру 53‑го армейского корпуса, из района Болхова вдоль обоих берегов Оки в северном направлении, а из района западнее Юхнова по возможности крупными силами в юго‑восточном направлении на Калугу. После прорыва позиций противника бросить на обоих операционных направлениях подвижные части на Калугу. Северной ударной группировке быстро занять Юхнов и обеспечить северный фланг по реке Угра.

С началом наступления 4‑й армии принять командование над соединениями и частями, подчиненными 53‑му армейскому корпусу, для ведения наступления на Калугу и оперативной группе «А» для временной обороны (см. приложение 2). В период подготовки наступления эти силы руководствуются указаниями командующего 4‑й армией.

в) 3‑й танковой армии окружить Москву с запада, а затем так же с севера, прикрывая одновременно направление Ярославль, Калинин. Для этого армии, наступая из района Гжатск, Зубцов, прорвать фронт противника и, стянув на северный фланг подвижные войска, продвинуться в направлении Москвы. Необходимо своевременно занять подвижными частями Клин и переправы через Волжское водохранилище. Подтянутыми пехотными соединениями обеспечить прикрытие северного фланга на участке Шоша, Волжское водохранилище.

Части 9‑й армии, поступающие с началом наступательной операции в распоряжение 3‑й танковой армии, в период подготовки наступления руководствуются указаниями командующего 3‑й танковой армией.

г) 9‑й армии и 59‑му армейскому корпусу оставаться в обороне и сковывать находящиеся перед их фронтом войска противника ограниченными наступательными действиями. О порядке передачи войск из состава 9‑й армии в 3‑ю танковую армию для проведения наступления смотри приложение 2…

11. Выдачу карт, схем и аэрофотоснимков района Москвы в целях сохранения тайны производить пока только до штабов корпусов (включительно).

12. К работе над оперативными документами в командных инстанциях допустить ограниченный круг штабных офицеров. Всю переписку, связанную с этой операцией, вести под кодовым наименованием «Кремль».

Фон Клюге

ДОКУМЕНТ № 8

Совершенно секретно!

Штаб, 16 июня 1942

Командование группы армий «Центр». 22 экземпляра

Оперативный отдел, № 4980/42 14‑й экземпляр

Совершенно секретно. Документ передавать только через офицера!

Документ командования!

Основание: 1) Приказ группы армий «Центр», 1а, 4350/42. Совершенно секретно. Документ командования, 29.5.1942; 2) Приказ группы армий «Центр», 1а, 1с, А. О., № 4570/42. Совершенно секретно. Документ командования, 3.6.1942

Содержание: «Кремль»

1. День «X» – 23.6.42.

2. Мероприятия, связанные с операцией «Кремль», проводить так, чтобы они достигли кульминационной точки в полосе 2‑й танковой армии и 4‑й армии 23.6, а в полосе 3‑й танковой армии и 9‑й армии 28.6. Затем эти мероприятия проводить с той же интенсивностью еще несколько дней. В последующие дни они должны идти постепенно на убыль: во 2‑й танковой армии и 4‑й армии до 1.7; в 3‑й танковой армии и 9‑й армии до 5.7.

За командующего группой армий

начальник штаба Велер

Расчет рассылки: как и в приказах, указанных в пунктах 1 и 2 основания.

Архив Министерства обороны. Ф. 6598. Оп. 393761. Д. 955. Л. 1–19.

Теперь следует сказать о летнем плане «Блау», который прикрывала фальшивая операция «Кремль». 5 апреля 1942 года верховное главнокомандование фашистской Германии издало директиву № 41 о проведении очередной летней кампании. Она, как и другие подобные документы, носила совершенно секретный характер. Узнали ли о ней советские чекисты? Внимательный историк советской внешней разведки, кандидат исторических наук В. Лота сделал выборку из поступивших сведений в ГРУ (Главное разведывательное управление) по планам фашистов на 1942 год: «Трудно сказать, когда именно в германском генштабе приступили к разработке этой директивы (№ 41 от 5 апреля – В. М.), но первое донесение о планах Гитлера по весеннему наступлению на Восточном фронте поступило в Москву от лондонских источников военной разведки Красной армии 3 марта.

Агент “Гано” в тот день сообщал, что Германия “планирует весной 1942 года начать наступление в направлении Кавказа. Для этих целей Берлин добился договоренностей о направлении на Восточный фронт 16 новых румынских, 12 итальянских, 10 болгарских, 2 словацких и нескольких венгерских дивизий полного состава…”».

В тот же день, 3 марта 1942 года, другой агент военной разведки – «Долли», тоже действовавший в Лондоне, доложил в Москву, что:

а) Германия начнет свое новое наступление против СССР между 15 апреля и 1 мая;

б) наступление немецких войск не будет иметь характера блицкрига. Немцы намерены действовать медленно, но успешно…

15 марта агент «Долли» сообщил о содержании бесед японского посла в Берлине с министром иностранных дел Германии Риббентропом, которые состоялись 18, 22 и 23 февраля. В этих беседах Риббентроп заявил, что Восточный фронт стабилизирован. На вопрос японского посла, когда следует ожидать весеннего наступления на Восточном фронте, немецкий министр ответил, что «план летней кампании разрабатывается генштабом. Пока точную дату начала наступления он сообщить не может, но в общих чертах план тот же, о котором японскому послу говорил Гитлер в личной беседе.

В операциях Германии против СССР в 1942 году первостепенное значение будет играть южный сектор Восточного фронта. Именно там начнется наступление, а сражение развернется к северу».

Далее агент сообщал, что, по данным японского посла, в Берлине немцы планируют отрезать СССР от внешней помощи, расширить наступление на юге, включая захват всего Донбасса и Кавказа. Если же не удастся, как заявил Риббентроп, совершенно сломить советский режим, то после летнего наступления СССР потеряет всякое значение и силу…

В конце марта, в апреле и мае Разведуправление продолжало получать уточняющую информацию от руководителей своих зарубежных резидентур о планах немцев. 31 марта агент «Гано» сообщил в Москву: «По данным источника из Берлина, заслуживающего доверия, план немецкого наступления на Восточном фронте предусматривает два направления:

1) Удар на Ленинград для подкрепления Финляндии и разрыва связей и поставок в СССР через Белое море.

2) Наступление на Кавказ, где главное усилие предвидится в направлении на Сталинград и второстепенное – на Ростов и, кроме того, после захвата Крыма – на Майкоп.

Главная цель наступления – захват Волги на всем ее протяжении. На западном берегу немцы намерены поставить сильные укрепления. Относительно действий на центральном участке фронта в немецком штабе были разногласия. Одни предпочитают нанести лобовой удар, другие – ликвидировать Москву путем обхода».

Как отмечено выше, директиву № 41 Гитлер утвердил 5 апреля. Данные агентов военной разведки «Долли», «Гано» и Шандора Радо позволяют утверждать, что основные положения этого секретного документа стали известны в Москве значительно раньше. Такие парадоксы возможны только в разведке. [16]

Таким образом, к 11 апреля 1942 года генеральный штаб немецких сухопутных войск разработал на основе директивы № 41 приказ о проведении операции «Блау» на южном крыле советско-германского фронта. Началась их организационная подготовка к предстоящим боевым действиям, а также усиление и перегруппировка немецких войск Восточного фронта. Основные силы немецко-фашистской армии были направлены в группу армий «Юг», о чем свидетельствует следующая таблица.

Из таблицы видно, что за период с апреля по июль 1942 года количество действовавших на советско-германском фронте вражеских дивизий возросло на 19 соединений. За это же время состав группы армий «Центр» сократился более чем на 11 дивизий, а группы армий «Юг» увеличился на 33 дивизии. Последнее было достигнуто за счет переброски на южное крыло фронта новых соединений с запада, а также с других участков советско-германского фронта, в том числе 7 дивизий и управления 4-й танковой армии из группы армий «Центр». Летом 1942 года гитлеровское военное руководство не располагало уже достаточными силами, чтобы наряду с осуществлением главной операции «Блау» на южном крыле советско-германского фронта нанести даже отвлекающий удар войсками группы армий «Центр» на московском направлении. В связи с этими же обстоятельствами фашистское высшее командование стремилось вести свои боевые действия против русских так, чтобы они, особенно на западном направлении советских фронтов, сосредоточили максимальное количество частей Красной армии и резервов, чтобы исключить их передислокацию под Сталинград или на Кавказ против частей немецкой группы армий «Юг», облегчая тем самым выполнение планов фашистов на лето 1942 года. То есть «сидение» воинских частей на захваченных рубежах под Ржевом как с той, так и с другой стороны было необходимо, чтобы у соперников не было возможности за счет передислокации дивизий усилить тот или иной участок своих фронтов. Над всеми полученными данными, пока еще не началось летнее наступление фашистов в соответствии с планом директивы № 41, очевидно, долго размышляли специалисты Генштаба Красной армии, а также и Верховный главнокомандующий.

В конце концов, как поняли советские генералы, он все-таки склонился к тому, чтобы летом 1942 года сосредоточить главные силы на защите Москвы. Военные, естественно, согласились с решением своего Главковерха – не могли ему перечить, но в разговорах между собой, наверное, осторожно делились мнениями о военной некомпетентности вождя. Некоторые из них резонно предполагали, что фюрер должен в первую очередь пойти на Кавказ, за нефтью. Вот именно в этот момент Сталин сложил хорошую «фигу» для Гитлера, как, впрочем, и для своих генералов. Он решил настойчиво показывать немцам, что советская Ставка якобы следует замыслу их фальшивки – операции «Кремль», и с мая 1942 года во всеоружии стал готовиться к отражению нового наступления фашистов на Москву, планируя организовать прочную оборону столицы СССР, чтобы не пустить фашистов далее Ржевско-Вяземского плацдарма, и даже снял часть войск с других фронтов, чтобы направить их под Ржев. А сам продолжал планировать новый замысел, размышляя, как и в какой момент лучше перехватить стратегическую инициативу у гитлеровцев в 1942 году.

Предложений по планированию стратегии советских Вооруженных сил на весну и лето 1942 года представлялось в Ставку ВГК несколько. Но для себя Верховный согласился с тем, что:

♦ во-первых, нужно было найти свои пути ответной дезинформации Гитлера о планах советского командования. И этим основательно запутать его и генералов вермахта;

♦ во-вторых, требовалось выявить самый слабый участок немецкого Восточного фронта. Затем сосредоточить там резервы Ставки ВГК и в нужное время с максимально возможной силой ударить именно на этом участке;

♦ в-третьих, все время держать в напряжении наступлениями Западного и Калининского фронтов немецкую группу армий «Центр», создавая видимость подготовки здесь главного удара Красной армии в 1942 году, с задачей не дать возможности перебрасывать части вермахта из-под Ржева куда бы то ни было, включая и помощь 6-й полевой армии Паулюса под Сталинградом.