- -
- 100%
- +
Маленькая девочка с большим красным портфелем и длинными косичками с белыми бантами испуганно пробиралась вдоль огромной стены в школьном дворе. Прежняя Санькина школа, в которой она начинала свой 2-й класс с 1 сентября, была маленькой и уютной, в ней учились дети до 4-го класса, и все уже казалось своим. Там у Сашеньки осталась любимая учительница, множество новых подружек и кукольный кружок; со сказкой «Теремок», в которой Саша исполняла роль Лисы, ребята успели даже несколько раз выступить в ближайшем детском саду.
Ее новая школа была чужой и огромной. В просторном дворе ждали звонка и шумные подростки, и стайки взрослых старшеклассниц; за углом, сгрудившись в плотный кружок, тайком курили парни; в догонялки играла и визжала малышня – первоклашки; с криками в выбивного сражались шестиклассники. Отдельной группкой стояли девчонки ее возраста и о чем – то щебетали. Саша отметила среди них девочку с очень светлыми кудряшками у висков и пушистыми косичками, связанными на затылке аккуратной «корзиночкой». Саньке хотелось бы, чтобы эта девочка оказалась в ее новом классе, но подойти не решилась.
Все они были «своими» в этом новом, чужом для Сашеньки мире. Она все так же испуганно по стеночке двигалась в сторону входной двери – и тут зазвенел звонок.
Весь разновозрастный двор шумно ринулся к распахнутым дверям в надежде проскочить первыми, но, на удивление, пробка в дверях довольно быстро рассосалась (многоразовый ежедневный тренинг?), и Саша проскользнула в темный после яркого солнца коридор. Утром мама подробно объяснила ей, где находится ее 2"А», но в незнакомом коридоре девочка перепутала одинаковые двери.
Все ученики уже сидели за партами, и учительница удивилась еще одной ученице:
– Ты к нам? Новенькая? Мне никто не сказал об этом.
– Не знаю. Я во 2"А», – едва слышно прошептала Саша.
Класс зашелестел, а учительница улыбнулась:
– Ну, тогда тебе в соседний класс!
Александру охватило сложное чувство: ей было стыдно, что она заблудилась, ей было страшно в чужой школе и очень обидно, что мама не привела ее за руку в нужный класс! А еще ее охватило разочарование, что эта улыбчивая учительница, так напомнившая ей ее любимую Веру Петровну из прежней школы, не в ее классе.
Учительница увидела замешательство и растерянность девочки и, взяв ее за руку и приказав своим ученикам сидеть тихо, повела Сашеньку в соседний класс.
– А-а-а, это наша потерявшаяся! Ты – Александра Макарова? Опаздываешь! – не очень приветливо воскликнула очень пожилая, одетая в черное платье учительница (как потом узнала Саша, ее новая учительница уже 20 лет не снимала траур и ходила в черном после получения похоронки на мужа в 1942-м году).
– А я уж думала, ты не придешь! Ты одна? А где же мама?
У Сашеньки от строгого тона и всего пережитого уже не было сил объяснять, что мама – учительница, и у нее свои уроки в своем 2 – м классе совсем в другой школе, что отвести ее в школу больше некому и что ей очень одиноко и страшно в новой школе… Она просто громко расплакалась.
Девочка с предпоследней парты с очаровательными белыми кудряшками (та самая, которую Саша отметила во дворе) протянула Саше руку :
– Садись со мной, я сижу одна. Тебя как зовут? Меня – Лариса.
– Са… са… ша, пролепетала Александра и с благодарностью оглянулась на ту учительницу, что привела ее в класс.
– Так, все, прекрати реветь и садись, ты теперь среди своих, – все тем же жестким тоном учительница продолжала:
– Ребята, у нас новая ученица – Александра Макарова, познакомитесь на перемене, а сейчас пора начинать урок!
Бусинка четвертая: этот волшебный мир!
Класс, в который попала Сашенька, был беспокойный, но дружелюбный. Как в любой класс с литером «А» в него еще при формировании списков в первом классе поместили детей учителей и другой местной интеллигенции, а также отпрысков различных руководителей местного масштаба.
Только спустя много лет Александра смогла оценить эту свою удачу: в классе работали самые сильные учителя, а постоянное общение с интеллектуально развитыми одноклассниками заставляло тянуться за их уровнем знаний и заботиться о своем авторитете. Знания, таланты и успехи в этом классе были в чести, как сейчас бы выразились современные дети – было «круто» слыть умным! Было стыдно чего-то не знать, оказаться хуже всех в своих действиях или поступках, дружить не с теми, ходить не туда и т. п. В общем, хотя эти негласные законы давили, но держали в тонусе, а главное, заставляли все время идти вперед и открывали новые, до этого незнакомые Сашеньке сферы жизни.
В один из теплых осенних дней, гуляя без дела на улице, Саша встретилась со своей новой подружкой по парте Ларисой. Даже сейчас, в ноябре, погода стояла сухая, солнце еще хорошо грело, в парке и на тротуарах все еще шуршали под ногами ворохи желтых и красных листьев.
– Пойдем погуляем? – предложила беспечно Саша.
– Пойдем, только сперва зайдем в библиотеку – мне нужно поменять книжки.
– В библиотеку? Это что такое? – Санька в свои 8 лет пока с этим словом не встречалась: в доме у них было много детских книжек, и необходимости брать новые где – то еще в их доме не ощущали.
– Ну что ты, – удивилась Лариса, папа которой был военным, и многочисленные переезды из одной воинской части в другую делали невозможным перевозить с собой большое количество книг. В их доме с пеленок привыкли пользоваться книжками напрокат, – библиотека – это же так много интересных книг, ты даже представить не можешь, как их там много! – Взахлеб Лариса расхваливала библиотеку.
– Пойдем скорее – и тебя запишем!
Девчонки, взявшись за руки, запрыгали по листьям в центр парка, где в районном Доме культуры размещалась и детская библиотека.
Очень приветливая немолодая женщина с радостью записала новенькую второклассницу и выдала две специально подобранные книжки.
– Я думаю, что тебе будет интересно. Не забывай, что ровно через две недели книжки надо поменять, так что прочти их за это время. И помни, что я тебя буду ждать здесь в любое время!
Такое уважительное и внимательное отношение взрослого человека очень тронуло девочку, она сразу почувствовала, хотя еще не смогла бы объяснить или понять этого, что в ее жизнь ворвался еще один большой, важный, значительный мир, который будет помогать ей на протяжении всей ее жизни.
Книжка о приключениях маленькой рыбки в опасных водах огромного океана потрясла Саньку, она, не отрываясь, прочла книжку за несколько часов, затем буквально «проглотила» вторую книгу, и только мамин приказ немедленно погасить свет и лечь спать остановил это абсолютное погружение в невероятный мир, который получил еще одну свою фанатичную поклонницу.
В школьные годы Александра так много читала, что мир, открывающийся в книгах, был для нее более реальным и привлекательным, чем тот, который ее окружал. Этот разнообразный и романтичный мир долгие годы формировал и ее отношение к людям, и ее представление о любви, и ее взгляды на окружающую действительность.
Бусинка пятая: любовь под партой и не только.
За последней партой, позади Саши и Ларисы, сидел Колька. У него были блестящие черные глаза и жесткий темный чуб, а главное – застенчивая улыбка, которой он встретил испуганную новенькую одноклассницу год назад. Он всячески старался попасть Саше на глаза, дергал ее за косички на уроках, плевался пшеном через трубочку на переменах и тайком подсовывал конфеты на сиденье парты.
Учительница, заметив его поведение, устроила большую пересадку учеников в классе, и в этой перемене мест никто, кроме самой учительницы и Кольки, не увидел конечной цели рокировки: Колька теперь сидел за одной партой с Сашенькой! Та скорее была рада этому обстоятельству, хотя за год успела привыкнуть сидеть с Ларисой. Теперь даже на уроке Колька мог иногда держать руку предмета своего обожания в своей ладони… и умирать от счастья!
После своей детской любви к Ванечке, погубленной его предательством, Санька больше не испытывала нежных чувств ни к одному из мальчишек, а главное, никто из представителей мужского пола не проявлял такую нежность к ней – и ее сердце растаяло. Она даже рассказала Ларисе про свои ощущения, и та активно принялась устраивать Санькино счастье: подружка решила организовать признание в любви.
Когда закончились уроки, они с подружкой позвали Кольку, и по дороге домой Лариса подтолкнула Саньку в спину :
– Ну, давай, говори! Скажи ему: я тебя люблю!
Почему – то у такой решительной до этой минуты Александры вдруг совсем пропал голос, душа «ушла в пятки», ей стало так стыдно, будто ее слова могли услышать все люди на Земле, и мама, и все одноклассники, и все соседи – и ни одного звука произнести она так и не смогла.
Лариса, которая была уверена в своей миссии, буквально за ворот подтащила Саньку к лицу так ничего и не понявшего Кольки :
– Ну, тогда хоть целуй его, что ли! – Лариса уже отчаялась добиться от перетрусившей Саньки хоть каких – либо действий. Зачем ей это было нужно и где она набралась таких знаний, Александра не задумывалась, но «помощь» подруги еще больше смутила девчонку – и любовь испарилась, исчезла, прошла бесследно!
Когда через несколько лет Саша пыталась вспомнить, заканчивал ли Колька школу в одном с ней классе или ушел в училище еще после восьмого, она так и не вспомнила. Недолгая школьная любовь рассыпалась под напором активной дружеской «помощи».
А уже через несколько месяцев Санька вздыхала совсем о другом мальчишке. В школьном хоре, куда ее привела учительница, пели ученики третьих и четвертых классов. Запевалой был четвероклассник с голосом Робертино Лоретти и внешностью маленького Ильича на октябрятской звездочке, только его кудри и глаза были черными, а не рыжими. Этот голос и эти черные кудри свели с ума не одну только Саньку: все девчонки в хоре не пропускали репетиции, когда там был Толик.
Третьеклассница Александра стояла в третьем ряду и сверху могла видеть только кудрявую макушку солиста и слышать его божественный голос. Эта беспомощность толкнула ее на безумный поступок: она написала ему записку: «Толик, давай с тобой дружить». – И передала ему в класс через его одноклассницу.
На следующий день она уже разворачивала драгоценный листок с ответом, но ответ поверг ее в отчаяние и новую волну стыда. «Чертова дура, – писал Толик, – если ты еще раз мне напишешь, я расскажу учительнице».
Санька больше не пошла на хор, несмотря на все уговоры учительницы, которая не могла понять причину упрямства девочки. А та несколько дней тихонько грустила, старалась на переменках не выходить из класса, чтобы не встретиться с «неблагодарным и злым» Толиком, проклинала и свою любовь, и своего возлюбленного, насылала на него все беды мира, но скоро… забыла.
Талантливый мальчик из музыкальной семьи, так высокомерно и грубо отвергнувший любовь простой хористки, впоследствии так и не стал великим, прожил жизнь пьющего провинциального баяниста в своем районном центре, зарабатывая на свадьбах и корпоративных пьянках.
А третьеклассница Александра хорошо усвоила урок и больше никогда не открывала мужчинам своих чувств первой!
Бусинка шестая: «К борьбе за дело…»
Самые яркие воспоминания о детстве и самые значительные в детстве события, повлиявшие на всю ее жизнь, связаны у Александры с Пионерией и Комсомолом. Если бы в ее жизни не случилось членство в этих двух организациях, то вряд ли из очень тихой, замкнутой и одинокой девчонки получилась бы та открытая, уверенная, общительная и самодостаточная женщина, которая смогла выстроить свою судьбу без спонсоров и знакомств, смогла реализовать все свои таланты и даже быть опорой близким и советчиком и защитником чужим, нуждающимся в ее поддержке людям.
А начиналось все с торжественной линейки у памятника Ленину в скверике станицы, когда вожатая повязала Александре простой штапельный красный треугольник – ее первый пионерский галстук.
Саша даже представить себе не могла в тот момент, что ее безмерная гордость (пальто нараспашку, чтобы все видели: она теперь взрослая, она – пионерка!), за принадлежность к пионерской организации станет ее судьбой на пол – жизни! Эта гордость еще не раз переполнит ее сердце: и когда на главной площади Грозного в одном мощном порыве вместе с шестьюстами такими же вожатыми со всей республики будет давать обещание «жизнь свою посвятить Пионерии», и когда будет получать каждую из наград за работу с пионерами и за заслуги перед Комсомолом.
А в тот памятный день после линейки они вдвоем с подружкой Галькой пробежали по всей центральной улице станицы, вытащив галстук поверх пальто и специально поправляя его, когда навстречу попадались люди, чтобы привлечь их внимание к предмету своей гордости.
Родители Гальки ждали их дома, чтобы отпраздновать событие: мама испекла пирог, папа купил мороженое и лимонад.
– Ну что, девчонки, – папа Гальки встал с бокалом лимонада в руке, – это ваш первый самостоятельный шаг в жизни – вы вступили в свою организацию, будьте ответственными и всегда выполняйте данные сегодня обещания.
Галькин папа был военным (в их классе было много детей военных, потому что в станице стояла большая ракетная воинская часть и был военный аэродром), часто дежурил сутками, но иногда вечерами помогал Гальке учить уроки. Санька часто забегала с трудными арифметическими задачками и была в этой семье почти своей.
Как все дети этого возраста Санька имела короткую память и позже не могла вспомнить, в каком классе Галька вместе со своим замечательным папой внезапно исчезли из ее жизни, потому что прапорщика Степанова просто перевели в другой военный округ, но теплые семейные вечера с обязательными пирогами Галькиной мамы Санька не забывала никогда.
Сейчас, перебирая жемчужины, Александра не могла вспомнить, как ее собственная семья отреагировала на ее вступление в пионеры и был ли праздник у них дома…
Бусинка седьмая: великая сила примера.
– Боже мой! Да что же это за почерк? Твои буквы похожи на бешеных тараканов! – учительница держала Сашину тетрадь и ее возмущению не было границ.
– Как можно так писать? Ты нарочно их уродуешь, что ли?
Ольга Михайловна учила детей читать и писать больше 30 лет и видела всякое, но чтобы девочка обладала таким почерком и не старалась хоть немного исправить его – это было для нее впервые. Она почти каждый день записывала замечания в Санькиных тетрадях, надеясь, что ее мама – тоже учительница начальных классов, повлияет на дочь, она заставляла Саньку переписывать целые страницы, но ничего не менялось.
Санька никогда не отличалась усидчивостью, всегда старалась поскорее избавиться от дела, поэтому все делала быстро и небрежно, как будто старалась сберечь время для более интересных и важных дел, все время поджидавших ее за дверью. Ярким примером Санькиной небрежности были рядом стоящие стульчики для одежды: ее и младшего братишки. Перед сном Егорка всегда складывал свои вещи в аккуратную стопочку, ботинки стояли ровно, игрушки были разложены по коробочкам. На стульчике Саньки вещи были накинуты скомканной кучкой, а туфли и чулочки утром разыскивала вся семья.
Так же было и с почерком. Буквы наползали друг на друга, были искривленными и корявыми, их едва можно было узнать. С этой бедой боролись все: мама каждый день приносила тетрадки своих лучших учеников и подсовывала их Саньке для примера, тетя разрисовывала странички дополнительными квадратиками, чтобы Саньке было легче выравнивать каждую букву, и держала Санькину руку в своей, вместе выводя непослушные линии… Ничего не помогало! И, когда мама в 4 классе уже смирилась и с иронией высказала мнение, что, видимо, ее дочь так же гениальна, как Ленин и Пушкин, т.к. у них тоже был плохой почерк, Сашу посадили за первую парту к однокласснице Танюшке, у которой был самый красивый почерк во Вселенной. Танюшкины буквы были выстроены, как солдаты на параде, каждая из них была будто нарисована художником: с красивыми завитками, ровными линиями и четким нажимом – просто идеальные!
Санька завороженно следила, как быстро и легко Танюшкина ручка выводит похожие на ровные шкафчики буквы, и ей стало обидно за себя: а я что – не смогу так? Ей вдруг очень захотелось научиться выстраивать и в своей тетради такие же ровные ряды, а, главное, так же легко и непринужденно. Она изучала, как Танюшка держит ручку, копировала каждую отдельную букву и долгими часами потом дома переписывала каждую букву сотни раз, на уроке не отрывала взгляда от кончика пера Танюшки, исписывала целые тетради – и у нее получилось!
Спустя месяца три ее тетради можно было показывать на выставках. Трудно поверить, но, если следовать мнению ученых, которые считают почерк – отражением личности человека, то придется признать, что маленькая Александра в свои 11 лет усилием воли и огромным желанием за несколько месяцев изменила и упорядочила свою личность?
Как бы то ни было, но Санькин почерк с этих пор стал удивительно красивым независимо от того, быстро она писала или старалась выводить каждую букву.
Бусинка восьмая: первое «взрослое» лето
– …В кромешной темноте кто-то бесшумно подкрался к его постели: «Отдай золотую руку!!!!! – До этой фразы вполголоса монотонно звучавший голос Таньки в абсолютной темноте палатки, в которой, замерев, слушали ее очередной рассказ с десяток девчонок и пара мальчишек, вдруг взлетел до визга.
– Ой-ой-ой! Мамочки-и-и! – Еще более звонким визгом отозвалась вся девчоночья спальня, разбудив весь лагерь. Ночные гости посыпались врассыпную по своим палаткам, в страхе быть застигнутыми разбуженными воспитателями.
Почти каждую ночь после отбоя в палатке пионерского лагеря «Смена», куда Саньку после окончания пятого класса впервые отправили отдыхать, собирались не только «хозяйки» кроватей, но и еще несколько соседок и даже мальчишек (они, кстати, очень проворно прятались под кроватями, на весу держась за сетки, если их во время обхода заставали вожатые).
Причиной таких ночных посиделок были необыкновенно талантливо рассказываемые занимательные устные истории Санькиной новой подружки – симпатичной, умной и удивительно смелой Таньки из Грозного. Танька была девочка городская, из семьи руководителя республиканского масштаба и, хотя им обеим недавно исполнилось по 12 лет и они были ровесницами, но Танька была «на целых три головы» смелее, развитее и общительнее. В свете Танькиной радуги, как будто окутывающей эту девочку, Санька и себя начинала ощущать умницей и красавицей.
Этот пионерский лагерь «Смена» принадлежал колхозу – миллионеру, расположен был в колхозном винограднике (куда на «тихом часе» тихо сбегало пол – лагеря) на берегу речки Сунжи всего в двух километрах от станицы и явился первым для Саньки опытом самостоятельной жизни.
Она впервые поселилась в общей спальне – простой брезентовой палатке на кирпичном постаменте. В палатке почти рядом стояли 8 кроватей с железными сетками и пара тумбочек на всех. Душ, умывальник и другие удобства были на улице под навесом, и только столовая, клуб и большая пионерская комната находились в симпатичных стационарных зданиях. Все свои наряды девочки вывешивали на плечиках, цепляя крючками за верхние перекладины палатки. Но такой аскетичный быт не пугал девчонок 60-х годов, а оставленный на месяц домашний уют им заменяли общение с новыми друзьями, романтика вдруг обретенной относительной свободы от надзора родителей и не испытанные ранее впечатления от ночных костров с общими песнями на поляне, рискованных военизированных игр на природе, вот таких тайных ночных посиделок с участим мальчишек и… танцев! В свои 12 лет Санька впервые ходила на танцы и, замирая, ждала приглашения на медленный танец под «Аргентинское танго» от приглянувшегося мальчишки.
До своей дружбы с Танькой здесь в лагере всю свою девчоночью жизнь Санька считала себя чуть ли не «серой мышкой», она ничем особенным пока не выделялась среди одноклассников, родители не баловали ее нарядными платьями, дома никогда не велись разговоры о внешности, кроме того, что волосы должны быть чистыми и заплетенными в косы, зубы вычищенными, платье выглаженным… У Саньки не было никаких девчачьих штучек: красивых платочков и заколочек, брошечек и колечек, не было модных туфелек и кофточек, не покупались бигуди для волос или крем для лица (мама считала, что у школьницы должны быть школьная форма и платье «на выход» – и все!). Что все эти сокровища могут быть у любой девчонки, она увидела в лагере – и ей до слез захотелось стать больше девочкой, нежели просто ребенком или школьницей!
Вообще-то в лагере девчонки охотно делились всем этим богатством, ежедневно обменивались кофточками и платьями, и казалось, что все они – обладательницы обширного гардероба. Однажды, увидев Саньку в красивом платье и с кудрявым «хвостиком» вместо косички, Танька произнесла:
– А ты очень даже симпатичная!
Этот первый в жизни комплимент, сделанный такой девчонкой да еще и прилюдно, в присутствии других девчонок, так поразил Саньку, так приподнял ее в собственных глазах, что с тех пор она старалась действительно выглядеть хорошо: следила за прической, украшала свою скромную одежду и стала чаще смотреться в зеркало. Чтобы не разочаровать Таньку. Ну и для себя, конечно.
И спустя много лет Александра помнила эту Танькину оценку своей внешности, а в тот год после лагеря начала подбирать для себя на немногие карманные деньги, что папа всегда выделял им с братом на праздники, те доступные девичьи мелочи, которые увидела у девчонок в лагере: то заколочку, то колечко, то очищающий крем для лица и прятала их от мамы, боясь, что не поймет.
Жаль, что после той смены в лагере след такой замечательной подружки из Грозного затерялся навсегда: то ли потому, что телефона в доме Саньки не было, то ли память девичья действительно короткая, то ли до дружбы она тогда еще не доросла. Потерю такой подружки так никто и никогда в Санькиной жизни не восполнил. Но ее пример, ее рассказы и ее слова о Санькиной внешности запомнились навсегда.
Бусинка девятая: «Музыка нас связала…»
Со старинной веранды в доме на окраине Железноводского курортного парка доносились тонкие детские голоса, они пели и пели на удивление правильно очень непростую взрослую песню :
– «Россия, Россия, Россия – родина моя!»
Курортники, спешащие на водопой к ближайшему Славяновскому минеральному источнику, заинтересованно останавливались перед низенькой скамеечкой, на которой в вылинявших фланелевых рубашонках и штанишках сидели певцы – мальчик и девочка трех и четырех лет. Это они, плохо выговаривая трудные слова, правильно выводили не менее трудную мелодию высокими чистыми голосами. Эту картинку Саша ярко представляла по маминым и бабушкиным рассказам, но звуки песни и сказанные однажды слова курортницы она помнила сама:
– Детишек надо в музыкальную школу.
Был конец 50-х годов, дети большую часть года жили на попечении бабушки, пока их родители, едва сводя концы с концами в деревне, куда молодая учительница попала по распределению, строили дом и разбирались в отсутствие детей в своих запутанных отношениях.
«Какая музыкальная школа! – думала про себя бабушка. – Было бы чем прокормить.» – Но курортнице не возразила: курортники на квартире – деньги в дом!
Так впервые Александра получила высокую оценку своих музыкальных способностей.
Когда изредка они все же попадали в деревню к родителям, то у Саньки ежедневно повторялся один и тот же ритуал: посреди дня она ни с того ни с сего начинала громко кричать, причем со слезами и истерикой, за что мама на время отправляла ее в сарай под замок. На окрик мамы: «Замолчи!» – Санька отвечала: «Не буду молчать!»
– Ну, ори! – в сердцах говорила мама, не в силах привыкнуть к постоянному крику.
– Не буду орать! – рыдая, отвечала Санька. – Не буду орать! Не буду молчать! Не буду орать! Не буду молчать! – Наконец – то рёва находила нужную формулу выступления – и так продолжалось не меньше часа. Потом она стучала в дверь сарая, как ни в чем ни бывало :
– Мама, я уже! – Это значило: закончила.
Спустя много лет, слушая жалобу мамы на это невыносимое поведение, Саша, смеясь, отвечала, что этими» распевками» она голос тренировала!
Надо сказать, что у нее получилось. В школе ее пение всегда хвалили, ставили в программы мероприятий, привлекли в школьную самодеятельность.
И вот однажды в 7-м классе на переменке в двери заглянул десятиклассник Андрей. Он был популярной личностью, руководил только входящим в моду вокально – инструментальным ансамблем, и знакомства с ним и его друзьями – музыкантами искали все старшеклассницы не один год! Андрей пришел пригласить Сашу солисткой в ансамбль. Это было невероятное предложение! Статус Александры в глазах всех учеников школы и одноклассников в том числе взлетел до небес!