- -
- 100%
- +
Часть 1. Лавандовый вечер
Жара в Тоскане была особенной – тяжелой, тягучей, напоенной запахом разогретых на солнце трав и хвои. Изабель сидела на террасе виллы «Розмарино», держа в пальцах остывший бокал белого вина. Внизу, в долине, утопающей в золотистой пыли, звонили колокольчики овец, но здесь, наверху, было слышно только жужжание шмелей и далекий, ритмичный стук топора.
Она приехала сюда две недели назад, спасаясь от шумного Нью-Йорка и затянувшейся депрессии. Вилла принадлежала подруге ее матери, синьоре Фальконе, которая любезно предоставила художнице студию на втором этаже. Но сегодня Иззи не могла писать. Свет был слишком резким, а мысли – слишком липкими.
Стук топора стих, и через минуту на тропинке, ведущей к дому, появился мужчина. Он нес охапку наколотых дров, прижатых к широкой, влажной от пота груди. Это был Маттео.
Изабель видела его раньше. Он жил в соседнем доме, внизу по склону, и два раза в неделю помогал синьоре Фальконе с садом и тяжелой работой. Он был итальянцем до мозга костей: темные, вечно взъерошенные волосы, в которых запуталась сухая трава, небритая щетина, скрывающая острые скулы, и глаза – неестественно светлые, серо-голубые, как море перед штормом, на смуглом от загара лице.
Сегодня на нем не было рубашки. Только старые холщовые штаны, сидящие низко на бедрах.
Маттео поднялся на террасу и, заметив ее, слегка кивнул.– Буона сера, Изабелла, – произнес он, с легким акцентом растягивая гласные. Ему нравилось называть ее полным именем.
– Привет, – ответила она, чувствуя, как вино вдруг перестало казаться прохладным.
Он бросил дрова в плетеную корзину у камина и, не спрашивая разрешения, взял со стола графин с водой, который стоял рядом с ее бокалом. Запрокинув голову, он начал пить прямо из горлышка. Иззи смотрела, как двигается его кадык, как капли воды сбегают по подбородку на шею, теряясь в темных завитках волос на груди.
– Жарко сегодня, – сказал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Краски не сохнут?
– Краски – это последнее, о чем я сейчас думаю, – выдохнула она.
Маттео улыбнулся. Улыбка у него была медленная, ленивая, но глаза оставались серьезными, изучающими. Он шагнул ближе, и она ощутила исходящий от него жар – смесь пота, солнца, древесной коры и чего-то чистого, мужского.
– Пойдем, – вдруг сказал он, протягивая ей руку. Ладонь у него была мозолистой, широкой и теплой. – Хочу тебе кое-что показать.
Она не спросила куда. Она просто вложила свою руку в его.
Он повел ее вниз по тропинке, мимо своего дома, туда, где начинался оливковый лес. Стволы деревьев были узловатыми, скрученными временем, а воздух здесь казался гуще, зеленее. Маттео шел уверенно, раздвигая ветки, придерживая их для нее.
– Здесь есть место, – пояснил он, не оборачиваясь. – Там, где земля встречается с небом.
Они вышли на небольшой уступ, скрытый от посторонних глаз разросшимися кустами лаванды. Кусты уже отцветали, но их аромат все еще висел в воздухе тяжелым, сладковатым облаком. Внизу расстилалась долина, а далеко на горизонте, подернутые дымкой, виднелись горы.
– Это мое место, – сказал Маттео, отпуская ее руку и садясь прямо на сухую, колкую траву. – Для размышлений.
Изабель села рядом, обхватив колени руками. Молчание было не неловким, а наполненным. Она чувствовала, как ее сердце бьется где-то в горле.
– Ты смотришь на меня так, будто хочешь нарисовать, – тихо произнес он, поворачивая к ней голову.
– Нет, – честно ответила она, встречая его взгляд. – Я смотрю на тебя так, будто хочу прикоснуться.
В его глазах что-то мелькнуло – удивление, сменившееся темным, глубоким одобрением. Он медленно поднял руку и убрал выбившуюся прядь волос с ее лица, заправив за ухо. Кончики его пальцев задержались на мочке, погладили.
– Тогда почему ты этого не делаешь? – спросил он хрипло.
Изабель подалась вперед сама. Ее губы коснулись его губ – сухих, горячих, солоноватых от испарины. Поцелуй был сначала пробным, осторожным. Но Маттео не был осторожным человеком. Он перехватил инициативу, углубляя поцелуй, властно и настойчиво. Его рука скользнула ей на затылок, зарываясь в волосы, слегка оттягивая их назад, заставляя ее запрокинуть голову и открыться ему.
Запах лаванды смешался с запахом его кожи. Изабель застонала, вцепившись пальцами в его плечи. Он был твердым, как камень.
Не прерывая поцелуя, Маттео легким, но уверенным движением повалил ее на спину. Трава колола голые руки, но она не замечала этого. Она чувствовала только тяжесть его тела, нависающего сверху, тепло, исходящее от его груди.
Он оторвался от ее губ и посмотрел на нее сверху вниз. Солнце стояло за его спиной, окружая голову золотым ореолом.
– Ты уверена? – спросил он, и этот вопрос прозвучал не как сомнение, а как последняя формальность.
Вместо ответа она сама потянула его за ремень своих холщовых штанов, притягивая ближе.
Маттео усмехнулся, и эта усмешка была полна предвкушения. Он не спешил. Он опустил голову и прижался губами к ямочке на ее шее, где бешено пульсировала жилка. Поцелуй – сначала нежный, потом требовательный, с легким укусом. Изабель выгнулась, вцепившись ногтями в его спину.
Его руки жили своей жизнью. Одна все еще перебирала ее волосы, а вторая медленно, мучительно медленно, поползла вниз. Он расстегнул пуговицу на ее льняных шортах, и звук расходящейся молнии показался им обоим оглушительно громким в тишине оливковой рощи.
Его ладонь, горячая и шершавая, скользнула под ткань, под кружево белья. Изабель закусила губу, чтобы не закричать, когда его пальцы накрыли ее плоть. Она была уже влажной, готовой, и это знание заставило Маттео зарычать – тихо, гортанно.
– Какая ты сладкая, – прошептал он ей в ухо, пока его пальцы двигались, дразня, исследуя, находя самые чувствительные места. – И как долго я ждал, чтобы услышать твой голос.
Его большой палец описал круг, надавил именно там, где нужно, и Изабель вскрикнула, вцепившись зубами в его плечо. Мир вокруг – долина, горы, лаванда – перестал существовать. Осталось только его дыхание, его руки, и нарастающее внутри напряжение.
– Не здесь, – выдохнула она, когда его пальцы вошли в нее. – Я хочу… я хочу чувствовать тебя всего.
Маттео понял. Он убрал руку, на секунду задержавшись, чтобы лизнуть свои пальцы, глядя ей прямо в глаза. Этот жест был невыносимо интимным, собственническим.
Он быстро, но аккуратно стащил с нее шорты вместе с бельем, потом расстегнул свои штаны. Изабель смотрела, как он освобождается от одежды, и у нее перехватило дыхание. Он был великолепен в своей природной, грубой красоте.
Он снова навис над ней, раздвинув ее бедра коленом. Вместо того чтобы войти сразу, он провел головкой по ее влажной плоти – раз, другой, дразня и сводя с ума. Изабель застонала от нетерпения, пытаясь податься бедрами навстречу.
– Тише, – прошептал он. – Я хочу запомнить этот момент.
И тогда он вошел. Медленно, дюйм за дюймом, заполняя ее целиком. Изабель выгнулась дугой, выдохнув его имя. Ощущение было таким острым, таким полным, что на глаза навернулись слезы.
Маттео замер, давая ей привыкнуть, давая себе привыкнуть к ощущению тесноты и жара. Он смотрел на нее, на то, как солнце золотит ее ресницы, как раскрыты ее губы.
– Ты невероятная, – сказал он хрипло и начал двигаться.
Сначала медленно, глубоко, почти до боли. Каждый толчок отдавался эхом внизу живота, поднимая волну наслаждения. Изабель обхватила его ногами, притягивая еще ближе, глубже. Она царапала его спину, кусала его ключицу, шептала что-то бессвязное на смеси английского и вдруг всплывших откуда-то итальянских слов.
Маттео ускорился. Ритм стал жестче, отчаяннее. Трава и сухая земля набивались в волосы, в складки одежды, но им было все равно. Было только жаркое солнце, тяжелое дыхание и звуки их тел, сливающихся в едином ритме.
– Маттео… – простонала она, чувствуя, как приближается край.
– Со мной, – приказал он, голос его сел до шепота. – Сейчас.
Его рука снова скользнула между ними, пальцы нашли клитор и сжали в нужный момент. Этого оказалось достаточно. Мир взорвался фейерверком. Изабель закричала, выгибаясь, сжимаясь вокруг него в сладких судорогах. Маттео, почувствовав это, сделал еще два глубоких, мощных толчка и замер, изливаясь в нее с хриплым стоном, уткнувшись лицом в ее шею.
Они лежали, не в силах пошевелиться, опутанные запахами пота, лаванды и любви. Сердце Изабель колотилось где-то в ушах. Маттео, чуть отстранившись, убрал прилипшие к ее лбу волосы и поцеловал в висок.
– Я знал, – прошептал он. – В тот первый день, когда увидел тебя с кистью в руке, я знал, что это будет именно так.
Она улыбнулась, не открывая глаз.– Как?– Горячо. Честно. И совсем немного безумно.
Часть 2. После заката
Они вернулись на виллу, когда солнце уже коснулось края долины, окрасив небо в розовато-лиловые тона. Тело Изабель гудело от усталости и приятной ломоты. Войдя в прохладный холл, она сразу направилась в ванную, но Маттео остановил ее, взяв за руку.
– Идем, – сказал он. – Я приготовлю тебе ужин.
– Ты готовишь? – удивилась она.
– Я – шеф-повар, – усмехнулся он, как будто это было само собой разумеющимся. – Точнее, был. А теперь просто балуюсь.
На кухне виллы было просторно и пахло травами. Маттео двигался уверенно, словно здесь все было его. Он поставил на плиту сковороду, нарезал помидоры черри, чеснок, нарвал с подоконника базилик.
Изабель села на высокий табурет у стойки, поджав под себя ноги, и просто смотрела. Она смотрела, как играют мышцы на его спине под тонкой тканью футболки, которую он надел по дороге, как уверенно его руки режут хлеб. Тишина была уютной.
Маттео чувствовал ее взгляд. Обернувшись, он подошел к ней, взял ее за подбородок и поцеловал, пахнущий чесноком и оливковым маслом.
– Ты голодна? – спросил он между поцелуями.
– Очень, – выдохнула она, и это слово имело двойной смысл.
Он засмеялся, но вдруг, одним движением снял ее с табурета и поставил на пол. Развернул лицом к стойке, прижавшись сзади.
– Тогда, – прошептал он ей на ухо, покрывая поцелуями шею, – сначала перекусим.
Его руки скользнули под ее легкое хлопковое платье, в которое она переоделась после их купания в роще. Он смял ткань на талии, приподнимая подол. Изабель оперлась ладонями о прохладную мраморную столешницу, запрокинув голову ему на плечо.
Он не стал торопиться. Его пальцы снова нашли ее, нежно и настойчиво поглаживая через тонкое кружево. Она была влажной и готовой, стоило ему только прикоснуться. Маттео довольно хмыкнул.
– Тебе нравится здесь? – прошептал он, чуть отодвигая белье в сторону и погружая пальцы в ее горячую плоть.
– Да… – выдохнула она, кусая губу.
Другой рукой он расстегнул свою ширинку. Изабель почувствовала, как его возбужденная плоть прижимается к ней сзади, скользит по ягодицам.
– Я хочу видеть твое лицо, – вдруг сказал он, резко разворачивая ее обратно к себе. Он приподнял ее и усадил на край стойки, прямо рядом с тарелкой с помидорами.
Она оказалась сидящей на холодном мраморе, а он стоял между ее разведенных бедер. Маттео откинул подол платья, обнажая ее полностью. Глаза его потемнели. Он наклонился и поцеловал ее в живот, потом ниже, в бедро, покусывая нежную кожу.
– Маттео… – простонала она, пытаясь притянуть его к себе.
Но он не поддавался. Его поцелуи становились все ниже, пока его губы не коснулись самого сокровенного места. Изабель ахнула, вцепившись руками в его волосы. Язык Маттео – горячий, влажный, настойчивый – творил чудеса. Он дразнил, ласкал, проникал внутрь, заставляя ее извиваться на холодной столешнице.
– Пожалуйста… – взмолилась она, когда напряжение достигло пика. – Пожалуйста, Маттео.
Он поднял голову, глядя на нее из-под полуопущенных ресниц, с влажными от нее губами.
– Что, Изабелла? – спросил он низким, вибрирующим голосом.
– Войди в меня.
Он не заставил просить дважды. Одним плавным, мощным движением он вошел в нее, заполняя до основания. Изабель закричала, обхватив его ногами. Мрамор был холодным под ягодицами, но внутри нее горел огонь.
Он двигался жестко, глубоко, задавая бешеный ритм. Вокруг них летали ароматы готовящегося ужина, на плите шипело масло, но они не замечали ничего. Изабель чувствовала, как столешница врезается ей в спину, как его пальцы сжимают ее бедра до синяков, и это было восхитительно.
– Смотри на меня, – приказал он. – Когда кончишь, смотри на меня.
Она послушалась. Встретив его потемневший, почти черный взгляд, она провалилась в оргазм. Он накрыл ее с головой, мощный, долгий, заставивший выгнуться дугой и выкрикнуть его имя.
Маттео последовал за ней через несколько секунд, с глухим стоном уткнувшись лицом в ее плечо.
Они замерли, тяжело дыша. На плите пригорал ужин.
– Кажется, – прошептала Изабель, поглаживая его по затылку, – мы остались без еды.
Маттео рассмеялся, все еще не выходя из нее.– Ерунда, – сказал он, целуя ее в ключицу. – Самый вкусный десерт я уже съел.
Он осторожно вышел, помог ей спуститься со стойки, и их ноги слегка подкосились. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Сгоревшие помидоры, сбитая скатерть, скомканное платье – все это было частью их безумного вечера.
Часть 3. Вкус меда
Ужин все-таки состоялся, хотя и сдвинулся далеко за полночь. Маттео, ворча по-итальянски что-то про «святотатство над едой», быстро соорудил новое блюдо: спагетти с чесноком, маслом и острым перцем, которые нашлись в кладовке. Они ели прямо на кухне, сидя на тех же табуретах, соприкасаясь коленями под столом. Говорили мало, больше смотрели друг на друга, и в тишине витал аромат секса, смешанный с запахом чеснока и базилика.
После еды Маттео взял ее за руку и повел наверх, в ее спальню. Комната Изабель была залита лунным светом, проникающим сквозь огромное окно, выходящее в сад. На мольберте стоял недописанный этюд с кипарисами, на полу валялись тюбики с краской.
Маттео подошел к мольберту, задумчиво разглядывая мазки.
– Ты видишь мир иначе, – сказал он тихо. – Я смотрю на дерево и вижу дерево. А ты видишь тени, свет, настроение.
– Это потому, что я не умею готовить, – усмехнулась Изабель, подходя к нему сзади и обнимая за талию, утыкаясь носом в его широкую спину. – Ты видишь мир через вкус. А я – через цвет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.