- -
- 100%
- +
Заглядывая ей через плечо, я пробегаюсь по названиям.
– Так, что у нас тут? «Эдит в Стране чудес». «Карлин на Леденцовой фабрике». «Тигр, колдун и уборная». Да ты у нас прямо книжный червь, а?
Никакого ответа. Ну естественно.
Я подступаю ближе и прищуриваюсь.
– Так, а вот эта довольно потрепанная. Твоя любимая, что ли? «Ведьма-убийца», автор Артур Эдвейн. Н-да, звучит мрачновато. Это ведь он написал книжку про криптидов, верно?
Я отхожу обратно к кровати, где ждет своей очереди еще дюжина книг в мягких обложках. И точно, на некоторых потрескавшихся корешках снова красуется имя Артура Эдвейна. А на одной сзади даже имеется фотография автора.
– А, вот оно что! – наконец озаряет меня. – Это твой папа! Так он писатель, да? Круто. Не будь я привидением, я бы тоже стала писателем. – Прищурившись, я рассматриваю окровавленные ножи и темные силуэты на обложках. – Что он пишет? Триллеры? Мистику? Ужасы? Детективы? Или… как их там… в общем, книги про маньяков?
Джанна продолжает разбирать свои вещи.
Я вздыхаю.
– Ну и как долго вы намерены здесь жить? Книжек ты притащила как будто на год.
Снова молчание. Когда книги наконец расставлены по алфавиту, она начинает укладывать аккуратно сложенные и тщательно выглаженные вещи в шкаф. Лицо у нее при этом торжественное и сосредоточенное, словно она возлагает цветы на могилу. Никогда не видела, чтобы кто-то вел себя так серьезно в первый день каникул.
– Дай-ка я угадаю, – говорю я. – Дома у тебя осталась лучшая подруга, и ты сильно по ней скучаешь? Или на самом деле ты хотела поехать не сюда, а в какой-нибудь тематический парк? Или ты…
Она шагает прямо сквозь меня.
Мы обе резко втягиваем воздух. Джанна вздрагивает и встревоженно оглядывается по сторонам. Какое-то мгновение мы смотрим прямо друг на друга… но ее взгляд расфокусирован. Наверное, она сейчас думает, что ей просто почудилось что-то, потому что она тут же принимается укладывать в ящик комода свои носки. А я чувствую себя так, словно проглотила ведро сороконожек.
Ненавижу, когда такое случается. Кит, наоборот, так и норовит пробежать сквозь человека, потому что считает, что это прикольно. Но я это ненавижу. Это самое сильное, самое грубое напоминание о том, что я теперь едва ли реальна. И даже мои собственные внутренности уже не ощущаются как мои.
Внезапно спокойная, медлительная возня Джанны вызывает во мне раздражение. Это моя комната. Моя. И нечего ей шастать тут, занимать мои полки и мою кровать лишь потому, что она может касаться вещей, а я нет.
– Ну и в чем твой секрет? – говорю я ломким от горечи голосом. – Почему бы тебе просто не сказать мне, чего ты боишься? Нам двоим это здорово облегчит жизнь, если ты и вправду не хочешь здесь находиться.
Само собой, ничего она мне говорить не собирается. Она закрывает пустую сумку, запихивает ее под кровать и плюхается на матрас, держа в руках толстую тетрадь на спирали. Пару секунд жует колпачок ручки, а потом начинает рисовать.
Хотя настроение у меня отвратительное, на любопытстве это не сказывается.
– А что это у нас тут? Дневник?
Я склоняюсь над ее плечом, стараясь даже случайно не касаться ее. Поля тетради сплошь изрисованы драконами, мечами, гоблинами, цветами со злыми рожицами в серединке. Некоторые рисунки грубоватые, как будто их рисовал ребенок. Другие совершенно восхитительны. Они заполняют каждый пустой уголок страницы, который не занят словами. Крупные буквы заглавия даже обвивают виноградные лозы: «Жуткие сказки сестер Эдвейн».
– Ага, – говорю я. – Это не дневник. Это повесть.
Мое любопытство распаляется еще пуще. Я невольно начинаю читать. Это написанная корявым почерком страшная сказка о двух сестрах, которые странствуют по зачарованному лесу и вдруг обнаруживают, что их преследует чудовище – охочая до человеческой плоти тварь, состоящая из украденной кожи и скверных снов. Сестры нарисованы ниже и до ужаса напоминают Джуно и Джанну. Только, может быть, немного младше. «Нам нужны защитные чары!» – говорит старшая сестра. И кто-то под пузырем с этими словами сделал приписку: «Защитные чары см. стр. 36».
С неохотой я признаю, что это впечатляет.
– Ты сделала это вместе с Джуно? Это прям настоящая книга?
Джанна целиком поглощена рисованием. Она берется поправлять выражения лиц сестер, и когда она заканчивает, они больше не похожи на отважных героинь. Они выглядят… испуганными. И смотрят теперь не друг на друга, а оборачиваются через плечо назад, как будто там, вне поля зрения, таится нечто ужасное.
3
Очень многое о людях можно сказать по тому, как они проводят первую ночь отпуска. Однажды к нам заехала дама, которая позажигала все лампы в доме, едва стемнело; Киту достаточно было разбить всего одну лампочку, чтобы дама тут же собрала вещи и съехала. Потом у нас была еще жизнерадостная до тошноты семейка, которая допоздна веселилась, готовила хот-доги, играла в шарады и вообще развлекалась так бурно, что никто из них даже не заметил надписи ВЫ ВСЕ УМРЕТЕ, которую мы вывели на стенах кетчупом.
С Эдвейнами все сложнее. Они… в общем, скучные. Я наматываю круги по гостиной в ожидании хоть каких-то событий, но ничего не происходит. Вообще ничего. Артур Эдвейн стучит на видавшей виды пишущей машинке. Джуно валяется на диване, вставив в уши наушники и закрыв глаза. Головастик стащил из камина головешку и с довольным видом грызет ее. Джанна так и торчит на чердаке. Когда я уходила, она все еще рисовала в своей тетрадке.
Наконец я сдаюсь и выхожу на улицу посмотреть, где там мальчишки.
Кит восседает на коньке крыши коттеджа, уставившись в ночное небо. Луна поднимается над горами как огромный, ленивый воздушный шар. Я готова поклясться, что в мире привидений луна ярче и багровей, но Кит не согласен. Говорит, я просто плохо помню, какой она должна быть. А Вавка считает, что луна и прежде всегда была багровой.
– Продула? – интересуется Кит, когда я плюхаюсь рядом с ним.
– Просто взяла передышку, – отвечаю я. – А ты?
Кит болтает ногами над фронтоном коттеджа. В лунном свете он с его белыми волосами просто вылитый призрак, какими их изображают в Хэллоуин: прозрачный, бледный, с темными провалами глаз.
– Тоже, – говорит он. – Запугивать писателя, когда он пишет, – дохлый номер. Кстати, насчет писателя я угадал.
– Ну и что? А я угадала насчет собаки, – прибавляю я. – Между прочим, я видела кое-какие из его книг. Их просто куча.
Кит ухмыляется.
– Завтра, пожалуй, оставлю послание на его пишущей машинке. Еще не придумал, что написать, но что-то такое, от чего у него кровь застынет в жилах.
– О, ну конечно.
– А как эта твоя… как ее там?
Я тянусь рукой сквозь завесу, чтобы оторвать щепку от крыши.
– Джанна. Она… странная. Так сразу и не подумаешь, что она на каникулах.
– Может, они не отдыхать приехали.
– Они же сами так сказали, гений.
– Может, это не обычная поездка, – продолжает Кит. – У людей так бывает, сама небось знаешь – забиваются куда-нибудь в глушь, чтобы сбежать от своих проблем. Может, они как раз поэтому явились в «Ландыш», а не сняли домик где-нибудь поближе к озеру. В Туманной бухте не найти более подходящего места, чтобы спрятаться.
Внутри у меня все сжимается, когда я вспоминаю про раньше – про те времена, когда мы приезжали сюда с мамой на отдых. «На выходных мы ставим все неприятности на паузу», – заявляла мама так твердо и решительно, что мы всегда ей верили. Сейчас же от этих воспоминаний у меня такое чувство, будто меня окатило водой с самого дна озера. Эдвейнам полагается стать частью нашей игры. Они не должны все усложнять.
– Может, их просто укачало в машине, – бурчу я. – На этом-то дурацком серпантине.
Кит кивает с отсутствующим видом. Потом его глаза вдруг раскрываются широко-широко, и он тычет пальцем в сторону темнеющих сосен.
– Гляди!
С деревьев сползают твари. Не белки с хвостами как бутылочные ершики и не суетливые бурундуки, привыкшие подбирать крошки за туристами. Эти существа с нашей стороны завесы. Они светятся ярче, чем луна, и проходят сквозь густой подлесок так, словно его вовсе нет. Одни, поменьше размером, напоминают восьминогих дикобразов. Другие высоченные, ростом почти с деревья, и напоминают мне тощих динозавров, хотя на самом деле не сильно на них похожи. Они движутся медленно и мерцают, как испорченная видеозапись, словно застряли между нашим миром и каким-то другим, еще более странным, отдаленным местом. Мы ничего не знаем о них – кто они и откуда, знаем только, что появляются они всегда после захода солнца.
Они приходят поедать напа́давших мотыльков.
– А где Вавка? – спрашиваю я. – Он любит этих тварей!
Кит не сводит глаз с колючего дикобразоподобного создания, развернувшего длиннющий язык, чтобы слизывать мертвых бабочек.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.