Княгиня Сергеева

Глава 6

Догадка обожгла внутри каленым железом, но тут же все потухло. — А в принципе, по что я злюсь на Серафиму? Она-то в этой всей ситуации, можно сказать, взяла меня за руку и привела прямиком к алтарю, у которого стоял князь! Я ей за это благодарной должна быть, а не злиться. При прочих обстоятельствах такой выгодной партии мне не то что бы не видеть, мне даже и мечтать о такой партии было бы невозможно, а сейчас я княгиня. Пусть мой муж где-то там, а я тут, но, в принципе, все мужья постоянно где-то там. Только одно дело, когда муж у тебя старый или бедный, но мне-то достался богатый и молодой! С весом в обществе, а там, глядишь, и бог поможет мне его от Серафимы отвадить, — подумала я, смахнув с щеки слезу, и позвонила в колокольчик. На звон прибежала служанка.

— Слушаю, Мария Владимировна! — сказала девица, вытирая о передник руки.

— Груня, сходи в кондитерскую за пирожными и себе что-нибудь купи. Деньги в шкатулке возьми.

— Благодарю, Мария Владимировна, случилось что? — спросила служанка; ее хозяйка, хоть и была доброй со слугами, но ранее такой щедрости у нее не замечалось.

— Замуж я вышла сегодня, а завтра мы едем в свадебное путешествие, так что вначале сходи за пирожными, свари мне кофе, а потом собери чемодан.

— Да как же так, Мария Владимировна, траур же, не по-людски, — всплеснула руками Груня.

Мария посмотрела на служанку: — Простите, Мария Владимировна, за мой язык. К обеду нужно что приготовить особенное? Будете праздновать?

— Нет, сходи за пирожными и собирай вещи! — фыркнула недовольно. — Будет еще какая-то прислуга мне указывать, когда выходить замуж, а когда не выходить. Не по-людски! А выдавать девицу за старика — по-людски? — с обидой выкрикнула я в давно закрытую Груней дверь. Слеза скатилась по щеке, упала на шелковое черное платье, прокатилась по подолу и впиталась в нижнюю кружевную юбку. — Маша, ты со всем справишься, ты со всем справишься, — подбодрила себя и, шмыгнув носом, вытерла остатки слез, встала и прошла к окну. Внизу на Невском проспекте было, как всегда, оживленно. Кучер с барином на возках ругался с кучером, у коего карета застряла посредине Невского. Мария не слышала, о чем был спор, но по жестикуляции можно было понять, что отборный русский трехэтажный мат там присутствовал в изобилии. За несколько минут эти двое, не сумевшие разъехаться, создали настоящий затор, и по обе стороны продолжали подъезжать повозки и кареты; нетерпеливые хозяева погоняли своих кучеров, и бедолагу на карете общими усилиями освободили из снежного плена, и не прошло и десяти минут, как движение было восстановлено. Зеваки, наблюдавшие за незапланированным концертом, так же разбредались по своим делам. Молочница выставила бутылки у соседнего дома, мальчик-посыльный в фирменном камзоле получил в лавке посылку и, довольный, перебежал через дорогу, наверное, ожидая вознаграждения. Несколько дам зашли в салон мадам Кристины. «Наверное, покупают шляпки, а может, и платье». Город жил своей обычной жизнью, и этот город совершенно не знал, что сегодня она, урожденная Мария Ермолаева, стала княгиней Сергеевой, но уже этой весной все изменится в ее жизни, а пока зима, и нужно только немного подождать. И все. Все обязательно наладится, и все будет хорошо. Обязательно! Ведь не может быть всегда плохо, когда-нибудь должно быть и хорошо, — подумала я.

Дверь внизу хлопнула, Мария услышала торопливые шаги служанки, скрипнула дверь кухни и вновь закрылась. — Скоро Груня принесет кофе и пирожные, и все будет хорошо, — сказала я и улыбнулась своим мыслям.

***

Сергеев приехал утром, как и обещал, его камердинер погрузил несколько моих чемоданов, шляпные коробки и прочую мелочь в отдельную карету, а мне помог сесть к князю.

— Доброе утро, княгиня Мария, — сказал Сергеев с улыбкой. — Как вам спалось?

— Доброе утро, князь. В общем-то неплохо; конечно, в моих представлениях первая брачная ночь должна была проходить по-другому, но… — я остановилась, просто не нашлось слов, чтобы что-то еще сказать после слова «но», точнее, в мыслях было много слов, выразить их не удалось.

— Но? — переспросил князь.

— Вы же не против будете, если в будущем я заведу себе любовника? — Князь рассмеялся.

— Мария, вы только что стали моей женой и уже думаете о любовнике?

— Милый князь, если все наши будущие ночи будут похожи на первую брачную, то у вас не будет наследников! Но если у меня появится любовник, то они у вас точно будут. К тому же вы сами сказали, что где-то воспитывают ваших детей, вы же будете воспитывать чужих. По-моему, все закономерно, или вас это не устраивает?

Князь посмотрел в окно, усмехнулся, повернулся в мою сторону: — Мария, я обещаю посещать вашу спальню, дабы у меня были мои наследники, — сказал сдержанно князь, привычная ухмылка слетела с губ. — И в будущем давайте мы воздержимся от таких заявлений, хотя бы до того момента, пока вы мне не родите сына. А там дальше обсудим.

— Хорошо, но всё зависит от вас. Вы же понимаете, что дети не появляются только от моего желания, нужно ещё ваше присутствие, — с сарказмом ответила я мужу.

— Это я понимаю, — ответил князь, и карета тронулась.

До вокзала мы ехали в полной тишине, там так же, практически без слов, наши вещи погрузили в отдельный вагон, разделённый на гостиную и спальную части. Сергеев первым делом скинул ботинки и лег на диван, отвернувшись к окну и заняв собой всё пространство. Я расположилась в кресле на противоположной стороне, поезд тронулся. Груня разбирала саквояж, что был собран для путешествия, отшатнулась и перекрестилась. Перрон медленно поплыл, увозя меня в свадебное путешествие с мужчиной, которому на меня было всё равно; внутри вновь шевельнулись приступы сомнения: «Зачем, зачем, зачем согласилась на этот брак?» Наверное, Григорий был прав, как, впрочем, и Николай Кузьмич.

Посмотрела в сторону Сергеева: его красиво сложенное, атлетичное тело лежало расслабленно на диванчике и совершенно не обращало на меня внимания. Ох, если бы он меня любил, если бы в его сердце появился небольшой кусочек для меня! Мы могли бы быть счастливы!

Груня приготовила мне платье, поклонилась и вышла в соседний вагон. Следом за ней проследовал и камердинер Станислава.

— Князь, вы так и будете от меня шарахаться? — спросила я у мужа.

Сергеев посмотрел на меня, точно впервые увидел: — Я от вас не шарахаюсь, с чего вы это взяли?

— Но и не уделяете мне внимания, не разговариваете со мной! — капризно сказала я, встала и попыталась сесть с ним рядом.

— Мария, сядьте, пожалуйста, обратно. Поезд шатается, не дай бог, вы ещё поранитесь, и все мои инвестиции в вас пойдут коту под хвост. — Я послушно отошла, но продолжила стоять, хотя внутри всё клокотало от злости: хотелось взять и расцарапать ему лицо. — Мария, когда мы с вами договаривались, я думал, понятно выразился, что мне от вас нужны лишь дети и прикрытие. Я не искал в вас друга, собеседника, любимого человека, единомышленника или ещё кого бы то ни было. Мне нужна была от вас только детородная функция. Да, естественно, время от времени мы будем с вами делать всё, чтобы эти дети у нас появились, и как только вы забеременеете, я более не появлюсь в ваших покоях до следующего раза, когда нужно будет завести ребенка. В свободное от этого процесса время вы можете делать всё, что вам угодно. В финансах я вас не ограничиваю. Только и я буду делать всё, что я хочу. На приемах мы играем пару, но также в рамках разумного. А теперь сядьте, пожалуйста, в кресло и не мешайте мне думать. Вы слишком громко сопите!

Я села и повернулась к окну, непрошеные слезы потекли по щекам, а глаза защипало. Мысли в голове путались, я сделала вдох и резко встала. — Какая следующая станция?

Сергеев, пренебрежительно смерив меня взглядом, остановился на моем красном от слез лице и сказал: — Поезд до Варшавы идет без остановок. Вам это зачем?

— Я хочу выйти, не хочу с вами никуда ехать и хочу развод! — крикнула я и бросилась к двери, но Сергеев перехватил меня и отбросил от двери, так что я отлетела к креслу, а он, нависнув надо мной, прошипел:

— Мария, вы теперь моя жена, и я не опозорю свое имя разводом. Поэтому вы будете сидеть со мной на приемах и улыбаться, рожать мне детей в том количестве, в котором я захочу, и делать все, что я захочу. Это вам понятно?

— А если я этого более не хочу? — с вызовом спросила я.

— Тогда вас найдут где-нибудь под мостом, а я стану вдовцом. Этот вариант очень даже меня устроит.

— Вы не можете так поступить! — возмутилась я, закивала головой и попыталась отодвинуть его руки от себя.

— Мария, вы по-моему не поняли: вы теперь моя личная собственность, и я могу сделать с вами все, что я хочу! И лучше бы вам вести себя прилично, в рамках дозволенного этикета. Понятно?

— Да, — подтвердила я кивком. Он отпустил мою руку и вновь лег на свой диван, отвернувшись от меня.

В тот момент я впервые поняла, что попала не в рай.

Глава 7

Мы прибыли в Париж спустя два дня, рано утром, на рассвете. За окном лил дождь, как будто был не конец января, а ранняя промозглая весна в России. Все эти дни в поезде князь лежал на том же диване и смотрел в окно; честно, к концу первого дня мне стало казаться, что он пустил корни на этом диване и слугам по приезде придется его срезать, точно свежую зелень к столу. Но Сергеев встал сам, ко всеобщему удивлению.

У меня было время подумать. Все мои мечты о том, что я смогу его перевоспитать, влюбить в себя и получить тем самым мужа мечты, разбились о булыжники на мостовой Петербурга, в котором и остались погребенными вместе с другими такими же мечтами наивных дур, коих в столице нашей Родины во все времена было предостаточно. Что же мне осталось, спросите вы? Я решила воспользоваться единственным доступным и предложенным мне вариантом князя, коего я по своей глупости решила сделать еще и мужем. Быть ширмой, да в красивой обертке, со статусом, но все-таки ширмой, подружиться с графиней Большаковой по возвращении и стать ей ближе, чем мог подумать мой супруг: женщина всегда поможет женщине, а там, может, все и наладится как-нибудь. В любом случае всегда есть запасной вариант — стать еще раз вдовой. Терять мне особо было нечего, нужно было только как-то аккуратно прощупать рамки доступного и дозволенного. Князь, хоть и сказал в порыве, что я его собственность, но почему-то мне казалось, что он погорячился.

***

В отеле мы разместились в номере для новобрачных: две спальни, кабинет, гостиная для приемов, столовая с открытым балконом.

— Наверное, весной и летом с этого балкона открывался чудесный вид, а завтракать, открыв створки, впуская в комнату городской шум вперемешку со сладким запахом корицы, что наверняка доносился из кондитерской напротив, и парижский воздух — божественно, но, к сожалению, сейчас был не сезон открытых балконов и теплых дней, — думала я, отпивая свой утренний кофе. Сергеев по приходу в номер тут же занял диван и лениво поедал одну за другой виноградины.

— Вы так и будете лежать? — спросила я у мужа, не смотря в его сторону, но заметив боковым зрением, как тот оторвал от подушки голову и посмотрел на меня.

— Мария, что пришло в вашу маленькую головку на этот раз?

— Ничего не пришло! Мы в Париже, а мой муж лежит на диване, — ответила я и повернулась в его сторону.

— Только не нужно сверлить меня взглядом; вы можете взять чековую книжку и пойти гулять по модисткам. Купить себе новую шляпку, туфли, платье или еще что-то на ваше усмотрение. Потом зайти в кондитерскую — тут такие кофейни с открытыми террасами.

— Вы издеваетесь? За окном льет дождь, какие террасы?

— Ну тогда не знаю, диван тут один в любом случае, и его я вам уступать не намерен.

— Я вам совсем не нравлюсь?

— Почему? — спросил удивленно Сергеев.

— Почему? Вы спрашиваете меня «почему»? Не знаю, мы с вами двое суток находились в закрытом пространстве вдвоем и сейчас тоже наедине, но за это время вы даже руки моей не коснулись! — усмехнувшись, сказала я.

— У меня просто пока нет настроения. Лень! — ответил расслабленно князь и положил еще одну виноградинку в рот. — К тому же куда нам торопиться, — рассмеявшись раскатисто, добавил князь.

— Вы издеваетесь?

Внутри все бушевало, но я прекрасно понимала, что моя истерика не приведет ни к чему хорошему, и максимум, на что я могу рассчитывать, — это узнать, где находятся его границы. Кто знает, что творится в этой голове?

— Мария, не берите в голову, вы очаровательны, — вдруг сказал князь, встал с дивана и, подойдя, сел рядом на стул, взял мою руку, а я с опаской на него посмотрела. — У меня действительно хандра. Нет настроения, не люблю, когда что-то идет не так, как мне надо. А в последнее время, что греха таить, все идет не так, как мне надо, — вдруг разоткровенничался он и откинулся на спинку, продолжая держать мою руку в своей.

— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду? — холодно спросила я.

— Ну как? Друг оказался не другом. Разбил окно в оранжерее, растения, что столько лет собирались… Почти все замерзли, теперь сколько времени нужно, чтобы это все восстановить! — ответил Сергеев, его тело съезжало с кресла, делая с каждым мгновением позу все более расслабленной.

— Но насколько я помню из слухов, Большаков разбил стекло в вашей оранжерее после того, как вы навредили его супруге! Что, кстати, вы ей сделали? — спросила я у князя, так как доподлинно так и не было известно, что именно произошло тогда.

— А вы любопытная! — сказал князь, скорее констатируя факт, чем спрашивая, и повернувшись ко мне, взгляд его был цепким, колючим.

— Не очень, просто пытаюсь поддержать беседу, или вы хотите, чтобы я только вам поддакивала в ваших страданиях? — ответила, не отрывая глаз от него.

Сергеев шумно выдохнул и попытался сесть повыше, несколько раз уперевшись босыми ногами в ковер, но ноги соскальзнули, и он остался в полулежачем состоянии. — То, что было тогда, вас совершенно не должно беспокоить! — сказал спокойным тоном князь, но, говоря, прищурился несколько раз, обозначая, что этот разговор ему был по меньшей мере неприятен.

— Считаете? А мне кажется, что теперь это все касается и моей персоны, вы же не были до конца честны со мной! — равнодушно сказала я, а князь отдернул руку.

— Мария, вы совершенно невозможны…

— Почему? Ведь именно за это я вам и понравилась! Или моя невозможность должна проявляться только, когда вам нравится, а когда вам не нравится, она должна, как собачонка, залезть под лавку, сидеть и молчать? — спросила у него.

— А это было бы идеально! — ответил задумчиво князь. — А в промежутке вам нужно еще улыбаться, делать приемы, блистать в обществе и рожать мне детей. Желательно молча. Справитесь?

— Мне кажется, вы ошиблись с выбором!

— Не думаю, вы идеальная кандидатура, только представьте, какие красивые у нас будут дети. Интересно, у них будут ваши волосы или все-таки мои?

— Вас серьезно сейчас интересует, какой цвет волос будет у наших возможных детей?

— А почему нет? — спросил он, все так же стекая в кресле, потом оперся руками о ручки и сел ровно. — Мария, я действительно считаю вас удачной партией для себя. Вы любите деньги, а человек, который любит деньги, может на многое закрыть глаза.

Я усмехнулась. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы любить деньги. Вам же, наверное, не приходилось продавать себя старику только потому, что ваш папенька не может нормально вести дела?

— Бог миловал! — ответил князь задумчиво. В этот момент он отвел взгляд и откинул голову на спинку кресла. — Мария, вы правы, я вряд ли смогу понять, как могут тебя продать, но могу пообещать: со мной вы не будете знать нужды, к тому же вам уже выделен отдельный капитал.

— Но мне хотелось обрести не просто деньги, но еще и мужа! — сказала я спокойным голосом Сергееву.

— Муж у вас уже есть, но вот любовь в нашем браке — это маловероятно. Вы же, когда говорили про мужа, имели в виду именно это?

— Какая разница, что я имела в виду? Вам же до этого все равно.

— Ну, не сказать, что совсем. Все-таки я несу за вас теперь какую-никакую ответственность.

— Разве только вы несете за меня ответственность… — повторила за ним. — А можно вопрос, только не злитесь, прошу вас.

— Не буду, хотя о чем вопрос? — ответил Сергеев и посмотрел в мою сторону.

— А если Серафима Михайловна так и не ответит вам расположением, вы так и будете за ней волочиться?

— Почему вы думаете, она не ответит? — спросил князь задумчиво.

— Для того чтобы женщина начала искать приключения на стороне, в браке должны быть проблемы. Проблемы могут быть разного характера, но, насколько я смогла понять, этих проблем, назовем их так, в браке у Большаковых нет. Там все взаимно.

— Ну не может быть такого, чтобы не было проблем, к тому же пройдет время — они охладеют друг к другу, — ответил князь.

Я усмехнулась. — Станислав Александрович, у четы Большаковых одна большая проблема, которая их объединяет и помогает быть вместе, и эта проблема — вы. Даже если у них и были какие-то мелкие шероховатости в браке, вы своей настойчивостью отполировали их отношения. Вы же были настойчивы, насколько я слышала.

— Мария, это не ваше дело! — сказал возмущенно князь, встал и, пройдя несколько шагов, вновь лег на диван.

— Да, вы правы, не мое, только пока вы гоняетесь за чужой женой, ваша остается без присмотра. Рекомендую об этом не забывать. Как вы думаете, в Париже сейчас в моде женщины с рыжими волосами? — спросила у князя, повернувшись в его сторону.

— Вы на что намекаете?

— Я не намекаю, я спрашиваю, а это разные вещи. А вот мне еще интересны французские мужчины: действительно такие пылкие и страстные, как пишут в любовных романах, или это все выдумка?

Сергеев посмотрел на меня со злостью. — Думаю, вы этого, милая супруга, все равно не узнаете.

— Хотите сказать, что мы весь медовый месяц проведем в этом дурацком номере?

— Почему дурацкий? Очень даже хороший номер, только вот диван почему-то один. Давай скажем, чтобы нам еще один принесли. Так и будем лежать: вы на одном, я на другом, — сказал Сергеев с привычной усмешкой, а

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.