Даша и Домовой

– Бабка, ты что ли ведьма-то?

Новоявленная бабка нахмурилась и с недовольным лицом повернулась к калитке. Во-первых, изначально Даше не понравилось само обращение, во-вторых даже старая и запыленная одежда говорила о том, что перед гостем молодая девушка, он что, ослеп?

– У тебя что, повылазило? – совсем как бабушка спросила хозяйка, – какая я тебе бабка?

Девушка подошла к калитке, совсем недружелюбным тоном спросила:

– Чего надо? – и, уставившись на гостя, стала разглядывать его.

Перед ней стоял молодой мужчина, лет тридцати, в дорогом переливающимся серебром костюме, с холеными руками и надменным лицом, испорченным огромными мерзкими прыщами. Даше даже объяснять ничего не нужно было, она и так сразу всё поняла. Самодовольный тип страдал от испорченного внешнего вида.

– Что, прыщавая морда замучила? – очень грубо, продолжила она, – так тебе ничего не поможет. Не в болезни проблема, а в тебе. Перестань, к людям относится как скоту, измени отношение к окружающим, и тогда всё изменится в лучшую сторону. А до тех пор ты так и будешь ходить с этой наградой. Всё, уходи, не мешай работать.

Мужчина, немного опешил от такого ответа, наверное, ему никто и никогда ещё не отвечал так грубо и пренебрежительно. Он немного потоптался у калитки и, поняв, что больше с ним разговаривать не собираются, злобно сплюнул и направился к своей машине, стоящей неподалёку от дома. А Даша, отчитав посетителя, вернулась к ставням, и начала работать как ни в чем не бывало. Вдруг, в соседнем дворе, который уже несколько лет пустовал, а сейчас там гуляли куры, она услышала смешок. Кто-то хохотнул раз, другой, а потом от души рассмеялся:

– Ай да Дашка, ай да молодец. Сказала, как отрезала. Прям как Дарья.

Девушка отложила работу и подошла к забору. Заглянув в соседний двор, увидела как дед Матвей сидит на чурке, наблюдает за курами и хихикает.

– Дед Матвей. Вы чего, подглядываете за мной, что ли?

– Я? – фальшиво изумился дед, – хм… да я… Я тут курей пасу, вот, – дед вытянул ладони вперёд, как бы показывая, что вот эти птички под ногами и есть те самые куры.

– Значит, подглядываете, – сделала вывод девушка, – а чего увидеть-то хотели? У меня вроде хвоста нет, и рога не выросли.

– Дашутка, ты не обижайся, мы же, как лучше хотим, ты ж теперь у нас одна помощница на всю деревню, а тута кажный день подозрительные типы шныряют. Да и бабушке твоей мы обещали, что за тобой присмотрим.

– Из этого следует, что бабушка заранее знала, что я тут одна буду жить, – заключила Даша, – и как у неё это получается? – она развела руками, – всю жизнь живу и понять не могу.

– А понять-то тебе нужно, – дед тяжело вздохнул, – по идее пора уже тебе…

– Чего понять? – девушка немного опешила.

– Всё вот это, что ты не можешь понять, то и нужно.

– Ой, деда, любите вы загадками разговаривать, – отмахнулась собеседница, – ладно, наработалась. Всё желание отбили.

Даша сняла с головы косынку, тщательно вытряхнула её и продолжила:

– Поеду я, наверное, в магазин сгоняю, а то я кое-кому конфет купить обещала. Вам ничего не нужно привезти?

– Кому это такое обещала? – с подозрением спросил дед Матвей.

– Хозяину, – сообщила девушка с самым суровым видом, подтверждая всю серьёзность положения, показывая пальцем в небо.

– Ох ты ж ёпть, – всплеснул дед руками, – неужто с самим хозяином общалась? Вот я за всю свою жизнь так и не сподобился со своим встретиться.

– Ну, наверное, уже и не встретитесь, – ответила Даша, – он, скорее всего на вас обиделся. Вы же дом бросили, заколотили его, а домового с собой не позвали. Он теперь вместе с домом умирает. Бабушка мне всегда говорила, что домовой душа дома. А если дом пустой, то он умирает, а значит, умирает и его душа. Вам бы сходить к себе, печь затопить, хозяина угостить, ему сейчас совсем не сладко. Да чего мне вам рассказывать, вы и сами всё знаете.

Дед повесил голову и тяжело вздохнул:

– Вот что ты за человек, Дашка, что ни слово, то удар под дых. Прям, в корень зришь, как бабка твоя. Права ты, во всём права. Виноват я и перед домом отеческим, и перед хозяином. Да что я, не человек что ли, эээх, – дед махнул рукой, – пойду я домой, и печку растоплю, и горн разожгу. Надоело мне болтаться между небом и землёй, соскучился я по своей кузнице. Люди с деревень приезжают, меня ищут, а я как …прячусь ото всех.

Дед резко встал с пенька, утёр невидимую слезу со щеки и чуть ли не бегом двинулся к своему дому.

– А чего я такого-то сказала? – опешила Даша, пожала плечами, посмотрела деду вслед и отправилась собираться в магазин.

В этот раз поездка была более обдуманной. Теперь девушка в первую очередь проверила свой транспорт, ей больше не хотелось оказаться совершенно беспомощной в ночном лесу. Нашла корзину для велосипеда и прикрутила к рулю, прокатилась по двору, проверила надёжность конструкции и, немного подумав, положила в корзину несколько капустных листков, пару морковок и остатки сыра, валяющегося в бабушкином холодильнике. Перед тем, как выехать на дорогу, Даша свернула к бабе Нине:

– Бабушка, я в магазин поехала, что-нибудь Ане передать?

– А как же, обязательно передай, – как-то нехорошо ухмыльнулась старушка, – пламенный привет и горячий поцелуй. Купи мне хлеба три буханки и не забудь, когда приедешь, обязательно ко мне зайти, чтоб я не волновалась.

– Хорошо, бабушка, – ответила девушка как послушный маленький ребёнок, и покатила по дороге в лес.

– Странная она какая-то, как я могу приехать и не зайти, если я ей хлеба привезу, – думала она, быстро крутя педали.

Когда Даша подъезжала к тому месту, где ей встретился ёжик, она притормозила и положила морковку возле кустика, где в последний раз видела зверька. Так же она сделала и в том месте, где встретила зайца. Лисе тоже оставила гостинец, кусочек сыра, только не там, где лежал капустный лист зайца, а на противоположной стороне дороги. Косуле достался и капустный лист, и морковка.

– Ну вот, вроде бы и всё, – сказала девушка, садясь на велосипед, – мир, дружба, жвачка. Ешьте нормальную еду, а не что попало.

Погода была солнечной, дорога легкой, настроение прекрасным. Даша быстро доехала до магазина, весело спрыгнула с велосипеда, бросила его у крыльца и забежала в помещение. Там, как всегда было пусто. Аня с печальным лицом стояла у порога и выгоняла полотенцем мух.

– Привет, – поздоровалась Даша бодрым голосом, – чего скучаем?

– Привет, – вяло ответила Аня, – мы не скучаем, нам жарко.

– Ээээ, я стесняюсь спросить, а мы это кто? – не поняла Даша.

– Тебе лучше знать, ты же первая спросила, – всё так же с ленцой ответила продавец.

– Ань, ты прикалываешься что ли, что случилось-то?

– Да ничего не случилось. Жара раздражает, деревня большая, а поговорить не с кем, одни старухи, да алкаши, это тоже раздражает. Дом-работа, работа-дом, тоже раздражает. Свекровь целыми днями пилит и пилит, пилит и пилит, то одно не так, то другое. То дети ей спать мешают, то почему сын тихо сидит, сама не знает, чего хочет. Достало всё. Надоело, сил нет.

– Ну, если всё надоело, то разнообразь свою жизнь, – вдруг подмигнула Даша, – пошли всё лесом, сядь на велосипед, да скатайся в гости к бабушке. Она скучает по тебе, привет тебе передавала пламенный, с горячим поцелуем. А если свекровь надоела, и жить хочешь отдельно, то куда уж проще, собирай своих, да и вали в деревню к бабке. А что, домов пустых море, живи не хочу. Вон, соседний дом, большой, добротный. Хозяйка в больнице умерла, наследников нет, огород, опять же большой. Хоть сейчас въезжай и живи. Бабушка будет рядом, помогать с правнуком. Не жизнь, а малина.

– Ага, и где я в этой малине работать буду? На что дитё кормить? – огрызнулась Аня.

– Как где? Да тут и будешь. У тебя же есть велосипед, вот села на него и погнала, или мотик себе купи, но велосипед лучше, от него пользы здоровью больше.

– А сына я как в детский сад повезу?

– А чего его везти, вперёд посадила, или на багажник, и покатили себе.

– А зимой? Зимой как я его отвозить буду?

– Ну, знаешь, – Даша даже немного рассердилась, – сама думать не способна, что ли? Снегокат себе купите… с прицепом.

– Ох, Дашка, на все-то у тебя ответ готов. Но знаешь, в твоих словах что-то есть… Может и вправду махнуть к бабушке? Она у меня замечательная, ворчит правда много, но это, наверное, от одиночества, а если мы жить будем рядом, так и ворчать перестанет, – Аня мечтательно улыбалась, но, спустя мгновение, улыбка сошла с её лица и женщина пояснила, – а про пламенный привет ты поняла неправильно, это она не сердится, это она шифруется. Она же типа деда Матвея прячет, и для него сигареты просит.

– А почему типа-то?

– А потому, что бабушка делает вид, что прячет деда, а все делают вид, что не знают, что он там живет, только на всякий случай, иногда заезжают на кузницу в надежде на лучшее, а вдруг дед за работу принялся. Им кузнец во как нужен, – женщина провела ребром ладони по горлу.

– Ну, скажем так, сегодня их надежда сбылась. Дед Матвей разошелся, плюнул на всё и пошел дом открывать, и кузницу в порядок приводить, по работе, говорит, соскучился. Так что, оживет кузница. Ты мужикам-то передай это, я думаю, деду работа будет только в радость.

Аня вздохнула с облегчением и Даша поняла, что не так уж и безразлична подруге жизнь Дормидонтовки, как ни крути, а всё их детство там прошло и возможно ещё не всё потеряно. Может быть, если хорошо подвести одно к другому, то будет у бабы Нины замечательная соседка, а там глядишь, и ещё молодёжь удастся подтянуть. Девушка не стала сразу давить на больное, к таким делам нужно подходить осторожно, поэтому она не стала продолжать этот разговор, а перевела его в рабочее русло. Набрала полный пакет разных конфет для Додо, кучу нужных в хозяйстве вещей и продуктов, и, выйдя на улицу, стала укладывать покупки в корзину. Аня вышла на крыльцо проводить подругу. Разговор как-то дальше не клеился, и обе молчали. Даше очень хотелось узнать ответ на один вопрос, и он прямо-таки висел на кончике языка, но она не знала, как бы его преподнести поделикатнее, в итоге любопытство победило и она задала женщине вопрос напрямую:

– Ань, скажи, а зачем ты мне в прошлый раз, вдогонку крикнула, что колледж закончила, ты позавидовала моему универу, что ли?

Женщина опустила глаза и сильно покраснела.

– Ань, да ты чего, серьезно, что ли? – удивилась девушка, и кинулась утешать подругу, – подумаешь универ, кому он сейчас нужен? Я закончила его потому, что так и не нашла себя в жизни, зато у тебя муж есть и сын, а это намного дороже всего. К тому же, ты в свои двадцать три уже работаешь, а я всё ещё болтаюсь между небом и землёй и сижу на шее у мамы с бабушкой.

Аня улыбнулась и спросила собеседницу:

– Даш, ты правда так думаешь?

– Конечно, – ответила та, без капли сомнения, – именно так я и думаю. У каждого свой путь в этой жизни, но путь без детей бесполезен, если честно, то это я тебе завидую. А вообще, Ань, ты подумай, может, и вправду к нам переедешь, а? Вон, сколько нянек сразу будет вокруг, целая деревня.

Даша села на велосипед, помахала подруге на прощанье, оставив её на крыльце в задумчивости, и поехала в обратный путь. Настроение от разговора начистоту, стало даже лучше, чем было, и девушка запела на весь лес, не заметив, что в лесной чаще за ней наблюдает и улыбается странное существо, одновременно похожее и на человека, и на животное и на дерево. Вместо носа у него торчал сучок, а волосы на голове заменяла зеленая копна молодых веточек.

Даша очень быстро вернулась домой, подъехала к дому бабы Нины, достала хлеб и сигареты.

– Бабушка, я вернулась, – закричала она так громко, чтобы её было слышно в любом уголке двора.

– Слышу, – закричала соседка со стороны огорода, – хлеб на стол в кухне положи.

– Баба Нина, мне с вами поговорить нужно.

– Вечером приходи, я в огороде управлюсь, да ватрушек как раз напеку, тогда и поговорим.

– Ну, как скажите, – девушка пожала плечами, – вечером, так вечером.

Настроение было такое, что хотелось летать. Даша, быстро разобрав покупки, переоделась и принялась доделывать утреннюю работу. Она уже давно поняла, что нет работы трудной и нудной, есть особое отношение к ней. Если к самой нудной работе подойти с выдумкой и хорошим настроением, она станет интересной. Вот и сейчас девушка шлифовала ставни наждачкой и представляла, какой краской покрасит тот или этот завиток. Работа спорилась, она что-то мурлыкала себе под нос, как вдруг заметила, что вокруг неё возникла какая-то глухая тишина. Даже её собственный голос звучал глухо и не естественно. Что-то заподозрив, Даша резко обернулась. У калитки стоял всё тот же черный человек. Настроение было слишком хорошим и не могло испортиться за одно мгновение, даже при виде одного чудака ужасающего вида, поэтому в этот раз девушка решила поступить иначе. Она, всё так же улыбаясь, подошла к калитке и добродушно спросила:

– Здравствуйте, вам чем-то помочь? Вы уже второй раз приходите и молчите, наверное, бабушку ищете? Её сейчас нет, но если что-то нужно, я вам помогу.

Реакция посетителя потрясла Дашу до глубины души. Он вдруг попятился, в глазах его появился испуг, лицо перекосило гримасой ужаса и человек развернувшись, убежал, сверкая пятками. Не исчез как в первый раз, а именно очень быстро убежал, смешно задирая ноги так, что была видна подошва его ботинок.

– Что за фигня такая? – не поняла девушка, – сегодня что, его очередь бояться что ли? Странный какой-то тип. Интересно, а рядом с нами нигде нет психушки? Может, у них пациент сбежал? – подумала Даша и с ещё большим энтузиазмом принялась за работу.

Вечером, когда солнце уже село и работать возможности не было, девушка с удовольствием сходила в летний душ и пошла в гости к бабе Нине. На этот раз старушка была в доме одна, она быстро накрыла на стол, и, выйдя за порог летника, прислушалась, а потом крикнула:

– Мааатвей, кушааать.

Затем чинно уселась за стол и спросила:

– Ну, говори, чего хотела сказать.

– Я сегодня Аню видела.

– Ну, так это не секрет, в магазин же ездила, – прокомментировала её слова женщина.

– Да я же не о том. Поговорили мы с ней по душам маленько. Плохо ей там, со свекровью не уживается. Я её пригласила жить к нам в деревню, вон в дом бабы Милы.

– Ишь ты, к нам, – недовольно проворчала старушка, но её выдали глаза. Они были полны смешинок, – так что Анька-то ответила?

– Пока ничего. Но, задумалась. Может, дожать её как-то надо?

– Может и дожать. Это нужно покумекать. Но стоит ли?

Зашёл дед Матвей и торжественно поставил на стол бутылку зеленого стекла, закрытую полиэтиленовой пробкой.

– А это что за новость? – удивилась баба Нина.

– Это с почином меня. Нужно отметить. Кузню я свою запустил.

– Я не пью, – сразу начала отнекиваться Даша.

– А тебе никто и не предлагает, – усмехнулся дед, – наливка крепкая, не для юных девиц. Как, кстати, съездила в магазин, без приключений?

– Нормально, – ответила девушка, – я на всякий случай из дома гостинцев зверью взяла, разложила там, где их видела в последний раз, чтоб под колёса не кидались. Только лисе ничего не придумала и сырка подкинула. Уж не знаю, едят ли лисы сыр, или нет.

– Ну, даже если и не едят, то сегодня попробуют, – дед подмигнул гостье, – а в следующий раз возьми кусочек хлеба или лепешки и положи на пенек какой-нибудь. Для лешего. Он хлеб любит.

– Хорошо, – кивнула Даша.

Баба Нина поставила на стол две рюмки, вопросительно посмотрела на девушку, та отрицательно покачала головой. Тогда хозяйка села на свой стул и торжественно достала откуда-то из-под стола блок сигарет, привезенных Дашей.

– На, дед, внучка тебе привезла, травись на здоровье.

– Вместе с пламенным приветом и горячим поцелуем, – добавила девушка, едва сдерживала смех.

– О как, рассекретила нас, значит, – дед Матвей крутил в руках блок и улыбался.

– Да вас давно все рассекретили. Поэтому и заезжают в деревню, в надежде на то, что кузнец не выдержит и кузница заработает. И ещё, я как бы по секрету велела Ане рассказать, что вы за дело опять принялись.

Вдруг Даша осеклась, наткнувшись на пристальный взгляд бабы Нины.

– Ты чего задумала девка? Думаешь, у тебя всё выйдет?

– Чего выйдет? – не поняла девушка.

– Деревню к жизни вернуть, – уверенно сказала старушка.

– Да я как-то и не думала… Ну, может, думала, но… Я ничего специально не делала.

– Ох, Дашка, ядрить твою в корень, вся в бабку. Ни слова не скажет без пользы дела, ни шагу не шагнет. И вся родова у вас такая, – почему-то радостно заявил дед.

Даша, немного посидев со стариками, опять пошла домой огородами. Не то чтобы она боялась чёрного человека или нечисти в целом, просто идя по огородам, девушка чувствовала себя комфортнее. Ей почему-то казалось, что дома и дворы от нечисти защищены и никто туда не полезет даже ночью. Она прямо-таки чувствовала это. Суеверные сказки стариков всё-таки сделали своё дело.

Она зашла домой и задумалась: просто на стол положить конфеты или волшебные слова сказать? А ещё, сколько конфет оставить, весь пакет или положить по одной каждого вида?

– Ох, беда, – вздохнула девушка, – не было забот, купила баба порося, – и сама удивилась, откуда у неё вот это всё берётся.

Все эти выражения совсем не свойственны её возрасту, характеру, образованию. Она была простой девчонкой, прекрасно общалась со своими сверстниками, и никуда от этого не деться, разговаривала на городском языке, наполненном непонятными для старшего поколения словами, и он зачастую совсем не сочетался с простым, мудрым языком деревни, наполненным пословицами и поговорками. Но когда она, Даша, приезжала к бабушке, откуда только что бралось, или девалось… Девушка начинала разговаривать, как окружающие её люди. В голове частенько мелькали разные специфические деревенские словечки, откуда-то появлялись пословицы и Даша, при разговоре с кем-то могла ими сыпать как из рога изобилия. Как будто сама местность меняла человека. Вот и в этот раз наша героиня, стоя перед выбором, неожиданно для самой себя выдала очередной перл, и задумалась. Прикинув так и эдак, Даша поняла, что как бы оно том ни было, а традиций нарушать нельзя. Домовой существо непредсказуемое, мало ли что ему в голову взбредёт, а ей здесь ещё месяц жить, и он этот месяц может превратить в ад, а если ему мало будет конфет, то он товарищ не стеснительный, ночью припрётся и потребует ещё. Поэтому девушка достала по одной конфете каждого вида, положила их на стол в рядочек и сказала заветные слова:

– Хозяин – батюшка, тебе хлеб – соль, а мне достаток, счастье и любовь.

– Кхе, – раздалось позади.

Девушка обернулась и спросила:

– Чего? Я же всё правильно сказала.

– В том-то и дело, что правильно, – ответил домовой, – только ты этого больше не говори. А то в твоих устах это звучит неестественно.

– Чего? – у Даши от удивления открылся рот, – как это неестественно?

– А вот так, неестественно и всё тут. Если меня хочешь угостить, то лучше по имени позови и всё. А то от твоих заклинаний аж мурашки по коже.

Девушка захохотала:

– Додо, миленький, ну где я и где заклинания, но если тебе так нравится больше, то конечно я с радостью буду тебя так звать.

– Да, да, именно. Мне так больше нравится, – рассеяно заявил Додо, не отрывая глаз от конфет на столе.

– Может чайку? – Даша решила как-то разрядить обстановку.

– А давай, – домовой лихо оседлал табурет, стоящий у стола.

Девушка достала две чашки, налила в них чая и насыпав в вазочку конфет, подвинула её к домовому.

– Кушай, на здоровье.

Додо схватил одну из конфет, изучил обёртку, и ловко развернув ее, сунул конфету за щёку, затем шумно хлебнул чая.

– А я думала, что домовые не едят как люди, думала, что еда им нужна как объект поклонения, что ли. Ну, как жертва в жертвоприношении, – сказала Даша, внимательно рассматривая домового.

Изначально она думала, что домовой это маленькое лохматое существо с длинной шерстью, но на самом деле оказалось, что он вовсе и не существо, а просто маленький, очень маленький человечек, а лохматый он потому, что носит шубу, вернее тулупчик вывернутый мехом наружу. Лохматым он ещё казался из-за волос, стриженых «под горшок» и длинной бороды.

Его причёска вдруг напомнила девушке о чёрном человеке, к тому же во время чаепития принято о чем-то разговаривать, а не пялиться на собеседника, поэтому она решила воспользоваться положением, и спросить домового кое о чём.

– Додо, а ты не знаешь, что это за мужик уже второй день приходит к нам? Черный такой, страшный, всё время пялится на меня, ничего не говорит, а потом уходит. Вчера так вовсе исчез у калитки, а сегодня, как только я с ним заговорила, убежал, быстро так. Может мне в полицию позвонить, или в больницу какую?

– Знаю я его, – ответил домовой, чинно отхлебнув из чашки чая, – не человек это, а зло. Правильно тебе Матвей наказал, не ходи по темноте, дома сиди, телевизор смотри. Тут тебя от зла я уберегу, ну ещё во дворе своём, конечно, а на дороге мне тебя не спасти.

– А что за зло такое? Что он может мне сделать? А как можно с ним справиться? – закидала девушка домового вопросами.

– Это наша общая беда, – тяжело вздохнул Додо, – он появляется там, где кто-то умирает. А в нашем случае так вообще всё плохо. Люди уезжают, умирают, дома пустеют и тихо угасают, а с ними угасают и домовые. А мы существа совсем не простые, сила оберега в нас таится могущественная, и когда умирает домовой, появляются такие вот чёрные человеки. По простому – падальщики. Они питаются горем, а если в одном месте умирает не один домовой, а несколько, то набирают они силу невероятную, наглеют, и уже не стесняясь, не таясь, вот как этот начинают охотиться и за людьми. Им никто уже не указ. А этот начал частенько появляться, наверное, кто-то из домовых умирает, – тяжело вздохнул Додо.

– Так вы что, даже не знаете, кто из вас умирать собрался? Это что за безобразие! – возмутилась Даша, – вы же в гости друг к другу ходите, все друг друга знаете, нужно срочно найти болезного.

– Ну и что? Что с того, что мы найдём его, что изменится? – грустно усмехнулся домовой.

– Как что? Ну, что…что… А, вот что, придумала. Нужно его переселить в сарай, например. Вот. Будет жить там, заведовать сараем.

– Не пойдёт, – как бы дразня девчонку, ответил Додо, – у сарая есть свой хозяин. Кто дому хозяин, тот и сараем заведует.

– Нет, ну погоди, неужели ты, зная, что погибает твой товарищ, немного не подвинешься, и не уступишь ему свой сарай? Ну, нельзя же быть таким эгоистом.

– Ну, подвинусь, и что? Кто его звать будет? Ты? Ты здесь не хозяйка, и ничего своего у тебя нет. Куда ты его будешь звать?

– Да это вообще не проблема, – уверенно заявила девушка, – я со стариками поговорю, объясню им обстановку и они позовут его к себе. А ещё вот что. Можно в дом к нему прийти, печь затопить, молочка налить, поговорить с ним, глядишь, и повеселеет умирающий, и передумает умирать!

– Хмм, – задумался домовой, – а что, это хорошая мысль. Оживить, конечно, она его не сможет, но некоторое время продержаться позволит. Хорошая ты девочка Даша. Добрая, башковитая. Вот именно из-за этого, наверное, за тобой зло-то и гоняется, живешь всего здесь пару дней, а палок в колёса ему уже понавтыкала. Чую я, что что-то вокруг тебя крутиться начинает, только что, никак понять не могу. Верю только, что плохого не задумаешь, потому и не останавливаю.

– Додо, а ты не знаешь, чего это он сегодня так стреканул? Я вроде, ничего ему плохого, ну, то есть хорошего не сказала? Ну, чего опять?

Даша не успела даже договорить, когда заметила, что домовой начал сотрясаться от немого смеха и немного обиделась.

– От же дурёха, – хихикал он, – да кто тебе сказал, что он от тебя убежал? Это я ему зубы показал, да наказал, что бы он даже думать забыл в мой двор соваться.

– Ну, извините, – надулась Даша, – откуда же я знала, что ты позади меня стоишь.

Дальнейшее чаепитие прошло в полнейшей тишине. Девушка сидела, надувшись как мышь на крупу, а довольный домовой, посмеиваясь, закидывал конфеты в рот, как в топку паровоза и шумно отхлёбывал чай.

То, что Дашу с утра разбудил петух, уже стало нормой. Теперь она понимала фразу «вставать с первыми петухами» и ей это даже начало нравится. Было очень удобно встать пораньше, быстро сделать домашние дела и приняться за работу, пока солнце не начало дико припекать. Вчера девушка наметила большой фронт работ, и сегодня, наконец, могла взяться за кисти и краски. Намешав в одной из банок нужный ей цвет, Даша принялась за работу. Покрасить резные ставни оказалось не такой уж и простой задачей, изначально думалось, что тут дел-то всего-ничего, но когда девушка начала красить все завитушки внутри, то время начало улетать с дикой скоростью. Она уже не напевала как вчера, и от напряжения даже высунула кончик языка.