Человечность железного сердца

– К такому я точно не была готова, – честно призналась собеседница.

Рей лежал неподвижно, и вены на его шее медленно пульсировали, приподнимая эскиз татуировки. Рисунок был аккуратным и четким.

– Даже не пытайся, – произнес Марк, смотря в широкое окно, и солнечные лучи окрашивали его зеленые глаза в цвет скошенной травы, которую Лиза видела в детстве. Взгляд его был холодным и серьезным.

– Ты про что? – Лиза нахмурились, заметив, как его лицо напряглось, и скулы проступили через округлые щеки.

– Ты знаешь, – он не отводил взгляда от окна. – Не надо пытаться с ним сблизиться… Сильнее, чем нужно. Ты поняла меня?

– Я и не думала об этом, – процедила девушка сквозь зубы. Марк видит ее насквозь, читает, словно она для него – открытая книга. Да и поведение ее было глупо-очевидным для всех.

– Вместо того, чтобы строить глазки начальнику, лучше работай больше и покажи мне все, на что способна. А я замолвлю за тебя словечко. Рей довольно равнодушен к другим. Ему неважно, в какой помойке ты живешь и сколько корячишься официанткой на ночных сменах. Если ты ему не нужна, он тебя не возьмет. А если я пойму, что ты нужна мне в качестве, например, ассистента, то могу поговорить с ним. Но не пытайся занять должность таким низким способом.

– Я поняла.

Лиза привыкла, что добиваться всего нужно самой и всеми возможными путями – неважно, чем потребуется для этого пожертвовать, даже если это ее гордость и честь. Такова специфика ее жизни. Она старалась выбиться в люди любым способом. Главное – чтобы у Артура были хорошая жизнь и образование. Он – вся семья, что осталась у Лизы.

Артур был добрым ребенком с неимоверно большим сердцем, который каким-то образом умудрился не возненавидеть человечество после всего, что с ним случилось. Гибель родителей от взрыва настигла его, когда он был совсем маленьким. Они жили вместе большой семьей, но трагедия оставила в живых только Лизу с племянником. Это было тяжело, потому что даже в те годы Артур понимал – самое важное отняли и никогда уже не вернут, и сердце от этого разрываться ни на день не перестанет. Да, шрам утраты со временем затягивается, но на месте рубца не может вырасти что-то живое.

А Лиза вертелась как могла. Каким-то чудом поступила в университет, заняв последнее бюджетное место, каким-то чудом устроилась официанткой в кафе, которое было на грани закрытия, каким-то чудом получила стажировку в «Старволкере». Всю жизнь она как будто балансировала на канате ногами отнюдь не гимнастки, а лесника, что протаптывает дикие тропы на пути к простой цели под названием «выжить».

Они жили бедно, и лишь на стажировке Лиза увидела, что такое робо-битвы, подкожные чипы и автомобили на автопилоте, хотя эти вещи давно стали привычными для большей части населения. Ощущение бедности разъедало мышцы как рабдомиолиз, зудя под кожей и шепча по ночам о собственной ничтожности. Но к этому голосу нельзя прислушиваться, иначе сгинешь.