Плененная

Young Adult. Принц Обреченного города

© Нина Павлива, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Не каждая книга библиотеки Веспры попытается тебя убить. Но большинство из них сделает это, дай им хоть малейший шанс.

Я медленно обхожу по кругу книжные полки шестого этажа. Мои пальцы парят в нескольких дюймах[1] от потрепанных корешков. Магия, пропитавшая их, покалывает кожу и будоражит чувства. Опасная магия.

Закрыв глаза, отдаюсь во власть ощущений. Мне не нужно читать книги, чтобы чувствовать содержащиеся в них заклинания. Их уникальная, ровная пульсация в воздухе, отдающаяся вибрацией в душе, похожа на песню. В большей части книг эта пульсация надломлена, а в некоторых и вовсе умолкла навсегда. Но вот в последней книге, стоящей на полке, пульсация идеальна и сильна – в ней есть рейф.

Я открываю глаза, делаю шаг назад и оглядываю собрание странных разрозненных томов. Их двадцать пять. Значит, рейф рвал привязку и был перепривязан двадцать пять раз. Не так уж и много по сравнению с некоторыми заключенными в этой библиотеке кошмарами. Мой взгляд неспешно скользит по полке на стене, пересекает открытое пространство цитадели и останавливается на скоплении полок в дальнем конце этажа, которые забиты до отказа. Как их много! А ведь это только один этаж!

Меня передергивает, но я продолжаю путь, оставив собрание привязок одного чудовища и переходя к другому. Отдельные стеллажи тянутся ввысь футов[2] на пятнадцать. Приходится взобраться на стремянку, чтобы проверить верхние полки. Я просовываю руку через лестничную перекладину и провожу пальцами над корешками книг, до которых могу дотянуться. Надломленная магия противна коже, как противна обонянию вонь разлагающегося трупа. Меня подташнивает. Боги всевышние, ну за что это мне?!

Мое обучение в качестве библиотекаря Веспры началось всего неделю назад. Мне не следовало бы бродить по библиотеке в одиночку и уж тем более – работать с рейфами, пусть даже и не напрямую. Но заняться этим больше некому. Нэлл Силвери, старший библиотекарь, корпит над созданием новой привязки Голодной Матери – рейфа, разорвавшего заклинание две ночи назад и вырвавшегося в город. Мне удалось сковать его временной привязкой, довольно слабой, даже несмотря на помощь принца, поэтому, если мы хотим избежать нового побега этого Кошмара, Нэлл должна максимально укрепить заклинание, и поскорее.

Прикрыв веки, я мысленно возвращаюсь на улицы Веспры и смотрю на приближающуюся ко мне Голодную Мать. Шатающееся, неповоротливое и уродливое существо с длинными, волочащимися по камням руками, горящими глазами и обвисшими болтающимися грудями. «Приди в мои объятия», – ядом просачивается в сознание ее голос.

Я поспешно распахиваю глаза и некоторое время привыкаю к окружающей меня обстановке. Конечно же, я знала, что работа в этой библиотеке опасна, а продолжительность жизни служащих тут библиотекарей шокирующе коротка. Но после увиденного той ночью… что ж, не просто так Веспра зовется Обреченным городом.

Однако ее гибель можно отсрочить, если мы объединим усилия и будем добросовестно выполнять нашу работу. Микаэль и Андреас заняты на первом этаже, переписывая множество мелких связывающих заклинаний. После побега Голодной Матери волна восстания прошла по всей библиотеке: множество слабых рейфов удвоили усилия, пытаясь прорваться сквозь привязки.

Я новенькая, и у меня нет навыка переписи заклинаний. Зато я могу пройтись по библиотеке, проверяя, не сбоит ли какое из сдерживающих заклятий. На моей тележке уже лежат четыре подозрительных тома, которые я передам для дальнейшего изучения Микаэлю и Андреасу. Возможно, этим книгам не требуется немедленная перепись – я не настолько опытна, чтобы знать подобное наверняка, – просто Микаэль посоветовал мне не оставлять сомнительные книги на полках. Риск ни к чему.

– Если вы почувствуете хотя бы малейший намек на то, что книга находится на грани разрушения, хватайте ее и поднимайте наверх, – сказал он. – Береженого боги берегут.

От меня не укрылось отразившееся в его глазах беспокойство: все библиотекари понимали, что мне не следует давать такое задание.

Пальцы покалывает.

Я останавливаюсь возле конца полки с потрепанными распадающимися книгами и приглядываюсь к последнему тому – книжице в темном кожаном переплете с вышитыми желтыми крестиками на корешке. Поднеся к нему пальцы, чувствую магическую вибрацию, которую научилась различать. В этой книге определенно заперт рейф, но… с ней что-то не так. Не тот слабый надлом, что я ощутила в четырех лежащих в тележке книгах. Не знаю, как описать это чувство. В моем ограниченном словарном запасе нет подходящих для него слов. Примерно такое чувство испытываешь, когда по дому проходится легкий ветерок, но ты точно знаешь, что все окна и двери закрыты. Это странно.

А ветерок приносит с собой запах гнили.

По коже бегут мурашки. Я неотрывно смотрю на корешок с крестами. Четыре собранные мною книги стали хрупки и фонят ослабшими заклинаниями, а кожаный корешок этого томика – я вижу это, присмотревшись, – пожирает какая-то плесень. Нет, не плесень, а гниль. Заклинание пожирает гниль.

Что случится, если я возьму книгу с полки, положу в тележку и попробую поднять Микаэлю? Она распадется? Я покусываю губы, не зная, как быть. Микаэль выразился ясно: принести ему любую сомнительную книгу. И не пытаться геройствовать! Несмотря на мою почти удачную попытку привязать Голодную Мать, библиотекари предупредили меня не использовать нерационально способности, в которых я сама еще не разобралась. Чрезмерная самоуверенность может привести к ошибкам. А ошибки откроют дверь для рейфа, обитающего в моем разуме. Тогда я умру… или со мной случится что похуже.

Как с Вербеной.

Я делаю глубокий успокаивающий вдох. Ноздри трепещут, улавливая запах загнивающей магии. Стиснув зубы, сую руку в сумку на бедре и сжимаю в пальцах свое оружие: чистую книгу и серое писчее перо. Мое перо – подарок коллег-библиотекарей, церемониально врученный мне вчера. По словам Микаэля, на перо наложено заклинание, благодаря которому оно пишет без чернил. Полезный инструмент для библиотекаря Веспры.

Черпая уверенность в этом пере, я быстро принимаю решение: вытаскиваю руку из сумки и одной ладонью берусь за перекладину лестницы, а другой тянусь за прогнившей книгой. И осознаю свою ошибку, когда пальцы сжимаются на корешке. Состояние книги оказалось куда хуже, чем я думала: гниль въелась в переплет, и тонкие нити, скрепляющие страницы, при малейшем прикосновении рассыпаются в пыль. Я пытаюсь достать книгу с полки, но она, развалившись на части, падает на пол и осыпает основание лестницы своими ошметками. Я каменею, с ужасом глядя вниз.

Осознание сделанного приходит ко мне моментально: я разрушила заклинание.

Рейф вырвался и сейчас находится где-то поблизости.

– Да помогут мне боги! – шепчу я тоном, больше подходящим для ругательства, чем для мольбы.

Я торопливо спускаюсь с лестницы и, коснувшись стопами пола, поднимаю в воздух книжную пыль. Но теперь я хотя бы твердо стою на ногах, а не балансирую на десятифутовой высоте. С бешено колотящимся сердцем озираюсь. В нескольких футах от меня изогнутые балконные перила – страж, ограждающий меня от черной пропасти по центру цитадели и затерянных в тенях нижних этажей. На моем этаже всего минуту назад было светло как днем: его освещают множество фонарей, установленных между книжными полками, плюс хрустальный купол цитадели пропускает яркий блеск звезд. Вот только…

Теперь он окутан призрачной теневой пеленой, и я будто смотрю на мир сквозь темные стекла очков. Пытаясь прояснить зрение, промаргиваюсь. Бесполезно. Меня затянуло в мир Кошмаров.

Мое физическое тело где-то поблизости, по другую сторону реальности. Оно спит. И оно уязвимо. Здесь же мой разум начеку, и я совершенно одна. Микаэль с Андреасом сидят шестью этажами выше, в реальном мире. Они не услышат меня сквозь завесу, как громко бы я ни кричала.

Я достаю из сумки книгу и перо. Переписывать старое заклинание поздно, но можно написать новое. Я уже делала это раньше. Но сначала надо найти рейфа. И если это возможно, догадаться, как его зовут.

Бросив тележку, я огибаю полки, находящиеся по левую руку от меня. От центра цитадели в разные стороны расходятся коридоры, которые ведут в книжные катакомбы с проходами, заставленными по стенам полками. Я иду неслышно, на цыпочках, напрягая слух в попытке услышать малейший шорох. Здесь пугающе тихо. Разумеется, тишина в библиотеке – дело привычное, но до этой минуты я слышала приглушенный шум, издаваемый библиотекарями за работой: шорох перелистываемых Андреасом страниц; посвист безрассудно скачущего по лифтам вверх-вниз Микаэля; ворчание Нэлл и ответные «мип» от ее виверны.

По эту же сторону реальности стоит гнетущая тишина.

У меня так сильно трясутся коленки, что я хватаюсь за книжную полку, всматриваясь в один из ответвляющихся проходов. Подвешенный на держателе фонарь освещает полку в двадцати футах от меня – он словно парящий мирок света в океане тьмы. Никаких признаков рейфа.

Я пробегаю по проходу к центру цитадели. На руке лежит раскрытая книга, и я держу перо наготове над первой чистой страницей.

– Впиши его в книгу, – шепчу сама себе и резко останавливаюсь. – Впиши его в книгу, – повторяю снова.

Собственный голос эхом звучит в голове, но… не снаружи. Вокруг меня нет ни звука. Лишь тишина.

Я пытаюсь снова заговорить. Во рту пересохло, горло сдавило.

С усилием, дрожащим голосом выдаю:

– Бу! – Затем еще громче: – Бу! – Затем, наполнив легкие воздухом, кричу: – БУ!

Ничего.

Тишина. Давящая, душащая тишина.

Меня начинает бить дрожь.

Краем глаза замечаю движение. Резко разворачиваюсь и всматриваюсь в книжные полки по другую сторону пропасти. Там что-то есть, и оно движется в темноте. Ползет по полкам, шустрое, как паук. С такого расстояния я не могу его разглядеть. Создается ощущение – именно ощущение, – что у твари длинные, странным образом сочлененные конечности, широкий гладкий лоб, изогнутые рога, уши как у летучей мыши и лязгающие когти. И на морде нет места для глаз.

По венам несется ужас. Но нет… нет-нет, я в порядке.

Я делаю успокаивающий вдох и ненадолго задерживаю дыхание. Сейчас я в безопасности. Рейф по другую сторону цитадели, так далеко, что даже не знает о моем присутствии. У меня есть время взять себя в руки и начать писать заклинание. Все будет…

Существо поворачивает ко мне голову.

Глаз у него нет, но я чувствую, что оно смотрит на меня.

Я даже не успеваю до конца осознать этот факт, как рейф прыгает с полки на перила. Усевшись так, что колени его согнутых конечностей зависают на высоте подбородка, он раздвигает за спиной два громадных черных крыла. В свете звезд блестят массивные клыки, торчащие из крупной нижней челюсти. Из раззявленной пасти выстреливает длинный раздвоенный язык. И в следующее мгновение рейф взмывает в воздух и, расправив крылья, летит на меня.

Из горла рвется крик – беззвучный, теряющийся в абсолютной тишине. Часть меня осознает, что мне нужно совладать с собой и начать писать: связывающее заклинание – единственный шанс на спасение. Но инстинкты берут верх.

Я разворачиваюсь на пятках и несусь прочь.

Рейфа за спиной я не слышу, но чувствую, как он приземляется на балконные перила с моей стороны, чувствую, как он соскакивает на пол и бросается за мной. Я чувствую, как его заносит на изгибающиеся стены и он сбивает своим телом книги. Бух, бух, бух – создают они вибрацию, падая совершенно беззвучно. Ощущения настолько живые и красочные, словно происходящее разыгрывается в моей голове. Словно я наблюдаю постановку издалека и в ней играет альтернативная версия меня. Словно все происходит не со мной. Возможно…

В сердце вспыхивает искра надежды. Возможно, все так ощущается, потому что по другую сторону реальности я крепко стою на ногах и пишу, творя заклинание. Только бы продержаться в этой реальности столько времени, сколько потребуется мне в другой…

Длинные когти вспарывают воздух рядом с моей головой. Горячее дыхание обжигает затылок. Из моего горла рвется еще один крик, беспомощный и беззвучный. В отчаянии я ныряю в один из темных боковых проходов. Бледно светит вдалеке свеча в подсвечнике, но сколько бы я ни бежала к ней, она не приближается. Тем не менее я не останавливаюсь: обезумевший, охваченный паникой разум убежден, что если я добегу до маленького островка света, то окажусь в безопасности.

Неожиданно пол уходит из-под ног, и я падаю головой вперед, взмахнув руками. Над макушкой что-то пролетает, оцарапывая кожу. Я только что чуть не лишилась головы! Толчок, и я качусь по полу, уходящему резко вниз. Все мелькает перед глазами, и верх и низ перестают ощущаться совсем.

Наконец падение прекращается. Я лежу на спине, таращась в кромешную тьму. Тяжело дыша, но не слыша собственного дыхания, заставляю свое побитое и помятое тело принять сидячее положение. В отдалении по-прежнему мерцает свет свечи. Я ползу к стене и нашариваю книжный стеллаж. Пройдясь пальцами по корешкам книг, хватаюсь за край полки и поднимаюсь на ноги.

Так тихо.

Рейф здесь. Но я его совершенно не чувствую.

Я вжимаюсь спиной в стену, и край полки врезается между лопаток. Моя книга потеряна. Должно быть, я выронила ее при падении. Означает ли это, что в реальном мире я больше не пишу? Я заперта в этом Кошмаре, одна и без оружия? Нет, кое-что все еще при мне: в руке до сих пор зажато перо.

Пора идти.

Я медленно продвигаюсь вперед, к свету свечи, прижимаясь спиной к книжным полкам. Подниматься по крутому подъему, которого нет в реальном мире, тяжело, я постоянно оступаюсь и, чтобы окончательно не упасть, хватаюсь за полки для устойчивости.

Внезапно на плечо опускается что-то тяжелое.

Я поворачиваю голову. В свете свечи поблескивают длинные черные когти.

Сердце подпрыгивает к горлу, но сделать я ничего не успеваю. Рейф швыряет меня на пол и вдавливает в камень, вонзая острые когти в плечи до самых костей. Меня затапливает такая боль, что не получается даже вскрикнуть, и я тщетно пытаюсь отодрать от себя невидимые конечности.

Перо! Я его уронила.

Часть сознания все еще способна мыслить разумно, поэтому я перестаю бороться с чудовищем и вместо этого обшариваю пол рядом с собой. Пальцы задевают пушистую часть пера, и я вцепляюсь в его длинный наконечник.

Тьма Кошмара рассеивается, открывая морду рейфа. Человекоподобную, увенчанную растущими изо лба, загибающимися назад рогами. Над плоским носом резко выступает надбровная дуга. Глаз нет. Кожа черна и блестит в свете свечи, как полированное эбеновое дерево. Массивные челюсти щелкают, открываясь и закрываясь, капая слюной. Уродливая башка наклоняется надо мной, и длинный раздвоенный язык облизывает мое лицо, разрезая лезвийным краем кожу. Я опять кричу, давясь своим безмолвным воплем. Широченная пасть раскрывается шире, готовясь откусить мне голову.

И я делаю единственное, что могу: вонзаю кончик пера в мерзкий черный язык.

Чернила фонтаном бьют в пасти монстра, стекая ему в горло, брызгая мне на лицо. Рейф дергается назад и отпускает мои плечи. Я мгновенно откатываюсь в сторону, ударяюсь о стену и встаю на колени. Рейф судорожно трясет башкой, разбрызгивая из пасти чернила. Я открываю рот и, к своему изумлению, обнаруживаю, что вновь обрела голос.

– Молчун! – кричу я.

Слово эхом звенит в проходах, наращивая громкость с каждым отзвуком. Я вижу волны энергии, накатывающие и откатывающие в свете свечи. Звук поражает монстра, и тот взрывается туманными чернильными каплями.

Глава 2

Я медленно опускаю и поднимаю веки.

С каждым взмахом ресниц тьма Кошмара отступает.

Я прихожу в себя, сидя на каменном полу и вжимаясь спиной в книжную полку. Прямо у меня над головой, а не где-то вдалеке, как мне казалось всего мгновения назад, мерцает под круглым стеклом свеча. Ее света достаточно, чтобы были видны названия на корешках книг, расположенных на противоположной стороне прохода. Тени вокруг более не извиваются от наполнявшей их живой энергии.

С тяжелым вздохом я откидываю голову на неудобный край полки. Затем опускаю подбородок и скольжу взглядом по книге на коленях. В Кошмаре я потеряла ее, но на этой стороне реальности каким-то образом мне удалось ее сохранить. Взяв ее в дрожащие руки, ощущаю, как она потяжелела. И в ее тяжести чувствуется изменчивая, вечно движущаяся, яростная энергия.

Я связала рейфа. Ненадолго, конечно, ведь без истинного имени монстра любое заклинание вскоре спадет. Но моей привязки хватит на то, чтобы отнести книгу Микаэлю, который создаст более крепкое связующее заклятие.

Со стоном поднимаюсь на ноги и чувствую, как меня пошатывает. Сердце еще бешено колотится, а плечи трясутся. Разуму хочется верить, что случившееся – далеко не сон, что я на самом деле набила синяки и что меня на самом деле рвали жуткие когти. Но я выжила. Ужасы библиотеки Веспры не поглотили меня. После мыслей об этом мои губы тронула слабая улыбка.

Я бреду по проходу, переставляя ноги по ровному полу, а не наклонному, как в Кошмаре, и выхожу прямо к пропасти цитадели. Мысленным взором снова вижу отвратительного крылатого монстра, пересекающего открытое пространство башни. Сейчас меня окружают лишь книги и свет мерцающих звезд. Умиротворяющая картина. Ну или была бы таковой, не знай я, что эти книги содержат.

Я поворачиваю вправо, делаю три шага к своей тележке… и резко останавливаюсь. Сердце бухает о ребра.

О нет.

Здесь принц. Стоит между мной и тележкой.

На нем длинные пурпурные одежды с открытым горлом и ниспадающими от локтей рукавами. Одежды аурелианского типа. Принц прислонился плечом к стене между книжных полок, сложил руки на груди и скрестил ноги. Вся его поза выражает непринужденность и беззаботность, однако под глазами у него еще темнеют круги. Даже чарами фейри не скрыть влияние проклятия, от которого он страдает. Проклятия, которое чуть не убило его две ночи назад.

Сдержав удивленный возглас, я приседаю в полном достоинства реверансе.

– Принц. – Мой голос спокоен и ровен.

Я поднимаюсь и нацепляю привычную, ничего не выражающую улыбку. Она не касается глаз и нужна лишь для того, чтобы скрыть любое чувство, какое может предательским образом отразиться на лице.

– Не ожидала увидеть вас, милорд. Как вы себя чувствуете?

Принц долгое мгновение не отвечает. Затем, выдержав многозначительную паузу, бросает:

– Раздражен.

– А? – непонимающе поднимаю брови.

Он задумчиво кивает, будто придя к какому-то неутешительному выводу.

– Я чувствую раздражение. Меня раздражает, когда подчиненные игнорируют прямые приказы и суются со своей недопомощью туда, куда не следует, грозя разрушить и так шаткую безопасность целого острова. Подобное выводит меня из себя.

Книга с заклинанием, которую я прижимаю к себе, вдруг пихает меня в живот: рейф, запертый в ней, пытается высвободиться. Ахнув, я сильнее стискиваю ее в руках.

Взгляд принца перескакивает с моего лица на книгу.

На кончике языка вертится куча оправданий. В конце концов, рейф вырвался тогда, когда я коснулась книги. Мне же нужно было что-то сделать, да?! Но все же принц прав. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что должна была просто отметить местоположение подозрительной книги и рассказать о ней Микаэлю. Нельзя было брать ее с полки. Видела же, в каком она ужасном состоянии. Я поступила неразумно и самонадеянно. И еще более самонадеянно попыталась сама создать связывающее заклинание.

Проглотив оправдания, я протягиваю книгу принцу. И чуть не роняю ее, когда рейф снова толкается изнутри.

Принц выхватывает книгу у меня из рук и, даже не глянув на нее, сует себе под мышку.

– Тебе известно его имя? – спрашивает он.

Качаю головой.

– Я… я подумала, что, возможно, его зовут Молчун. Андреас упоминал эту кличку во время наших занятий. Но настоящее его имя, связывающее, я не запомнила.

– Нагуаль.

– Простите, что?

– Нагуаль. Так его зовут. «Молчун» на древнем ваалюнском. – Принц прищуривает глаза. – Ты была на верном пути.

Он нехотя признает это, но мои щеки обдает теплом. Принц не из тех, кто любит хвалить, а меня так и вовсе презирает. Одобрение от него редкая вещь.

– Если вы произнесете его имя по буквам, я закончу привязку, – храбро заявляю я.

Принц еще больше сужает глаза.

– Не думаю. На сегодня ты и так достаточно сделала, дорогая.

Я не успеваю отреагировать на свою неправильно произнесенную фамилию, как принц разворачивается на каблуках и шагает прочь.

– Идем, – кидает он мне через плечо. – Прихвати собранные книги. Ты должна доложить Микаэлю о проделанной работе, а также извиниться перед ним за то, что подвергла всех опасности.

Горькое порицание убивает то легкое удовлетворение, что я ощущала всего мгновение назад. Вздохнув, я подчиняюсь приказу: беру тележку и толкаю ее к ближайшему лифту, перекладываю в него отобранные книги и, вращая рычаг, поднимаю лифт на первый этаж.

Принц стоит рядом, наблюдая за мной, держа под мышкой книгу с новым заклинанием. Почему, интересно, он не отправил ее наверх вместе с остальными книгами? Не доверяет моей работе?

Я остро ощущаю на себе пристальный взгляд принца, но не смотрю в его сторону, а просто выполняю свою работу. После чего поворачиваюсь к нему, смиренно складываю руки на юбке и выдаю свою дежурную вежливую улыбку. Мужчина отвечает гримасой, не говоря ни слова, отворачивается и начинает подъем по винтовой лестнице. Мне остается лишь идти за ним, и я торопливо поднимаюсь следом. Подо мной зияет пропасть цитадели, и я стараюсь в нее не смотреть.

Мы проходим только один или два лестничных пролета, когда принц хватается обеими руками за перила и сгибается пополам. Сквозь его стиснутые зубы прорывается стон. Я встревоженно преодолеваю несколько ступеней, протягиваю руку и, помешкав секунду, дотрагиваюсь до побелевших костяшек его пальцев.

– Вам плохо?

Словно в ответ на мой вопрос из-под его руки выскальзывает книга с заклинанием. Она падает и, отскочив от одной ступеньки, приземляется на другой. Страницы распахиваются. На миг показывается когтистая мускулистая рука.

Я спешно поднимаю и захлопываю книгу, по обложке которой уже пошла рябь. Она корчится и рвется из рук: рейф пытается освободиться. Я крепко прижимаю ее к животу и несколько мгновений борюсь с рвущимся наружу монстром. Затем книга замирает – моя привязка пока держится.

Выдохнув, я открываю глаза и встречаю взгляд принца. Он сидит на ступеньке, опершись локтями на колени и тяжело повесив голову. Чары фейри развеялись, обнажив искаженное болью лицо. Принц долгое мгновение смотрит на меня. В воздухе чувствуется трепет магии. Я ошибаюсь, или он пытается прикрыться чарами? У него ничего не выходит, и он со вздохом опускает голову на руки.

Я покусываю нижнюю губу. Не вынеся неловкого молчания, шепотом говорю:

– Вам нехорошо.

– Заметила? – Принц бросает на меня сквозь пальцы колкий взгляд и снова нагибает голову. – Это все проклятие. Его действие усиливается.

Я киваю. Мелькает мысль пройти мимо и подняться наверх. Но поступить так в подобных обстоятельствах будет глупо и жестоко. Я опускаюсь рядом с ним на ступеньку, ближе к перилам. Книга дергается, и мне приходится сильнее прижать ее к животу. Надеюсь, связывающее заклинание продержится еще немного.

Слышу его вздох. Слегка повернув к нему голову, рассматриваю видимую за его ладонями часть лица: ухо, линию скул, край щеки. Он пугающе красив даже без чар. Человеческая кровь ни в коей мере не умаляет его невероятной привлекательности. Однако именно она медленно и верно убивает его.

– Вы правда не знаете, кто вас проклял? – Без понятия, что заставило меня задать подобный вопрос. После затянувшейся тишины мой голос звучит неприятно громко.

Принц сидит как каменный, и мне уже начинает казаться, что он специально игнорирует меня, но спустя время все-таки качает головой.

– Если бы знал, то давно бы уже попытался снять проклятие.

Я вижу, как он стискивает челюсти, как дергается его кадык. Почему его боль так отзывается во мне, поднимая волну сочувствия? Мне хочется положить ладонь ему на плечо и как-нибудь утешить, но я не осмеливаюсь на столь неформальный жест. К тому же я прекрасно знаю, как сильно принц меня ненавидит. В конце концов, я убила его мать.