Царь Давид

Глава 24

ПРОЩАНИЕ С ЛИРОЙ

В нем самом играла лира.

У него слишком занемели пальцы, чтобы коснуться струн той лиры, которая лежала около кровати. Его голос охрип, потом сломался от горя. Смерть близких лишила его голоса раньше, чем он встретил свою собственную смерть. Но он все равно пел в глубине своего сердца.

Он всегда владел лишь одним предметом: своей лирой.

Первая была уже давно потеряна, раздавлена, он даже не знал, в какой битве. Он полировал ее своими ладонями, проводил пальцами по изгибам, как будто это была женщина, тысячи раз менял струны. Последняя была изготовлена из древесины кипариса лучшими мастерами Иерусалима, которые затем украсили ее слоновой костью и серебром. Впрочем, звуки не отличались от тех, которые когда-то слушали бараны на лугах Вифлеема.

Он воспевал на ней красоту.

Его окружили лица. Все они были прекрасны и нежны, даже лицо неудержимого Амнона, даже лицо нетерпеливого Авессалома, лицо упрямой Мелхолы. Ионафан с большими рассеянными глазами, Саул с беспокойным лбом. Тысячи лиц, которыми он властвовал. Почему они не пели? Он подумал, что сам должен дать пример. Он открыл рот и испустил звук, почти детский.

Абисхаг увидела, что царь Давид мертв.

Глава 25

ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕНСКАЯ ИСТОРИЯ

Он царствовал сорок лет. Продолжительность траура была соответствующей. Он затронул приграничные и соседние страны, многие цари прислали своих эмиссаров на погребение. Некоторые из этих людей раньше видели этого царя танцующим, красивого, словно третий херувим перед ковчегом, и они плакали над исчезнувшей красотой, а также над своей собственной молодостью. Женщины, которых он любил, оплакивали вечного любовника. Мелхола, которая была очень старой, прокляла судьбу, оставившую ее бесплодной. Но наконец через сорок дней рассвет поднялся над новым царством и новым царем, которого оставил Давид вместо себя, прежде чем уйти.

Те, кто предполагал, что молодой Соломон сделан из простого теста, придающего пирогу рассыпчатость, недостаточно замешанного и поднявшегося слишком быстро из-за недостатка хорошей закваски, должны были быстро разочароваться. В двадцать шесть лет у него был острый глаз и крепкая рука.

Он начал с того, что позвал Авиафара, священника, который принял сторону Адонии и с момента смерти Давида соблюдал образцовую сдержанность. Маленький мальчик, волею судьбы избежавший участи своей семьи, убитой Саулом, превратился в убеленного сединой старца.

Соломон принял его в зале в присутствии камергеров и командира царской гвардии, которым все еще был Бенаи. Авиафар бросился в ноги новому царю, но тот поднял его решительным жестом.

– Я бы должен предать тебя смерти, – сказал он ему спокойно и холодно. Старик, казалось, разлагается на месте. Он дрожал, как лист на ветру. – Ты предал моего отца, коронуя другого, в то время как мой отец был жив и занимал этот трон. Однако ты нес ковчег Господа перед моим отцом. Ты прошел через многое с моим отцом. Я довольствуюсь тем, что лишаю тебя сана священника храма.

Авиафар кивнул головой и, кланяясь как можно ниже, призвал благословения Господа на своего судью и царя, прежде чем уйти. Садок потом удивился, что его старый товарищ даже не пришел с ним попрощаться. Больше никто не слышал об Авиафаре.

Презренный Схимей, который когда-то предал Давида в пользу Авессалома и потом валялся в ногах Давида в Жилгале, недолго тешил себя иллюзией, что про него забыли. Два гвардейца царя пришли за ним, чтобы доставить его к Соломону. Он сразу же предстал перед ним. Царь занимался другими делами и заставил интригана подождать.

– Схимей, – сказал ему Соломон, – твои преступления достаточно известны, чтобы я к ним возвращался. Ничто их не оправдывает.

Тот стал бледным, словно полотно.

– Ты живешь в Иерусалиме. Ты можешь взять там дом. Но я не хочу, чтобы ты покидал город, чтобы где-то готовить заговор. Знай отныне, если ты перейдешь долину Кедрон – ты мертвец. Пусть это будет тебе ясно. Ты сам отвечаешь за свою собственную смерть.

Схимей, рыдая, пополз к подножию трона. Жалкий лицемер, он клялся в вечной верности царю. Соломон с отвращением отдал приказ поднять его и выдворить из дворца.

Осторожные люди поняли, что лучше держаться тихо. Однажды Адония нанес визит Вирсавии.

– Ты пришел как друг? – спросила она. Будучи матерью царя, она выслушивала огромное количество жалоб. Но она не могла забыть день самовольной коронации Адонии, когда она была вынуждена спешно идти поднять Давида.

– Я пришел по дружбе. Мне нужно что-то сказать тебе.

– Я тебя слушаю.

Он сел, а она смерила его взглядом. Он казался честным. По крайней мере, он отказался от экстравагантных выходок того времени, когда он сам себя короновал: он довольствовался обществом двух придворных или гвардейцев и был далек от эффектных эскортов былых времен.

– Ты знаешь, – сообщил он, – трон принадлежал мне по праву наследования. Весь Израиль надеялся видеть меня царем. Но я уступил в пользу твоего сына.

Она нахмурила брови.

– Это воля Господа, – продолжил он. – Чтобы искупить ущерб, нанесенный мне, я прошу одолжения. Не можешь ли ты попросить царя, ибо я знаю, что он тебе не откажет, отдать мне в жены Абисхаг Схунамит?

– Последнюю наложницу Давида? – спросила Вирсавия равнодушно.

– Ее самую.

– Ну что ж, я могу поговорить об этом.

Он горячо ее поблагодарил и ушел. Едва лишь дверь закрылась за ним, ее затрясло от гнева. Наложница Давида! И что, он принял ее за дурочку, которая не представляет, что это такое – взять в жены наложницу покойного царя? Что она не догадается о его намерении присвоить себе царство! [19] Этот интриган все еще не раскаялся. Он решился снова строить козни, требуя соблюдения права первородства! Вирсавия стучала палкой по плиткам, задыхаясь от гнева. Две служанки успокаивали ее.

– Госпожа! Госпожа! Ты сделаешь себе хуже! – упрашивали они.

«Это верно, я сделаю себе хуже, – подумала Вирсавия. – Надо сделать плохо ему!»

Она позвала служанку и отправилась к своему сыну.

Он принимал своих министров, улаживая сложное дело наследства, проблемы дорог, размытых из-за выпавших дождей. Но он прервался, чтобы тепло встретить ее, встал, чтобы помочь ей пройти от двери до того места, где он сидел. Усадил ее рядом с собой. У нее был раздосадованный вид, который он хорошо знал.

– Что привело тебя ко мне? – спросил он.

– Адония сегодня был у меня, – ответила она.

– Адония? Неужели? И что же ему было нужно? Вирсавия посмотрела прямо в глаза сыну.

– Он хочет, чтобы ты разрешил ему жениться на Абисхаг.

Соломон не мог поверить.

– Адония попросил у тебя это?

– Он попросил этого, ссылаясь на то, что ты мне не откажешь.

Соломон расхохотался.

– Почему же тогда он не попросил у тебя трон, пока был там?

Потом он резко помрачнел.

– Он неисправим. Он все надеется на трон. Он интриган и будет интриговать. Его надо казнить немедленно.

Вызвав Бенаи, он сказал ему:

– Бенаи, возьми пять человек, и найдите мне Адонию.

– Я пошла, – сказала Вирсавия, поднимаясь.

Немного погодя появился Адония. Два царевича обменялись взглядами, не говоря ни слова. Камергеры наблюдали за этой сценой с напряженным вниманием.

– Это правда, что ты просил Абисхаг в супруги? – спросил Соломон непринужденно.

– Разве она не принадлежит мне? – спокойно ответил Адония. – Я первый в порядке наследования.

– А знаешь ли ты, что означает требовать наложницу своего отца?

– Это значит, что я старший, – сказал Адония.

– И, несомненно, преемник Давида?

– А разве я не являюсь им по старшинству? А ты, не захватил ли ты трон вопреки закону?

– Ты оспариваешь волю своего отца?

– Я ее оспариваю, потому что она противоречит закону.

– И мое царствие?

– И твое царствие.

– Бенаи, приказываю тебе взять этого человека и сейчас же казнить его, – сказал Соломон, скрестив руки на коленях.

– Ты приказываешь казнить своего брата? – спросил удивленный Адония.

– Я вынужден это сделать, поскольку ты не уважаешь ни волю моего отца, ни мое царство.

В зале воцарилась мертвая тишина.

Скрип сапог часовых по каменным плитам был подобен грому. Адонию увели, и через некоторое время ему отрубили голову на террасе царского дворца.

Его мать Хагит, к счастью для нее, уже давно умерла.

Это была последняя женская история царствования Давида.

1

На улице Рута Гравеолен было более девятисот видов кустов, широко используемых в древней античности. Листья, которые жевали, невзирая на их горький вкус, помогали переносить палящее солнце, но их сок в действительности оказывал тонизирующее действие. Белена, Hyoscyamus niger, содержит возбуждающие вещества гиосциамин и скополамин.

2

За два века до избрания Саула царем Израиля Гива – столица племени вениамитян – стала объектом карательной экспедиции других племен, потому что левит Эфраим, который остановился там на ночь с наложницей, смог найти приют лишь у одного старого человека – эфраимита, все остальное население отказалось его принять ночью, люди Гивы постучали в дверь старика, требуя, чтобы он выдал им своего гостя. Левит, чтобы избежать конфликта, отдал им его наложницу, которую они насиловали всю ночь и труп которой они бросили на пороге дома. (Судьи VIII, 19 – IX, 20). Экспедиция из «четырехсот тысяч человек» (возможно, в сто раз меньше) прибыла, чтобы наказать вениамитян за злодеяние. Из племени выжило лишь несколько человек. Гива, ставшая префектурой филистимлян, была отвоевана благодаря отваге Ионафана.

3

География Ветхого завета очень неточна. Это так же, как считают в холмах Иерусалима две Гивы – одну на севере горы Скопус, другую на юге Шафарсалама; две божественные Гивы – одну на реке Сувенит, другую, предположительно, считают Миспой, известной под этим именем после 587 г. до н. э. (поскольку существует другая Миспа, немного севернее). Я выбрал восточную Гиву в качестве города-столицы Саула по историко-географическим соображениям, согласно которым эта Гива является главной, расположившейся в центре населенных пунктов, эдакий город городов конца II тысячи и начала I тысячи до н.э. Она находится в центре сплетения важных водных каналов и в особенности стратегического господства большой оси сообщений севера-юга, составляющей долину Иордан: горный хребет, состоящий из горы Кармель, горы Самарии и Вифлеема и Иерусалима таким образом, что горы Иудеи образовывали позвоночный столб, контролирующий все государство филистимлян в военном отношении.

4

Терафемы – статуи или статуэтки из бронзы, глины или дерева. Эти семейные идолы служили оракулами. Так, во время бегства Якова его супруга Рахиль похитила терафемы своего свекра, они были частью семейного наследия. Наличие терафем в доме Саула доказывает тот факт, что у его дочери Мелхолы была такая статуэтка и что Самуил отвергал их обычай.

5

Речь, по-видимому, идет о городе, находящемся в горах Хеброн, вблизи Орши и пустыни Зиф, а не Иизрееле Галилейском, в настоящее время Эсдрело. Имя отца Ахиноам неизвестно.

6

Согласно Ветхому завету, Давид два раза пощадил жизнь Саула, предоставленного ему на милость (I Сам. 24 и 26), один раз в пещере Ен-Гадди и другой раз на холме Гахила. Во второй раз Давид, сопровождаемый двумя товарищами, проникает ночью в лагерь своего врага и добирается до спящего Саула. Но там он вдруг отказывается убить врага, предоставленного в его полное распоряжение. Между тем повторение великодушного жеста Давида кажется сомнительным. Для начала непонятно, как Давиду удается проникнуть в лагерь врага, еще сомнительнее то, что он добирается до шатра самого Саула не замеченным ни одним часовым. Более того странно, почему он принял на себя риск подвергнуться опасности в лагере, у шатра Саула, чтобы вдруг отказаться от плана убить своего врага. Наконец, описание несостоявшегося подвига, который занимает всю главу XXVII Самуила, демонстрирует много общих черт с таким же эпизодом в Ен-Гадди и вызывает в памяти скорее хвастливый «охотничий рассказ», добавление которого по-особенному заставит звучать подлинный рассказ.

7

Речь, вероятно, идет о регионе, занимаемом кланом эдомитов, или кенизитов, выходцев из Калеба, вошедших в племя иудеев.

8

Неизвестно, полная ли это поэма. Ее можно сравнить с версией, фигурирующей в книге Яхара, одной из книг Ветхого завета, забытой и потерянной.

9

Нельзя с уверенностью утверждать, что это то самое место: это мог быть Сират или Белла на севере от Хеврона, но это доказывает, что Авенир возвращался в Хеврон, выполняя миссию Давида.

10

Установлено, что завоевание Иерусалима осуществилось с помощью маневра, который здесь описан и который вкратце упоминается в книгах Самуила: войска пробрались через естественные подземные проходы карстового происхождения, что сходятся на холме Иерусалима, учрежденным известковым, относительно хрупким пластом, на доломитовом черном пласте. Подземные ходы стали полыми за счет гидравлических вод в течение миллионов лет. Они были расширены в последующие века, особенно VIII веке до н.э. в Эзеке, с местоположения города войсками ассирийского Сеннашериба. Эзеке действительно заставил рыть туннель, который уходил за пределы Иерусалима и спускался до источника Гихон. Вода этого источника находила выход в бассейн Силоам, за пределами города, это позволило осажденным противостоять блокадам ассирийцев. Кажется, тот промежуток времени, когда войска Давида подходили к городу, система подземных ходов была перегорожена. Упорные исследования были проведены в течение XIX века над системой подземных ходов Иерусалима. Полный доклад представил «Библейский археологический обзор», июль-август 1994-го. Между прочим, филологические исследования предоставили возможность развеять прежнее недоразумение в загадочном, если не абсурдном, отрывке II Сам.,V, 8, где Давид говорит, намекая на завоевание Иерусалима: «Пусть каждый из тех, кто убьет иерусалимца, использует железный крючок…» Древнееврейское слово, которое переведено как «крючок» – тсинор (tsinor), но оно означает также «канал» или «туннель».

11

Сразу трон, сундук и рака – мебель литургии, для начала ковчег должен содержать настоящие дощечки Луа, доказательство выкованного согласия Бога с иудеями. Традиция раввинов, не поддерживаемая Ветхим заветом, хотела бы, чтобы ковчег содержал фрагменты дощечек с надписями вместе с новыми дощечками. Но не сказано, содержал ли он еще что-то. Несколько авторов выдвигают версии о том, как произошло, что там лежал также и посох Аарона; ведь этот посох был посажен и даже зацвел и плодоносил, это было богохульством вырывать его с корнем, и, впрочем, не очень понятно, как его, чуть немногим больше метра в длину, заперли в сундук размером в два с половиной локтя. Святой Павел, чтобы внести свою лепту в данный вопрос, выдвинул теорию, что ковчег содержал корзину с пищей, посланной иудеям Богом в пустыне. Но отрывок в вопросе с Экзодом (XVI, 33-34) говорит, что корзина с пищей находилась перед, а не в ковчеге.

12

Гаваон – это город вениамитян. Что в переводе означает «высокое место». Здесь находился самый высокий алтарь.

13

Оливье – это гора с другой стороны долины Кедрон, напротив Иерусалима. Здесь было место народных молений.

14

Детали, описанные во П Сам. X, так же неточны, как и кратки, если не сомнительны. Таким образом, в поэтическом преувеличении библейский текст говорит о том, что Давид будет убивать другие «400 миллионов» арамеев, «700 наездников колесниц». Эти шифры следуют скорее эпическому представлению, нежели исторической точности: чтобы убить 400 миллионов людей, нужно было, чтобы Давид истребил армию противника всю целиком, что маловероятно. Если допустить, что он истребил хотя бы половину армии, это значит, что он выступил по крайней мере против 80 000 людей, вся гипотеза становится ошибочной, если подумать, что в 27, под г. Октавом, римские армии всего Эмпира насчитывали 30 000 человек, и армия Генриха V при Азенкуре – 15 000 человек. Маленькие племена X века до н.э. не могли мобилизовать столько людей и, конечно, не обладали необходимыми логистическими возможностями, чтобы прокормить всех этих людей. Таким образом, чтобы убить 700 всадников колесниц, нужно было, чтобы Давид истребил экипажи всех батальонов колесниц противника, возможно, 350 колесниц, считая по два человека в колеснице. Что маловероятно, ко всему прочему, в горном и лесистом районе Херама.

15

По II Сам.Х1, 2, это было вечером, когда Давид в первый раз увидел Вирсавию. Он поднялся со своей кровати и вышел на террасу и там увидел Вирсавию, приступающую к омовениям. Это сомнительно при плохом освещении. К тому же сомнительно предположение о том, что Давид послал своего слугу за замужней женщиной в столь поздний час.

16

По II Сам., XIII, 38 и XIV, 28, изгнание Авессалома длилось 5 лет – 3 года в Гесхуре и 2 – в Иерусалиме. Хорошо, что хронология Ветхого завета, будучи достаточно случайной, не полностью выдумана; однако это время ссылки кажется чрезвычайно затянутым. В реальности Авессалом, сын Мааны из Гесхуритов, родился в Хевроне чуть до или после того, как Давид был коронован царем Израиля, в 30 лет. Это был ребенок 3 или 4 лет, когда Давид обосновался в Иерусалиме. Убийство Амнона не может иметь место до того, как Авессалом приобрел политический вес, т.е. к 17 или 18 годам. Значит, Давиду не было 50 лет. Пятилетнее изгнание означает, что Давиду было 53 или 54 года, когда Авессалом был прощен и предпринял попытку захвата власти своего отца. Кажется более правдоподобным, что бунт Авессалома имел место быть чуть позднее скандала, причиной которого была смерть Урии, когда отголоски преступления ослабили авторитет Давида. Авессалом в действительности не мог перечеркнуть одним своим влиянием огромный авторитет Давида, завоеванный им до «дела Урии», о котором дает представление библейский рассказ. На самом деле изгнание Авессалома длилось не 5 лет, а один или два года.

17

Текст I Сам. говорит: «К Источникам пустыни», которое не соответствует ни одному известному названию; можно было бы сказать, что речь идет о Иерихоне, оазисе, также называемому Городом Пальм. Фактически, это к северу от города Иордана, куда отправился Давид до привезенных из Иерусалима вестей, склонивших его перейти реку и отступить к Миханаиму, бывшей столице Саула.

18

Автор II Сам. выдвигает предположение, что сказал Иоав: «Я вам дал 40 кусков золота и пояс!» Это указывает, что текст относится к последующей эпохе, поскольку еще не существовало ходовых монет в X веке до н. э.

19

Рассказ о выступлении Адонии и его последствиях в I Цари, I, 13-25, заставляет думать, что Вирсавия ходила передавать Соломону требование Адонии, якобы не зная, что оно значит. Неужели возможно, чтобы Вирсавия, которая в течение почти четверти века была замужем за Давидом и которая жила с ним в королевском городе Иерусалим, не знала о смысле требования Адонии? Согласно обычаю, действительно он стал бы наследником трона, если бы женился на любовнице своего отца. Впрочем, тот же довод привел в гнев Иевосфея, наследника трона Саула, когда Авенир притязал на Риспу, любовницу Саула.