Классификация жанров в литературе

Влияние рыцарского романа на современную прозу трудно переоценить, и прослеживается оно по нескольким направлениям. Прежде всего, именно рыцарский роман заложил основы жанра фэнтези, который сегодня является одним из самых востребованных в массовой литературе. Как отмечают исследователи, предпосылки фэнтези коренятся в архаическом мифе и фольклорной волшебной сказке, но именно в европейском рыцарском романе эти элементы впервые были соединены в развёрнутое повествование о герое, его квесте и борьбе со сверхъестественными силами. Современное героическое фэнтези, представленное такими авторами, как Мария Семенова с её циклом о Волкодаве или Анджей Сапковский с «Ведьмаком», напрямую наследует структуру рыцарского романа – странствующий герой, обладающий исключительными боевыми навыками и особым кодексом чести, отправляется в путь, где сталкивается с чудовищами, злодеями и магическими артефактами. Исследователи прямо указывают на генетическую связь рыцарского и плутовского романов с современным героическим фэнтези, прослеживая трансформацию таких типов персонажей, как герой-рыцарь, герой-плут и герой-шут.

Вторым важнейшим направлением влияния стало формирование жанра историко-приключенческого романа, в частности романа «плаща и шпаги». Произведения Александра Дюма, Рафаэля Сабатини и их многочисленных подражателей, это, по сути, светская версия рыцарского романа, где вместо магии действуют политические интриги, а место драконов и великанов занимают гвардейцы кардинала и пираты. В русской литературе эта традиция нашла отражение в произведениях Александра Бестужева-Марлинского, а в современной – в псевдоисторическом фэнтези, где создаётся «симулякр» романов «плаща и шпаги», то есть внешне похожая, но внутренне трансформированная под современные запросы модель. Ярким примером такого подхода служит цикл Веры Камши «Отблески Этерны», где исследователи обнаруживают прямые отсылки к европейскому историко-приключенческому роману и рыцарской традиции.

Третье направление – это сама структура квеста, которая из рыцарского романа перекочевала в самые разные жанры современной культуры: от литературы до кино и компьютерных игр. Поиски святого Грааля задали ту нарративную модель, где герой отправляется на поиски некоего сакрального или исключительно ценного объекта, преодолевает на своём пути ряд испытаний, встречает помощников и противников, чтобы в конце либо обрести искомое, либо понять, что истинная ценность заключалась в самом пути. Эта модель лежит в основе не только фэнтезийных саг, но и многих приключенческих романов, детективов (поиск убийцы или улик) и даже научно-фантастических произведений.

Современные писатели активно используют приёмы рыцарского романа в самых разных жанрах. В героическом фэнтези это образ странствующего рыцаря, который бродит по свету в поисках приключений и справедливости, причём его одиночество и оторванность от дома становятся важной частью его характеристики. В любовном романе и женской прозе – это куртуазное служение, трансформировавшееся в культ возлюбленного или возлюбленной, в отношения, где один из партнёров наделяется исключительными достоинствами и становится объектом поклонения. В историческом романе – это реконструкция рыцарского этоса, попытка показать, как люди средневековья мыслили и чувствовали, каков был их кодекс чести. В сатирической литературе, напротив, происходит деконструкция рыцарского мифа: от «Дон Кихота» Сервантеса, который, вопреки распространённому мнению, высмеивал не рыцарский роман как таковой, а его эпигонские переработки, до современных постмодернистских текстов, где рыцарские идеалы предстают как симулякры, пустые оболочки, не наполненные реальным содержанием.

Кроме того, рыцарский роман подарил современной литературе целый арсенал архетипических персонажей и мотивов: прекрасная дама, недоступная и возвышенная, коварный соперник или злодей-чародей, верный оруженосец, волшебный меч или артефакт, заколдованный замок, дракон как воплощение зла, испытание, которое герой должен пройти, чтобы доказать своё право на высокое звание. Эти архетипы настолько прочно вошли в культурный код, что используются сегодня не только в литературе, но и в кинематографе, анимации, компьютерных играх и даже в рекламе. Даже такое современное явление, как «бояръ-аниме» –поджанр русской попаданческой прозы, где герой из современности оказывается в теле молодого аристократа в условном средневековом мире, восходит к рыцарскому роману, заимствуя у него иерархию ценностей, систему испытаний и мотив служения.

Таким образом, рыцарский роман, возникший в XII веке как выражение идеалов феодального рыцарства, оказался удивительно живучим жанром. Он не только породил целый спектр современных литературных форм от фэнтези и исторического романа до любовной прозы и квеста как нарративной структуры, но и сформировал тот устойчивый образ средневековья, который продолжает питать массовую культуру и сегодня. И хотя сам жанр в чистом виде угас уже к XV веку, уступив место литературе городского сословия и Возрождения, его архетипы, сюжетные схемы и ценностные ориентации продолжают жить и активно работать в современной прозе, доказывая, что мечта о благородном герое, совершающем подвиги во имя любви и чести, не устаревает никогда.

Плутовской роман

Плутовской роман, или пикареска, представляет собой один из самых ярких и влиятельных жанров европейской литературы, возникший в Испании в середине XVI века как своеобразный антипод возвышенному рыцарскому роману. Само слово «пикаро» (pícaro) означает «плут», «мошенник», «пройдоха», и именно такой персонаж становится центральным в этом типе повествования. В отличие от героя рыцарских романов, наделённого благородством и добродетелями, пикаро – это «антигерой», человек низкого социального происхождения, лишённый моральных устоев и живущий за счёт хитрости, обмана и воровства. Жанр возник в эпоху кризиса испанского общества, когда старые сословные структуры рушились, а тысячи людей оказывались выброшенными на дно жизни, вынужденные выживать любыми средствами. Первым и самым знаменитым образцом пикарески стала анонимная повесть «Жизнь Ласарильо с Тормеса», опубликованная в 1554 году, которая задала каноны жанра на столетия вперёд. Именно с этого произведения начинается традиция изображения жизни «снизу», глазами человека, который прошёл через все круги ада социального дна.

Характерная особенность плутовского романа заключается в его глубоком реализме и антиидеалистической направленности. Если рыцарские романы уводили читателя в мир фантастических приключений и возвышенных чувств, то пикареска, напротив, погружала его в самую что ни на есть прозаическую, а часто и отвратительную повседневность. Мир в плутовском романе предстаёт как арена всеобщего обмана, лицемерия и корысти, где каждый стремится обвести другого вокруг пальца, а честность и благородство оказываются синонимами глупости и верной гибели. Пикаро – это не бунтарь и не революционер, он не пытается изменить этот мир, он просто приспосабливается к нему, используя его же законы для собственного выживания. Он служит множеству господ, переходит от одного хозяина к другому, меняет профессии и социальные маски, но при этом никогда не меняется внутренне. Как точно заметил один из исследователей, в плутовском романе происходит «дегероизация» мира, снимаются ходули, исчезает пафос, а человек предстаёт во всей своей неприглядной, но подлинной сущности.

Отличительные особенности плутовского романа можно свести к нескольким ключевым характеристикам. Во-первых, это форма автобиографического повествования от первого лица – герой сам рассказывает историю своей жизни, начиная с детства и заканчивая текущим моментом. Это создаёт эффект предельной достоверности и позволяет читателю увидеть мир глазами человека из низов.

Во-вторых, это эпизодическая композиция: роман представляет собой цепочку более или менее самостоятельных приключений и эпизодов, слабо связанных между собой единым сюжетом. Герой переходит от одного хозяина к другому, попадает в разные города и ситуации, и каждый эпизод, это законченная новелла о его очередной проделке или злоключении.

В-третьих, это статичность характера главного героя: пикаро не развивается и не меняется под влиянием обстоятельств. Он может приспосабливаться, но его внутренняя суть – плутовство и аморальность – остаётся неизменной от первой до последней страницы.

В-четвёртых, это ярко выраженный сатирический пафос: пикареска высмеивает все слои общества от нищих и воров до дворян и священников, обнажая их пороки, лицемерие и алчность. И наконец, это специфический язык, изобилующий жаргоном деклассированных элементов, воровскими оборотами и просторечиями, что создаёт эффект аутентичности и живости повествования.

Классическими образцами плутовского романа, помимо «Ласарильо с Тормеса», считаются «Гусман де Альфараче» Матео Алемана (1599-1604), «История жизни пройдохи по имени Дон Паблос» Франсиско де Кеведо (1626) и «Хромой бес» Луиса Велеса де Гевары. Особого внимания заслуживает роман Кеведо, который исследователи называют «абсолютным шедевром» жанра благодаря его барочному стилю, беспощадной сатире и новаторской «открытой» композиции, позволяющей вводить в повествование любое количество эпизодов. В этом романе Кеведо отказывается от религиозного морализаторства, характерного для Алемана, и создаёт образ пикаро, который не раскаивается и не меняется, а остаётся верен себе до конца. В XVII-XVIII веках жанр распространился по всей Европе. Во Франции появился «Жиль Блаз» Алена-Рене Лесажа (1715), в Германии – «Симплициссимус» Ганса Якоба Кристоффеля фон Гриммельсгаузена (1669), а в Англии – «Несчастный путешественник» Томаса Нэша (1594) и «Молль Флендерс» Даниэля Дефо (1722).

Влияние плутовского романа на современную прозу трудно переоценить. Как справедливо отмечают исследователи, пикареска заложила основы нескольких важнейших жанровых традиций, которые продолжают жить и сегодня. Прежде всего, это авантюрный роман, который пережил бурное развитие в русской литературе 1920-х годов (Илья Ильф и Евгений Петров, Алексей Толстой, Вениамин Катаев) и вновь активизировался в постсоветский период. «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок» – это классические образцы советской пикарески, где обаятельный аферист Остап Бендер путешествует по стране, меняет маски, обманывает доверчивых граждан и ловко уходит от погони. В современной русской литературе жанр переживает своеобразный ренессанс. Издательство АСТ выпускает целую серию «Русский плутовской роман», в которой выходят произведения Юрия Дружникова, Бахыта Кенжеева, Владимира Ларченкова и других авторов. В этих романах герой-плут активно стремится к достижению своих целей, место действия часто географически экзотично, а финал остаётся открытым.

Приёмы плутовского романа активно используются современными писателями в самых разных жанрах. В детективе и криминальном романе, это образ обаятельного мошенника, который действует на грани закона и вызывает у читателя симпатию, несмотря на свою аморальность. В приключенческом романе и триллере – эпизодическая композиция, где герой переходит от одного опасного приключения к другому. В сатирической прозе, это беспощадное высмеивание общественных нравов и обнажение социальной лжи. В романе-путешествии (травелоге) – это форма повествования от первого лица, где рассказчик-авантюрист делится своими наблюдениями о жизни разных слоёв общества.

Конкретные приёмы, которые использовали ещё классики пикарески, по-прежнему востребованы. Переодевание и смена масок, притворство и исполнение чужих обязанностей, подлог и составление фальшивых документов, психологическое манипулирование и шантаж, кражи и мошенничество на доверии. Все эти трюки можно встретить в современных детективных сериалах, в шпионских романах, в авантюрных боевиках и даже в некоторых образцах любовной прозы, где героиня-плутовка обманом добивается богатства и положения.

Даже в такой, казалось бы, далёкой от классической пикарески области, как поэзия, можно обнаружить следы влияния этого жанра. Исследователи находят элементы пикарескной поэтики в «ролевых» песнях Владимира Высоцкого, где героями выступают чудаки и безумцы, напоминающие персонажей испанских плутовских романов: чудак-учёный, одержимый своей идеей, бездарный литератор, жертва телевидения. Это свидетельствует о том, что архетип «пикаро» – человека, стоящего на обочине общества, вынужденного выживать с помощью хитрости и обмана, но при этом сохраняющего обаяние и вызывающего сочувствие – остаётся одним из самых живучих в мировой культуре. От Ласарильо с Тормеса до Остапа Бендера, от Жиль Блаза до современного героя-авантюриста – плут продолжает своё вечное путешествие по страницам книг, напоминая читателю о том, что мир далёк от совершенства, а выжить в нем часто помогает не добродетель, а хитрость и изворотливость. Именно эта универсальность и жизненность плутовского архетипа обеспечивает жанру долгую жизнь и постоянное перерождение в новых литературных формах.

Приключенческий роман

Приключенческий роман представляет собой один из самых жизнестойких и массово востребованных жанров мировой литературы, чья история насчитывает уже почти два столетия, но который, несмотря на все трансформации, продолжает находить отклик у читателей всех возрастов. Этот жанр, также известный как авантюрный роман (от французского aventure — приключение), сформировался в середине XIX века на волне романтизма и неоромантизма, когда европейское искусство охватило характерное для той эпохи стремление бежать от мещанской повседневности, от скуки и однообразия буржуазного существования в мир экзотики, героизма и ярких, незабываемых событий. Его предшественниками были плутовские романы, готические романы ужасов и исторические романы Вальтера Скотта и Фенимора Купера, однако именно в середине XIX века приключенческий жанр обрёл свои классические черты, которые мы сегодня без труда узнаем в произведениях Александра Дюма, Роберта Льюиса Стивенсона, Жюля Верна, Генри Райдера Хаггарда и Луи Буссенара.

Характерная особенность приключенческого романа заключается в его принципиальной установке на действие, на динамику, на острый и переменчивый сюжет, который держит читателя в постоянном напряжении. В отличие от психологической прозы, которая сосредоточена на внутреннем мире героя, на его рефлексии и сомнениях, приключенческий роман отдаёт безусловный приоритет событию перед характером, случаю перед будничным ходом жизни и динамике перед описательностью. Герой здесь раскрывается не через длинные внутренние монологи, а через поступки, через то, как он действует в экстремальной ситуации, как он преодолевает препятствия, как он спасает друга или сражается с врагом. Задача приключенческой литературы – не столько поучать, анализировать или описывать реальность, сколько развлекать читателя, дарить ему те яркие эмоции и острые переживания, которых ему так не хватает в повседневной жизни. Однако сводить приключенческий роман к одному лишь развлечению – грубая ошибка. Как ни парадоксально, этот «легкомысленный» жанр несёт в себе мощный воспитательный заряд. Он утверждает высокие нравственные идеалы – справедливость, дружбу, мужество, верность долгу, благородство, и делает это не в скучной, назидательной форме, а через яркие, запоминающиеся образы и ситуации.

Отличительные особенности приключенческого романа как жанра можно свести к нескольким ключевым параметрам. Первое –резкое, почти карикатурное деление персонажей на героев и злодеев. Положительные герои наделены всеми мыслимыми добродетелями: они храбры, благородны, честны, верны в дружбе и бескорыстны в любви. Отрицательные герои, напротив, являются воплощением зла: они коварны, жестоки, алчны и не остановятся ни перед чем ради достижения своих целей. Это деление на «чёрных» и «белых», которое в «серьёзной» литературе XIX века уже подвергалось сомнению, в приключенческом романе сохраняется как необходимое условие жанра, потому что оно создаёт ясную, интуитивно понятную моральную систему, в которой читатель с самого начала знает, на чьей стороне правда. Второе – это стремительность развития действия, переменчивость и острота сюжетных ситуаций, преувеличенность переживаний, мотивы похищения и преследования, тайны и загадки. Приключенческий роман не терпит пауз и замедлений. Сцена погони сменяется сценой битвы, битва – сценой побега, побег – неожиданной встречей, и так до самой последней страницы. Третье – это словесная и антуражная экзотика. Действие приключенческого романа почти всегда происходит в далёких, малоизвестных или вовсе вымышленных землях: в африканских джунглях, в южноамериканских пампасах, на необитаемых островах, в подводных глубинах или даже на других планетах. Эта экзотика не просто служит живописным фоном, она создаёт тот самый «эффект необычности», который позволяет читателю полностью отключиться от повседневности и погрузиться в мир, где возможно всё. Четвёртая особенность – это наличие ведущей тайны или загадки, которая держит на себе весь сюжет и раскрывается только в финале. Это может быть таинственная карта сокровищ («Остров сокровищ» Стивенсона), зашифрованная записка («Золотой жук» Эдгара По), проклятое наследство или древнее пророчество. Эта тайна создаёт интригу, заставляет читателя строить догадки и с нетерпением переворачивать страницу в ожидании разгадки. Пятая особенность – это формульность, то есть наличие устойчивых, повторяющихся сюжетных схем и персонажей, которые легко узнаваемы и предсказуемы. Как отмечают исследователи, приключенческий роман, став носителем особого сочетания архетипических образов, приобрёл черты литературной формулы: создание идеального мира, стереотипизированность сюжетных ситуаций и характеров, ориентация на уход от действительности, напряжение (страх и переживания за героя при сознании того, что всё в любом случае окончится благополучно), идентификация читателя с главным героем. Эта формульность не является недостатком. Напротив, именно она обеспечивает жанру его надёжность и предсказуемую удовольственность. Читатель знает, чего ожидать, и получает именно то, за чем пришёл.

Схожесть приключенческого романа с другими жанрами раздела «Жанры по литературным направлениям» проявляется прежде всего в его тесных родственных связях с детективом, научной фантастикой, романом путешествий и историческим романом. Детектив унаследовал от приключенческого романа мотив тайны и расследования, а также чёткое деление на «сыщика-героя» и «преступника-злодея». Научная фантастика взяла у него экзотический антураж (только вместо Африки или Южной Америки – космос или подводный мир) и динамичный сюжет. Роман путешествий, это, по сути, приключенческий роман, очищенный от криминальной интриги и сосредоточенный на смене впечатлений и встрече с новыми культурами. Однако ключевые различия между этими жанрами носят принципиальный характер. В отличие от детектива, который сосредоточен на рациональном расследовании преступления и всегда движется к логической развязке, приключенческий роман более свободен и допускает элементы иррационального, чудесного, фантастического. В отличие от научной фантастики, которая требует от автора хотя бы минимальной научной достоверности (или правдоподобия), приключенческий роман может позволить себе гораздо бо̀льшую условность. В отличие от психологической прозы, которая принципиально отказывается от «счастливого конца» во имя правды жизни, приключенческий роман почти всегда заканчивается благополучно: сокровища найдены, злодеи наказаны, влюблённые соединились, а герой, пройдя через все испытания, возвращается домой возмужавшим и мудрым. Этот оптимистический финал не дань «дурному вкусу», а жанровая необходимость, потому что приключенческий роман, это эскапистский жанр, его задача – дать читателю надежду и веру в то, что добро в конечном счёте побеждает зло.

Какие приёмы приключенческого романа используют современные авторы? И здесь мы сталкиваемся с парадоксальной ситуацией: классический, «чистый» приключенческий роман сегодня переживает кризис. Как отмечает современный писатель Евгений Рудашевский, один из главных в России авторов подростковой приключенческой литературы: философия приключенческого произведения сейчас зашла в тупик. Почему? Потому что приключенческий роман в его классическом, «невинном» виде, где герои безудержно веселятся, убивают туземцев и ищут сокровища сегодня воспринимается как этически проблематичный. Рудашевский приводит красноречивый пример: в «Копях царя Соломона» Хаггарда африканское население «усыпает своими телами поля», а британский герой выходит и говорит: «Какой прекрасный день, давайте заварим чайку». Этот конфликт между увлекательностью приключения и серьёзностью страдания, которое это приключение может причинять другим, стал главной головной болью современных авторов. Некоторые из них, как Кейт Милфорд, пытаются «извиняться» за то, что у них получился увлекательный роман: их героини постоянно одёргивают себя: «А ведь в действительности это ужасно. Ей тяжело, ей больно, а мне любопытно».

Однако из этого кризиса есть и другие выходы. Первый путь – это усиление психологизма. Если раньше, в классический период, особого психологизма в приключенческой литературе не было, там даже мотивация толком не прорабатывалась, героям просто было скучно, и они внезапно отправлялись в Африку, то теперь требуется психологизм. Современные герои должны осознавать себя, мучиться какими-то переживаниями, сомнениями в отношении чужой культуры или каких-то личных взаимоотношений. Приключенческое произведение становится более «замороченным», и это, как ни странно, приводит к очень интересным направлениям. Второй путь – это честность. Рудашевский сам пытается решить дилемму простой честностью: «Если ты описываешь приключение, будь добр описывать его таким, как есть: будет много лишений, много страданий». Не надо «лакировать» реальность, не надо делать приключение лёгкой прогулкой. Покажи, как герой теряет друзей, как он голодает, как он отчаивается, и тогда моральная проблема «обесценивания страдания» отпадёт сама собой. Третий путь – это смешение с другими жанрами. Современный приключенческий роман редко выступает в чистом виде. Он чаще всего является гибридом – историко-приключенческим («Корсар»), научно-фантастическим («Марсианские хроники»), детективно-приключенческим (многие романы Дэна Брауна) или любовно-приключенческим. Это смешение позволяет авторам сохранить динамику и увлекательность классического приключенческого романа, но при этом наполнить его более глубокими смыслами и более сложными характерами.

Почему же приключенческий роман, несмотря на все эти кризисы и трансформации, остаётся востребованным до сих пор? Причин здесь несколько. Первая и главная – это эскапизм, потребность читателя в бегстве от повседневной рутины. Приключенческий роман позволяет забыть о проблемах, которые преследуют людей в реальной жизни, и окунуться в мир, полный необычных событий и захватывающих приключений. Читая про смелых героев, выполняющих важные миссии или исследующих неизведанные уголки планеты, читатели могут испытывать захватывающие эмоции, переживая все опасности и достижения вместе с персонажами. Вторая причина – это компенсация лишённого сильных эмоций образа жизни современного человека. Большинство из нас проводит дни в офисах, за рулём автомобиля или перед экраном компьютера в обстановке, где нет места подвигам, опасностям и ярким событиям. Приключенческий роман компенсирует эту эмоциональную недостаточность, даря читателю те острые ощущения, которых ему так не хватает. Третья причина – это глубокие философские и жизненные уроки, которые содержат эти произведения. Герои сталкиваются с различными проблемами, и в процессе преодоления трудностей они учатся доверять друг другу, работать в команде и развивать свои внутренние качества. Эти уроки справедливости, дружбы, мужества и силы духа находят отклик в сердцах читателей, вдохновляя их на собственные перемены в жизни. Четвертая причина – элемент неожиданности и интриги, который удерживает внимание читателя, заставляя его жадно переворачивать страницы, стремясь узнать, какие же испытания ждут героев впереди. Наконец, причина пятая –универсальность приключенческого архетипа. Как писал Джозеф Кэмпбелл, все мифы и сказания мира строятся по одной схеме – «путешествие героя», и приключенческий роман является современным воплощением этого древнего архетипа. Потребность в историях о том, как герой покидает дом, проходит через испытания, встречает помощников и врагов, обретает сокровище (не обязательно золото, это может быть мудрость, любовь или вера в себя) и возвращается преображённым, заложена в нас на генетическом уровне. Поэтому, даже когда исчезают неизведанные земли, когда глобус становится полностью «заселённым», когда спутники фотографируют каждый квадратный километр Земли, приключенческий роман не умирает, он просто находит новые территории для исследования: космос, подводные глубины, виртуальную реальность, человеческую душу. И пока существует потребность в чуде, в подвиге, в преодолении, приключенческий роман будет жить, меняя лишь свои декорации, но сохраняя главное – веру в то, что человек способен на большее, чем его повседневность, и что мир, несмотря на все его опасности, всё ещё полон тайн и приключений, ждущих своего героя.