Строгановы: история рода

Мир западнее Урала

Аника Строганов родился в Новгороде, незадолго перед тем как его отец, Фёдор Лукич, отправился со всей своей семьёй в Сольвычегодск. Три его брата умерли, а отец ушёл в монастырь; таким образом Аника стал единственным наследником и главой семьи. Наследство включало обширные землевладения, несколько солеварен и другую недвижимость. Аника способствовал развитию соледобычи не только в Сольвычегодске, но и в Перми, а также в районе Кольска; при этом он ввёл такую методику, которая далеко опережала своё время. Кроме того, он основал поселения на берегу Камы, притока Волги. Поскольку Кама берёт своё начало на северном Урале, это обеспечивало свободный сплав древесины из лесов, принадлежавших Строгановым.

Во время царствования в Англии короля Эдуарда VI сэр Хью Уиллоби снарядил в мае 1553 года экспедицию на север России на трёх кораблях. Два из них достигли Лапландии, где путешественники надеялись перезимовать. Однако для моряков, которые к тому же совершенно не представляли себе, как строить иглу, климат оказался слишком суровым. Сэр Хью Уиллоби был найден замёрзшим с судовым журналом на коленях.

Ченслер, капитан третьего корабля, добрался до Холмогоров, севернее сегодняшнего Архангельска. Его привезли в Москву. Позднее он описал «несравненное великолепие» двора царя Ивана IV. Еду там подавали на золотых блюдах. В залах с покрытыми росписями потолками всё сияло золотом и серебром.

Когда Ченслер вернулся в Англию, на трон вступила королева Мария. Он основал торговую компанию, но на обратном пути своего второго путешествия в Россию потерпел кораблекрушение на шотландском побережье. Это несчастье удалось пережить только сопровождавшему его русскому посланнику. Он передал королеве всего лишь только пропитанное морской водой послание царя и список безвозвратно утерянных подарков. С этого часа начался постоянный обмен товарами, благодаря чему многие английские путешественники и купцы побывали в России. Они отправляли домой яркие, преисполненные фантазии доклады о своём пребывании там. Один англичанин оживлённо описал новейшие спортивные события того времени: «Храбрые молодые парни боролись с огромными медведями, вооружившись лишь длинными копьями. Кондрашка потерял руку, а у Женьки была оторвана голова».

Разрушив Новгород, главный ганзейский опорный пункт, царь предпринимал усилия, чтобы привлечь в страну конкурирующих торговых партнёров. Анике было поручено присматривать за всеми английскими и другими иностранными торговцами и купцами, которые направлялись в Москву из Архангельска. Им не было позволено покупать ни железную руду, ни пеньку для изготовления снастей. Москва хотела ежегодно получать сообщение о количестве и качестве покупаемой англичанами и «немцами» (так в России звали всех прочих иностранцев) древесины для судостроения, а также о товарах, которые они приобретали на свободном рынке и везли затем в Москву.

18 мая 1562 года Аника получил указание собрать всю пшеницу в Сольвычегодской области и построить там зернохранилища. Анике очень пригодились его связи с другими странами для развития своих собственных торговых предприятий. Его торговые интересы простирались до самого Урала, откуда он путём меновой торговли получал «мягкий ценный товар», то есть меха. Когда Строганов узнал, что меха в больших количествах можно приобрести по ту сторону Уральского хребта, он снарядил экспедицию в составе десяти человек, чтобы они отправились за Урал, в Сибирь, и наладили там торговые связи с местными жителями. Кроме того, экспедиции было дано указание «с величайшей тщательностью» собирать сведения о населявших эти районы людях.

Не однажды путешественники бесследно исчезали на дальнем северо-востоке, однако посланники Строганова благополучно возвратились и к тому же с хорошими вестями. Аника узнал о том, какие огромные возможности открываются перед ним, а главное, что они в пределах его досягаемости. На следующий год несколько его родственников снова перешли через Урал. Новые посланники обнаружили там, кроме уже известных местных жителей, ещё остяков (сейчас – ханты), живших в бассейне реки Оби. Это был западносибирский народ, принадлежавший к угорской ветви уральской языковой группы, родственный венграм. «Дружелюбные и добродушные», они обменивали на дешёвые товары ценные меха чёрно-бурой лисы, горностая и соболя.

В своих уже упоминавшихся здесь записях о России «Северные и восточные татары» (1609 и 1668 гг.) голландец Исаак Масса и бургомистр Амстердама Николаус Витцен высказывали точку зрения, что Аника Строганов был одним из первых русских, открывших Сибирь и начавших торговлю с жившими там племенами кочевников.

В действительности ещё задолго до этого предприимчивые путешественники, поморы и другие торговцы уже занимались меновой торговлей с жителями Сибири, но держали это в тайне из страха перед налогами и соперничеством. Некоторые сибирские районы даже упоминались в титуле московских царей.

По мнению Витцена, Строгановы, в отличие от других, не пытались скрыть своих торговых связей.

Посещение царя

Предположительно в 1557 году Аника в сопровождении своего сына Григория предпринял ещё одну полную опасностей поездку в Москву.

Со времён Луки Строгановы ещё больше упрочили свои отношения с Москвой. Они могли доставить ко двору всё, что там было необходимо. Предпринятая теперь поездка имела большое значение и далеко идущие последствия. Не без трепета предстали отец и сын перед царём, которому они привезли многочисленные подарки: мелкий речной жемчуг, зубы моржей, икру из устья Печоры, шкуры северных оленей, солёную и копчёную рыбу, воск и, конечно, меха. Семья Строгановых была всем известна, но земля, откуда они прибыли, казалась окутанной сказочным туманом. Её называли Мангазея, предполагали, что она заселена дикарями, самоедами или людоедами. Некоторые из этих живших в глуши племён были обязаны платить царю дань, но о них самих было мало что известно.

В своих длинных на меховой подкладке красных, каштановых или синих суконных шинелях путешественники прокладывали себе дорогу к подножию Кремля по просторной, суетливой, утопающей в садах Москве с её сорока сороками церквей. С изумлением они рассматривали постройки, которые, несмотря на всё своё поразительное разнообразие, тем не менее гармонично сливались в одно целое. Как великолепная игрушка, сиял перед их глазами Кремль. Они пересекли огромную Красную площадь (красная – означало «красивая»), где проводились ярмарки, гуляния и крестные ходы, и которая одновременно служила местом открытых казней; здесь же собирались кричащие толпы восставших, сюда вторгались осаждавшие Москву татары. Строгановы низко поклонились и перекрестились перед святой иконой, которая, как драгоценный камень в оправе, была закреплена над крепостными воротами. Затем они поднялись по широким ступеням, ведущим к царскому дворцу. По обеим сторонам лестницы стояли стрельцы в красных ливреях с вышитыми на спинах византийскими двуглавыми орлами. Путешественники сняли свои высокие меховые шапки и вошли в расписанный тронный зал с низкими сводами, «чтобы быть принятыми царём и его двором». Аника рассказал обо всём, что ему стало известно о необжитых землях и о племенах, которые ему удалось там обнаружить. Вся эта великолепная многоцветная картина освещалась мерцающим светом свечей, отблески света падали на облегающие парчовые кафтаны с высокими бархатными воротниками и широкими персидскими шарфами на бородатых, тучных придворных, которые толпились вокруг внушавшего им трепет царя, сидевшего на своём троне. Царь носил мягкие сапоги из красной сафьяновой кожи. Блестели украшенные драгоценными камнями пряжки его расшитого золотом кафтана на соболиной подкладке. Он наклонился, опираясь на свой посох, и направил взгляд своих бесцветных, как у хищной птицы, глаз из-под отороченной мехом и украшенной драгоценными камнями шапки на походившего на библейское явление Анику и его спутников.

Молодой царь, которого позднее не зря назвали «Грозным», ещё находился под благотворным влиянием своей слишком рано умершей жены Анастасии, которой удавалось сдерживать его внезапные порывы ярости. Он ещё не был подвержен наплывам того жуткого настроения, которые привели к разрушению Новгорода, к безжалостному истреблению его жителей и ко многим другим жестокостям, омрачившим период его царствования. Важный город-крепость Казань вырван из рук хана Ядигара. Это событие стало поворотным в череде нескончаемых боёв с татарскими захватчиками.

Мысль о возможности продвижения на татарские земли захватила царя во время рассказа Аники о дремучих лесах, пространных озёрах с их незаселёнными островами. Он говорил о невозделанных землях, протянувшихся на расстояние свыше ста вёрст по обеим сторонам рек Камы и Чусовой. Аника убедительно повествовал о будущем как об осуществимой мечте. Он воскликнул: «Государь!» (более часто употребляемое обращение, чем «ваше величество»). Отдай нам эту землю! Нам одним! Мы выкорчуем леса по берегам рек и вокруг озёр, возделаем земли, на которых ещё не было вспахано ни одной борозды; мы построим городища, вооружённые пушками, чтобы защитить их от вторжения ногайцев и других кочевников. Мы будем искать соль и месторождения других полезных ископаемых и собирать вокруг себя людей, умеющих читать, писать и способных произвести расчёты для того, чтобы уплачивать налоги. Такого ещё никогда не было. И всё это будет процветать в твою честь и во славу России, потому что эта земля переполнена сокровищами и необычайно подходит для создания поселений на Каме и в Большой Перми».

С предусмотрительной сдержанностью царь распорядился произвести проверку; о положении дел в районе Перми были опрошены местные жители. Некто Кадгон, житель Перми, находившийся в то время в Москве, подтвердил лично, что эти земли пусты и что всё, о чём рассказали Строгановы, соответствует действительности.

4 апреля 1558 года на имя сына Аники Григория была составлена охранная грамота, в соответствии с которой семья Строгановых становилась владельцем 3 415 000 десятин земли (около 3 622 350 гектаров).

Новые владельцы на ближайшие двадцать лет освобождались от уплаты каких бы то ни было налогов, поскольку они должны были вкладывать деньги в заселение этой земли.

«Сим повелеваем твоему сыну Григорию искать медную руду на реке Устюг, в Перми и других местах. Ты, Аника, даёшь ему своё соизволение это указание исполнить!» – заключил строгим, предупреждающим голосом царь свой указ. Строгановым было разрешено плавить железную руду и вести разведку залежей свинца и серы. Если будут найдены месторождения серебра, меди или цинка, то о них должно быть немедленно доложено в государственное казначейство, самим начинать разработки было не положено.

В том месте, где река Канкора впадает в Каму, Строгановы основали город Канкор, которого теперь больше не существует. Он был первым в целом ряде укреплённых городов. Железная руда добывалась под руководством англичанина по имени Рэндольф, который получил на это концессию от царя. Григорий затратил очень много сил и времени на поиски меди в Сольвычегодске и на Каме, потому что для царя было особенно важно добывать её в России. В то время его усилия не увенчались успехом. И только восемьдесят лет спустя на том месте, где располагался Канкор, возникла первая медеплавильня.

В 1564 году Григорий основал город Орёл, который по желанию его отца находился под его личной юрисдикцией. В 1570 году оба брата, Григорий и Яков, попросили разрешения у царя строить новые городища, «чтобы уменьшить опасность нападения со стороны монгольских племён и подчинить их господству русского государства».

Заселение земель

Вернувшись в 1558 году в Сольвычегодск, Аника оставил своего младшего сына Семёна и двух его братьев Якова и Григория в Пермской области. Сам он хотел заняться привлечением новых поселенцев – «свободных» (не крепостных) «храбрых борцов», среди которых были латыши, татары и «немцы» (то есть любые западноевропейцы). Конечно, среди них были люди, скрывавшиеся от уплаты налогов, и беглые крепостные. То обстоятельство, что им не нужно будет платить налоги, вскоре привлекло в эти безлюдные места новых поселенцев; они выкорчевали леса, освободив участки земли под пашни, построили укреплённые посёлки, которые были им необходимы для обеспечения своей безопасности. Поселенцы и местные жители скоро смогли оценить «плоды своей работы» и получить «плату за своё мужество», как сообщает летописец. Не использовавшиеся раньше земли были очень плодородны, и поселенцы достигли вскоре некоторого благосостояния. Однако, как это уже часто бывало в русской истории, главную роль в соединении таких разных народностей должна была сыграть общая православная вера.

Аника купил новые земли в Печорском и Колоторском округах на Устюге и в других районах. Там строились церкви, среди них – прекрасный собор в Сольвычегодске. В 1560 году в Пискорке, на западном берегу реки с тем же названием, был основан Спасо-Преображенский монастырь. Аника подарил монастырю, который ещё продолжал существовать в 1917 году, земли между реками Лысьвой и Пискоркой, кроме того, усадьбы и солеварни. Он был основателем населённых пунктов Камгорт и Канкор, а также посёлка на Каме Каргедан. Эти поселения стали для России мощной защитной восточной границей с Азией. Во всех вновь основанных посёлках добывалась соль в значительных количествах. По Каме, а затем по Волге соль доставлялась в крупные города, такие, как Казань, Нижний Новгород и другие. Значительная часть соли продавалась прямо на месте торговцами, прибывавшими сюда со всей России. Между тем расширялась и прибыльная торговля мехами, которая играла существенную роль в общем успехе торговых дел.

В августе 1566 года Строгановы получили царскую грамоту с перечислением новых льгот для них: Аника, его дети, его поселения и торговые связи были отныне «под особой царской защитой». Этот указ освобождал Строгановых от любого вмешательства со стороны всех других властей, он подчинял их непосредственно царю или его доверенным лицам.

В 1568 году старший брат Григория Яков доложил царю, что он нашёл новые соляные источники на Чусовой. Он просил царя Ивана IV о специальном разрешении на строительство посёлка и разработку соляных копей, что стало бы для государства новым источником взимания налогов. «Я не требую ни армии, ни пушек, ни золота, а только разрешения на строительство посёлка на реке Тобол…» Указом от 30 мая 1574 года царь разрешил ему нанимать как угодно много вольных людей, но только не воров и не разбойников. Яков получил также право самому, независимо от пермского губернатора, управлять своими владениями и вершить в них суд. После этого в его владения устремились поселенцы, так как он слыл добрым и справедливым хозяином. Строгановы знали, что добром можно достичь гораздо больше, чем силой. Их пример продуманной колонизации был единственным в своём роде. И хотя в то время семья действовала с учётом происходящих тогда перемен, последующие поколения продолжали придерживаться их основных принципов.

Земли, которые царь Иван IV передал Строгановым, лежали по обеим сторонам рек Тобол и Иртыш. На долгое время эти водные пути стали важнейшим средством сообщения. Примерно через пятьсот вёрст от истока Тобол достигает города Тобольска, в этом месте он впадает в Иртыш, который берёт своё начало примерно в двухстах пятидесяти верстах от китайской границы и впадает за Тобольском в Обь, а его общая длина составляет восемьсот вёрст.

Как пишет историк Устрялов, охранные грамоты были заверены Алексеем Адашевым, самым могущественным советником Ивана IV. Владение подобными документами было необычным явлением для того времени. Во всей России не было больше ни одной семьи, которая могла бы сослаться на такую грамоту.

Постепенно Аника собрал библиотеку из двухсот шести прекрасно иллюстрированных томов. Из Москвы он привёз для своей библиотеки ещё два тома: сочинения Дионисия Ареопагита и Афанасия Антиоха. Во время долгих северных зим книги были для него источником утешения и отдыха.

Аника разработал план (об этом свидетельствует один из ранних историков) присоединения к Российской Империи Сибири, которая была так близко и с которой у него было так много связей, или хотя бы её части; «таким образом он осуществил бы великое дело и послужил бы царю и отечеству». Аника втайне обсудил этот план со своими сыновьями и искал пути и средства достижения своей цели. Однако его плану не удалось осуществиться.

Аника Строганов был женат дважды. Его первая жена Мавра умерла в 1544 году в Сольвычегодске. После смерти своей второй жены в 1567 году в Камгорте он не желал больше жить на Каме и вернулся в Сольвычегодск, где жил у своего младшего сына Семёна. Прошло совсем немного времени, и Аника «почувствовал груз своих лет и общее изнеможение». Он ушёл в монастырь, где взял себе имя Эозаф. Вскоре после этого он заболел и умер в 1570 году в возрасте почти восьмидесяти одного года. Аника Строганов заложил серьёзную основу для дальнейшего неуклонного развития России на ближайшие триста лет.

Военные столкновения

Несмотря на то, что Григорий и Яков тоже принимали участие в работах по закладке и строительству городищ и в других важных делах, при жизни своего отца они играли во всём этом лишь скромную роль. Когда Аника уехал с Камы, они взяли на себя управление вновь приобретёнными областями. После его смерти они передали различным монастырям, например, в Пискорке, большие дары в виде землевладений в память об умершем отце и о членах семьи Строгановых.

Принадлежавшим им землям стали грозить новые опасности. Владения Строгановых в Перми всё чаще подвергались нападению со стороны монгольских и остяцких кочевых племён. Военной силы для защиты таких обширных владений было недостаточно.

Трудности усугубились ещё тем, что восстали местные жители – татары и черемисы, недовольные тем, что в 1572 году были ограничены их права на рыбную ловлю и охоту на пушного зверя. Восставшим удалось привлечь на свою сторону остяков, башкир и бунитов. Вначале они заманили в ловушку и убили русских торговых купцов, которые направлялись к Строгановым, затем восставшие напали на имения Строгановых и на поселения в районе Большой Перми, разграбили речные суда, стоявшие на Каме, убив при этом семьдесят семь человек. Григорий и Яков, которых эти события застали врасплох, собрали войска под командованием надёжных людей и двинули их против черемисов. Бунтовщики сдались, некоторые заложники были переданы наместнику царя в Перми.

Теперь Строгановы были вправе просить у царя разрешения не только защищать себя от нападений, но и самим продвинуться дальше на восток. Они сообщили царю о том, что непокорные черемисы нашли поддержку «у нашего врага, сибирского хана Кучума».

Хан запретил остяцким, вогульским, югорским племенам под угрозой смертной казни платить Москве ясак (дань). «Брат» хана Мехмет-Куль раньше уже брал в плен большое число остяков, союзников Строгановых, и убивал их. Его людьми был пойман посланник царя, в то время как он направлялся к киргизам, которые затем снова скрылись за каменной грядой.

В начале правления Ивана IV московское правительство под руководством деятельного окольничего Адашева занималось в первую очередь внутренними делами страны. Золотая Орда была разбита на три ханства: на западе – Казанское ханство, побеждённое русскими; на юге сформировалась империя крымских татар, чьё влияние необходимо было ограничить; волжские татары, со столицей в городе Сарай, господствовали над всей областью по нижнему течению Волги, хотя они были существенно ослаблены после поражения в Куликовской битве в 1380 году, а также из-за нашествий Тамерлана.

В 1575 году Иван IV женился на Анне Васильчиковой. Вскоре после этого его зятя направили царским поездом к персидскому шаху. Шах принял молодого боярина, сидя верхом на лошади на площади Мейдани в Исфахане. Васильчиков решительно потребовал лошадь и для себя, чтобы предстать перед шахом на равных, или, заявил он, шах должен сойти с лошади. На мгновение все пришли в замешательство. Прежде здесь было принято неугодных посланников отправлять домой в бочке с рассолом. Однако после Куликово и Казани всё-таки сочли такую посылку неуместной. Для московского посла привели лошадь. Этот эпизод является примером тех изменений, которые в то время произошли на Востоке. На северо-западе царь вёл войну с Ливонией, в связи с чем было совершенно необходимо срочно укрепить сибирскую границу. Поэтому предложение Строганова защищать Пермь своими собственными войсками и вооружить экспедицию против Кучума пришлось как нельзя более кстати.

В 1572 году царским указом Строгановым было дано право создать собственное войско «под началом хорошего командующего», чтобы подчинить русскому царю враждебных сибирских кочевников.

После того как было завершено вооружение целого воинства, усиленного дружелюбием остяков и вогулов, и был найден энергичный, способный командующий, Строгановы, со своей стороны, перешли в наступление. Захваченные врасплох мятежники были разбиты. На некоторое время вновь воцарился покой.

Казачьи вспомогательные войска

Яков и Григорий умерли между 1574 и 1579 годами, «но свой великий план они не унесли с собой в могилу».

Их владения были разделены на три части и переданы по наследству младшему брату Семёну, сыну Якова Максиму и сыну Григория Никите. Никита получил северную область по обоим берегам Камы, Максим – центральную область на правом берегу Чусовой и Камы между реками Инва и Сальво. Семён Строганов унаследовал южную часть по левому берегу Чусовой и Камы до её устья. Семён не получил царских даров, как его старшие братья, с которыми он постоянно спорил. Возможно, окончательный раздел владений был великодушной уступкой со стороны его племянников. Максим и Никита оказались такими же умными и дальновидными, как и их отцы. Они решили продолжить осуществление их далеко идущих намерений. «Вскоре отзвук их дел», которые они начали вместе со своим энергичным дядей Семёном, «снова прокатился по Сибири раскатами грома».

После того как Строгановы получили право вооружать собственные войска и осуществлять в Азии военные действия, в апреле 1579 года они послали дружественное письмо и богатые подарки в казачьи деревни на Волге. Они призывали казачьего атамана Ермака Тимофеевича заключить «мир с Россией» и вместе с ним осуществить славный и доблестный поход, чтобы защитить Большую Пермь и восточные земли христианского мира. (Карамзин, т. 9, с. 224)

«Казак» – турецкое слово, оно обозначает «искатель приключений» или «мятежник», во всяком случае, «вольный человек». В старину казаками называли людей, бежавших от закона или от своих крепостников. Они предпочитали вести кочевой образ жизни в степях или вдоль рек севернее от Чёрного моря; их там справедливо называли «речными разбойниками».

Для России и Польши казаки являлись выгодной наёмной силой для защиты своих границ. Когда границы России расширились до Кавказа и Каспийского моря, из казаков были образованы передовые отряды. Позднее различные казачьи семьи расселились на Дону, Урале, Кубани, Тереке и Амуре. Они стали трудолюбивыми крестьянами и фермерами, получили некоторые льготы и обязались за это исполнять военную службу в своей местности. В случае войны они должны были объединяться с другими казачьими войсками, но были обязаны иметь своё собственное оружие и коней. Казачья деревня называлась станицей и управлялась выборным народным сходом, что в особенности получило своё распространение после кавказских войн в XIX веке. Станицы объединялись в округа; несколько округов составляли войско. Войско подчинялось атаману, назначавшемуся центральным правительством. В XIX веке они носили собственную военную форму, напоминавшую форму кавказцев.

В 1567 году два казачьих атамана, Петров и Яличев, побывали в Пекине; вернувшись, они подробно и образно рассказали о своём путешествии царю.

Как стало известно Строгановым, волжские и кубанские казаки навлекли на себя царский гнев. Ими были ограблены иностранные и русские купцы, а также русский посол в Персии Карамышев. Недолго думая, Строгановы решили взять мародёрствовавших казаков для защиты своих находившихся под угрозой границ. При этом, однако, сочли, что будет лучше, если своё намерение покамест сохранят в тайне, чтобы не привлечь гнев царя, так как они решили заключить договор с нарушителями закона.

Историк Устрялов упоминает о более чем пятистах добровольцах, последовавших призыву. Осенью того же года, прежде чем встали реки, они под предводительством атамана Ермака поплыли вверх по Волге, Каме и Чусовой, чтобы связаться со Строгановыми. Два последующих года они защищали пограничные поселения от остяков, вогулов, ногайцев и других всегда готовых к нападению кочевых племён.