Ты – мой яд
- -
- 100%
- +
– Гидеон, – отозвался парень, поправляя свои прилизанные русые волосы, явно рассчитывая на то, что обилие лака для волос его красит.
Вдруг классическая музыка, которая играла в зале до этого, сменилась на более популярную – Ди-Джей вышел на импровизированную сцену в центре зала и начал болтать без устали, пытаясь зажечь толпу.
– Сегодня у меня и так хорошее настроение. – Про себя я отметила, что его имя очень подходило к его внешности. – Так что я, пожалуй, сегодня обойдусь шампанским.
– Убери от нее руки. – Вдруг в разговор встрял еще один парень, который до этого молчал. По его взгляду я поняла, что у него были большие планы на меня сегодня, а Гидеон пытался их разрушить. Пока парни переговаривались любезностями между собой, я посмотрела в потолок, под которым висела большая хрустальная люстра, наверняка стоявшая немалых денег. Впрочем, как и вся мебель в этом здании. Я бы не хотела оказаться здесь ночью в полном одиночестве – от каждого предмета мебели, что находился здесь, веяло стариной и какой-то зловещей таинственностью.
Братству же было много лет, и кто знает, чем они тут занимались. Мало того, что эти ребята устраивали жесткие отборы в свою секту, так еще и отмывали деньги всеми возможными, но не законными способами.
Хрустальные капельки люстры дрожали от сотрясающей дом музыки. Мой взгляд пробежался дальше – по белокаменной лестнице, которая вела в глубины второго этажа. Вдруг на балконе я увидела очень странную картину: сначала заметила группу девушек, а затем и спину парня, который был окружен ими. В моем сердце вспыхнули ревность и небывалый интерес к нему, несмотря на то, что я даже не видела лица молодого человека. Я могла судить лишь о том, что у него было натренированное тело, каштановые волосы…
И не единой капельки геля на них.
Он определенно заслужил мое внимание. Только вот почему он еще не рядом со мной, а в окружении каких—то наглых девиц, что заглядывают ему в рот (их я прекрасно видела)?
Тут он резко повернулся лицом ко мне, и, кажется, его взгляд спустился вниз, да только я уже вовсю делала вид, что на свете нет ничего важнее, чем этот бокал вина перед моими губами.
Его взгляд был настолько сильным, что я невольно почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Я забыла, когда такое было со мной в последний раз.
– Давай, не будем ссориться, Гидеон. – Когда я снова обратила внимание на парней, один из них уже разговаривал на повышенных тонах, а другой явно готовился к контр—атаке.
– Бекка, с кем ты проведешь сегодняшний вечер? – Второй парень обратился ко мне, и я слегка опешила от такого заявления.
– Что, простите?
– Ну, неужели тебя придется упрашивать? – Он закусил губу, переглядываясь с Гидеоном. – А, может быть, сделаем это втроем?
– А ты ничего не попутал? – сквозь сжатые зубы процедила я, одним резким движением плеснув вина в его рожу.
– Черт! – выругался он, хватаясь за свои глаза. – Проваливай отсюда! Проваливай, я сказал!
– Элджер, ей еще рано уходить. – Гидеон прищурил глаза, будто напоминая другу о чем-то важном. Мне эта фраза должна была показаться странной, да вот только я пропустила ее мимо ушей.
– Мне плевать! – рычал он, вытирая свои глаза кулаками, как пятилетний ребенок. – Пусть проваливает! У нас здесь и без нее достаточно шлюх.
– Что ты сказал? – Моя рука уже была готова потянуться за туфлями. Ещё бы чуть-чуть и я проткнула бы его Лабутеном насквозь, не пожалев набойки.
– Что тут происходит? – После этой фразы заткнулись все, кто находился в радиусе десяти метров от нас. Я посмотрела на обладателя голоса, но он избежал моего взгляда.
– Ничего, – отозвались оба виновника конфликта, и я сразу поняла, что они бояться этого парня. Только вот почему? Я никогда не видела его прежде. А новички, как правило, были у них за "мальчиков для битья" .
– Тогда займитесь делом. – Приказ вырвался из его губ, и, несмотря на то, что парни были явно чем-то недовольны, послушались его. Я же отвела взгляд в сторону, намереваясь проигнорировать своего "защитника". Но не тут—то было.
– А ведь ничего не изменилось. – Я хотела спросить у него, что он имел в виду, и обратила на него свой взор.
Я посмотрела в его глаза и почувствовала, как мои руки крепко ухватились за пустой бокал, будто он был моим последним спасением.
О. Мой. Бог.
Еще никогда я не видела настолько сильных глаз, которые пронизывали тебя до самых костей, будто обнажая твою душу перед всеми. Эти бесконечно серые глаза с черной каемкой вокруг радужки выкачивали из меня все силы и в то же время порождали в душе какую—ту смуту. Я не могла понять, была ли она приятна. Пока не могла.
Самым странным было то, что мне казалось, будто неизвестный был знаком мне. Где-то в глубине моего подсознания этот взгляд крепко отложился, да только это было то же самое, что вспоминать сон после того, как ты проснулся.
В дополнении к серым глазам ему достался прямой нос, острые, как ножи, скулы и густые брови в разлет. Одна из них была выбрита из-за шрама…
Шрама.
Я потрясла головой, чуть не схватившись за нее, ощутив какое—то странное чувство в своей душе. Как бы там ни было, я решила, что мне стоит соблазнить этого парня. Он падет к моим ногам на раз, два, три и наскучит мне уже к середине сегодняшней ночи.
– Что ты имеешь в виду? – Я обхватила одной рукой свое предплечье и, облизав верхнюю губу, вновь посмотрела на него.
– Ты не изменилась. – Почти шепотом произнес он, в то время как я уже вовсю оценивала его тело, которое, к сожалению, было скрыто рубашкой.
– Не понимаю, о чем ты, но ты, пожалуй, мне нравишься, и я с удовольствием послушаю твои аргументы, из-за которых я должна переспать с тобой сегодня, – отрезала я, но он сделал еще один шаг ко мне, и это насторожило мои нервные клетки, которые и так находились в стрессовом состоянии.
– Было бы так человечно просто поиметь тебя, Бекка. Но мы оба знаем, что этого недостаточно. – Он наклонился к моему уху, обжигая его своим дыханием. Я буквально остолбенела от такой дерзости.
Я снова посмотрела на него, чтобы что-то ответить, но тут, вдруг, чуть не захлебнулась от ужаса, заковавшего мое тело в стальные цепи.
Шрам под губой, который порядком затянулся, уже не смотрелся так уродливо. По правде говоря, я вообще его не заметила, пока он не оказался так близко. Эти серые глаза, хоть и светлого, но дьявольского цвета. Голос, который пробуждал во мне мороз по коже…
Коул Стоунэм стоял передо мной таким, каким я не ожидала его увидеть. Сильным. Властным. Агрессивным.
И что он только что сказал?
– Ты… – только и смогла вымолвить я, что было совершенно мне не свойственно. Я вдруг почувствовала себя так унизительно – соблазнять парня, которого ты все детство унижала – расклад, которого не ожидал никто.
– Видела бы ты свое лицо. – Он вырвал из моих рук бокал, раздавив его в мгновение ока. Осколки посыпались из его рук, не оставляя на его коже ни единой царапины. Действия Коула начинали меня пугать не на шутку.
– Что ты здесь делаешь? – Я пыталась говорить с ним нормальным голосом, но связки дрожали, а слова застревали где-то еще в груди, на выдохе. Черт, я совершенно не верю, что он мог так измениться. Он же всегда был невидимкой. И никогда не разговаривал так много, как сейчас. Почти никогда.
– Пришел поиграть с тобой. – Его взгляд исподлобья был еще более жутким. Я уже начала жалеть о том, что вообще пришла на эту вечеринку.
Я молчала, ожидая хоть каких—то пояснений. А параллельно продумывала план, как смыться отсюда по—быстрому, потому что плохое предчувствие не покидало меня и, как оказалось, было совершенно не напрасным.
– Игра будет заключаться в том, что ты будешь делать все, что я тебе прикажу, – черствым, полным презрения голосом произнес он, заставляя меня в который раз съежиться от надвигающейся угрозы.
Собрав все свои силы в кулак, я разгрозилась самым непринужденным смехом, на который только была способна.
– Я? Мечтай. – Я закатила глаза для пущего эффекта, но вдруг…
Коул сделал шаг вперед, надвигаясь на меня, как буря. Его рука грубо прижалась к моему рту, вызывая во мне непроизвольное мычание и панику.
– А теперь заткнись, сука, – процедил он, заглядывая мне в глаза своим серым омутом. – Ты думаешь, я шучу? Любое мое слово, отныне, для тебя «закон», а иначе я всем расскажу, какая ты на самом деле.
Его тело было так близко. Я закрыла глаза, поддаваясь странному чувству рабства, которое испытала, когда он прикоснулся ко мне. От его взгляда мне становилось плохо, кровь прилила к лицу, выдавая мое волнение и страх.
– Я всем расскажу, что ты сделала, Бекка, – жестоко заверил меня он, слегка шлепнув ладонью по губам для закрепления результата. Еще никто не позволял себе так обращаться со мной. Никто и никогда.
– О чем т—ты? – Мой голос задрожал, когда я почувствовала мелкие лихорадочные толчки в каждой клетке своего тела.
Нет. Нет. Нет…
– Я знаю, что ты сделала. И ты помнишь меня в ту ночь, не правда ли? – ухмыльнулся он, прищурив свои глаза.
– Н—н—нет. Это не правда. Я ничего не делала. Это не я… – безразборчиво начала шептать я, хватаясь за голову.
– Это ты. Ты знаешь, что я все видел.
– О чем же ты? Я не понимаю! – Мой голос начал переходить на крик, и боковым зрением я заметила, что некоторые девушки с любопытством на нас поглядывают. Не знаю, что их заинтересовало: наше "милейшее" общение или Коул, который так и излучал магнетические волны.
– Ты хочешь, чтобы я назвал всего одно слово? – Адская ухмылка коснулась его губ, заставляя меня наконец—то понять о том, что он не блефует. Я догадывалась, что это было правдой, но теперь убедилась в этом окончательно.
Я молчала, но мои губы предательски дрожали. Не в силах успокоиться, я ненавидела весь мир, что впервые в жизни выгляжу такой слабой под взглядом какого—то парня.
А ведь раньше я издевалась над ним, вертела как хотела… Он не упустит шанса расправиться со мной, причем самыми темными способами.
– Так забавно, когда в твоих руках чья-то душа. – Он закатил глаза, проводя рукой по волосам, придавая тону своего голоса небрежность и отстраненность. – Так повышает настроение.
– Урод, – только и могу вымолвить я, еще больше провоцируя на злость. Но не тут—то было. Я забыла о том, что Коулу всегда было плевать на мнение большинства. И теперь уж его точно нельзя было назвать "Уродом".
Я не знала, как это могло произойти – он не стал небывалым красавцем, а черты его лица нельзя было назвать идеальными и правильными. Но они привлекали внимание. Парень походил на искусного гипнотизера, от которого невозможно отвести взгляд. И, конечно, за последние шесть лет его тело преобразилось до неузнаваемости.
Все девушки смотрели на него, как на праздничный торт, а вот сливки, походу, достанутся мне. Да только они будут отравлены ядом.
Глава 4
Коул
– Ты несколько минут назад, была не против переспать с этим "уродом". – Бекка опустила свой взгляд в пол, и я примерно знал, что она сейчас чувствует. – К счастью, у тебя будет такая возможность. Только все будет по моим правилам. Для начала, я тебя хорошенько помучаю.
Она молчала, прикрыв глаза, пытаясь собрать остатки своей гордости. Хотя, она обладала гордыней – один из семи страшных грехов, на которые способен человек.
Как только она вошла в зал, я ощутил прилив энергии, будто подсоединился к своему новому источнику, из которого буду черпать силы.
Я не знал, узнает ли она меня – но Ребекку точно было трудно с кем—то спутать.
Я буду для нее новым лицом, парнем, тенью ее прошлого. В то время как я следил за ней все эти годы, все ее проступки были у меня на ладони.
Облокотившись на черные перила, продолжая стоять в тени, заметил ее. Бекка стояла в гордом одиночестве, что было совершенно на нее не похоже. Каждый из моих "братьев" то и дело норовил оглядеть ее вызывающее платье и заглянуть в глубокое декольте, обнажающее добрую часть груди.
Она никогда не была стеснительной хорошей девочкой, и, думаю, самое время преподнести ей пару хороших уроков.
Ее иссиня—черные волосы были заплетены в узел на затылке, а перчатки до середины плеча добавляли ей таинственности (как она думала).
Бекка считала себя эталоном красоты, и почти все в этом зале согласились бы с ней. Что касается меня… Я считал ее уродливой прогнившей дрянью.
Утешением для нее может быть только то, что себя я считал точно таким же.
– Я уйду отсюда немедленно, и, давай, на этом ты оставишь меня в покое, – просто попросила она, меняясь на глазах. Кто бы мог подумать, что местная королевна так быстро сдастся и превратиться в тряпку. Я—то думал, наша игра будет несколько интереснее. А она уже готова сдать позиции. Неужели так испугалась того, что я все знаю?
– Нет, – отрезал я и достал розу из вазы, что стояла на ближайшей тумбочке из красного дерева. – Я не хочу покоя. Я хочу мести.
– Ты не расскажешь никому! У тебя нет доказательств… Тебе никто не поверит! – Она сжала руки в кулаки и вновь посмотрела на меня своими темно—карими глазами – чайными, глубокими.
Даже тогда я наблюдал за ней. Но не только физическая красота привлекала меня на этот раз – я хотел обрести в ней соперницу, равную себе. Я желал, чтобы она мучилась, но не хотел, чтобы сдавалась.
Покажи мне характер, Беа.
Если бы у меня не было такого мощного компромата на нее, она бы давно попыталась меня раздавить, но сейчас все козыри в моих руках. А Бекка довольствовалась жалкими двойками из колоды.
– Ты уверена, что их нет? – все так же холодно спросил я, касаясь лепестками синей розы ее приоткрытого декольте. Она вздрогнула, словно беззащитная жертва, но, тем не менее, не отвела от меня пристальных глаз.
– Что мне нужно сделать? – тихо спросила она, в очередной раз показывая мне, что девушка полностью в моей власти. Она настолько боится, что правда раскроется, и этот страх разгорается в ее глазах все с большей силой.
Она станет моей рабыней, если я этого захочу. Любое желание. Порочная, открытая, но только для меня.
Это будет незабываемое лето.
Ребекка
Синяя роза заскользила по моей груди с еще большей уверенностью, и я отступила назад, понимая, что за мной лишь тупик – стена, обитая деревом. Я огляделась по сторонам: многие давно потеряли к нам интерес, почти все члены братства нашли себе девушек, доступней меня, и перестали караулить наше общение с Коулом.
Я вдруг почувствовала себя такой беззащитной. Ужасное разрушающее чувство – я будто двигалась по лесу, состоявшему из кромешной тьмы.
– Для начала, ты будешь танцевать. – Он сделал шаг ко мне, и я заметила, как напряглись его скулы, будто за этой фразой он скрывал что-то большее.
– Что танцевать? Для тебя? И это все? – почти с облегчением выдохнула я, достигнув спиной стены.
– Это ты узнаешь сегодня, когда вернешься в свою комнату. Я оставил для тебя подарок. – Он подобрался ко мне еще ближе, и вот между нами было расстояние, которого не хватило бы даже на стебелек от розы.
– Хорошо. Всего—то? – Я не собиралась сдаваться. Он не посмеет манипулировать мною, чертов сукин сын.
Хотя, кого я обманываю? Он уже это делает.
– Не для меня. Для всех нас. Мы будем очень рады полюбоваться твоим телом… Все вместе. – Он приоткрыл рот, и моя душа ушла в пятки после произнесенных Коулом слов.
Он шутит. Пожалуйста, только бы он шутил.
– Только представь: одно мое слово, и ты ублажишь любого в этом зале. – Он самодовольно усмехнулся, подарив мне очередной приступ ненависти.
– Этому не бывать…
Его рука упирается в стену над моей головой, а другая плотным кольцом смыкается на моей шее.
Я стараюсь усмирить свое быстрое дыхание, но грудь не слушается меня.
Его взгляд уничтожает, будто парень наделен силой сжигать одним лишь им. Серые призрачные глаза с черной каемкой вокруг радужки устремлены вглубь моего тела.
– Ты будешь слушаться меня. И ты сделаешь это. – Тон его голоса – переплетение льда и равнодушия. – Или тебе слабо?
– Это слишком, – шепчу я, чувствуя, как Коул вжимает меня в стену силой своей воли, даже не прижимаясь ко мне. – Я не буду этого делать.
– Сделаешь. – Я уверена, что в этот миг он оставил синяки на моей шее. Коул схватил мой подбородок большим и указательным пальцами, непреклонно прошипев: – Сделаешь, и еще как.
– Отпусти меня, – сиплым голосом прохрипела я, чувствуя настойчивость его пальцев.
Самое ужасное, что своей жесткостью он пробуждал во мне новое чувство, в котором я не собиралась сознаваться.
– Теперь – никогда, – процедил он, отпуская меня. Я судорожно вдохнула воздух, наблюдая за тем, как он отходит. – А сейчас у меня еще есть гости. На сегодня ты свободна.
Я теперь никогда не буду свободной.
Коул – единственный человек на земле, который знает мою тайну. Он видит меня насквозь, как облупленную, и прекрасно понимает, на что я способна.
Да только это уже не школьные издевки с тарантулом на парте и моими обзывательствами.
Это настоящие жестокие игры, конец которым сможет положить только он.
Но Коул этого не сделает.
Он будет загонять свои ножи мне под кости и совершать удар за ударом до тех пор, пока не насытиться своей местью и не раздавит меня, превратив в безвольную птаху – а самое страшное то, что я знала, что заслуживаю этого.
Глава 5
Флешбэк
Коул
Я смутно помнил, что происходило, пока я находился в отключке после того, как Трей и его друзья нашли меня в коридоре. Помню странный запах хлопка и то, как ткань плотно прилегает к моей голове, затрудняя дыхание.
Гогот, смех, разговоры – такие же глупые и бессмысленные, как их обладатели.
– Это здесь? Или увезем его еще дальше? – сквозь затуманенное сознание услышал я.
– Слишком близко к ферме, его найдут. – Парень, что сидел ближе всех ко мне и придерживал за плечи, тоже подал голос.
Судя по легкой тряске и слабому ветерку, мы находились в машине и куда—то стремительно ехали.
– Напомни, зачем мы это делаем? – отозвался третий, полностью незнакомый мне, голос, после чего я уловил звук тормозов, означавший, что мы прибыли на место.
– Повеселиться. – Трей вышел из машины, а за ним и все остальные члены банды.
– Ребекка попросила поставить на место этого несчастного. Он мозолит ей глаза.
– Не слишком ли много внимания этому сопляку? Даже как-то подозрительно…
– На что ты намекаешь? – В голосе Трея звучали легкие оттенки наступающего гнева и раздражения. – Делай, что тебе говорят. Пусть в следующий раз подумает, прежде чем донимать мою девушку.
– Как скажешь. – Если бы я был в более адекватном состоянии, то поразился бы их бесхребетности.
Мне было, собственно говоря, плевать, что они со мной сделают. Я знал, что они лишь стадо неразумных дикарей, неспособных выживать поодиночке.
Может быть, для кого—то колкости и нападки Ребекки были бы разрушительными, но я видел ее насквозь – она всего лишь была гадким, капризным ребенком, жаждущим привлечь внимание любой ценой. Я и сам когда-то был таким, пока мой отец не начал сходить с ума.
Но я не хочу быть таким, как он. Может быть, когда—нибудь зло внутри меня возьмет надо мной верх, но это будет точно не сегодня.
– Надеюсь, он останется здесь надолго. Здесь редко ездят машины, – усмехнулся Трей, и друзья поддержали его взаимными смешками. Я чувствовал, как мои руки связываю, и поднимают вверх. Кровь приливает к запястьям, и я ощущаю ноющую боль в каждой клетке моего тела.
– Остался последний штрих.
Кажется, я уже обрел способность более—менее ясно мыслить и мог бы умолять о пощаде, но делать этого не стал. Я не позволю им наслаждаться этим зрелищем.
– Разрисуем уродца. – В следующую секунду я услышал звук, похожий на шипение, и почувствовал странное вещество на своем теле. В нос ударил запах краски, от которого мой разум стал еще яснее, но я даже не попытался открыть глаза.
– Готово, – сквозь зубы процедил Трей, бросая баллончик в мою сторону. Звук был такой, будто он приземлился в траву. Где, черт возьми, я нахожусь? Черт, как же затекли мои руки.
– Приятной ночи, ублюдок, – загоготали они, и я услышал удаляющиеся по траве шаги. – Ну что, идем на вечеринку?
Я тут же приоткрыл веки, но понял, что это абсолютно бессмысленно. На моей голове все еще был хлопковый мешок, который даже не удосужились почистить, и теперь, находясь в сознании, я в полной мере уловил его мерзкий запах, будто там ранее хранили рыбные консервы.
– Горите в аду. – Я вложил в эти слова всю свою силу и мощь, несмотря на то, что они были произнесены шепотом. – Вы все сгниете. Вы все получите по заслугам.
Но меня, собственно говоря, никто не слышал, и они в том числе.
Был ли в моих словах какой-то смысл?
Мне нужно было просто сбросить чувство обиды, которому я хотел сопротивляться, ибо обида – самое разрушающее ощущение, которое только можно испытать. И, в первую очередь, для его носителя.
– А с Ребеккой я разберусь сам. – Мои слова звучали, как заклинанье. Для пущего эффекта стоило произнести их, разве что, на латыни. – Я уничтожу ее голыми руками.
Я еще не знаю, когда это будет. Но уверен в том, что теперь не оставлю ее в покое, пока она не будет умолять меня об обратном.
Наши дни
Ребекка
Я выбежала из особняка, как будто бежала от стаи гончих псов, которые преследовали меня по пятам. Чертовы туфли намозолили каждый сантиметр моей стопы, но, как только я гордой походкой проковыляла по территории братства и вышла за забор, тут же перешла на бег.
Этого просто не может быть.
Коул Стоунэм – мальчик, который всегда сидел на задней парте, погруженный в свои мрачные тени. Мальчик, который молча, но снисходительно, проглатывал все мои колкости, что я бросала в его сторону. Мальчик, которого я любила унижать за то, что он не такой как все, и ему было плевать на мнение посторонних.
Как он превратился в этого внушающего трепет мужчину? Конечно, даже тогда, в детстве, я знала, каким он может быть на самом деле. Догадывалась, что он не такой простой, как кажется.
Коул всегда был не похож на других. В его серых, как призрачное небо, очах я умела видеть силу, которая была скрыта от посторонних глаз. Я боялась его даже тогда, когда парень сидел на самой дальней парте в классе и прожигал мой затылок своей ненавистью.
Я готовилась ко дню, когда он даст мне отпор, поэтому делала все возможное, чтобы этот день не пришел. Нападение всегда было моей лучшей защитой.
У Коула было поистине темное сердце. Он разговаривал на непонятном нам языке – шептал себе что-то под нос, рисовал странные знаки в своих тетрадках. Меня всегда завораживало это.
Но я хотела, чтобы все и дальше продолжали считать его фриком.
Когда Стоунэм ушел из нашей школы, я вновь обрела свободу и почувствовала облегчение.
Я, правда, хотела стать лучше… Но произошло то, что отложило мои никчемные попытки по исправлению характера.
А теперь я вижу его, и каждая клеточка моего тела трепещет под его хладнокровным взглядом.
И лицо стало другим – более волевым, более жестоким. Шрам, который я считала безобразным, затянулся, и я почти не замечала его, бледнея под напором светло—турмалиновых глаз.
Всем своим видом Коул показывал то, что раздавить меня не составит ему никакого труда.
И я понятия не имела, как мне с ним бороться. Он знал обо мне то, что я пыталась скрыть от самой себя.
То, что спрятала в самых тайных и глубоких уголках своей памяти.
Чуть не взвыв от отчаяния и боли в ногах, я сняла туфли и пошла по асфальту босиком, радуясь, что на улице уже давно стемнело. Зачем я вообще пошла на эту глупую вечеринку? Возможно, так мне бы удалось избежать этой неприятной встречи.
Но что-то мне подсказывало, что Коул выжидал специально. И пусть не здесь и не сейчас он нашел бы меня в любом случае, потому что его слова, его действия совсем не выглядели спонтанными.
Он смотрел на меня так, будто жертва, за которой он гонялся много лет, наконец—то забралась в его капкан… Причем пришла туда добровольно.
Мне внезапно почему-то захотелось как можно быстрее дойти до кампуса – после встречи с Коулом я больше нигде не чувствовала себя в безопасности. Резко обернувшись назад, я увидела перед собой пустую дорогу, хотя еще несколько секунд назад была уверена в том, что слышала чьи—то шаги.
Я наблюдал за тобой.
Попав на территорию университета, я вздохнула с облегчением, потому что здесь в любое время суток горели фонари, гуляли одинокие студенты, или же собирались небольшие группы.