В обратную сторону
- -
- 100%
- +
Вся земля вдруг уходит из-под ног.
Законы гравитации перестают быть надо мной властны. Ком из горьких слез за считанные секунды собирается в горле, стоит лишь мне рассмотреть черты до одури знакомого лица.
Он так изменился. Так сильно, что даже Мила не узнала. В последний раз, когда я видела Коваля, он был беспечным юношей. А этот человек – состоявшийся, зрелый мужчина, точно знающий, чего он хочет. Сшибающий с ног своей мужской энергетикой и силой волевого взгляда.
Нет, быть этого не может… это же не может быть он…
Но вполне реальный и настоящий он стоит лицом ко мне прямо сейчас и делает медленный шаг вперед, выходя на более яркий свет. Этот момент напоминает мне сцену из «Красавицы и чудовища», где властелин замка впервые являет свое лицо потерянной Бель.
Так я себя сейчас чувствую – максимально растерянной, запутанной и как никогда обнаженной.
Его прямой взгляд на меня – больнее любого удара. Так точно. Под дых.
Десять долгих лет я не видела этих штормовых глаз… но как бы сильно он ни изменился, я узнаю Димины черты лица из сотни тысяч.
– Привет, Эля, – как ни в чем не бывало, бросает он бархатистым баритоном. Голос прежний остался. И от этого новые разряды электричества по телу бегут и с ума сводят. Я не сразу нахожу в себе силы собраться с мыслями и наверняка слишком долго оторопело молчу.
– И почему мне кажется, что ты не рада меня видеть? – его голос нависает надо мной, словно раскалённый до бела Дамоклов меч. Он вновь делает шаг ко мне, медленно обволакивая меня внимательным взором, оценивающим каждый миллиметр моего тела и наверняка того, как оно изменилось с нашей последней встречи.
Черт… я уже не так хороша, как до рождения сына.
Надо выкинуть все эти мысли из головы, какое это вообще имеет значение? Кто он такой? Что он делает здесь? Прочь уйди… не возвращайся никогда, забудь, исчезни, молю.
Каждая клеточка моего тела находится в оцепенении.
Мысли черно-белой кинолентой уносят меня в обратную сторону, взрываясь в голове еще более яркими воспоминаниями из прошлого.
Зачем? Зачем он здесь? Ведь все давным-давно кончено…
– Коваль, ты опять без приглашения? – высокомерно вздернув нос, я, наконец, нахожусь с искрометным ответом. Именно эту фразу я сказала ему тогда, и без всяких сомнений он это помнит.
Его полные губы растягиваются в легкой ухмылке.
В то время как десять лет сожалений горят на моих…
Но я всеми силами блокирую эти чувства, прекрасно понимая, что прошло десять лет, а ничего не изменилось: я все также не имею права испытывать что-либо к этому мужчине.
И если понадобится снова прилюдно унизить его для того, чтобы он ушел, я это сделаю.
ДмитрийЯ не спешу с ответом, наслаждаясь растерянностью Элины Абрамовой. При всей внешней невозмутимости, горящий в ее глазах вызов – не более чем актёрская игра. Неплохая игра, надо отдать ей должное. Но я играю в разы лучше, и не только на рояле. Совсем скоро Элине представится шанс убедиться в этом лично. А пока я довольствуюсь возможностью видеть ее вживую, а не на многочисленных снимках в сети. Рейтинги страниц Элины заметно взлетели после скоропостижной смерти Алексея Абрамова, но вряд ли она рада подобной популярности. Сочувствующих среди брызжущих ядом комментариев мало. Богатые тоже плачут – этот сюжет давно не интересен современному обществу. Стоит идеальной картинке успешной семьи дать трещину, так сразу появляются толпы шакалов, жаждущих растерзать и попировать на чужом горе. Когда-то мне довелось узнать Абрамовых чуть ближе, и этот опыт закончился не на самой лучшей ноте. Тем не менее я не испытываю ни малейшего удовлетворения от страданий Элины, и ее язвительные слова меня ничуть не задели.
Наша с ней история закончилась десять лет назад, почти на таком же мероприятии, куда я действительно явился без документального приглашения, во взятом напрокат костюме и в дешевых ботинках.
– Ты права, я без приглашения, – соглашаюсь с открытой улыбкой, заставив Элину озадаченно сдвинуть брови. – Но я рад, что ты приняла мое и пришла.
– Эля, ты что такое несешь! Какое приглашение? Это же он! – довольно громко шепчет Наталия Абрамова, внезапно появившись рядом с дочерью.
– Он? – переспрашивает Элина, не глядя на мать. Она явно смущена, слегка дезориентирована, это читается в скованных движениях и застывшем насторожённом взгляде, обращенном на меня.
– Дмитрий Андреевич, прошу извинить мою дочь, – взяв ситуацию под контроль, госпожа Абрамова оттесняет Элину в сторону, переключая мое внимание на себя. – Она еще не оправилась после смерти отца и очень давно не появлялась на подобных мероприятиях.
– Искренне соболезную вашей утрате, – вежливо произношу я. – Алексей Викторович был незаурядной личностью. Потерять такого мужа и отца – огромное горе.
– Спасибо, Дмитрий Андреевич, нам всем пришлось нелегко, – горестно вздыхает Наталия Абрамова. – Этот вечер помогает отвлечься от тяжелых мыслей. Я в восхищении от оформления и закусок. Не подскажите имя своего организатора?
– Мой организатор временно не берет заказы, – туманно ухожу от прямого ответа.
Скользнув взглядом по разряженной толпе, наблюдающей за каждым моим жестом, я быстро нахожу смеющиеся глаза Лейлы Каримовой, атакованной каким-то престарелым пижоном, и едва заметно киваю. Она справилась на отлично, перевыполнив список моих пожеланий, за что непременно спросит с меня тройную награду этой ночью.
Обмен взглядами с Леа не проходит незамеченным для Элины, в чем я убеждаюсь, снова посмотрев в идеально-красивое лицо. Она все еще в шоке, но теперь к растерянности в выразительных глазах присоединилось раздражение. Надо же, только встретились после десятилетнего перерыва, а я уже ее умудрился выбесить. Придется потерпеть, Эля. Я планирую задержаться в Москве.
– Оу, как жаль, – Натали театральным жестом подносит ладонь к объемной груди, демонстрируя тем самым нанизанные почти на каждый палец брильянты. – Но, если она передумает, я буду рада сотрудничеству, – добавляет женщина, тоже показав отличную наблюдательность.
– Мам, может, хватит? – с негодованием бросает Эля. – Не надо делать вид, что не узнала его, – бесцеремонно тычет в меня пальцем. Я удивленно выгибаю бровь, сохраняя на лице невозмутимую улыбку.
– Элина! – шипит побледневшая госпожа Абрамова. – Да что на тебя нашло сегодня? Прояви уваж…
– Мама, я освежу твою память, – оборвав Наталию на полуслове, Эля пронзает меня ледяным взглядом. – Это Дима Коваль. Десять лет назад он под началом Парфенова отстраивал сгоревшую конюшню у нас в Барвихе и имел наглость пробраться без приглашения на празднование юбилея компании отца, после чего Трофим Иванович его уволил.
– Эля, хватит! – задыхаясь от возмущения, Натали одергивает дочь. Благородная бледность лица Абрамовой-старшей уступает место пунцовым оттенкам. И я только сейчас обращаю внимание на контраст выбранных для мероприятия нарядов матери и дочери. Натали в строгом черном, как скорбящая вдова, а Эля – в кричащем красном, как открытая рана. Ее все такие же капризные чувственные губы дергаются, но не произносят ни слова.
– Меня не увольняли. Я ушел сам, – спокойно дополняю обличающий монолог Элины. Злость ее абсолютно не портит. Эля Абрамова хороша во всех проявлениях эмоций. Особенно во время оргазма, когда ее глаза горят почти так же, как сейчас. Какого хрена я об этом думаю?
– Скорее сбежал, – парирует Элина. – Что ты здесь забыл, Коваль?
– Эля, извинись сейчас же, – снова втискивается между нами Натали. Хотя женщина и выглядит крайне удивленной, но умудряется сохранить здравый рассудок и хладнокровно «держит лицо», проявляя чудеса светской выдержки. – Дмитрий – партнер твоего мужа. Мы у него в гостях! Все остальное не имеет значения.
– Что за бред? – едва не дымясь от возмущения, фыркает Элина.
– Это правда, – сухо произносит подоспевший как раз вовремя Андрей Белов.
Надо будет уточнить при удобном случае, чем так Эле не угодила фамилия мужа, раз она решила оставить свою. Неважно сколько пришлось бы переделывать документов, я бы не принял отказ будущей жены носить мое имя.
– Андрей, что происходит? – Эля круто разворачивается к мужу на высоченных шпильках. Женский голос звенит от напряжения, а я пытаюсь не смотреть на ее задницу и красивую спину. Проигрываю сам себе, забив на то, что за мной наблюдают любопытных десятки глаз.
– Давай позже обсудим, Эль. Извини, что не предупредил, – быстро поцеловав супругу в щеку, Белов протягивает мне ладонь. – Рад встрече, Дмитрий Андреевич. Надеюсь, вечер пройдет конструктивно для нас обоих.
Пока мы обмениваемся вежливыми рукопожатиями, Элина требовательно сверлит мужа негодующим взглядом. Похоже, у кого-то тоже намечается горячая ночка, но боюсь, что супруги не получат от процесса особого удовольствия. Не то, чтобы я злорадствую. Нет, боже упаси стать камнем преткновения в счастливой семье. Просто приятный бонус.
– Так и будет, – подтверждаю высказанные надежды Белова коротким кивком. – Вы привезли оригиналы бумаг и договора?
– Да, все при мне. Юрист компании тоже в зале, – Андрей хлопает по бедру увесистой кожаной папкой с бумагами. – Все-таки я считаю, что в офисе было бы удобнее заключать соглашения подобного масштаба. – тактично озвучивает он свое недовольство.
– Вы можете считать, как вам угодно, – с вежливой улыбкой отзываюсь я. – Мне нравится решать самые важнейшие задачи в неформальной обстановке.
– Тогда предлагаю перейти непосредственно к задачам, а потом отметить их решение, – прищурившись, холодно предлагает Белов.
– Андрей, ты не будешь с ним ни о чем договариваться! – схватив мужа за рукав, Элина резко дергает его на себя.
– Эля, не устраивай сцен. Я знаю, что делаю, – мягко освобождаясь, Белов берет супругу за плечи и, наклонившись, говорит тихо и ласково, как глупому ребенку: – Алексей Викторович полгода готовился к сделке с «Эллиот Капитал». Милая, твой отец не стал бы рисковать, если бы не был уверен. Он нам нужен, Эль, – решив, что недопонимание устранено, Андрей целует жену в лоб.
Моя улыбка начинает меркнуть, что тут же замечает глазастая вдова Абрамова, ее взгляд задумчиво перемещается с меня на Элю и обратно.
– Я не верю в такого рода случайности, Андрей, – покачав головой, Элина отступает на шаг назад. – Ты должен был мне сказать, а не ставить перед фактом, – с упреком произносит она.
– Эль, я тебе подробно объяснял все нюансы. Ты была согласна. Разве нет? – с нажимом произносит Белов. Хитер бобер, и даже упрекнуть не в чем. Знал же, что вопросов у жены гораздо больше будет, вот и не спешил оглашать мое имя. Продуманный сукин сын – далеко пойдет, а вверх или вниз – покажет время.
– Элина Алексеевна, я готов ответить на все интересующие вас вопросы в моем кабинете, – вмешиваюсь дипломатичным тоном. Внезапно и совершенно некстати и не к месту в памяти всплывает разговор десятилетней давности.
«– Тише едешь – дальше будешь – это про лентяев и неудачников, Коваль. Хочешь жить – умей вертеться. Слышал такое?
– Я и смотрю, что вы извертелись вся, Элина Алексеевна. И юбку такой длины надели, чтобы вертеться удобнее было.
– Ну и хамло ты, Коваль. Совсем за женщинами ухаживать не умеешь.»
Дерзости и наглости Элине Абрамовой всегда было не занимать. Разница в том, что тогда я находил эти качества невероятно возбуждающими, а сейчас… Сейчас мои чувства тоже далеки от полного безразличия, но это ожидаемый, хоть и нехило раздражающий факт.
– У меня нет к тебе вопросов, – оглянувшись, откровенно хамит Абрамова.
– Эль, нам понадобится твоя подпись. Я очень тебя прошу, не усложняй, – виновато улыбаясь, Белов обнимает жену за талию и поворачивает лицом в мою сторону. – Мы готовы приступить, – озвучивает он за двоих.
– Отлично, – удовлетворённо произношу я. – Тогда прошу за мной. Наталия Игоревна, вы тоже, – бросив взгляд на о чем-то усердно размышляющую вдову, расплываюсь в соблазнительной улыбке. – Без вас у нас ничего не получится.
– С огромным удовольствием, Дмитрий Андреевич, – охотно отзывается женщина. На долю секунды я вновь возвращаюсь в прошлое, где госпожа Абрамова была далеко не так любезна, как сегодня.
«– Молодой человек, вы, кажется, ошиблись дверью. Конюшня находится в другой части участка.
– Я не ошибся, Наталия Игоревна. Меня пригласила Элина.
– Исключено. Мы с дочерью вместе составляли список приглашенных. Представителей рабочего пролетариата там точно не было. Сожалею, но это не благотворительный прием. Вы смущаете наших гостей. Знаете, где выход, или попросить охранника проводить?»
Просто вечер воспоминаний, ностальгией язык назвать не поворачивается. Удивительно все-таки складываются звезды. Вот и не верь после такого в бумеранг. Сегодня по иронии судьбы семейство Абрамовых-Беловых ждет благотворительности от меня. Дождется ли? Пока этот вопрос я оставлю открытым.
Глава 2
ДмитрийМой кабинет занимает весь третий этаж. По сути, это утепленная мансарда с полностью застекленными внешними стенами. Много света и ничем не разграниченное огромное пространство с необходимой офисной техникой и мебелью. Овальный стол в центре предоставляет возможность проведения конференций и совещаний. Я предлагаю будущим партнёрам и юристам занять свободные места, а сам сажусь во главе стола в поистине королевских размеров кресло.
– Вам можно работать, не выходя из дома, – оглядевшись по сторонам, с искренним восторгом замечает госпожа Абрамова. – А вид какой фантастический… – прерывается, уставившись сквозь прозрачные стены на виднеющиеся крыши соседних особняков. – И наш дом как на ладони. Надо же, на фоне вашего замка он выглядит не так масштабно, – женщина поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.
– Мой, как вы выразились замок, мне достался не в лучшем состоянии, и он был единственной продающейся недвижимостью в поселке, – отвечаю на невысказанный вслух вопрос.
– Какое совпадение! – подает голос Эля. – Еще одно, – добавляет скептически.
– Мне просто повезло. К тому же, как инвестор, я сразу увидел перспективу в этом объекте, – сдержанно поясняю я.
– С вашей стороны будет кто-то еще? Юрист, секретарь? – меняет тему Белов, усаживаясь по правую руку от меня. Наталия Абрамова располагается напротив, а Элина – как можно дальше от меня.
– Нет, я один, – емко сообщаю я и обвожу быстрым взглядом собравшихся. – Приступим?
Возражений, как и предполагалась, не поступает. Даже наблюдающая за мной исподлобья Эля, несмотря на распирающее ее недовольство, предпочитает отмолчаться.
Белов не наврал, когда говорил, что сделка готовилась еще покойным Алексеем Викторовичем. Предварительных договоренностей по условиям мы достигли еще при нем. Однако внезапная кончина генерального директора внесла некоторые коррективы в черновой контракт. Скандалы в СМИ, связанные с излишней любвеобильностью Абрамова, и происки конкурентов серьезно пошатнули имидж и благонадежность «А-Трест», обрушив цены на акции и спровоцировав ряд проверок надзорными органами. На данный момент открыто несколько дел в связи с откатами и незначительными нарушениями трудового и налогового законодательства, которыми грешны практически все крупные компании, но попадают под раздачу единицы. «А-Трест» не повезло, и они попали в неблагополучную статистику. Все это сыграло мне на руку, позволив выдвинуть более выгодные для «Эллиот Capital» условия. Мой процент значительно подрос, но возглавивший компанию тестя Белов готов идти на уступки. Выхода у него особого нет. Без моих денег «А-Трест» в течение пары месяцев вылетит из десятки самых прибыльных компаний в стране, а к концу года начнет готовиться к банкротству. Так что я прибыл в Москву с, своего рода, благодетельной миссией, согласившись выступить в качестве спасательного круга для тонущего корабля. Элина Абрамова, разумеется, так не считает. Судя по воинственному настрою и недоверчиво прищуренным глазам, взгляд которых буравит на мне дыры, она раздумывает, как бы поскорее избавиться от моего нежеланного общества.
Чем я заслужил подобное пренебрежение, Эля? Боишься, что заставлю расплачиваться за старые обиды или рассчитываться натурой за мою помощь? Зря дергаешься, девочка. Я не настолько злопамятен, как ты думаешь.
– После вступления в силу наших договоренностей, я планирую собрать совет директоров и официально представить вас как нового председателя, сняв с себя полномочия. Должность генерального директора остается за мной, – резюмирует Белов условия контракта. – В следующую пятницу. Как вы на это смотрите?
– Андрей, давай на ты, – с вежливой улыбкой предлагаю я. – Нам предстоит долго и плодотворно работать. К чему эти условности?
– Хорошо, – слегка нахмурившись, соглашается Белов. – Так как насчет пятницы?
– Я – за, – киваю, переводя взгляд на Элину. – Эля, есть вопросы?
– Целый список, – ухмыльнувшись, отзывается она. – Я озвучу их после совета директоров. Сегодня от моего мнения, как я поняла, зависит мало.
– Почему же, ты тоже член правления и имеешь право голоса, – возражаю я.
– Все же за, – небрежно пожимает хрупкими плечами. – Мое «нет» можно не учитывать.
– Элина, прекрати. Ты ведешь себя вызывающе, – снова отчитывает дочь Наталия Игоревна. Кажется, в моем стане появился верный союзник. Это может пригодиться в будущем. Благодарно улыбнувшись Натали, вновь перевожу фокус внимания на Элину.
– Эля, я с нетерпением буду ждать твой список и постараюсь ответить по всем пунктам, – сообщаю самым благожелательным тоном. – Поверь, тебе не стоит остерегаться подвоха с моей стороны.
– Доверяй, но проверяй, – вздёрнув подбородок, парирует Элина.
– А я считаю, что личные неприязни не должны сказываться на деловом партнёрстве, – отчитывающим тоном обращается к Эле супруг. – К тому же официально ты еще находишься в декретном отпуске.
– Считай, что уже нет, – заявляет упрямая стервочка. – Хватит уже отсиживаться за спиной мужа. Мой опыт и образование пригодятся компании в непростые времена. Отец бы это одобрил. К тому же, Андрюш, ты забываешь, что контрольный пакет акций папа завещал мне. – Ее взгляд вспыхивает озарением. – Значит, я могу наложить вето на сделку. Так?
– Можешь, – хмуро подтверждает Белов.
Меня же вся ситуация чертовски забавляет. Интересно они живут. Фамилии разные, сплоченности никакой, информация подаётся дозировано, процветают ультиматумы, а ночью вместо супружеского секса разбор полетов намечается.
– Но не в этот раз. Мы все уже обговорили десять раз, – настойчиво напоминает Андрей. – И ты была согласна.
– Была, – раздраженно соглашается Эля, поджимая губы. Потом в течении тридцати секунд задумчиво смотрит на простирающийся за панорамными окнами пейзаж, заставив своего мужа изрядно попотеть. – Я намерена участвовать в каждом этапе сотрудничества, – неожиданно сдается она.
– Это твое право, – недовольно отзывается помрачневший Белов.
– Вот и отлично. Тогда перейдем к подписанию, – оглашаю я, пока никто не передумал, и перевожу взгляд на заскучавшего от наших перебранок юриста. – Приступайте, Сергей.
После завершения всех бюрократических моментов, градус напряжения в кабинете ощутимо снижается. Белов и его команда, за исключением супруги, пребывают в приподнятом настроении, госпожа Абрамова, забыв, что она скорбящая вдова, напропалую флиртует со мной, не обращая никакого внимания на дочь, выразительно закатывающую глаза к потолку. Довольный юрист Сергей проверяет подписанные бумаги, подсчитывая в уме причитающийся бонус за выездную работу, ну а я… Я чувствую, что в моей личной и профессиональной жизни намечаются увлекательные события.
– Теперь можно вернуться к гостям и хорошенько отметить, – воодушевлённо объявляет Белов. Его так и распирает от самодовольства.
– Отличная идея. Нас уже заждались, – благодушно поддерживаю я, поднимаясь из-за стола. – Кстати, как насчет совместного ужина послезавтра? – предлагаю как бы невзначай, поочередно посмотрев на супругов. – Вчетвером в «Soluxe Club». Часов, скажем, в восемь вечера.
– Вчетвером? Ты маму тоже приглашаешь? – ухмыляется Эля.
– Нет, я буду со спутницей, – поясняю непринужденным тоном. – Но если Натали пожелает, то с радостью зарезервирую еще одно место.
– О, нет. Что мне там делать с молодежью? – поспешно отказывается Абрамова. – Буду только мешаться.
– Ваше общество только украсит вечер, – одариваю слегка погрустневшую вдову лукавым взглядом.
– Мы непременно будем. Эля очень любит это место, – отвечает Белов. – Спасибо за приглашение.
– Плодотворное сотрудничество может стать началом крепкой дружбы между нашими семьями, – продолжаю я щедро поливать уши Андрея кленовым сиропом.
– Тебя можно поздравить? – он выразительно выгибает бровь.
– Пока нет, но все возможно, – загадочно отзываюсь я. – Моя подруга в зале. Я вас представлю.
– Заинтригован, – качнув головой, улыбается Белов, и мне вовсе не кажется, что за показным радушием скрывается огромное облегчение.
– Может, пойдем уже? – нетерпеливо бросает Элина.
– Разумеется. Дамы вперед, – галантно произношу я.
На правах гостеприимного хозяина кабинет покидаю последним, не в силах отказать себе в удовольствии полюбоваться на потрясающий вид сзади нервно вышагивающей Элины Абрамовой. Судя по тому, что я наблюдаю, Эля не расслабилась после рождения сына и активно следит за своей фигурой. Бедра стали чуть круглее, но это только плюс, а талия по-прежнему осиная. И да, я отлично помню, как выглядит ее задница без всех этих тряпок. Визуально, наощупь и даже изнутри. Вспыльчивый и взрывной характер никак не влияли на неуемную тягу юной Абрамовой к экспериментам. С темпераментом у Эли проблем не было в восемнадцать, и вряд ли появились сейчас. Впрочем, зачем гадать, если можно проверить?
ЭлинаЗа годы жизни в публичной семье, я легко научилась надевать железную маску с узорами сдержанности и холодности. Месяцы упорных тренировок и все насмарку: стоило лишь Ковалю вновь замаячить на горизонте моей судьбы, как прочный металл моих эмоций мгновенно плывет и плавится.
Прямо как моя елейная мамуля, растекающаяся перед Димой, словно нагретая восковая фигурка.
Я чувствую его взгляд, до крови выжигающий дыру на моем затылке. Медленно рассекающий поясницу, словно плетью.
После, его взор спускается и замирает на бедрах. Я распятой себя чувствую. Распятой на кресте последних десяти лет, а флешбэки, то и дело всплывающие в моем сознании, лишь подливают масло в огонь на этом смертном одре.
«– За моими подругами их парни тааак ухаживают. Огромные горы цветов, подарки, походы по интересным местам. Но, конечно, я понимаю твою ситуацию. Просто… мне хочется внимания, как в кино. Внимания, к которому я привыкла. Но мне важен ты…. Ты важнее всей этой мишуры, слышишь. Просто хочется всего и сразу. И это нормально.
– Однажды я подарю тебе все цветы мира, – обещает мне юный Коваль, обнимая меня руками, на которых нет ни единого сантиметра кожи, на котором я не нашла бы мозоль или следы того, что ему не чужд тяжелый ручной труд. – Веришь?
– Выдумщик. Тебе столько не заработать.
– На что спорим?
– На поцелуй.
– Хм. Поцелуй? Может, сразу на… купон на секс?
– Купон на секс? Может, тебе еще на минет купон выдать?
– И от этого не откажусь. Хочется иметь при себе такой. Чтоб воспользоваться им в любое время дня или ночи.
– И какой срок тебе дать?
– Десять лет.»
Сегодня этот обрывок из нашего давнего диалога кажется устрашающим пророчеством, что сбывается наяву и прямо сейчас. Десять лет. Именно столько прошло с того дня, как я собрала по кусочкам свое разбитое сердце и бережно склеила его.
Первую любовь невозможно забыть, но я думала, что мне это удалось, когда обрела семейное счастье в лице Андрея Белова и родила Богдана. А сейчас лавиной противоречивых эмоций кроет, ноги, как у глупой девчонки, подкашиваются. Я с трудом себя контролирую, мечтая выразить Ковалю все свои чувства прямо в лицо и выгнать из его собственного дома.
Из этой страны, из этого города. Или сбежать самой.
Я готова на многое, чтобы проснуться завтра и осознать, что все это – лишь дурной сон.
Зачем он вернулся? А главное – каким он вернулся?
Разве этот мужчина в дорогом костюме и лаконичными швейцарскими часами на запястье может быть тем перекати-поле парнем? Разве эти лишенные рабочих ран ладони могут принадлежать тому самому Ковалю, который почти сутками вкалывал на стройке и вытирал со лба капли пота?
Ладони, что скользили по моему телу так, словно я была глиной в руках опытного мастера… или идеальным инструментом для его разрушительной арии.
Перед глазами вновь темнеет, Андрей мягко опускает ладонь на мое плечо, а я в ответ не чувствую ничего, кроме пронизывающего холода. Кажется, даже кожа на этом месте покрывается инеем.