Лунные хроники. Золушка
- -
- 100%
- +
– Всего лишь то, что вы всегда более чем готовы ввести плацебо мужчинам-киборгам, которые к нам попадают, но стоит вам услышать краем уха о девушке, особенно о молоденькой, глаза так и горят.
Он открыл рот, закрыл, потом начал заново.
– Чем моложе, тем здоровее, – сказал он. – Чем здоровее, тем меньше сложностей у нас возникнет. И не я виноват, что жребий выпадает девушкам.
– Меньше сложностей. Верно. В любом случае им придется умереть.
– Что ж. Благодарю вас за оптимизм. – Он жестом указал на мужчину по ту сторону стекла. – Введите ему плацебо, пожалуйста. И присоединитесь к нам, когда закончите.
Доктор вышел из лаборатории вместе с Ли и прикрыл лот ладонью:
– Напомните мне еще раз, как ее зовут?
– Фатин?
– Фатин! Никак не могу запомнить. В один из таких дней я забуду, как меня самого зовут.
Ли издал смешок, и доктор Эрланд был рад, что все свел к шутке.
Казалось, люди не обращали внимания, что старик выживает из ума, если его самого не слишком это беспокоило.
Коридор был пуст, если не считать двух медроидов, замерших у лестницы в ожидании распоряжений. До лаборатории 6Д было недалеко.
Доктор Эрланд вытащил из-за уха стилус и постучал по портскрину, загружая информацию, которую переслал ему Ли. На экране всплыл профайл нового пациента.
ЛИНЬ ЗОЛА, ДИПЛОМИРОВАННЫЙ МЕХАНИК
ID #0097917305
РОД. 29 НОЯ 109 Т.Э.
0 СООТВЕТСТВИЙ В МЕДИА
РЕЗИДЕНТ НОВОГО ПЕКИНА, ВОСТОЧНОЕ СОДРУЖЕСТВО
НАХОДИТСЯ ПОД ОПЕКОЙ ЛИНЬ АДРИ
Ли открыл дверь в лабораторию. Заложив стилус за ухо, доктор вошел, нервно постукивая пальцами.
Девушка лежала на столе по ту сторону окна наблюдения. Стерильная палата карантина была так ярко освещена, что ему пришлось прищуриться. Медроид как раз закрывал пластиковую пробирку, наполненную кровью, чтобы опустить ее на конвейер и отправить в лабораторию крови.
Руки и запястья девушки были пристегнуты металлическими ремнями. Левая рука была стальной, потертой, с потемневшими суставами, как будто нуждалась в хорошей чистке. Штанины были закатаны до голеней, открывая взору одну настоящую ногу и одну искусственную.
– К ней уже подключились? – спросил доктор, опуская портскрин в карман.
– Еще нет, – отозвался Ли. – Но вы посмотрите на нее.
Доктор Эрланд застонал, подавляя разочарование.
– Да, процент соотношения будет внушительным. Но не самого лучшего качества, верно?
– Может, с виду и не очень, но видели бы вы ее проводку. Автоконтроль и четырехуровневая нервная система.
Доктор Эрланд вскинул бровь – и тут же ее опустил.
– Она оказала сопротивление?
– Медроидам было непросто ее доставить. Она отключила двоих… магбелтом или чем-то вроде, прежде чем удалось парализовать ее систему. Она всю ночь без сознания.
– Но она записалась в добровольцы?
– Ее официальный опекун записал. Она подозревает, что наша новая пациентка уже контактировала с заболевшим. С сестрой – ее вчера привезли.
Доктор потянул на себя микрофон с другого края стола.
– Просыпайся, просыпайся, спящая красавица, – пропел он, легко постукивая по стеклу.
– Ее оглушили зарядом в двести вольт, – сообщил Ли, – но я думаю, она придет в себя с минуты на минуту.
Доктор Эрланд заложил в карманы большие пальцы.
– Что ж. Нам не нужно ее сознание. Давайте приступим.
– О, замечательно, – сказала Фатин, появляясь в дверном проеме. – Рада, что вы нашли кого-то, кто в вашем вкусе.
Доктор Эрланд прижал палец к стеклу.
– Молодая, – сказал он, глядя на металлическую обшивку стопы и кисти девушки. – Здоровая.
С гадкой ухмылкой Фатин заняла кресло перед нетскрином, на котором отображалась история киборга.
– Если тридцать два – это старый и дряхлый, то что тогда говорить о вас, а, старик?
– О, я крайне ценен на рынке антиквариата. – Доктор Эрланд наклонился к микрофону. – Мед? Подготовь, пожалуйста, детектор соотношения.
Глава 8
Она лежала на погребальном костре, спиной на горячих углях. Огонь. Дым. На коже вскипают волдыри. Ее стопа и кисть исчезли, оставив обрубки там, где когда-то их вживили хирурги. Из обрубков свисают мертвые провода. Она попыталась ползти, но была беспомощна, как перевернувшаяся черепаха. Она выбросила вперед здоровую руку, пытаясь оттащить свое тело от огня, но угли повсюду, куда ни глянь, до самого горизонта.
Она уже видела этот сон раньше – сотни раз. Однако сейчас сон изменился.
Обычно в этом сне она была одна. Теперь же ее окружали другие покалеченные жертвы – они корчились среди углей, стонали, умоляли дать воды. У всех отсутствовали какие-нибудь конечности. От некоторых остались только торс и голова – и рот, раскрытый в бесконечной мольбе. Зола скорчилась, пытаясь защититься от них – она заметила голубые пятна на их коже. На шеях, на обрубках бедер, на ссохшихся запястьях.
Она увидела Пиону. Пиона обвиняла Золу. Это из-за нее она заразилась. Это Зола принесла чуму в их дом. Это все ее вина.
Зола открыла рот, чтобы умолять о прощении, но осеклась, увидев свою здоровую руку. Ее кожа была покрыта голубыми пятнами.
От жара зараженная кожа начала плавиться, обнажая металл и провода под слоем плоти.
Она снова встретила взгляд Пионы, но голос сестры звучал как-то странно, слишком глубоко.
– Подготовь, пожалуйста, детектор соотношения.
Слова зажужжали, как пчелы, в ушах Золы. Ее тело тряслось, но она не могла двигаться. Руки и ноги слишком отяжелели. Запах дыма все еще оставался в ноздрях, но пламя затихало, оставляя после себя только ожоги на спине. Пиона растаяла. Растаяла и яма, наполненная углями.
По нижнему краю поля зрения побежала, прокручивалась, зеленая строка.
Сквозь темноту Зола услышала знакомый звук – стрекотали гусеницы андроида. Ико?..
ДИАГНОСТИКА ЗАВЕРШЕНА. ВСЕ СИСТЕМЫ СТАБИЛИЗИРОВАНЫ. ПЕРЕЗАГРУЗКА ЧЕРЕЗ 3… 2… 1…
Над головой раздался какой-то щелчок. Зажужжало электричество. Зола почувствовала, как у нее дергается палец – едва ли не большее, на что сейчас было способно ее тело.
Тьма начала теплеть, где-то вспыхнул свет, сквозь веки он казался малиновым.
Зола заставила себя открыть глаза, щурясь в резком свете люминисцентов.
– О! Джульетта просыпается.
Она снова закрыла глаза, чтобы дать им привыкнуть к яркому свету. Она попыталась поднять руку, чтобы прикрыть глаза, но что-то ее не пускало.
Нервы пронзила паника. Она снова открыла глаза и повернула голову, силясь разглядеть говорившего.
Стена была зеркальной. На нее дикими глазами смотрело ее собственное лицо. Хвостик растрепался, спутанные волосы уныло свисали и явно нуждались в мытье. Кожа была слишком бледной, почти просвечивала, как если бы напряжение последних часов высосало из нее энергии больше, чем у нее на самом деле было.
С нее сняли перчатки и ботинки и закатали штанины. В зеркале она видела не девочку – механизм.
– Как вы себя чувствуете, мисс… эээ… Линь? – спросил бестелесный голос с акцентом, происхождение которого она не смогла определить. Европейский? Американский?
Она облизала запекшиеся губы и вытянула шею, чтобы посмотреть на андроида, стоявшего за ней. Он управлял каким-то аппаратом, стоявшим на стойке среди другой аппаратуры. Медицинское оборудование. Хирургические игрушки. Капельницы. Зубцы.
Зола осознала, что она подсоединена к одному из аппаратов проводами, отходящими от ее подбородка и лба.
На стене справа от нее висел нетскрин, отображавший ее личные данные: имя, идентификационный номер. Кроме нее самой и андроида, в комнате никого не было.
– Если вы будете сохранять спокойствие и окажете содействие, мы не займем у вас много времени, – сказал голос.
Зола нахмурилась.
– Очень смешно, – сказала она, распластанная под металлическими полосками ремней-фиксаторов. – Я на это не подписывалась. Не записывалась в добровольцы на ваши дурацкие тесты.
Тишина. Что-то запищало у нее за спиной. Оглянувшись, она увидела, что андроид вытягивает из аппарата два зубца, прикрепленные к проводам. Вверх по позвоночнику пополз холодок.
– Держите эту штуку от меня подальше!
– Это совершенно безболезненно, мисс Линь.
– Мне все равно. Убирайтесь из моей головы.
Я не ваш лемминг-доброволец.
Голос хмыкнул:
– У меня есть подпись от мисс Линь Адри. Вы, вероятно, знакомы.
– Она не моя мать! Она всего лишь…
– Ваш официальный опекун?
Зола тяжело уронила голову на кушетку. Тонкая бумага под ней помялась.
– Это неправильно.
– Не волнуйтесь, мисс Линь. Своим пребыванием здесь вы оказываете своим соотечественникам неоценимую услугу.
Она уставилась в зеркало, надеясь, что смотрит на говорящего по ту сторону стены.
– Да ну? А они что-нибудь когда-нибудь сделали для меня?
Вместо ответа голос просто сказал:
– Мед, пожалуйста, продолжай.
Зола рванулась прочь, едва не свернув шею в попытке избежать холодных зубцов, но андроид уже схватил ее голову с безразличной механической силой и прижал правую щеку к бумажной простыне. Она пыталась извернуться, дергая руками и ногами, но все было бесполезно.
Возможно, если бы она сопротивлялась сильней, они бы вырубили ее снова. Она не была уверена, будет это лучше или хуже, но воспоминание о яме пылающих углей заставило ее прекратить сопротивление.
Ее сердце бешено колотилось, когда андроид открыл щиток у нее на затылке. Она закрыла глаза, пытаясь представить себя где угодно еще, только не в этой холодной стерильной комнате. Она не хотела думать о двух металлических зубцах, которые вставляли в ее контрольную панель – ее мозг, – но об этом нельзя было не думать, она слышала, как это происходит.
Тошнота. Она сглотнула желчь.
Она услышала щелчок зубцов. Она не могла ничего почувствовать – там не было нервных окончаний. Но дрожь, кажется, раздирала ее, заставляя руки покрываться гусиной кожей. Дисплей сетчатки известил ее, что теперь она подключена к детектору соотношения 2.3: СКАНИРОВАНИЕ… 2 %… 7 %… 16 %…
Аппарат жужжал на столе рядом с ней. Зола представила тонкий поток электричества, скользящего по ее проводам. Сильнее всего это чувствовалось там, где кожа соединялась с металлом, – как покалывание в тех местах, где прекращался кровоток.
63 %…
Зола стиснула зубы. Кто-то уже побывал до этого в ее голове. Факт, о котором она никогда не забывала – и всегда игнорировала. Какой-то хирург, какие-то незнакомые люди, которые открыли ее черепную коробку и вставили эту искусственную систему из проводов и проводников, пока она лежала, беспомощная, распластанная перед ними. Кто-то подменил ее мозг. Кто-то подменил ее.
78 %…
Она захлебнулась криком, который рвался выплеснуться из нее.
Это было безболезненно. Безболезненно. Но кто-то находился в ее голове. Внутри нее. Вторжение. Насилие. Она попыталась дернуться в сторону, но андроид твердо держал ее.
– Убирайтесь! – Крик эхом вернулся к ней, отразившись от холодных стен.
СКАНИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО.
Медроид отсоединил зубцы. Зола лежала, дрожа, ее сердце колотилось так, что, казалось, готово вот-вот разбиться о грудную клетку.
Медроид не обеспокоился тем, чтобы закрыть щиток у нее на затылке.
Зола ненавидела все это. Ненавидела Адри. Ненавидела безумный голос за зеркалом. Ненавидела неизвестных людей, превративших ее в это.
– Спасибо за достойное звезд сотрудничество, – сказал бестелесный голос. – Запись вашего кибернетического состава займет несколько минут, а затем мы продолжим. Пожалуйста, устраивайтесь поудобней.
Зола проигнорировала его и отвернулась от зеркала.
Это был один из тех редких моментов, когда она радовалась, что у нее нет слезных каналов, иначе – она была уверена – разревелась бы, шмыгая носом, и возненавидела бы себя за это еще больше.
Ей были слышны голоса, но они бормотали на каком-то своем профессиональном жаргоне ученых, которого она не понимала. Медроид суетился позади нее, убирая детектор соотношения. Готовя ее для следующего орудия пытки.
Зола открыла глаза. Нетскрин на стене изменился, он больше не показывал данных о ее жизни. Ее идентификационный номер все еще значился вверху экрана, озаглавливая голографическую диаграмму.
Диаграмму девочки.
Девочки, полной проводов.
Это выглядело, как если бы кто-то рассек ее посередине, разделив переднюю и заднюю части, и поместил картинку в медицинский учебник. Ее сердце, ее мозг, ее кишечник, ее мышцы, ее голубые вены. Ее панель управления, ее искусственные рука и нога, провода, которые проходят от черепа по позвоночнику к протезам. Шрамы там, где плоть переходит в металл. Маленькие темные квадратики в запястьях – чипы с идентификационным номером.
Но это она и так знала. Этого она ожидала.
Она не знала о металлических позвонках в позвоночнике, четырех металлических ребрах, не знала о синтетической ткани вокруг сердца и о металлических пластинах вдоль костей в правой ноге.
Внизу экрана значилось:
СООТНОШЕНИЕ: 36,28%
На 36,28 процента она не была человеком.
– Благодарю вас за терпение. – Внезапно зазвучавший вновь голос шокировал ее. – Вы, как вы, несомненно, и сами уже заметили, образцовая модель современной науки, юная леди.
– Оставьте меня, – прошептала она.
– Сейчас произойдет следующее. Медроид введет вам раствор, на десять процентов состоящий из возбудителей летумозиса, – произнес голос. – Они магнитно маркированы, так что вы сможете наблюдать их на голографической диаграмме в реальном времени в виде зеленых точек. Как только ваше тело войдет в первую стадию заболевания, в игру вступит ваша иммунная система и попытается уничтожить микробы, но потерпит неудачу. Тогда ваше тело вступит во вторую стадию болезни, которая начинается, когда мы видим синие пятна на вашей коже, похожие на ушибы. На этой стадии мы введем вам раствор с последней партией антител, которые в случае, если наши разработки были успешны, полностью остановят возбудителей. Абракадабра – и вы поспеете домой как раз вовремя для клецек. Вы готовы?
Зола пристально посмотрела на голограмму и представила, как наблюдает собственную смерть. В реальном времени.
– Сколько разных антител вы тестировали?
– Мед?..
– Двадцать семь, – сказал медроид.
– Но, – продолжил голос с акцентом, – каждый раз они гибнут чуть медленнее.
Пальцы Золы смяли бумажную простыню.
– Я думаю, что мы все готовы. Мед, продолжай. Шприц А.
Какая-то возня, звон и стук на столе – и вот медроид оказался позади нее. Обшивка его торса открылась, обнажив третью руку, которая заканчивалась шприцом, как у андроидов чрезвычайного реагирования.
Зола попыталась увернуться, но ей некуда было деваться.
Представив, как бестелесный голос по ту сторону зеркала наблюдает за ней и смеется, видя ее бесполезное сопротивление, она застыла и изо всех сил постаралась лежать спокойно. Быть сильной. Не думать о том, что они с ней делают.
Она почувствовала, какие холодные у андроида пальцы-зубцы, когда он взял ее за локоть – на нем все еще не зажили следы уколов: у нее дважды брали кровь за последние двенадцать часов. Она скорчилась, так что мышцы туго обтянули кости.
– В вену легче попасть, если вы расслаблены, – сказал андроид гулким голосом.
Зола напрягла мышцы руки так, что рука начала трястись. Кто-то из докторов фыркнул – как будто бесплотный голос веселили ее кривлянья.
Андроид был хорошо запрограммирован. Вопреки ее мятежу игла нашла и проколола вену с первого раза. Зола задохнулась.
Укол. Просто укол. Воля к сопротивлению исчезла, как только прозрачная жидкость влилась в кровь.
Книга вторая
Вечером, когда она уставала от работы, ей приходилось ложиться спать не в постель, а на полу, рядом с печкой, на золе.
Глава 9
– Успешная передача возбудителей, – сказал Ли. – Все реакции нормальные. Кровяное давление стабилизируется. Признаки второй стадии ожидаются завтра, в районе десяти утра. – Он хлопнул в ладоши и развернулся на стуле лицом к доктору Эрланду и Фатин. – Значит, мы можем отправляться по домам и хорошенько вздремнуть, верно?
Доктор Эрланд шмыгнул носом. Он вел пальцем по экрану, медленно поворачивая голографическое изображение пациента. Двадцать маленьких зеленых огоньков двигались по кровотоку, медленно распространяясь по венам. Но он видел это раньше десятки раз. Сейчас его больше занимала искусственная часть пациента.
– Вы когда-нибудь раньше видели что-то подобное? – сказала Фатин, устраиваясь рядом с ним. – Денег с продажи лишь одной панели управления хватит, чтобы покрыть компенсацию семье.
Доктор Эрланд постарался посмотреть на нее с безразличием, но ничего не вышло, стоило ему только поднять голову, чтобы взглянуть на Фатин. Зарычав, он резко отвернулся и возвратился к голограмме. Он постучал по верхушке позвоночника, где соединялась пара металлических позвонков, и увеличил изображение. То, что до сих пор казалось маленькой тенью, сейчас выглядело слишком вещественным, слишком геометрическим.
Фатин скрестила руки и наклонилась:
– Что это?
– Я не уверен, – сказал доктор Эрланд, поворачивая изображение для лучшего обзора.
– Выглядит, как чип, – сказал Ли, вставая, чтобы присоединиться к ним.
– В позвоночнике? – спросила Фатин. – Какой ей от этого толк?
– Я просто сказал, как это выглядит. Или, может быть, они напортачили с позвоночником и пришлось что-то заново сваривать, например.
– Это не просто сварной шов. – Фатин указала на изображение: – Смотрите, вот здесь гребни, как будто он вживлен прямо в… – Она колебалась.
Оба – и Фатин и Ли – обернулись к доктору Эрланду, который следил за маленьким зеленым огоньком, только что появившимся в поле зрения.
– Как маленький вредоносный светлячок, – пробормотал доктор, разговаривая сам с собой.
– Доктор, – сказала Фатин, снова привлекая его внимание, – почему у нее чип вживлен в нервную систему?
Доктор откашлялся.
– Возможно, – сказал он, вынимая очки из нагрудного кармана и плавно водружая их на нос, – ее нервная система была травмирована.
– Из-за несчастного случая с хувером? – удивился Ли.
– Повреждения спинного мозга были частым явлением до того, как управление хувером было полностью передано компьютерным навигаторам. – Доктор поскреб ногтем по экрану, разворачивая голограмму так, чтобы на ней был виден весь торс. Он прищурился, глядя сквозь линзы очков на экран, его пальцы порхали по изображению.
– Что вы ищете? – спросила Фатин.
Доктор Эрланд уронил его руку и взглянул на неподвижную девочку по ту сторону окна.
– Чего-то не хватает.
Шрам вокруг запястья. Унылый блеск искусственной ноги. Грязь под ногтями.
– Чего? – спросил Ли. – Чего не хватает?
Доктор Эрланд шагнул поближе к окну и вспотевшей ладонью оперся о стойку.
– Маленького зеленого светлячка.
Ли и Фатин обменялись взглядами у него за спиной, прежде чем вернуться к голограмме. Они начали считать – он про себя, она вслух, и Фатин, охнув, остановилась на номере двенадцать.
– Один только что исчез, – сказала она, указывая на пустую точку на правом бедре девочки. – Возбудитель, он только что был здесь, я смотрела прямо на него, а теперь он исчез.
Пока они смотрели на экран, еще две точки вспыхнули и исчезли.
Ли схватил свой портскрин со стола и приготовился печатать.
– Ее иммунная система просто взбесилась, – сказал он, наклоняясь к микрофону.
– Мед, пожалуйста, возьмите у нее второй образец крови. Быстро.
Девочка вздрогнула от звука его голоса.
Фатин встала рядом с ним у окна.
– Мы еще не вводили ей антидот, – сказала она.
– Нет, – подтвердил Ли.
– Так как же…
Доктор Эрланд прикусил ноготь большого пальца, чтобы унять головокружение.
– Тогда идите и принесите мне первый образец крови, – сказал он, пятясь и почти боясь отвести взгляд от девочки-киборга. – Когда все микробы исчезнут, переведите ее в лабораторию четыре.
– Лаборатория четыре не предназначена для карантина, – сказал Ли.
– Неважно. Она не будет заразной. – Доктор Эрланд щелкнул пальцами на полпути к двери. – И, наверное, пусть Мед ее развяжет.
– Развяжет? – Лицо Фатин искривилось от изумления. – Вы уверены, что это хорошая идея? Она была в ярости, когда медроиды пришли за ней, помните?
Ли сложил руки на груди:
– Она права. Не хотел бы я оказаться с той стороны стены, когда она разозлится.
– В таком случае вам нечего опасаться, – сказал доктор Эрланд. – Я встречусь с ней один.
Глава 10
Зола вздрогнула, когда таинственный голос снова наполнил комнату, требуя новой порции крови от жертвенного ягненка. Она взглянула в зеркало, не обращая внимания на медроида, который готовил очередную иглу с механической точностью.
Она сглотнула, смачивая горло.
– Когда мне введут антидот?
Она подождала, но ответа не последовало. Андроид сжал металлические пальцы вокруг ее руки. Она вздрогнула от холода, затем игла снова проткнула воспаленную кожу на сгибе локтя.
Теперь след останется на несколько дней.
Потом она вспомнила, что завтра она будет мертва. Или будет умирать.
Как Пиона.
Ее желудок сжался. Может быть, Адри была права. Может быть, это и к лучшему.
Дрожь пробежала по ее телу. Металлическая нога тяжело лязгнула о полоски-фиксаторы.
А может быть, и нет. Может быть, антидот сработает.
Она вдохнула, наполнив легкие прохладным стерильным воздухом лаборатории, и стала разглядывать голограмму, изображавшую ее. Две зеленые точки плавно перемещались по правой ноге.
Медроид вынул иглу и приложил ватный тампон, чтобы остановить кровотечение. Пузырек с ее кровью он поставил в металлическую коробочку, прикрепленную к стене.
Зола с силой ударила головой о каталку.
– Я задала вам вопрос. Антидот. Когда? Вы же собираетесь, по крайней мере, попытаться спасти мою жизнь, верно?
– Мед, – произнес новый голос, женский. Зола снова повернула голову, чтобы опять увидеть в зеркале только себя. – Отсоедините пациента от аппарата мониторинга и сопроводите в лабораторию четыре D.
Зола вцепилась пальцами в бумажную простыню. Что еще за лаборатория 4D? Специальное место, где наблюдают, как вы умираете?
Андроид захлопнул панель управления у нее на затылке и отсоединил датчики от груди. Кардиограмма вытянулась в прямую.
– Эй, – сказала Зола. – Можете объяснить мне, что происходит?
Никакого ответа. Зеленый свет мигнул за датчиком андроида, и открылась дверь в коридор, выложенный белым кафелем.
Медроид катил каталку мимо зеркала, прочь из комнаты.
В коридоре было пусто и пахло хлоркой. Одно из колес каталки время от времени скрипело. Зола подняла голову и вытянула шею, но не смогла встретиться взглядом с датчиком андроида.
– Думаю, у меня в голени есть немного масла, так что, если хотите, я могла бы починить колесо, – сказала она.
Андроид по-прежнему молчал.
Зола сжала губы. Пронумерованные белые двери скользили мимо них.
– Что такое лаборатория четыре D?
Молчание.
Зола барабанила пальцами, слушая шелест мнущейся бумаги и скрип колеса, который, она была уверена, скоро доведет ее до нервного тика. Она уловила звук голосов где-то далеко, в конце другого коридора, и почти готова была услышать крики, доносившиеся из-за дверей. Тогда одна из дверей открылась, и они въехали внутрь мимо черной таблички «4D». Комната была точной копией предыдущей, не хватало только зеркала.
На каталке Золу подкатили к еще одному столу для осмотра – на нем лежали знакомые пары ботинок и перчаток.
Затем, к удивлению Золы, раздался свист – ремни-фиксаторы разжались, освободив ее. Она выдернула руки и ноги из колец металла раньше, чем андроид мог бы осознать, что допустил ошибку, и связать ее снова, но андроид никак не отреагировал – просто молча отступил в коридор. Дверь за ним с лязгом закрылась.
Дрожа, Зола села и оглядела комнату в поисках скрытых камер, но ничего не бросалось в глаза. На стойке вдоль стены – электрокардиограф и детектор соотношения, как и в той, прежней комнате. Справа – нетскрин с пустым экраном. Дверь. Два медицинских стола. И она сама.
Она свесила ноги с каталки и схватила перчатки и ботинки. Зашнуровывая ботинок, она вспомнила об инструментах, которые спрятала внутри протеза, когда уходила со свалки – сейчас казалось, это было целую вечность назад. Она открыла обшивку – и с облегчением обнаружила инструменты на прежнем месте; их никто не забрал. Дыхание постепенно выровнялось; прежде чем закрыть обшивку и дошнуровать ботинок, она вытащила самое тяжелое, что было, – гаечный ключ.
С протезами, скрытыми от посторонних глаз, и с оружием в руке она почувствовала себя лучше. Все еще напряженной, но не такой уязвимой, как раньше.