- -
- 100%
- +
Неужели на месте шахт когда-то были постройки? Ему-то казалось, что Пасифик-Сити не отличался богатой историей. По крайней мере, городской музей не мог предложить миру ничего, кроме бесконечных образцов минералов и руды. Денис приблизил изображение на максимум и попытался прочитать текст. Отдельные буквы походили на интерлингву, но были написаны как-то необычно, с лишними или, наоборот, недостающими элементами. «Тем, кто ос…» – дальше не разобрать… Денис перешел к фрагментам попроще: «…время, отп…», «…ч духа, к…», «…ессанс».
Сердце замерло, а затем забилось с утроенной скоростью. «…ессанс» – это же Ренессанс! Бур хочет отправить фото, где доказано существование легендарного места. А может, здесь даже находится сам Ренессанс. Вон там, в глубине шахты! Стало невыносимо жарко. Денис приоткрыл окно, впуская в кабину прохладный воздух. Нет, так не бывает. Он и вправду нашел тот самый Ренессанс, каким бредит половина Федерации?
Стоп. Не он один. Всего через… Денис сверился с часами… двадцать минут спутник-ретранслятор вернется в зону доступа. Снимок попадет в центр. Примчатся высокопоставленные коллеги, оцепят территорию, заставят подписать договор о неразглашении. А мелкую сошку Закарова отправят ковыряться в сломанном боте, вычищая останки попавшего на винт трехглазого червя…
Соображал Денис плохо. Свежий воздух не помог – кровь стучала в висках, перед глазами плыли багровые пятна. Зато пальцы действовали уверенно и четко. Он получил доступ к архиву фотографий. Промотал кадры до того момента, когда появилось изображение стены. Вырезал сенсационные снимки, поменял тайм-код, затер следы. Куда спрятать фото? Девиз Боргини звучал так: «Функциональная красота». В брелок со стилизованной заглавной «Б» был встроен не только модуль управление автопилотом, но и маленькая флешка на десять терабайт. Сейчас на ней хранилось несколько полезных программ и всякая ерунда вроде игр. Но для украденных фотографий места хватало в избытке.
Бур сопротивлялся, копирование шло медленно. Денис весь извертелся, непрерывно поглядывая по сторонам. Еле дождавшись завершения процесса, отключил ноутбук, вырвал флешку из порта и сунул в карман. А статус «предназначено для отправки» придал случайному снимку с ребристыми слоями горных пород.
Мысли в голове лихорадочно сменяли друг друга. Прав был Василий, трижды прав – компания подглядывала за всеми исподтишка. Подобные программы слежения, скорее всего, были встроены во всю технику «Феникса». А значит, в штаб изредка попадала информация, которую программа ошибочно считала указанием на Ренессанс. При том объеме продукции, что выпускал «Феникс», по-другому и быть не могло. Где-то в управлении сидел специалист, вручную фильтровавший нескончаемый поток сообщений. Что сделает служащий, увидев на фото скучные вкрапления базальта? Сотрет съемку, посчитав ее ошибкой алгоритма.
На негнущихся ногах Денис выбрался из кабины и бросил в толпу: «Все в порядке, через десять минут система восстановится». Рабочие с недовольным видом сбились в кружки и задымили вонючим табаком. Денису тоже захотелось курить. Но своих сигарет не было, а на дружеское угощение рассчитывать не приходилось. И тут ему пришла в голову новая мысль, куда важнее предыдущей. С чего он взял, что в дальней части шахты осталась только техника? Там могут быть и люди. Да, они отрезаны от культуры Федерации. Но читать-то умеют все, и про Ренессанс хоть краем уха да слышали!
Из горла вырвался полный отчаянья стон. Рабочие оглянулись, самый рослый повертел пальцем у виска. Денис и сам почувствовал себя дураком. Вот сейчас из шахты выбегут взволнованные люди. Соберется толпа, погалдит, раздухарится и повалит обратно в штрек. И план по добыче графита будет окончательно сорван, к печали директора Зиммера. Глупой надежды забрать всю славу себе не осталось, но Денис все-таки решил пройтись, взглянуть одним глазком… Помахать платочком вслед уходящей мечте…
Он вернулся к буру. Для вида обошел махину по кругу, деловито простукивая обшивку, и бочком-бочком юркнул в тоннель. Никто его не окликнул и не остановил. Передаваемое по цепочке сообщение о том, что вскоре все заработает, вызвало волну возбужденного гула. Но пока рабочие не спешили расходиться по местам, не слишком доверяя прогнозам чужака.
Лифт ждать не пришлось – решетчатая кабина стояла на самом верху. Рядом повисла открытая платформа для спуска техники, но на ней имелся блокиратор для груза легче трехсот килограмм. Денис шагнул в кабину, надавил на кнопку. Пол под ногами тряхнуло, мимо поплыли каменные стены, покрытые наростами лишайника и потеками грязной воды. В горле запершило от вездесущей графитовой пыли.
Дверцы лифта с лязгом распахнулись, открывая длинный, плохо освещенный коридор. На нижнем уровне воздух был совсем плох. Денис с непривычки закашлялся, но упрямо побрел вперед. Судя по съемкам, к разработке штрека приступили недавно, идти было недалеко.
– Ау? Есть кто-нибудь? – Эхо пометалось между стен и угасло в темной глубине рукава.
Похоже, рабочие поднялись на поверхность, пользуясь внеплановым перерывом. Закаров воспрянул духом: «Есть шанс что-нибудь наплести. Техника встала из-за страшного излучения, идущего из недр земли, всем срочно покинуть территорию… Пока информация дойдет до шефа, успею придумать более правдоподобную легенду».
Повеселевший программист миновал несколько установок, ожидавших возвращения сигнала. Интересно, почему завис не только бур? С ним все понятно, он хотел передать фото и получить на это какой-то ответ. Интересно, какой – «Спасибо, ты молодец»? Но все остальные машины – какой сигнал прервал их работу? Вряд ли бур кинул фото друзьям, чтобы те оценили. Значит, они хотели отослать иную информацию, связанную с обнаружением Ренессанса. Или получить. Первой частью сообщения были координаты. Возможно, остальные механизмы тоже рвутся рассказать о своем местонахождении. Но зачем? Музей, что ли, потом откроют: «И в этот знаменательный миг камнедробилка стояла прямо вот здесь! Дальше я покажу место, где можно сделать отличный кадр – бот на ладошке»?
Денис миновал зал, полный гравиплатформ с отработанной породой. Стены и потолок походили на мятый картон, исчерканный коричневыми и черными карандашами. Где-то неподалеку мерно капала вода. Потянулись знакомые по съемкам места. Еще сотня шагов, плавный изгиб коридора… Но не успел Денис подойти ближе, как услышал голоса. Оставшуюся часть пути он преодолел бегом. Так и есть! В конце штрека, у загадочной стены собралась вооруженная фонариками толпа. Ее предводитель запрыгнул на платформу и потряс кулаками над головой. Взбудораженные шахтеры наперебой кричали, матерились и щупали символы, вырезанные на поверхности камня.
Земля поплыла у Дениса из-под ног, внутренности словно съежились в липкий ком. Ему захотелось рухнуть на пол, закрыть глаза и превратиться в камень… Зачем он подменил сообщение? Зачем?! Это будет уже не просто картинка, по ошибке попавшая в штаб. Это будет странное фото, пришедшее с места обнаружения Ренессанса! Не надо быть гением, чтобы заподозрить подлог! И что сделает «Феникс» с сотрудником, лишившим компанию прав на многомиллиардную прибыль? Да его останки распылят в космосе от Пасифика до Денеба!
Стоп. Но ведь корпорация наверняка предвидела то, что с опозданием дошло до Дениса. В шахтах, представьте себе, работают шахтеры. И они непременно обнаружат находку задолго до того, как доверенные люди доберутся на Пасифик.
При этом все машины выслали данные о своем местоположении. Денис попробовал выстроить цепочку. Бур крикнул «Бинго!» и убрался подальше от находки, увозя драгоценные кадры и собранную информацию. Сигнал подхватили остальные машины. Каждая единица техники отправила в штаб свои координаты и принялась ожидать ответного сигнала, застопорив рутинный процесс.
Но тут обмен данными прервался из-за спутника. Машины не успели получить ответ, а бур не смог отослать фото. Этот ответный сигнал явно генерировался автоматически, слишком высока скорость реагирования. «Бинго» – бегство бура – местоположение машин – ответный сигнал. Денис чувствовал, что в этом сигнале скрыто что-то очень важное и надо разобраться с ним как можно скорей.
Корпорация должна была убедиться, что Ренессанс найдет именно она, а не случайные свидетели. «Бинго» – ответный сигнал… Все известные бункеры были хорошо укреплены. Они пережили тысячи лет запустения, природные катаклизмы и техногенные катастрофы. На то, чтобы их вскрыть, уходили недели. Резонно предположить, что самый главный бункер, известный как Ренессанс, будет защищен как минимум не хуже. А люди такие хрупкие… Обрушения сводов и взрывы на отсталых и удаленных от центра рудниках случались не так уж и редко. Около пяти процентов аварий списывалось на «неправильную эксплуатацию» и «человеческий фактор». «Бинго» – ответный сигнал…
– Бегите! – не своим голосом заорал Денис и сам подал пример, со всех ног рванув в обратную сторону. Шахтеры удивленно посмотрели вслед незнакомцу, скрывшемуся за поворотом.
И тут гравиплатформа превратилась в пылающий шар, за долю секунды разросшийся в ослепительно-белое море света.
Глава 2.
Огненная вспышка расползлась по сетчатке глаз сияющей кляксой. Боль. И вновь темнота. Липкая и обволакивающая, словно трясина. Странный ритмичный звук, похожий на шум прибоя или вращающиеся лопасти огромного винта. В шею вонзили спицу, но агонию заглушила наступившая темнота. Вроде бы голоса. Опять боль, на этот раз не спешившая уходить.
Сознание возвращалось, волоча за собой ворох разбитых воспоминаний. Как же больно! Денис, не выдержав, заорал, но вместо крика из горла донесся слабый хрип. Хотелось назад, в черную безмолвную пустоту. Но сознание просачивалось по проводам, ведущим от аппаратов жизнеобеспечения, втискивалось в измученную голову, заставляло открыть глаза…
Белый, невыносимо яркий потолок. Денис зажмурился. Еще одно усилие, он опустил взгляд. Из света выступила фигура, серое пятно продолговатой формы. Почему-то никак не удавалось открыть второй глаз. «Денис…» – откуда-то приплыл знакомый голос. Это его имя. Кто-то рядом, зовет его по имени. Он ощутил прикосновение к правой руке. Левую терзала боль. Тело словно выталкивала на поверхность неумолимая сила, поднимала все выше на раскаленных вилах, воткнутых прямо в плоть.
«Как же болит рука…». Он попытался пошевелить пальцами.
– Не двигайся, я позову врача.
Он хотел рассмотреть того, кто это произнес, но пятно исчезло. Прошла вечность. Перед глазами мелькнуло два силуэта. Один наклонился и направил в лицо слепящий луч. Голову до самого затылка пронзила боль. Денис закричал. Рядом говорили, но он не разбирал слов, проваливаясь обратно в темноту.
***
Когда Закаров очнулся в следующий раз, ему с трудом, но удалось разлепить правый глаз и обнаружить девушку, спящую на кресле в скрюченной позе. Лицом она уткнулась в подлокотник, из-под знакомой банданы выбивались спутанные каштановые кудри.
– Вар… кх… Вар…а… – Денис передохнул и попробовал снова. – Варвара… привет…
Шепот разбудил подругу, хмурое лицо осветила улыбка. Но покрасневшие глаза с припухшими фиолетовыми кругами испугали Дениса куда больше очередного приступа боли.
– Ты очнулся! – Девушка легонько погладила его руку, словно та была сделана из фарфора. Денис ощутил прикосновение горячей шероховатой ладони и попытался сделать ответный жест, но пальцы слушались плохо. – Галактические боги, за мной должок!
Он слабо улыбнулся. Почему-то никак не удавалось открыть второй глаз. Да и вообще, вся левая сторона тела чувствовала себя так, будто ее насадили на зазубренные штыри. Он снова попытался пошевелить пальцами. Писк рядом с головой усилился. Варвара бережным нажатием уложила подрагивающую руку на простыню, оставив сверху свою ладонь.
– Погоди танцевать, братишка. Главное, ты живой.
– Что со мной… Что случилось?
– Ты ничего не помнишь? – Варвара прищурилась, вглядываясь в его лицо. Денис впервые обратил внимание, какие удивительные у нее глаза: серо-зеленые, с крапинками по всей радужке.
Видения кружились в сознании призрачным хороводом. Вот они сдали проект. Он отпустил сотрудников по домам. Нет, они не закончили, ему пришлось куда-то ехать… Мешанина из лиц и слов… Взрыв!
– Не помню… Плохо… Что со мной?
От лица подруги отхлынула кровь, высветлив россыпь мелких веснушек. Денису стало очень-очень страшно. Варвара молчала, стиснув челюсти и скручивая свободной рукой узел на больничной простыне.
– Скажи правду. Сейчас. Пожалуйста.
Приоткрылись и вновь сомкнулись пухлые, обметанные сухой коркой губы. Денису захотелось крикнуть: «Нет, стой, подожди! Не говори ничего!», но рот словно свело судорогой.
– Все очень плохо.
– Насколько?
– Левый глаз, левая рука, часть ребер, сердце, колено левой ноги. Ты выжил только потому, что голову заслонила упавшая балка.
Варвара умолкла, Денис тоже не произнес ни слова. Левый глаз, левая рука, часть ребер, сердце… Всего этого больше нет. Он искалечен. Это навсегда. Страшная обида затопила сознание. Хотелось рыдать, орать, бесноваться, но не было сил. Как же так… Ему всего двадцать семь лет! Столько всего ждало его в будущем! А теперь никакого будущего нет… Варвара не отводила взгляда, продолжая поглаживать его ладонь. Оставшуюся ладонь…
– Сердце? Почему я жив?
– Имплант. Повезло тебе, засранец, что живешь в век высоких технологий. Сердце поставили первым. Все остальное скоро заменят на отличные новенькие запчасти.
Денис не смог заставить себя улыбнуться. Варвара ошиблась, считая его сильным. Нет, он жалкий, слабый, уничтоженный.
– Давай-ка ты поспишь, после таких новостей. – Подруга отпустила его руку и нажала кнопку на большом белом ящике у кровати. Лицо Дениса мгновенно обмякло, глаза закрылись, черты разгладились. Но уплывающее сознание успело различить тихий сдавленный звук – женский плач.
***
Денис не хотел, но ему пришлось проснуться в третий раз. Свет в комнате стал бледно-зеленым с темными полосками, и он догадался, что это солнце проникало сквозь окно, занавешенное жалюзи. Кресло возле койки опустело. Интересно, а есть ли на этом аппарате такая кнопка, чтобы уснуть и больше не… Денис приподнялся на кровати. Чуть-чуть повернул голову, посмотрел вниз. Левое плечо стало странно коротким, а дальше шла пустота, плотно скрытая бинтами. Так странно, он мог поклясться, что с рукой ничего не случилось… Кажется, это называют «фантомные боли». Денис перевел взгляд на аппарат в изголовье кровати. Кнопки были подписаны, но сухие аббревиатуры ни о чем ему не говорили. Попробовать нажимать все подряд?
Отворилась дверь, в палату вошла деловитая Варвара с папкой для бумаг.
– О, да ты уже бодр, как молодой короед!
Подруга поставила подушку торчком и придержала его за спину, помогая устроиться поудобней.
– Сейчас мы будем обсуждать крайне неприятные вещи. Но сначала дело, а потом нытье, договорились?
Со стороны это могло показаться грубым, но именно такое обращение Дениса устраивало больше всего. Не хватало только, чтоб они тут рыдали в четыре ручья… Три ручья…
– Давай, рви мое кибернетическое сердце. – Шутка была так себе, но Варвара громко расхохоталась. Плохой признак. Обычно, если Денис неудачно шутил, подруга выразительно приподнимала темную крутоизогнутую бровь.
– Значит так, подписывай, где галочки, и я покидаю тебя до вечера.
Вложенная в ладонь ручка выскользнула из негнущихся пальцев, упала и закатилась под кушетку. Варвара нагнулась, поднимая беглянку с пола.
– Так, погоди подписывать, сначала потренируйся вот здесь.
Несколько неуклюжих попыток спустя Денис приноровился зажимать ручку кулаком. Клочок бумаги покрылся трудночитаемыми каракулями, но с десятого раза удалось изобразить нечто похожее на подпись.
– А вот здесь отпечаточек… – Варвара сорвала защитную пленку. Закаров послушно приложил палец к обведенному рамкой прямоугольнику, подтверждая примитивную биоидентификацию.
– Да ты просто идеальная жертва для мошенников, братишка, никаких вопросов!
Денис хотел сказать, что ему плевать, но решил не расстраивать подругу.
– Это называется «доверие». Слыхала про такую штуку?
– Слыхала. А вот живьем встречать не доводилось. Ты только что подписал доверенность на свой коттедж со всей обстановкой и аэрокар. Сейчас я иду их продавать. Приятель намекнул, что старик Финниган скопил деньжат и желает перейти на новый уровень. Дает нормальную цену. Я подговорила пару дружков, они задержат старикана в баре, пока до него не добрались остальные продавцы.
Если бы у Дениса нашлись силы, он бы возмутился, но в нынешней ситуации смог лишь разинуть рот и вытаращить глаз. Он в первый раз слышал про старика Финнигана и не имел ни малейшего желания в придачу к конечностям терять все имущество разом. Заметив, как вытянулась физиономия друга, Варвара хлопнула папкой, пряча документы внутри.
– А ты чего ждал? Импланты стоят дорого. Мне еле удалось уговорить главного врача поработать в долг и поставить сердце авансом. По правде говоря, этого даже не хватит. Так что самое время распотрошить заначку, если она есть.
– А… страховка?
Одним из плюсов работы в корпорации был отличный социальный пакет. Небольшой процент зарплаты каждого сотрудника уходил в медицинский фонд, возвращаясь занятиями в спортзале, отбеливанием зубов и проверкой зрения. Больше молодой и здоровый Денис ничем воспользоваться не успел.
– Забудь. Не будет никакой страховки, – отрезала девушка. После чего перекинула за спину съехавший шарф и ушла, стукнув дверью о косяк.
Денис аж подскочил на кровати, тут же пожалев об этом из-за приступа боли. Как так? Ведь взрыв произошел при исполнении служебных обязанностей? Он точно помнит, как приехал на шахту чинить оборудование. И что-то произошло… Мысль о том, что именно, вертелась рядом, но ее никак не удавалось схватить.
Заглянула медсестра. Провела осмотр, сверилась с данными на мониторе, воткнула капельницу в катетер на сгибе локтя и пообещала принести обед. Следом появился солидного вида врач. Расспросил о самочувствии, вежливо повздыхал, после чего в красках описал долгую и счастливую жизнь с имплантами фирмы «Феникс».
– В случае тяжелых и необратимых повреждений, подобных вашим, наш главный принцип: спасти все, что возможно. Мы приложили максимальные усилия, чтобы сохранить наибольший процент исходного биологического материала.
Проигнорировав реакцию пациента на бездушное слово «материал», врач развернул схематичное изображение тела, разделенного на голубые и оранжевые зоны.
– Обратите внимание, левую ногу мы обязуемся спасти, заменив раздробленное колено и некоторые участки голеностопа. – Румяная ладонь описала полукруг, охватывая подсвеченные сегменты. – В легких был проведен синтез мембранных волокон и живой ткани. Сердце пришлось заменить, и хочу заметить, что теперь его эффективность на порядок превышает показатели любого чемпиона мира по бегу на длинные дистанции. Левую руку также спасти не удалось, вместо нее будет установлен протез, от плеча до кисти. В связи с интеграцией перечисленных имплантов нам придется укрепить ваш позвоночник здесь и вот здесь. Иначе он не выдержит возросшей нагрузки.
Доктор продолжал перечислять изменения, ожидавшие искалеченное тело. Почти с той же интонацией, с какой менеджер по продажам в автосалоне несколько месяцев назад расхваливал достоинства Боргини…
– Теперь о питании. Микроядро «Феникса» обеспечит пятилетний срок службы всех имплантов, при условии соблюдения условий эксплуатации, а также при прохождении обязательного медицинского освидетельствования каждые шесть месяцев. Отдельно обращу ваше внимание на то, что…
– Благодарю вас, доктор. – Закаров приподнял непослушную руку, останавливая собеседника. – Все это наверняка перечислено в договоре. Я обязательно с ним ознакомлюсь. Сейчас меня интересует следующий вопрос: сколько времени займут эти…
– Процедуры? – доктор пришел на помощь замешкавшемуся пациенту. – Сложный вопрос. Все зависит от индивидуальной реакции тела. Однако вы молоды, не имеете вредных привычек и находитесь… находились до происшествия в не самой плохой физической форме. Я бы сказал, что восстановление займет год, максимум полтора. Однако, принимая во внимание доводы, приведенные вашей подругой, весьма напористой молодой леди, я проведу курс ускоренной регенерации. Это довольно неоднозначная процедура. Я бы никогда не решился ее рекомендовать, если бы ваше финансовое положение позволило вам провести полноценную реабилитацию. Через месяц вы встанете на ноги и сможете покинуть наше заведение. Что, разумеется, не означает полного исцеления. Вам в обязательном порядке понадобится квалифицированный уход и амбулаторное лечение. И, если вы будете им пренебрегать, вас ждет неприятный рецидив. Вы меня понимаете?
Закаров кивнул.
– Я оставлю вам договор, а также брошюру с техническим описанием имплантов. Будьте любезны, внимательно ознакомьтесь со всей предоставленной информацией. От этого зависит качество вашей будущей жизни. – Врач положил карту памяти на тумбочку, рядом с аппаратом. – Я бы на вашем месте уделил особое внимание зрительному импланту. Это сложное оборудование со многими функциями. Включая тепловидение, работу в расширенном цветовом диапазоне, «умную камеру» и многое другое. Если что-то понадобится, я к вашим услугам. Всего доброго.
После ухода врача Денис приободрился. Возможно, отчаиваться действительно рано. Он встанет на ноги, разрешит недоразумение со страховкой. Надо только вспомнить, что же произошло…
Вот он летит к шахте. Ему сообщили, что там возникли неполадки. Он помнит окоченевший бур и недовольные взгляды рабочих. Копается в процессоре, но ничего не понимает. Сколько времени прошло? Час, два, больше? Причину удалось обнаружить или нет? Память нарисовала темную дорогу, под небольшим углом уходящую на глубину. Крупицы пыли в мутном свете ламп, затхлый запах, стальные арки подпорок. На кой черт он полез в штрек? Может, хотел осмотреть и другое оборудование?
Погружение в воспоминания прервал обед: пустой бульон, а к нему измельченные водоросли на пару. Оказалось, есть одной рукой очень неудобно. К тому же пальцы тряслись, и половина безвкусной жижи разбрызгивалась теплыми каплями, не достигая рта. Грустные мысли ненадолго отодвинулись на второй план, уступив место банальному бытовому неудобству. Денис доел, вытер лицо и шею салфеткой и вызвал нажатием кнопки медсестру. Больше заняться было нечем, и он снова принялся выуживать из памяти фрагменты прошлого, поворачивая их эдак и так.
Дверь палаты бесшумно открылась. Денис оглянулся, ожидая увидеть Варвару. Пожалуйста, пусть она рассмеется и скажет, что пошутила на счет аэрокара! Но порог перешагнул незнакомый гладковыбритый мужчина лет сорока, в форменном костюме «Феникса» с золотой птицей на груди. У Дениса дома тоже такой лежал.
– Как ваше самочувствие? – мягко поинтересовался незнакомец, прикрывая за собой дверь.
Ну конечно, Варвара ошиблась! «Феникс» своих не бросает! Сейчас коллега все объяснит и направит пострадавшего в реабилитационный центр, а то и корпоративный санаторий на побережье Лазурного Тао. А ведь Варвара к тому времени успеет продать дом и, самое главное, машину. Как бы с ней связаться? Позвонить в мастерскую или к себе домой? В больнице должен быть телефон.
Незнакомец дождался ответа, вежливо уточнил, можно ли ему пододвинуть кресло, уселся и положил на колени серебристый кейс, украшенный той же эмблемой. Все манипуляции совершались с неизменно приятной, подбадривающей улыбкой.
– Меня зовут Давид Васиковский, я расследую произошедшую трагедию. Прежде всего, компания «Феникс» искренне сожалеет о случившемся. – Коллега сделал подходящую случаю паузу и продолжил. – Вы помните, что произошло?
– Был… был взрыв.
– Правильно. На дне штольни скопился метан. Одной искры хватило для детонации чудовищной силы. Находившиеся в шахте люди погибли. Вам очень повезло, что вы оказались дальше всех от эпицентра.
– Повезло так повезло… – горько усмехнулся Денис.
Давид Васиковский сочувственно покивал и достал из кейса датчики, распределив их поверх одеяла.
– Что это? – спросил Денис, ощутив некоторое беспокойство.
– Детектор лжи, стандартная процедура. Случившийся инцидент изучен, но вы же знаете – правила есть правила. Раз на месте катастрофы был наш работник, мы обязаны с ним поговорить.
– С детектором лжи?
– Да, таковы правила. Они распространяются на все беседы в ходе любого внутреннего расследования.
– Но если речь идет о взрыве газа, почему расследование внутреннее?
Давид Васиковский терпеливо пояснил:
– Потому что владелец шахты хотел обвинить нас в случившейся трагедии. Вы же знаете, лишь бы найти крайнего… И крайнего побогаче.
Представитель «Феникса» улыбнулся, приглашая коллегу разделить возмущение бесчестным поклепом. Но Денису было не до проблем корпорации. Его собственные потери сильно превосходили любые расходы на суды. К тому же на директора Зиммера наверняка спустили свору юристов, способных повернуть любое разбирательство таким образом, что истец сам пойдет по миру с холщовой сумой.