Моя бабушка едет в Бразилию

Галя и Валера

Валера жил через дорогу на проспекте Ломоносова, окна в окна с Галиными. Он был старше на три года, и уже готовился к выпускным экзаменам в школе. Как и другие ребята из их района, он проводил свободное время на спортивной площадке за домом, где азартно играли в футбол, в хоккей, и так же азартно болели. Валера был не такой, как все, совсем не такой. И дело даже не в том, что он был хорошо одет, по сравнению с другими, и не по-мальчишески застенчив – было в его худобе и взгляде больших серых глаз что-то особенное, из другого мира… Он почти всегда молчал и совершенно не пытался привлечь к себе внимания. Ребята рассказывали, что он прочитал тысячу книг, что у него по английскому пятёрка с плюсом, и что в него без памяти влюблены некоторые девчонки из их школы.

Галя не раз ловила на себе его удивительный взгляд, робкий и сильный одновременно. Однажды он тихо сказал ей: «Пойдём погуляем», и сердце её расплавилось в груди, растеклось пылающей лавой, наполнив жаром каждую клеточку тела.

– Мама, а как узнать, что это настоящая любовь? – как-то завела разговор Галя. – Ты, например, как папу полюбила?

Зоя штопала отцовы носки. Она испуганно вскинула глаза, оторвавшись от шитья:

– Ты это что надумала? Еще не хватает, чтобы в подоле принесла! Смотри мне!

– Нет же, мама, – Галины щеки вспыхнули румянцем, – я про любовь спрашиваю. Знаешь, вот мне иногда так нужен человек, чтобы обнять его крепко-крепко. Только такой, чтобы умел понять, что я чувствую в эту минуту.

– Любовь… – Зоя ухмыльнулась. – Когда мне любить-то было?! С восьми лет головы не поднимала: сначала батьку и братьёв обихаживала, потом трудодни отрабатывала, потом Стенька появился, потом война… Какая такая любовь? Заботы одни. Он, как придёт на побывку, тряхнёт портками – так мне рожать или аборт делать.

– Ну а любовь, чувства?

– Да ну тебя! Накормить, настирать, намыть, выучить – вот и все мои чувства… Помню, в Ружине батька завел себе одну еврейку. Она офицеровой женой была, губы красила ярко. Уж не знаю, было чего промеж них или не было. Но он, как лис, хвостом вилял. На каком-то вечере их фотограф снял вместе. Он домой пришел, показывает мне карточку «Вот, Зойка, посмотри». А я бросила взгляд, разозлилась, да оттолкнула его так, что карточка выпала из рук и прямо в печку. Вспыхнула в одно мгновение, вся скукожилась, почернела… Он выматерился, хотел достать, да куда там… Разозлился, выдернул ремень и хрясь меня по плечу… Ой, я взвилась! Вцепилась ему в рожу: «Всё, ухожу, ноги моей не будет в твоем доме!». Он потом на коленях стоял, прощения просил. А я месяц с ним не разговаривала.

Галя, невеста Жени, Женя, Степан, Люда и Зоя

«Пойдем погуляем» стало ежевечерним магическим заклинанием. Галя прибегала с тренировки домой, наскоро перекусывала, делала уроки и начинала считать удары сердца: сто, девяносто девять, девяносто восемь… Тихий стук в окно прерывал счет и подбрасывал сердце точно волейбольный мяч: «Пойдем погуляем».

До набережной было рукой подать: они пересекали Ломоносова наискосок, через парк за третьей школой, попадали на улицу Свободы, переходили проспект Павлина Виноградова и оказывались на самой красивой улице города. Набережная в Архангельске на ту пору еще не была замурована в бетон. Она тянулась вдоль Северной Двины свободным шестикилометровым полукольцом – от Соломбалы, небольшого острова, где Петр I построил первую в России судоверфь, до морского-речного вокзала. Примерно посередине был мыс Пур-Наволок, известный старым Гостиным Двором. По преданиям, в конце семнадцатого века Пётр I часто бывал в Гостином дворе, наблюдая за торговлей голландских, английских, датских и норвежских купцов.

Шли молча, на расстоянии друг от друга. Никаких тебе «за ручки», букетов, леденцов и поцелуев. В первый раз поцеловались спустя два года, когда Галя сдала экзамены в институт. Обнимать Валерика Галя стеснялась, и без того она чувствовала, что он близко, что понимает её.

Глава 6. Сёмга ростом с человека за три бутылки водки

Семейный портрет

Вопрос, куда поступать после школы, отпал сам собой: естественно, в АЛТИ, в лесотехнический – ведь там учился Валерик, и потом там была сильная студенческая волейбольная команда.

Учиться было интересно: ни сопромат, ни начертательная геометрия для Гали не составляли труда; она легко справлялась со своими заданиями и помогала Валере, который заканчивал четвертый курс. Всё-таки он был неисправимый гуманитарий.

Вечерами ходили на тренировки и игры, а в выходные болели за «Водник» на стадионе, катались на коньках и на лыжах. Обычная студенческая жизнь.

Дело шло к концу весны, когда с газонов наконец-то сошел размякший от солнечных лучей снег, загалдели прилетевшие скворцы, и душа распахнулась в ожидании необыкновенных чудес.

– Пойдем погуляем, – прозвучало привычное, – паспорт только возьми.

Привычный маршрут: улица Свободы, проспект Павлина Виноградова, набережная… Гуляли долго, наматывая километры, молча. Весенний запах, замешанный на талом снеге, аромате прелой прошлогодней листвы, на нагретой солнцем древесине, терпкой смоле, бензине, духе первых костров, тревожил душу, даря ощущение счастья и волнующие предчувствия.

Остановились возле здания с табличкой «ЗАГС».

– Зайдем? – было непонятно, Валерик шутит или всерьез что-то задумал.

– Зайдем! – Галя никогда не была девушкой робкого десятка. И вправду, почему бы не посмотреть, что там такого интересного.