Дочь, которую не ждали. Хроники выживания из Ленинграда

Я ушла к тому, кто ее мучил. Я стала его оружием.

Но душа не откликается. Ни капли вины.

Ни жалости.

Только этот всепроникающий, тошнотворный холод.

Как будто кто-то выключил рубильник чувств.

Я заблокировала эмоцию.

Заперла ее в ледяной склеп. Так же, как мать заморозила меня с момента зачатия.

Ее холод встретил мой холод.

Слился.

Стал единой ледяной глыбой в моей груди.

Мысль, от которой тошнит: «А что, если я… «не» предатель?

Что, если это была… самозащита?»

И сразу – волна самооправдания, яростная, как шторм: «Она “никогда”не дала мне тепла!

Ни капли!

Ни поддержки!

Ни «доченька»!

Ни «я люблю тебя»!

Только смех!

Только плевки в душу!»

Всплывает картинка: я, сияя, говорю: «Мама, я поступлю в институт! На юриста!».

А она… смеется.

Громко, в голос, на кухне. «Да “кому ты там нужна”?!”

Слова – как нож под ребро. Обесценивание.

То самое, что выбивает почву из-под ног, убивает веру в себя на корню.

Папины подруги шептали: «Иди в библиотеку, готовься!».

Но голос матери звучал громче: «Ты никому не нужна».

И сил не было.

Не было сил даже встать. Слияние.

Пугающее.

Ее голос стал ‘моим’ внутренним голосом.

Ее холод – ‘моей’ защитой. Ее неверие – ‘моей’ реальностью.

Я сжимаюсь в комок на диване.

Лед внутри.

Ярость.

Бессилие.

Понимание: Я выбрала отца не потому, что поверила его сказкам.

А потому, что мать вытолкнула меня в его объятия своим ледяным презрением.

Я мстила ей.

Холодом за холод. Предательством за предательство.

Я стала ее зеркалом.

И это было страшнее любого скандала с отцом.

Физиология блокировки. Ощущение ледяной плиты в груди.

Сухость во рту.

Пустота за глазами – слез нет, не может быть.

Дрожь – не от страха, а от внутреннего мороза. Тошнота от осознания ‘своего’ холода.

Голос матери в голове.

Не просто воспоминание. Внутренний критик.

Садист. «Да кому ты нужна?», «Ничего у тебя не выйдет», «Ты виновата».

Четкий.

Ядовитый.

Громче любых других голосов.

Слияние как тюрьма.

Не просто психологический термин.

Физическое ощущение кандалов.

Как будто невидимая цепь связывает твою волю с ее волей, твои мысли – с ее ядом.

Попытка пойти ‘против’ ее слова (в библиотеку) – как попытка сдвинуть гору. Бессилие.

Фраза-призрак: «Если бы она хоть раз сказала…»

Эта фраза висит в воздухе комнаты, как проклятие.

«Доченька, я люблю тебя.

Я желаю тебе счастья.

Ты ни в чем не виновата.

Ты – такая же жертва, как и я.

Мы обе жертвы этого ада.

Я взрослая, я сильнее, и я втянула тебя в это, испугавшись позора…

Я тебя не обвиняю».

Этих слов не было. Никогда.

Сейчас взрослая я размышляю

«Моя психика в 16 лет: продвинутая морозильная камера с функцией ‘самообесценивание’.

Материнский голос – заводская настройка. Папины манипуляции – льгота на электроэнергию. Результат: идеально замороженное чувство вины и горячая ярость подо льдом.

Энергоэффективно. Смертельно.»

«Я не «могла» назвать себя предателем.

Не потому, что не знала правды.

Потому что это убило бы меня.

Принять, что я, как и отец, использовала боль матери как оружие?

Что я ударила в самое уязвимое место – в ее одиночество?

Моя психика сказала: ‘Стоп. Замораживай. Или сломаешься’.

Я выбрала лед.

Как она.

Я стала ее дочерью не по крови, а по способу выживания: заморозь боль – или умри.

Ее смех над моим юрфаком…

Это был не просто смех. Это был убийца надежды.

Она вбивала меня в землю с мастерством палача.

Папины подруги?

Их шепот о библиотеке был слабым лучом сквозь толщу льда.

Ее ‘ты никому не нужна’ – ледник, похоронивший луч.

«Я не пошла в библиотеку не из лени.

Из-за ледяного гнета ее неверия, ставшего моим внутренним пейзажем.»

«Она до сих пор винит меня.

В разводе.

В своей сломанной жизни. В том, что отец ушел.

Она – вечная Королева-Жертва.

Ей все должны.

Весь мир виноват. Особенно я.

Ее поход в загс через 20 лет после развода, чтобы ‘восстановить свидетельство о не браке’?

Перформанс абсурда.

Обвинение отцу (‘украл!’), театру жестокости (‘попросил принести папку!’), миру (‘восстановила!’).

И я?

Я была марионеткой.

В ее руках – когда она прикрывалась мной (‘смотрите, какая у меня дочь-предательница!’), обвиняла (‘ты виновата, что он ушел!’), использовала как щит от собственной пустоты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.