Извечный новичок

Назад в прошлое

Ей совсем не хотелось проверять, что же по итогу задумал Игорь. Именно по этой причине она уже была в коридоре первого этажа, когда на нее кто-то налетел.

– Смотри, куда прешь, корова!

Женя упала на колени, получив при этом по голове чьей-то сумкой.

Слова были знакомыми. Да и лицо парня, удаляющегося в красную тень коридора, смутно ей что-то напоминали. Никита? Но уже в следующее мгновение все это не имело смысла. Она чувствовала, как с каждым проходящим мимо нее человеком, воздух в помещении загустевал, превращаясь в красную жижу, что с каждым новым вдохом оседала в носоглотке, затекала в легкие, не позволяя сделать глубокого вдоха. В красном густом мареве окружающие превращались лишь в нечеткие бордовые силуэты. Казалось, что окружающий красный воздух закупоривал уши, поскольку она не могла разобрать ни единого звука, будто сидела в закрытой бочке с водой.

Женя встает. Дышать все также тяжело, но она хотя бы не задыхается. Оглядывается. Общая обстановка коридора первого этажа кажется ей знакомой, но как будто что-то изменилось. Связано ли это с тем, что все окрасилось в красный? А разве рядом со входом раньше был гардероб? Могла ли она его не замечать, потому что он с момента ее перехода не работал? Да и двери в столовую вроде не были деревяными.

К ней приближается силуэт, но в то же мгновение проходит словно сквозь нее. При этом на какое-то мгновение цвета и звуки возвращаются. Но краснота вновь окутывает ее. Она осматривается. Рядом нет никого. Она одна в этом красном мире. Не успевает Женя осознать это, как до нее доносится отдаленный грохот, словно кто-то запустил фейерверк. Или выстрелил из оружия. И уже в следующее мгновение Женя видит бегущего на нее парня, у которого на бледно-красном лице не осталось места ни для чего, кроме его расширенных глаз. Он явно от чего-то убегает. Или от кого-то. Она замечает на его бело-красной рубашке капельки крови. Опять гремит выстрел. Женя съеживается. А парень останавливается перед ней. И оседает на пол. Одна половина его головы испарилась. Что-то круглое и склизкое падает ей в руки. Она смотрит. И видит свое отражение в красно-темном глазном яблоке. Потухшем глазном яблоке. Тошнота пытается прорваться через осевшую в глотке жижу. И Женя в ужасе отшвыривает от себя глаз, который приземляется на пол ровно на то место, где бы он находился, если бы половину головы его владельца не разнесли в кроваво-мясную кашу.

Женя разворачивается, чтобы убежать, но дорогу ей преграждает маленькая девочка, которая едва выпустилась из младшего блока. Она весело о чем-то болтает с кем-то рядом. Но внезапно дорогу ей преграждает парень вдвое выше и шире нее. Девочка смотрит на него. В ее взгляде Женя не видит страха, лишь изумление и любопытство. И он не меняется даже в тот момент, когда лезвие ножа входит в ее живот. Это происходит не плавно, как обычно показывают в фильмах. Мышцы на руках парня напрягаются, но нож загнан по самую рукоять. Девочка все еще не понимает, что только что произошло, и ее рот расползается в темно-красной улыбке от вытекающей изо рта крови. Парень делает взмах. Одна щека девочки раздваивается. Еще взмах, и теперь ее лицо больше напоминает улыбку Джокера или лицо японской девушки из городской легенды. Лезвие продолжает блестеть в красном свете коридора. И под конец невозможно уже определить, как раньше выглядела несчастная жертва. Ее лицо теперь больше напоминает ворох неровно разрезанных лоскутов кожи, а тело похоже на ужасную человеческую игольницу из книг Стивена Кинга. Слышится металлический лязг. Нож лежит на полу, а парень растворяется в темно-красной дымке.

На глазах Жени наворачиваются слезы. Она хочет бежать, но не может. Она хочет отвернуться от того места, где только что лежала жестоко распотрошенная девочка, но ее голова словно зажата в тиски, а в глаза вставлены расширители. Тут же она слышит звон разбитого стекла, и парня не сильно старше ее выкидывают из окна, скандируя что-то про полет ласточки. Не помня, как она оказалась у окна, Женя смотрит вниз с четвертого этажа на распростертое внизу тело в луже крови. Руки и ноги вывернуты под неестественным углом. До нее доносится харкающий вдох, усиленный эхом закрытого с трех сторон двора. Только один вдох. И тишина. А позади нее в темно-красном облаке растворяется смех тех, кто отправил школьника в последний полет. Как она здесь оказалась?

Бежать! Но бежать было некуда. К ней приближалось что-то темное, скрытое за багровым дымом. Что-то, от чего мурашки по ее телу пустились в хаотичное бегство, а ноги уже не могли удерживать в стоячем положении весь тот ужас, который наполнил Женю. Она упала. Это что-то тянуло уже к ней руки, с которым стекала кровь. Она закричала и закрыла глаза.

– Что случилось? Селянцева?

кто-то сильно затряс Женю за плечи. Ее оглушил гул и гомон, присущий толпе людей, что собралась вокруг какого-то необычного зрелища. Доносились обрывки фраз.

– Что с ней?

– Она спятила?

– Ее бы в дурку.

– А она на нас не кинется?

– Кто знает этих психов.

Женя приоткрыла глаза. В них тут же ударил яркий холодный свет. Самый обычный. Не красный. Темно-красные силуэты превратились в обычных школьников, которые окружили ее плотным кольцом, но на некотором от нее расстоянии. Сидевшие перед ней люди были знакомы. Игорь внимательно изучал ее лицо, а Никита несильно тряс за плечи.

– Что с тобой? – Игорь протянул к ней руку, но Женя тут же отпрянула от него.

Она вновь начала задыхаться.

– Кровь… – с усилием выдохнула она. – Не прикасайся ко мне! – С каждым новым словом голос набирал силу. – На твоих руках кровь! – Уже под конец закричала она, вскочила и бросилась к выходу.

– Селянцева! Стой! – Услышала она за спиной, но окрик лишь подстегнул ее бежать быстрее.

Только не это! Только не снова!

– Да стой ты! – Продолжали кричать ей вслед уже во дворе школы.

– Отстань от меня! – Выкрикнула она, заворачивая за угол на маленькую дорожку.

Внезапно ее схватили и приподняли.

– Отпусти! – Женя попыталась разжать державшие ее руки, но у нее ничего не получилось. Тогда она стала извиваться. – Отпусти меня! – Она пиналась ногами, пытаясь достать до голени или колена, но не могла. – Да отпусти же меня! – В голос закрались истеричные нотки, и она яростно затрясла головой, но затылок доставал лишь до груди находившегося сзади человека, не причиняя ему сильной боли.

– Успокойся!

Но Женя задыхалась. Не от сжимавших ее объятий. А от паники, что застопорилась у нее в груди и отразилась болью в горле. Только не снова! Только не опять кровь!

– Тише.

Она не узнавала голос. И чем больше она извивалась, тем меньше у нее оставалось сил. Тем сильнее таяла паника. Тем свободнее становилось в груди. Пока наконец не остались только слезы. Она готова была рухнуть на землю, но державшие ее руки развернули ее, и она смогла уткнуться в кого-то, кто мягко проводил свободной рукой по волосам, пока второй обнимал ее за талию и приговаривал:

– Все будет хорошо. Я рядом. Тише. Все хорошо.

Женя не видела, кто ее успокаивал, но по знакомому и словно ставшему родным легкому запаху сигарет она поняла, что это Игорь. И отстранилась от него.

– Все в порядке? – Это действительно был он.

– Да. – Голос Жени осип, и ей не сразу удалось ответить на вопрос, но, прочистив горло, она повторила. – Да.

Но не успел Игорь отпустить ее, как ноги подкосились, словно Златопуст Локонс произнес свое заклинание не на Поттере, а на ней, чем полностью удалил кости из конечностей.

– Видимо не совсем. – Игорь успел подхватить ее.

– Мне просто нужно присесть. – Женя попыталась оттолкнуть его, но уже после первой попытки прекратила, так как поняла, что без его помощи ей придется разве только ползти.

Он, все также бережно придерживая ее за руку, повел ее в сторону бетонной лестницы, где еще пару дней назад она общалась с Никитой. Пара дней назад, а казалось, что прошли года – слишком быстро происходила смена слишком большого числа событий.

– Спасибо. – Только и смогла выдохнуть она, когда присела на прогретые солнцем ступени. Время от времени по рукам и ногам пробегала дрожь. Ей даже показалось, что она замерзла. И лишь когда тепло от бетона стало распространяться по ногам, она смогла немного расслабиться.

– Лучше? – Игорь всматривался в ее лицо, и Жене даже послышалась нотка беспокойства в его голосе.

– Да, намного.

Она привалилась к стенке и прикрыла глаза, подставив лицо солнцу.

– Почему ты сказала, что на моих руках кровь?

Жене не хотелось отвечать на его вопрос. Она могла бы съязвить, но у нее явно не хватило бы на это сил.

– Это был просто приступ, не обращай внимания. – И задержала дыхание, посылая мысленные сигналы Игорю, чтобы он не продолжал допрос, но телекинез явно не был ее коньком.

– И часто с тобой такое бывает?

Женя выдохнула. Открыла глаза и опустила голову.

– В последнее время намного чаще, чем мне хотелось бы.

– Не поделишься?

– Чтобы ты сдал меня в психушку?

Он не ответил, и на какое-то время до их слуха доносились отдаленные крики детей с детской площадки да чирикание наглых воробьев, которые что-то искали в разбросанной по лестнице шелухе семечек. Игорь достал зажигалку и прикурил сигарету. Женя смотрела на то разгорающийся, то потухающий огонек, и от чего-то ей представилось, что это биение сердца. Удар – и жизнь горит внутри. А затем мгновения тишины, и все внутри гаснет.

Игорь протянул ей сигарету:

– Будешь?

Женя не курила, и хотела уже отказаться. Но внезапно ей захотелось, чтобы именно ее легкие помогли разгореться огоньку, и она взяла сигарету. Поднесла ко рту. Затянулась, не спуская глаз с горящего красного кончика. Это был не тот красный цвет, что она видела до этого. Этот красный цвет горел жизнью. Тот же был похож на смерть, тлеющий, с сероватым оттенком, безжизненный.

Втянула она видимо слишком много, так как горло схватило спазмом, горьким и удушающим. Женя закашляла, возвращая сигарету Игорю.

Он достал из рюкзака поллитровую бутылку с водой и протянул ей. Это помогло смягчить приступ кашля, но глотка продолжала саднить. Но к ее удивлению, это неприятное ощущение даже понравилось ей. Она почувствовала себя живой.

– В это сложно поверить. Даже мне самой. – Женя смотрела за забор на листья сирени, которые начинали покрываться позолотой осени. – Я даже не знаю, как рассказать об этом.

– Просто скажи, что ты видела.

– Я видела… – Женя сглотнула, когда перед глазами вновь замелькали красные сцены, – как ученики умирают прямо в школе.

– Это типа будущее?

– Не знаю… Сомневаюсь… В прошлый раз, когда я видела что-то похожее, это что-то произошло много лет назад. По крайней мере я так думаю. – Женя увидела ничего не понимающий взгляд Игоря. Она сама ничего не понимала, но возможно, если проговорить это вслух, станет чуть яснее. И она пояснила. – Помнишь, на литературе нам рассказали про поэта, который родился из-за аварии? – Игорь кивнул. – Мне кажется, я видела эту аварию. – Женя потянулась к рюкзаку, достала тетрадь по литературе и показала сделанный на обложке набросок. – Я видела, как беременную женщину с коляской сбила машина. А потом было это. – Она указала на рисунок.

– Это было в тот день, когда ты избила меня?

Женя почувствовала усиливающийся жар на щеках и ушах. И не в силах ответить, лишь кивнула.

– А что было сегодня? – Cпросил Игорь, возвращая ей тетрадь.

Ее передернуло, и на миг ей показалось, что в ее руке вновь оказался вылетевший глаз. Но она держала твердую пластиковую бутылку, что время от времени потрескивала от сжимавших ее напряженных пальцев.

– Одного парня застрелили. Другого выкинули с четвертого этажа. А еще была девочка. Маленькая. Которую зарезали.

Пластик вновь затрещал. А Женя прикрыла глаза.

– Я, кажется, знаю эту историю.

Женя посмотрела на нахмуренного и сосредоточенного Игоря.

– Что?

– Какой-то пацан, выпускник, или вроде того, притащил в школу нож и выпотрошил пятиклассницу. Она была из параллельного класса. Нас тогда на неделю отправили по домам. А после стали развешивать камеры и наняли охрану.

– Не может быть. – Женя спряталась за руками.

Ей очень сильно хотелось верить, что это лишь плод ее больного воображения. Но почему именно она?

– Ты что-то типа экстрасенса? – Игорь словно прочитал ее мысли.

– Неужели ты веришь в этот бред? – Усмехнулась Женя, но тут же перестала смеяться, когда он сказал:

– А что тогда? Далеко не каждый может похвастаться такими умениями.

– Да уж лучше бы их не было… – Буркнула Женя в ответ.

– Но у тебя всегда были такие видения?

– Не называй это так. Пусть лучше это будут приступы. Их иногда даже лечат. – Но спустя мгновение ответила. – Думаю, что это началось после того, как на меня напали в одной из прошлых школ. Три года назад. Мне тогда месяц пришлось восстанавливаться в больнице. После этого у меня до сих проблемы со спиной.

– Прям в больнице?

– Да. Одноклассники тогда запинали меня толпой просто потому, что я была новенькой, и отказалась делать за них домашку.

– Узнаю нашу Селянцеву. – Не сдержал улыбки Игорь.

Женя улыбнулась в ответ. Тяжело было не улыбнуться, глядя на него.

– И после этого у тебя начались эти приступы?

– Раньше на меня накатывало в какие-то моменты. Но так сильно, как сейчас – никогда.

– Мдааа… – Игорь поднялся.

– Пошел звонить 103?

– Думаю, что они закроют меня вместе с тобой, когда узнают, что поверил в твой рассказ. – Усмехнулся он в ответ. – Хотя… – Протянул он, сщурив черные глаза, – я бы не отказался.

Женя лишь усмехнулась такому явному подкату с его стороны.

– Пойдем потихой? – Предложил он и протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

После этого разговора ей отчего-то стало легче. Она сама не ожидала, что расскажет Боярову то, чем не осмеливалась поделиться больше ни с кем, даже с родителями. Тем более с родителями. Оставалась небольшая вероятность того, что об этом уже завтра будет знать вся школа. Но ей очень хотелось верить, что нет. Что Игорь не разболтает всем. До конца года ведь было еще далеко. Не хватало, чтобы остаток выпускного класса на нее мысленно надевали смирительную рубашку.

– Не бойся. Я никому не расскажу. – Он вновь это сделал. И как у него это получалось. А еще ее экстрасенсом называл.

С его помощью она поднялась, но ноги предательски подкосились, и Женя оказалась прижатой к стене. Игорем. Он находился слишком близко. И вновь запах сигарет предательски дурманил ей голову. Или это все-таки близость Игоря так на нее влияла. Он был выше нее, и ей пришлось поднять голову, чтобы увидеть его лицо. Застывшее. Серьезное. И почерневшие глаза. Блестящие. И выжидательные. Женя почувствовала предательское покалывание губ и, не удержавшись, облизнула нижнюю. Это словно стало сигналом для Игоря, и он начал наклоняться к ней. Сердце Жени пропустило пару ударов, чтобы потом забиться с дикой скоростью. С каждым проходящим мгновением его лицо становилось ближе. Она уже чувствовала его теплое дыхание, что смешивалось с ее, исходившим из полуоткрытых губ. Вот уже он дотронулся ее кончиком носа. Еще немного и…

– Слишком… Близко… – выдохнула Женя, когда их губы должны были слиться в поцелуе.

– Что? – Игорь замер, но не отодвинулся.

– Ты вторгся в мою интимную зону, – ответила Женя и оттолкнула его, – отчего мне некомфортно. – И стала спускаться, все еще ощущая покалывание губ и тепло его дыхания.

– Вот поэтому ты и нравишься мне, Селянцева. – Игорь засмеялся и последовал за ней.

Преддверие ада

Первое, на что упал взгляд Жени, когда она проснулась, был подарочный пакет. Небольшой, из крафтовой бумаги, с минималистичным оформлением. Как она любит. И тут же в голове пронеслось – неужели Игорь на самом деле подарил это ей? Перед тем, как попрощаться на углу школы, он достал из рюкзака этот пакет и вручил ей, сообщив, что он купил все из ее списка и добавил кое-что сверху. Женя не сразу поняла, о чем это. Оказалось, что это был листок со вещами, которые его братия сломала в первый день. Она-то была уверена, что бумажку давно выкинули. Но нет. Игорь не переставал удивлять ее, и это пугало.

Вчера она едва смогла дойти до кровати, и не переодеваясь, рухнула в мягкие объятия одеяла и моментально уснула. Поэтому сегодня, не теряя больше ни минуты, Женя дрожащими руками раскрыла пакет и заглянула внутрь. На самом верху лежала какая-то тетрадка. Или блокнот. Этого точно не было в ее списке, она бы запомнила. Не может быть! Это был ее скетчбук! Чистенький, опрятный, без следов предыдущего покушения. И даже порванные матерью рисунки были восстановлены так, что обрывов практически не было видно. Но как? Она едва не выронила блокнот из рук. Наоборот, только крепче сжала его. Казалось, что стоит опустить блокнот на стол, и он тут же растворится, словно мираж. Только это было правдой, и она не смогла сдержать слез, прижимая к себе самую любимую вещь на свете.

На дне сумки погребенным под ручками и карандашами лежал еще один скетчбук с приклеенным стикером: "На случай, если ты захочешь начать все заново." И ниже приписка: "Тогда старый нужно вернуть обратно." И совсем маленькими буквами: "И только попробуй выкинуть его еще раз!"

Женя смогла только улыбнуться, поскольку спазм в горле не позволял ей большего. Она уже и забыла, когда в последний раз испытывала такое счастье. Ей одновременно хотелось и кричать, и плакать, и смеяться, и все это вприпрыжку. Но уже в следующее мгновение почувствовала, как стали гореть щеки. И это было не после пощечины. А из-за мимолетной мысли, что будь Игорь сейчас рядом, то она обязательно бы его поцеловала. Это был ее лучший подарок за долгое время!

***

Несмотря на то, что погода была пасмурной и довольно прохладной, Женя светилась, ведь она ощущала солнце внутри. А точнее в рюкзаке. Чувствовала, как тепло от вернувшегося лучшего друга грело спину, распространяясь по мышцам и сухожилиям, даря ей расслабление и ощущение приближающегося покоя. Может ли она сейчас надеяться на то, что Игорь больше не будет третировать ее? Может ли она ожидать, что оставшееся время до выпускного пройдет в спокойствии, как минимум для нее? Или для нее и Игоря? Вероятно, не стоит расслабляться. Но как же хочется выдохнуть и просто учиться!

Зайдя в класс, она обратила внимание, что ничего как будто не изменилось. А чего в целом она ожидала? Розовых единорогов и радужных пони? Или шариков и букетов цветов, словно в школьной дораме?

Но, когда со звонком Игорь зашел в класс, он ей подмигнул. Подмигнул ведь? Женя не ожидала, что такое просто сокращение мыщцы бросит ее в жар и заставит улыбаться. Ладно хоть ей хватило силы не расплыться в глупой улыбке при всех, а лишь слегка кивнуть ему и чуть приподнять уголки губ. Но в первую очередь она достала скетчбук, чтобы Игорь увидел его. И он заметил, ведь он всегда все замечает. Женя разглядела блеск в глазах и улыбку, когда он, проходя мимо, опустил голову, чтобы стать ближе к ней. Ну не выдумает же она этого в конце концов?

Зашла Вера Павловна, и класс затих. Но не успела она поздороваться с учениками, как в кабинет влетел Андрей Иванович. В новой спортивной форме, гладко выбритый. Что бы это…?

– Вера Павловна! – Он чуть ли не колени к ней бросился. – Сегодня турнир по баскетболу, и мне нужны Бояров и Князев. Отпустите их! Ну пожалуйста!

– Хорошо-хорошо! – Вере Павловне даже пришлось отступить под натиском физрука. – Забирайте.

Когда Игорь проходил мимо Жени, она прошептала, не поднимая головы:

– Удачи. – Надеясь на то, что он либо не расслышит, либо, если расслышит, то просто пройдет мимо. Да и что вообще на нее нашло сегодня? Ведет себя как влюбленная дурочка.

И он все слышал. Но не прошел мимо. А вместо этого наклонился к ней почти вплотную.

– Спасибо. – также прошептал он в ответ. – Ты ведь придешь за меня поболеть? – спросил он уже громче.

– Я не… – Женя опешила.

Но не успела ответить.

– Да, сегодня всех ждем в спортивном зале после уроков. – Это был Андрей Иванович. – Явка строго обязательна. А кого не будет, у того будут большие проблемы в конце четверти. А теперь пошли, ребята. – Махнул он рукой и первым вышел из класса.

– Буду ждать тебя в спортзале. – Теплое дыхание Игоря погладило Женю по волосам, и от чего-то ей стало одновременно и жарко, и холодно. Что такое с ней сегодня? Сама на себя не похожа.

***

Сегодня вся школа не могла найти себе места от возбуждения. Особенно тяжело пришлось учителям, так как все, о чем думали и говорили ученики, да и некоторые преподаватели, был турнир. Еще бы. Такое масштабное мероприятие проходило здесь впервые. Сергею Сергеевичу даже пришлось перенести контрольную по математике на следующий урок, иначе больше половине класса пришлось бы ее пересдавать. И когда прозвенел звонок с последнего урока, волна школьников бурным потоком, словно цунами, обрушилась на спортивный зал, где уже разогревались две команды. Их команда была в красно-черных цветах, в то время как гости турнира носили оранжево-синюю форму.

Женя зашла в спортзал одной и последних, и ее сразу же оглушил невообразимый гомон собравшейся толпы. Казалось, что здесь была не только вся их школа, но еще и парочку соседних в придачу. Удивительно, как помещение при этом не взорвалось от такого наплыва горланящих и скандирующих людей. Свободных мест уже не было, поэтому она вжалась в угол у входа. Но даже там Игорь увидел ее и подбежал во время небольшого перерыва.

– Ты все-таки пришла!

Она только кивнула в ответ, не в силах отвести от него взгляд. Взмокшие волосы волнами прикрывали лоб, порываясь залезть в горящие огнем азарта глаза. Он периодически облизывал пересыхающие губы, от чего те немного припухли и покраснели. А как ему шла красно-черная форма! Красно-черная… Крас…

– Тогда мы точно победим! – И, чмокнув ее в щеку, Игорь убежал к своим.

Это что сейчас было? Он поцеловал ее? Или может ей привиделось? Опять одно из ее ужасных видений? Оно ведь действительно было жутким. Жутко реалистичным, ведь она до сих пор ощущала прикосновение его губ на щеке. И жутко будоражащим.

И лишь вопль болельщиков выбил ее из хаотичного водоворота мыслей. Пока она размышляла, сошла ли она с ума или нет, их команда уже открыла счет. И первооткрывателем стал конечно же… Леха. Неудивительно. В прошлый раз он почти попал ей в голову, бросив его с противоположного конца зала.

– Неплохое начало, да?

Женя посмотрела на вставшего рядом с ней высокого худощавого парня. Хоть он и надел по какой-то причине капюшон в помещении, но Женя его сразу узнала.

– Никита? Давно тебя не видела.

– Ну у тебя свои друзья, у меня свои.

– Ну да, – Женя поежилась от воспоминаний, – твои новые друзья.

Почему стоя рядом с ним, у нее появляется неудержимое желание отодвинуться? Он уже не был тем напуганным ботаником, который растянулся вдоль рядов в первый день. Выглядел самоуверенным, даже несколько сильнее, чем следовало бы. Но все же это был тот же самый Никита Семушкин. Или уже нет?