Извечный новичок

Женя передернулась, будто из окна засквозило. Из закрытого окна. Находящегося высоко под потолком.

Один бросок их команда все же пропустила, но тут же отыгралась, когда капитан команды почти через весь зал перекинул мяч Лехе. Тот, успешно обхитрив противника, передал его Игорю, который в легком прыжке загнал мяч прямо в кольцо. Толпа снова ликовала. А Игорь, пробегая мимо Жени и Никиты, подмигнул. Конечно же ей. Но и Никита это заметил.

– А вы неплохо сблизились. – прочеканил он. Его тон был сухой, а от каждого пророненного слова Женя ощущала нарастающее чувство вины.

Да собственно, почему это она должна чувствовать себя так перед ним? Они даже не друзья.

И Никита, будто прочитав ее мысли, пригнулся к ее макушке и прошипел:

– Свали подальше, говорила она. Сама справлюсь. Мне не нужны друзья. Съебись сейчас же. Узнаешь? Но стоило только Боярову поманить тебя пальчиком, так ты на шпагат перед ним готова сесть. Ты, – он прижался к ее макушке лбом, словно хотел вдавить ее в стену, – не такая как все. Ты гораздо хуже. – И с силой ударил так, что у Жени стрельнуло в пояснице. – Остальные хотя бы не притворялись адекватными. В отличие от тебя… – И оттолкнув ее, добавил сквозь зубы. – Шлюха!

***

Женя забилась в угол. Обняла себя. Ей стало холодно. И противно. Ведь Никита был в чем-то прав, хотя она и не хотела признаваться в этом, особенно самой себе. Как минимум последние года три она старалась держаться от всех подальше. В частности, от подобных Боярову личностей. Так было надежнее. И безопаснее.

Но сейчас… Ей казалось, что бОльшую опасность представляет сейчас Никита. Или ей только хотелось этого? И перед глазами вновь всплыли руки Игоря, залитые кровью. И еще непонятный силуэт в черном облаке…

Женя подняла глаза и тут же почувствовала, как горизонт внезапно стал отклоняться то влево, то вправо. Удары мяча, скрип кроссовок, вопли болельщиков стали приглушенными, будто Женя постепенно удалялась от остального окружения, постепенно растворявшемся в ярком свете. Боль прострелила левый висок, а школьный обед, спокойно до этого перевариваемый желудочными соками, резко захотел выйти обратно. Еще немного, и ее либо стошнит, либо она упадет в обморок. Главное, чтобы это не произошло одновременно.

Воздух. Ей срочно нужно на улицу. Она с трудом протиснулась мимо людей у входа, которые теперь казались ей увековеченными в мраморе исполинами – неподвижными, неподъемными, враждебными, в то время как себя она чувствовала насекомым, маленьким, слабым и бесполезным. Она задыхалась. Затихший перед этим шум обрушился на нее лавиной десятикратно усиленной какофонии, от которой сводило зубы и казалось, вытекали мозги через лопнувшие барабанные перепонки. Она закрыла уши руками, но беспощадный рев протискивался между пальцев и давил на глазные яблоки. Женя толкалась и отпихивала людей, но они, казалось, этого не замечали. А те, кто все-таки обращал на нее внимание, открывал огромную пасть с выпирающими вперед зубами и то ли ржал над нее, то ли намеревался ее проглотить. Она закрыла глаза, уже не понимая, где она и куда направлялась. Лишь бы поскорее вырваться из этого нескончаемого ада. Но, к ее неудаче, это было лишь его преддверие.

***

Пробежав по пустынным коридорам, Женя выскочила на улицу. Но и в школьном дворе ей было тесно. Запертая с трех сторон в каменном гробу, она задыхалась. Быстрее! Ей нужно бежать из этого места! Как можно дальше! Как можно быстрее! Она устремилась за пределы школы, надеясь, что хотя бы там сможет избавиться от тяжести удушающей атмосферы. Но куда бы она бежала, слова Никиты продолжали ее преследовать. “Ты хуже! Шлюха!” – набатом били по воспаленному мозгу. И что самое страшное, ей тяжело было не согласиться с ним. Она на какое-то время забыла про то, что мечтала держаться от всех в стороне. Чтобы ее просто не замечали. А уж о том, чтобы мечтать о поцелуе с тем самым абьюзером, который натравил на нее свою свору в самый первый ее в школе, даже и мысли не было. Да что с ней такое?! Женя остановилась и схватилась за голову, которая была готова взорваться от нестерпимой боли.

– Какие люди! – поскрипел рядом знакомый проржавевший голос.

Женя подняла голову. Она оказалась в окружении новой банды Никиты. Не обошлось, конечно же, и без самого Семушкина. А этот взгляд, что вперился в нее… Неужели можно настолько сильно возненавидеть человека просто за то, что он отказался дружить с тобой? И судя по тому, как ее горло сжалось спазмом страха, ответ был положительным. Он ненавидел и презирал ее так, как можно относиться к детоубийцам или насильникам. Но ведь она была простой, обычной девчонкой, которая просто пыталась защититься от людей, причиняющих ей боль и страдания. Чем она могла заслужить такое к себе отношение?

– Вы серьезно собираетесь испачкаться об эту шаболду? – Никита плюнул ей под ноги.

– А че нет-та? – вновь тот же скрипучий голос. – Сучка смазливая, на раз сгодится. – Последнее слово потонуло в ржаче и улюлюканье толпы.

– Только попробуйте, – сквозь сжатые зубы процедила Женя, отступая на шаг. Но она понимала, что если они захотят, то у них определенно все получится. И она решилась обратиться к Никите. В текущей ситуации это казалось ей единственно возможным решением. – Никит, не делай этого.

– Не делать чего? – Он вполоборота посмотрел на нее.

– Просто дай мне пойти домой. Пожалуйста! – У Жени задрожал голос, а перед глазами загорались и потухали красные светящиеся знаки, предупреждающие об опасности, а по громкоговорителю в уши кричали “БЕГИ!!!”. Она впилась едва отросшими ногтями в ладони. – Никит, прости меня, пожалуйста, если я тебя обидела. Но то, что ты сейчас делаешь, это… – она замолчала, пытаясь подобрать правильное слово, но кроме как преступно, отвратительно и мерзко, ничего не приходило. – неправильно, – наконец произнесла она.

– Ну давай, расскажи нам, что же по-твоему правильно? – Никита прищурился и стал наступать на Женю. – Быть слабаком и не пытаться себя защищать себя любыми способами от таких отморозков, как Бояров и Князев? Или брать с тебя пример, и ложиться под них? Уж прости, у меня не такая хорошая растяжка. Да и запрещено это в нашей стране!

– Я не это имела в виду, – Женя готова была упасть перед ним на колени, настолько у нее не осталось ни сил, ни возможностей больше сопротивляться его уничтожающему взгляду. Но он ее опередил.

– Хватит! – выкрикнул он и толкнул Женю.

Она сильно ударилась спиной об асфальт и не смогла сдержать крика боли. А еще она почувствовала странное и одновременно пугающее онемение ниже поясницы. Только не…

– Не трогай ее!

Женя, как и все остальные, обернулась. К ним бежали Игорь, Леха и еще несколько ребят. Они все еще были в форме, вспотевшие и раскрасневшиеся, будто сорвались с середины игры.

– Да блять! – Никита уже рычал. – Когда ты уже исчезнешь? – Он молниеносно развернулся к подбежавшему Игорю и ударил того в челюсть.

Игорь от неожиданности упал, и Никита уже в следующее мгновение сел на него сверху и начал наносить удары один за одним, приговаривая:

– Как же ты достал меня! Урод! Я хочу, чтобы сдох, сука! Ты мне всю жизнь испортил! С самого первого класса! Блять!!! Сдохни, сука! Сдохни!!! – он орал и не мог остановиться.

Леха хотел оттащить Никиту, но на него и остальных ребят тут же накинулись остальные дружки Семушкина.

Женя озиралась, и все происходящее, казалось, шло в замедленной съемке. Игорь, лежа под Никитой, закрывает лицо руками и отплевывает кровь. Он брыкается, но Никита держит его крепко, продолжая бить куда попало. Леха начинает нависать над парнем со скрипучим голосом, и уже вот-вот тот готов потерять сознание, но на Леху налетают остальные. Он не выдерживает и падает на землю. Его тут же начинают забивать ногами, и Женя не может рассмотреть его между мелькающими ногами. Остальные тоже отбиваются, но друзей Никиты больше, поэтому они сразу оказываются на земле. Женя хочет закрыть глаза. Она кричит и плачет. Но никто ее не слышит. Да и она сама себя даже не слышит, как будто кто-то поставил ее на беззвучный режим.

Сама того не ожидая, она очутилась возле Никиты и вцепилась ему в руку, которая зависла в воздухе для очередного удара.

– Прекрати! Хватит! Остановись!

– Продолжаешь защищать его? А ты хоть знаешь, что он поспорил на тебя? Что трахнет тебя? Шлюха! – Никита посмотрел на нее, и Женя отшатнулась. Это был уже не Никита. Это был монстр. Чудовище, что жаждало только крови. Горячей. Красной. Крови. – Отвали, тварь! – он уже не говорил, а рычал.

Женя вновь бросилась на него в надежде не остановить, нет, но хотя бы задержать, чтобы Игорь смог выбраться. Но уже в следующую секунду отлетела в сторону с оглушающим звоном в ушах. Она смотрела в кроваво-красное небо, не понимая, что только что произошло. И лишь зубодробительная боль, накатившая на нее, казалось, вечность спустя, дала понять, что удар, нацеленный на Игоря, достался ей. Женя приподняла голову. Вокруг копошились темно-красные, почти черные силуэты. Все остальное пространство заняла собой огромная, скрытая в непроглядном черном дыму фигура. Головой она подпирала красное небо, а руками могла обхватить любой многоэтажный многоподъездный красный дом, словно миниатюрную игрушку. И лишь с каким-то трудом Женя смогла разглядеть, что под этой фигурой кто-то находился. Кто-то маленький, кто от каждого вдалбливаемого удара кулаков выплескивал фонтан темно-красной крови. Горячей красной крови.

Женя поднялась. Голова кружилась. Нижняя часть лица онемела так, что казалось, челюсть у нее вовсе отсутствовала, и стоило Жене только обернуться, она могла бы увидеть ее неподалеку от себя. Но на это не было времени. С трудом перебирая ногами по красной земле, она стала подходить к фигуре. Ее то бросало в жар, то становилось дико холодно. Она боялась приближаться к этому чудовищу, ведь один его взгляд мог бы испепелить ее и превратить в кучку красной пыли. Она боялась, но при этом ее тянуло туда. В черноту. Во мрак. Она знала, что если попадет туда, то больше не будет бояться. Она станет сильной. Она сможет противостоять всем Бояровым и Князевым, и еще Бог знает кому, кто вновь захочет ее унизить. Чудовище повернуло к ней голову. Он был одновременно похож на Никиту, и не был. Словно смешали воедино два разных лица, которые боролись друг с другом за право быть на виду. Но все это не имело значения. Она готова была стать третьей. Стоило только протянуть руку. Она…

– Женя! – где-то в отдалении послышался едва тихий зов.

… хотела…

– Не подходи! – голос становился ближе.

… протянуть…

– НЕЕЕТ!!!

…руку.

Женя видит, как чудовище протягивает к ней лапу. Чувствует, как ее поднимают в воздух. Она задыхается, так как он держит ее за горло. Его лицо… лица становятся ближе. Сквозь черную дымку она рассматривает черты Никиты. Но понимает, что это не он. Это другой человек. Не такой худой. И со шрамом на брови. Он оскаливается. Женя видит острые клыки. Он рычит. И она может слышать отдельные слова:

– Тваррррррь!

Он не принимает ее. И она летит. Падает. Вспышка боли в голове. Темнота.