Культ ясеня

Часть I. Глава 2. Первые неприятности

Айн полночи ворочался, засыпая урывками. Во сне к нему тянулись деревья с колючками вместо листьев, с одной ветви недобро таращился филин, вокруг другой обвилась кобра и угрожающе растопырила капюшон.

Айн сел на кровати; одеяло превратилось в ком, простыня и вовсе куда-то делась. В окно заглядывала луна, яблони во дворе колыхались от ветерка и отбрасывали странные тени, где-то под мастерской мелодично стрекотал сверчок, тихо поскрипывал клён о веранду – он вырос больше, чем предполагал Айн, и плотно прислонился к дому. Всё как всегда, но совершенно не спалось. Айн открыл окно, вдохнул ночной воздух и зашагал по комнате, сцепив руки за спиной. Потом зажёг свечу и пошёл в мастерскую. Посмотрел на мечи и ножи, что ему дали на обработку, с трепетом взял кинжал с костяной рукояткой – его собственный, хитро заточенный, со сложным наговором для особых случаев. Айн сделал несколько выпадов. Чем он не воин? Хладнокровный рыцарь Арра́йн спешит на подвиги… Айн покачал головой и положил оружие обратно. «Ну его, убью ещё кого-нибудь», – подумал он и, помедлив, произнёс про себя два заклинания, тем самым приготовив их про запас. Айн не любил применять оружие и боевую магию, он и паучков не обижал и тем более не мог убить человека, у которого обычно остаются дети, мать. «Впрочем, – утешал он себя, – меня лучше никому не злить, себе дороже». Айн закрыл дверь в мастерскую. Самое время лечь спать, но по внезапному наитию он пошёл за калитку, прочь от дома, по тропе, ведущей к перекрёстку.

Постепенно светало. Трава по краям дороги была мокрой от росы, в лесной тишине далеко раздавались трели зарянки и затухали с лёгким, но всеобъемлющим эхом. Айн напряжённо вглядывался в заросли, постепенно сбавляя шаг. Тут мимо прошмыгнула тень, Айн дёрнулся и рефлекторно выпустил приготовленное заклятие. Он присмотрелся: на траве ничком лежал заяц-беляк.

– Упс, ушастик, прости.

Айн постарался унять стук в груди и произнёс второе заклинание, от которого заяц шевельнул ушами, вскочил и за пару прыжков исчез в лесу. Друид похвалил себя за предусмотрительность: «Калечить-то всякий может, а вот вылечить!»

Спереди снова послышался лёгкий шум. Айн насторожился, не зная, чего ждать на этот раз, вспомнил, что чар в запасе не осталось, и торопливо пробормотал отражающий наговор.

Из-за поворота показалась большая серая дворняга с грязной шерстью, исхудалая и грустная, за ней волочился перетёртый шнур. Прихрамывая на переднюю лапу, она проковыляла три шага и повалилась на бок.

– Это же вроде новая собака Хала, которая ещё нравится Лианне! – воскликнул Айн. – Пожалуй, надо принести к хозяевам… ты только не умирай, а то вид у тебя не очень, мне кажется.

Айн, кряхтя, приподнял собаку.

– Ого, тяжёлая! Мне не дойти. Что делать, позвать Хала сюда, прямо среди ночи, или, может, подождать до утра? Лучше так, а собака пока побудет у меня.

Айн потащил неподвижную Марту, временами отдыхая. Его новенький костюм защитного цвета измызгался о шерсть. Зайдя в калитку, Айн почувствовал, что руки готовы отвалиться. Ближе всего ко входу была мастерская. Он ногой отворил дверь, как мог аккуратно положил Марту на коврик и отёр вспотевшее лицо. Потом присел возле дворняги.

– Что с тобой случилось, лохматая?.. Ещё одного заклятия против паралича у меня в запасе нет, да и толку от него. Похоже, просто истощена. А нет, постойте, здесь что-то неладное – кажется, отрава! Не с болота ли со змеями ты пришла, глупая? И не тебя ли я вечером вроде бы видел?

Айн порылся на полке и достал небольшую склянку с зеленоватой жидкостью, открыл пасть собаке и осторожно влил содержимое. Марта вздрогнула, но в себя не пришла. Она дышала мелко, но ровно, в забытьи подёргивая лапой. Айн наблюдал за дворнягой, пока не почувствовал, что вот-вот уснёт рядом. Он закрыл дверь в мастерскую и пошёл было в дом, но увидел солнце сквозь кроны сосен и решил не откладывая навестить лесника.

К Халу Айн шёл как в тумане. На сердце стало почему-то спокойно, только навалилась дремота, грозя свалить на траву. Друид протёр глаза, потряс головой и постучался в дверь. Хал вышел, и Айн рассказал ему про собаку. Лесник махнул рукой.

– Оставь её себе! Она убежала, не вынесла моего строгого режима. Вряд ли захочет вернуться, да и присмотрел я уже нового пса, скоро с Гариком мы выследим этого Оленевода на раз-два. И всех его подельников отловим до единого, всех, кто давал ему приют! Одним из таких оказался мой бывший друг Анатолио – он уже в темнице. Туда предателю и дорога! Власти помогают, справлюсь. И, поверь, глупая дворняга мне совсем не нужна.

Айн с трудом собрался с мыслями.

– Да? – сонно сказал он. – Ладно, пусть побудет пока со мной, наверное. Только ты Лианне всё-таки скажи, что собака нашлась, может, захочет пообщаться.

– Непременно, – ответил Хал и затворил дверь.

Друид кое-как добрёл до своего дома, повалился на кровать, не раздеваясь, и сразу уснул.

Проснулся Айн ближе к обеду с неприятными мыслями, что завтра на работу и что от Оленевода придётся-таки откупиться бутылью самогона – всё безопасней, чем ввязываться в сомнительную драку. Хорошо хоть сегодня выходной и можно в собственной лаборатории позаниматься от души. Тут он вспомнил про собаку и пошёл её проведать, по пути соображая, где взять мяса, ведь живности он не держал.

Айн переступил порог мастерской – и замер с отвисшей челюстью.

Драгоценные пузырьки валялись разбитые вместе с осколками перегонного куба. На полу разлилась тёмная лужа, по ней плавало крошево из редких трав и битого хрусталя. В помещении стоял туман смешанных испарений, по носу друиду ударило едким запахом, и заслезились глаза. Из форточки жуткий погром освещало ласковое осеннее солнце, в его лучах пары от бесценных эликсиров переливались нежной радугой.

В углу жалась Марта. Она увидела Айна и виновато склонила голову. Айн почесал затылок, глубоко вздохнул и сник, опустив руки.

– Пойдём отсюда, – сказал он наконец подозрительно дрожащим голосом. – Ещё задохнёшься, а ведь только на ноги встала.

Марта мелко тряслась; выйдя из мастерской, она сделала несколько шагов и прилегла на траву.

– Сейчас, воды и поесть, сбегаю, – путано выпалил Айн и торопливо принёс собаке миску с водой, а также обгрызенный окорок, оставленный Оленеводом, который Айн успел выкинуть и теперь выудил из компостной кучи.

Марта, не вставая, попила, покосилась на окорок и странно взглянула на друида. Воображение нарисовало Айну ответ: «Такое я даже голодная не буду!» Или она настолько больна, что не может есть?

Айн, чуть подумав, сбегал в Дубни и купил у мясника несколько тушек мелкого зверья. К такому угощению Марта отнеслась благосклонно и соизволила попробовать. Айн наблюдал; Марта подняла на него глаза, держа кусок во рту, и перестала жевать.

– Всё, ухожу, не смущайся, хвостатая! – сказал Айн и зашёл в дом, откуда стал наблюдать за дворнягой через окно. Марта вскоре наелась и не сходя с места легла спать.

Вечерело. Айн вытирал пыль в доме и расставлял посуду на кухне. Он не решался идти прибираться в мастерской, не хотел даже думать об этом: как-нибудь позже. Протирая полотенцем стакан, он услышал, как отворилась дверь.

В прихожую, а потом и на кухню зашла Марта. Не обратив внимания на Айна, она сходу открыла лапой шкаф с продуктами, сунула внутрь морду, выудила пакет с печеньем и, прихрамывая на правую переднюю лапу, побрела в зал. Айн всплеснул руками и пошёл за ней.

Марта уже удобно устроилась на диване, зубами осторожно разорвала пакет и методично грызла печенье, роняя столько крошек, что впору снова было прибираться.

– О как! – сказал Айн. – Это ведь не совсем еда для собак, тебе не кажется, лохматая?

Марта ласково глянула на него и вновь принялась за лакомство. Затем пододвинула лапой одно печенье Айну.

– Спасибо, конечно, – проворчал Айн, – но не могла бы ты поменьше крошить?

Марта закончила есть, смахнула полупустой пакет на пол и потянулась во весь диван. Потом посмотрела на друида.

– Я гляжу, ты повеселела, хвостатая, – сказал тот. – Чем займёмся? Давай пойдём, ты поможешь мне прибраться в мастерской? Нужно хотя бы начать восстанавливать то, что я создавал последние несколько лет, тебе не кажется?

В самом деле, Марта явно выглядела лучше. Худая, но бодрая, она вскочила с дивана и обошла вокруг комнаты, принюхиваясь, взяла зубами с печки одну из досочек друида. Дощечка была покрыта рунами нового заклинания, которое никак не хотело обретать форму на бумаге, но высеченное в древесине палисандра, уже подходило для экспериментов – только Айну всё лень было приняться за них всерьёз. С деревяшкой в зубах Марта села возле двери и выжидательно посмотрела на Айна. Друид вышел за собакой во двор.

Марта положила дощечку под ноги Айну и замахала хвостом. Сперва было непонятно, что она хочет, потом друида осенило: он подобрал розоватую пластинку и кинул в сторону забора. Марта весело бросилась за ней.

– Ага, – буркнул Айн. – Действительно, что ещё остаётся? Будем развлекаться. Руны мне постарайся не испортить, чудище лохматое!

Некоторое время он кидал дощечку, а Марта бегала. В очередной забег она не отдала игрушку Айну, а стала уворачиваться. Кряхтя и ворча, друид побежал за собакой. Марта поддавалась, временами сбавляя скорость. Но вот она разогналась, не смогла вовремя повернуть и врезалась в бочку с водой. Бочка упала, друид ахнул, Марта побежала дальше как ни в чём не бывало. Айн подумал, раз так, то ничего страшного, и продолжил игру.

Покружив по двору с четверть часа и совсем запыхавшись, Айн крикнул:

– Всё, хватит, наверное! Пойдём домой.

Марта на бегу обернулась, но упустила из виду теплицу впереди. Заметила её собака уже поздно, безуспешно попыталась затормозить и всем весом, не намного меньшим, чем у Айна, влетела в стекло. Раздался звон. Через секунду Марта вылезла и стряхнула с себя осколки стёкол и ветки томатов. Друид побежал к ней. Воображение уже рисовало, как он вытирает кровь, зашивает раны и накладывает повязку. Марта фыркнула и дёрнула хвостом; Айн обошёл вокруг неё, внимательно осмотрел бока – собака казалась невредимой. Друид выдохнул.

– Теперь точно хватит играть. Но пойдём-ка, совсем забыл, надо тебе, хвостатая, лапку обработать.

Айн побрёл домой, Марта не отставала. Друид поколебался, думая, пускать ли дворнягу в дом, но она уже успела запрыгнуть в гостиную и уселась в кресло.

– Это моё кресло! – запротестовал Айн.

Дворняга лениво и глухо рыкнула в ответ.

– Ладно, у меня есть диван.

Айн достал из аптечки бинт, нанёс на него едко пахнущую мазь и осторожно замотал Марте больную лапу, убедившись, что она не сломана. Марта напряглась, но не возражала.

Айн вспомнил, что забыл подобрать свою дощечку, и вернулся во двор. Пластинка валялась в пыли. Руны, разумеется, были испорчены клыками собаки. Друид нахмурился, но что-то заставило его присмотреться внимательней. Следы зубов, пересекаясь с символами, образовали странный узор. Искажённый, как если бы пьяный художник списал отражение картины с ряби озера на ветру, но Айн частично воссоздал стоящий за рунами образ. Друид разом вспотел, волосы встали дыбом, перед глазами закружился калейдоскоп красок и форм, сознание отказывалось их воспринимать. Айн на миг зажмурился. «Вот что бывает, когда случайно вмешиваешься в строгую формулу!» – подумал он, бросил дощечку в поленницу и зашёл в дом.

Марта дремала, но, как услышала Айна, приподнялась в кресле. Минут пять сидели молча; Айн отдыхал на диване, Марта смотрела по сторонам. Вскоре она слезла и взяла с полки в зубы коробку в черно-белую клеточку, подошла с ней к столику возле дивана, положила перед Айном и помахала хвостом.

– Никак ты предлагаешь мне, – изумился Айн, – сыграть с тобой в шашки?

– Гав!

Айн недоверчиво покачал головой и был готов разразиться восклицанием, как вдруг посмурнел и замолчал на полуслове. Он попытался вспомнить, когда кто-либо ему предлагал сыграть, пусть даже в дурацкие шашки, когда его последний раз звали в гости или хотя бы прислали письмо. Нет, родители из деревни пишут, конечно, они гордятся, что сын учится на друида, но с ними тяжело общаться, ведь им явно не стоит знать, что его давно выгнали из Школы и коллеги ни во что не ставят. Друзья? Айн думал, что у него есть друзья, временами они даже появлялись, когда от него что-то было нужно.

Тут Айн фыркнул и выпрямился. «Чего ныть попусту! Надо будет, сам схожу к тому же Халу поиграть, на охоту, да и просто поболтать». Он кивнул Марте и расставил фигуры на доске.

Айн выжидающе смотрел на собаку. «Ну и чушь», – подумал он, представив, как посмеялся бы сторонний зритель, но Марта лапой аккуратно подвинула фишку по диагонали. Айн сходил в ответ, началась игра.

И он проиграл! Марта весело глядела на покрасневшего друида.

Айн вновь расставил фишки. В этот раз удача или мастерство оказалось на стороне друида, Марта была побеждена, как полный новичок. Но она лишь задорно посмотрела на Айна и предложила снова сыграть.

Друид не заметил, как наступила ночь. Он собрал фишки, закрыл коробку и на недовольный взгляд Марты возразил:

– Спать давно пора!

Он расстелил диван, и на нем тут же удобно расположилась собака. Айн хмыкнул.

– Тебя бы помыть для начала, чучело лохматое! Но уже поздно.

Махнув рукой, он прилёг рядом с тёплой дворнягой и вскоре крепко уснул.

Друиду снилась роща к северо-западу от посёлка. Обычный лесок, можно обойти за полчаса – сосны, ивовый кустарник да крапива, но во сне среди стволов показались обветшалые домики, тропинка вела мимо них вглубь светлой рощи, что быстро обернулась непролазной чащей. Сбоку открывался правильный овал поляны, посередине рос дуб, с ветки свисала кормушка в виде круглого домика с красной крышей. Но Айн посмотрел на дорогу и замер: впереди за кустами его неведомо зачем ждала тень. Друид медленно попятился. Огромным облегчением пришла мысль вернуться, сесть под Ясень и забыться.

Айн сквозь сон вспомнил, как в юности гулял по этой рощице с деревянной палкой, воображая, что это отточенный меч, и побеждал одного за другим чудовищ из сказок, которых олицетворяли стебли крапивы. Тогда он себе дал боевое прозвище: Аррайн. Теперь оно звучало, конечно, глупо, по-детски.

Айн проснулся и сел на диване. Марта посапывала рядом, но уловив движение, потянулась и открыла глаз. Шлёпнув разок хвостом по одеялу, слезла с дивана, стараясь не наступать на раненую лапу, и исчезла на кухне. Айн торопливо пошёл за ней.

Принялись за завтрак, который состоял в основном из кофе, печенья и бутербродов; от тушки крысы Марта отказалась. Она села рядом с друидом и ела, положив лапу на стол. На попытку Айна оставить её порцию на полу Марта взглянула на друида так, словно это он был псом, который вдобавок разбил ценную вазу и нагадил в углу. Айн не настаивал. Марта вполне уверенно держала кружку с кофе передними лапами. Правда, потом уронила её, и кофе вылилось на ковёр, но это никого не смутило.

Не дожидаясь, когда Айн доест, Марта спрыгнула со стула, обтёрла пасть о полотенце и выбежала во двор. Айн поворчал, сполоснул посуду и пошёл за собакой.