Русские добровольцы в Боснии

– Нема! – развёл руками каптёрщик.

– Как это нема, когда должно быть?

Старый серб тяжело вздохнул и распахнул двери своего склада.

– Поглядай!

Перед нами предстало огромное помещение, вдоль стен которого тянулись деревянные стелажи. Стеллажи были пустыми, только у стены в углу стоял десяток карабинов СКС, и на полу лежал старый немецкий пулемёт МГ-34, времён Второй мировой войны.

– М-да! – произнёс Григорий. – Стратегические запасы Войска Сербского!

Тем временем серб внимательно посмотрел на обувь Александра. Александр был обут в кроссовки, сильно стоптанные и побитые. Серб покачал головой.

– Треба тражичь, – и он указал на кучу обуви, сваленную в углу.

Это была обувь бывшая в употреблении, тем не менее, Санек сумел найти себе пару ещё крепких ботинок с высоким голенищем. Владимир с Григорием от поисков отказались. Ещё Санек нашёл широкий ремень с двойной портупеей, тоже бывший в употреблении.

Чуть позже они уже были на проходной и поджидали провожатого. Григорий вынул из сумки свой камуфляж и принялся облачаться в него. Владимир сделал то же самое. Санек смотрел на них с завистью.

– Александр! – обратился к нему Владимир. – Я с собой взял двое брюк, толстые и тонкие, одни из них твои.

– А я дарю тебе камуфляжную рубашку, примерь – сказал Григорий.

– Ну спасибо, вы просто благодетели! – воскликнул Санек – Кстати, а как же ты без рубашки?

– А у меня тельняшка есть, как раз под камуфляжной курткой будет даже ничего.

– Ты случайно не в десанте служил?

– Нет, но я прошёл на байдарках по порожистым рекам и озёрам нашей необъятной страны, тысячи километров. Один раз даже пересёк Белое море, так что имею право носить тельняшку.

Когда все трое переоделись, Григорий одобрительно оглядел себя и товарищей и воскликнул: "Ну вот, теперь мы хоть на воинов стали похожи".

Тем временем с КПП подошёл серб, которого они ждали, он поздоровался и они двинулись на положай. До передовой линии было недалеко, всего лишь триста метров. Они двигались через какую-то разбитую фабрику быстрым шагом, гуськом друг за другом. Неожиданно их проводник остановился. Перед ними лежало открытое пространство.

– Бырзо бежи и чувайся, – сказал провожатый. Он немного подождал, затем сорвался с места, пересёк открытое пространство и прыгнул в окоп Григорий, Владимир и Санек по очереди проделали то же самое.

Перед тем, как двинуться дальше серб предупредил.

– Ни смиешь выглядать, ни смиешь причать муслиман су близу.

И они двинулись по ходу сообщения. Окоп был неглубокий и идти приходилось согнувшись в три погибели. Время от времени над головами с жужжанием проносились пули, в одном месте проводник остановился и, наклонившись к уху Григория, прошептал:

– Муслимане 10 метров! – и серб ткнул рукой в правую сторону. – Тамо!

Григорий кивнул, и они двинулись дальше. Окоп привёл их к скверу между двумя домами. Едва они вылезли из окопа, как из подъезда к ним устремилось двое сербов. Сербы внимательно оглядели вновь прибывших но, едва они увидели нашивки на рукавах, и их суровые лица дрогнули, на них засияли улыбки.

– Русы, добровольцы! С нами русы! – из домов стали вываливать другие сербы.

– Русы, братушки, код нас, дошли!

Владимира, Григория и Александра обнимали, хлопали по плечам и по спинам. Им что-то с жаром объясняли. Особенно нравились сербам их нашивки. Изобретённые демократами с целью поглумиться над Русской Армией, они оказались очень кстати в Боснии. Дело в том, что сербы, чтобы отличать своих в бою, нашивали себе на рукав три полоски в виде своего знамени: красную, синюю и белую. Поэтому русская нашивка с изображением русского стяга сразу же говорила, на чьей стороне воюет её владелец. Надпись "Россия" сразу же объясняла, почему стяг перевёрнут. Слова "Вооружённые силы" были окончательным и исчерпывающим дополнением.

Как только прошёл первый восторг, сербы повели троих друзей в подъезд. Они прошли через две комнаты, усыпанных каким-то мусором и оказались у стены. В ней были пробиты две бойницы. Григорий глянул в одну из них. Перед ним в двадцати метрах возвышался пятиэтажный дом, там уже были мусульмане. Дом был сильно изуродован осколками и снарядами. Между домами были скверы, заросшие травой. Трава была по пояс, кусты были усыпаны алыми цветами. Ровно посредине стояло три легковых автомобиля, поставленные здесь с начала войны и превращённые теперь в решето. Заросшая детская площадка с ржавыми качелями. Слева простирался знаменитый Сараевский аэродром, а над ним высилась гора Игман.

В 1992 году события в Югославии развивались стремительно. Сначала от Югославии отделилась Словения и почти сразу же за ней – Хорватия. Чуть позже – Босния. Не решив ещё связанных с этим юридическо-правовых вопросов, не создав ни армии, ни полиции, ни административно-правовой структуры государства, главари этих новых образований в спешном порядке принялись изменять состав населения в своих вотчинах, естественно, в сторону уменьшения сербов. Решали они эти вопросы без затей. Сербов просто резали. Особенно старались в землях, которые исторически были исконно сербскими, и где сербов было подавляющее большинство. ЦРУ и другие шпионские банды западных стран готовились к этому давно. Много лет они вели подрывную деятельность против Югославии. Пользуясь поддержкой еврея Тито и иже с ним, других коммунистов, они создавали тайные склады оружия, отряды боевиков, не скупясь, снабжали деньгами разные партии и движения. Вся эта огромная, скрытно проделанная работа дала свои страшные всходы в 1992 году. Варфоломеевская ночь во Франции меркнет по сравнению с тем, что испытали добродушные сербы в конце XX века. В городах Сребренница, Жепа, Горожда и многих других сербов не просто убивали, а убивали с сатанинской жестокостью. Детей и женщин, перед тем как умертвить, изуверски пытали. Вырывали раскалёнными клещами у женщин груди, выкалывали глаза, ломали позвоночник, вырезали детей из чрева ещё живых женщин, заливали лицо расплавленным свинцом. Мусульмане воскресили давний обычай – сажание на кол. Человек, проткнутый снизу тонким колом определённым образом, продолжает живьём висеть на колу иногда до двух суток. В общем, общечеловеческие ценности внедрялись в Сербии в самом полном объёме.

Впрочем, видимо события стали развиваться слишком стремительно, не так, как просчитывали западные общечеловеки, творцы нового мирового порядка, поэтому произошла некоторая несогласованность в действиях. В некоторых городах и местностях уже шла резня, а где-то было тихо и спокойно. Там, где ещё было спокойно, сербы не стали ждать, когда очередь дойдёт и до них и взялись за оружие. Дело в том, что помимо регулярной армии в Югославии были ещё батальоны территориальной обороны. Оружие этих частей было почти в каждом городке, в каждой крупной деревне. Его-то с успехом и захватили сербы, создавая свои отряды самообороны. В городе Ярогатица и в ряде других мест сербы буквально на считанные часы опередили мусульман. Подразделения Югославской армии в некоторых местах были деморализованы и разоружены боевиками мусульман и хорватов. В других местах, где во главе частей стояли решительные и толковые офицеры, они сумели пресечь все поползновения националистов и имеющимся у них оружием вооружить отряды сербов. Началась гражданская война. Вначале сербы действовали разрозненными отрядами, позднее руководители сербских общин и скупщин, которые управлялись сербскими областями, объединились в государство – Республику Сербскую, а отряды самообороны – в Войско Сербское. На землях, которые формально входили в Хорватию, было образовано государство Сербская Краина. Хорваты и мусульмане также свели все свои бандитствующие отряды в единое целое, образовав две армии – хорватскую и мусульманскую. Соединённые Штаты и европейские страны НАТО, не жалея денег и средств, принялись в спешном порядке вооружать эти новые армии самым современным оружием. Тысячи натовских офицеров были направлены в Югославию в качестве советников и для подготовки и обучения мусульманско-хорватских бандитов. Во многих крупных городах Европы открылись конторы по вербовке наёмников. Уголовное отребье всех мастей устремилось широким потоком в хорватскую и мусульманскую армии.

Каждый наёмник получал по 3500 долларов в месяц. Сербы изнемогали в неравной борьбе. Противник имел подавляющее превосходство в вооружении и численности, но правда отличался низкими моральными качествами. Сербы поставили под ружьё всё мужское население, от мала до велика, но даже после этого на одного сербского воина приходилось по четыре вражеских солдата.

Население города Сараево до войны составляло 600 000 человек, из них сербов было 200 000. Сербы в основном жили на окраинах и в прилегающих окрестностях. То же самое было и в других городах. Сербы проживали в сельской местности. Это объясняется тем, что во время Второй Мировой войны немцы руками мусульман и хорватов истребили несколько миллионов сербов, в основном в городах. Погибла большая часть сербской интеллигенции, врачи, инженеры, учителя, а их места после войны заняли мусульмане и хорваты. Всё происходило точно так же, как в России после революции, когда еврейское ЧК уничтожало в первую очередь интеллигенцию, выкорчёвывало интеллект нации, а их места занимали евреи. В Югославии коммунист Иосип Броз Тито всё это тоже одобрял и поддерживал. Разглагольствуя об интернационализме и равенстве, коммунисты втихаря продолжали политику фашистов: сербов постепенно вытесняли из крупных городов в деревни. Сложная система льгот и привилегий давала муслиму, хорвату или албанцу преимущество при поступлении в ВУЗы. Точно, как и в СССР, где любому из какой-нибудь Чечни или Дагестана, Молдавии или Адыгеи, Туркменистана или Казахстана было гарантировано самим правом рождения преимущество перед русским при поступлении в ВУЗ или даже аспирантуру.

В Сараево заранее были созданы тайные склады оружия, численность мусульманских боевиков равнялась 25 000, так называемые зелёные береты. Сигналом для выступления послужил расстрел сербской свадьбы. Жениха, невесту, их родителей и гостей убили прямо на ступеньках православного храма. После этого начались массовые убийства в самом городе. Зелёные береты действовали решительно и безжалостно. В центре города находились казармы имени Маршала Тито. Воинская часть, размещённая в этих казармах, была окружена и скована боевиками. Командованию этой части было предложено покинуть город, при этом мусульмане обещали беспрепятственный выход, но как только воинская колонна покинула военный городок, она была безжалостно расстреляна. После этого мусульмане распоясались окончательно и началась настоящая вакханалия. Спасаясь от озверевших фанатиков, сербы бежали на окраины, туда, где подавляющее большинство составляли сербы. Вокруг города население также было сербским, там же находилось несколько крупных воинских частей, где офицеры были сербами. Более того, Сараево лежит на дне котловины, а вокруг него возвышаются горы, с которых прекрасно просматривается и простреливается весь город. Котловина оказалась у мусульман, а горы – у сербов. Сказался "военный гений" американских советников, заранее тщательно подготовленная и просчитанная операция была скомкана из-за их вопиющего непрофессионализма. Давно известно, что воин всегда занимает господствующую высоту, а бандита – всегда тянет в тёмные лощины. Как только сербы вооружились, разобрались по отрядам и наладили взаимодействие, вопрос о взятии Сараево уже не стоял. Кольцо вокруг мусульман стало сжиматься. Медленно, но верно сербы освобождали квартал за кварталом, улицу за улицей, и не уйти бы мусульманским убийцам от справедливого возмездия, если бы к ним на помощь не пришли американские и европейские общечеловеки. На весь мир раздались вопли и завывания о сербских зверствах, о сербском фашизме, о том, что сербская агрессия угрожает безопасности всего человечества. Профессиональные манипуляторы людским сознанием с экранов телеящиков без устали обвиняли сербов в самых немыслимых преступлениях. ООН и НАТО предъявили сербам ультиматум – прекратить наступление, отвести от города тяжёлую технику и передать войскам ООН Сараевский аэродром для доставки продовольствия "мирному" населению города. За аэродромом высилась гора Игман, за которой лежали земли, захваченные мусульманами. Сербы овладели Игманом после жестоких и кровопролитных боёв. Гору также потребовали отдать "миротворцам" ООН, как знак доброй воли. Так собственную военную бездарность компенсировали мировым давлением. Сербы вынуждены были выполнить все эти требования, и тут же на Сараевский аэродром целыми косяками полетели натовские самолёты. Они везли "мирному" населению города танки и ракетные установки залпового огня, тяжёлые орудия и управляемые ракеты, ну и всякую мелочь, вроде винтовок, автоматов, гранат и патронов. Гору Игман "миротворцы" ООН на следующий же день после ухода сербов передали мусульманам, тоже видимо в знак "доброй" воли. "Добрая воля" общечеловеков позволила мусульманским бандитам в Сараево получить отдушину, через которую они могли общаться со своими подельниками, захватившими другие земли в Боснии. Труднее пришлось мусульманам в городах Горажда, Сребренница и Жепа. Эти города были полностью окружены сербами. И здесь сказались низкие боевые и моральные качества мусульманского воинства и полная военная бездарность их американских советников и командиров. Но мусульмане и там унывали недолго, "миротворцы" быстро наладили их снабжение оружием и всем необходимым через сербские земли. Всё это ещё раз подтвердило истину, что американцы всегда стараются играть по ими изобретённым правилам, где выигрыш противной стороне не светит ни при каких условиях.

Главарём у мусульман, вернее председником, был некий Алия Изетбегович, в прошлом офицер войск СС и военный преступник. Во время второй мировой войны он служил в мусульманской дивизии "Ханджар" ("Кинжал" в переводе на русский), возглавлял детский концлагерь в местечке Осиневец, работал в молодёжной фашистской организации. К власти он естественно пришёл путём демократических выборов. Алия обещал, что как только он станет председником, то сразу решит сербский вопрос и слово своё сдержал. Уцелевшие после резни сербы были отправлены в концлагеря, дети, отнятые у родителей в детские дома, где им делали обрезание и воспитывали в мусульманском духе, чтобы вырастить из них новых янычар. Молодых и красивых девушек – отправляли в публичные дома.