Древний мир / Код ушедших: Книга вторая. Принцип неопределённости

Глава 6. Цена данных.

Бегство было хаотичным, отчаянным и, что самое унизительное для Виктора, зависело от капризов капуцина и инстинктов пумы. Они неслись сквозь лес, оставляя за собой след из примятого мицелия и обломанных веток, а в ушах стоял всё нарастающий, многоногий гул преследования. Железные Клыки не летели – они скакали, отталкиваясь мощными конечностями, снося на пути всё, что мешало. Деревья для них не были преградой – они взбирались по стволам и перелетали с ветки на ветку, как стая механических саранчи.

– Левее! – крикнул Хануман, невидимый где-то в листве. – Там расщелина, им будет тесно!

Виктор, почти на пределе сил, свернул. Тень метнулась вперёд, прокладывая путь. Расщелина оказалась узким проходом между двумя скальными плитами, заваленным буреломом. Они втиснулись внутрь, и через мгновение первый Клык врезался в каменную щель, застревая. Раздался яростный скрежет хитина о камень. За ним – ещё один, и ещё. Они не останавливались, пытались пролезть, ломая друг друга.

– Быстро! Пока они создают пробку! – прохрипел Виктор, продираясь через колючие кусты на другом конце расщелины.

Это дало им минутную фору. Но не спасло. Клыки были повсюду. Они обходили препятствия, координируясь каким-то незримым образом.

– Иллюзия! – выдохнул Виктор, споткнувшись о корень и едва удерживая равновесие. – Хануман! Нужно их разделить! Создай ложный след!

– А награда? – раздался голос прямо у него над головой. Капуцин материализовался на ветке, всё так же сжимая в лапе накопитель.

– Чёрт с тобой, два кристалла! Три! Сейчас же!

Лицо Ханумана озарилось ухмылкой. Он махнул свободной лапой. В двадцати метрах правее, из-за дерева, «выбежал» призрачный Виктор, неуклюже спотыкающийся и тяжело дышащий. Иллюзия была грубой, но убедительной в панике погони. Часть жужжащего роя дёрнулась в сторону фантома.

– Теперь твой ход, двуногий! – крикнул Хануман. – У царя мана на исходе! Развлечение дорожает!

У Виктора тоже всё было на исходе. Силы, маны, идей. Оставался последний козырь – местность. Он вспомнил карту в своём дневнике. Где-то здесь должен быть…

– Тень! Старый овраг! Где мы ловушку на волков ставили! Веди!

Пума, получив чёткую задачу, рванула вперёд, не оглядываясь. Виктор побежал за ней, чувствуя, как в груди разрывается что-то горячее и липкое. Хануман, хихикая, исчез снова.

Овраг. Неглубокий, но с очень крутыми, глинистыми склонами, размытыми весенними ручьями. Ловушка для волков была давно сработана, но сам рельеф остался.

Тень прыгнула вниз, скользя по глине. Виктор последовал за ней, почти падая, цепляясь руками за корни. Он скатился на дно, в холодную грязь, и тут же перекатился за ствол поваленного дерева.

Клыки появились на краю оврага. Они замедлились, оценивая препятствие. Их не смутила крутизна – они начали спускаться, втыкая острые конечности в грунт, как альпинистские крючья.

– Теперь, – прошептал Виктор, вынимая последний, не модифицированный «Гремучий Горшок». Он не мог позволить себе сложный план. Только грубая сила.

Он выставил руку с «Горшком» из-за укрытия и швырнул его не в насекомых, а в основание склона, прямо под теми, что спускались.

– Вниз! – крикнул он Тени.

Они бросились вперёд по оврагу. Сзади раздался оглушительный взрыв. Глинистая стена обрушилась, похоронив под тоннами мокрой земли и камней первую волну преследователей. Гул на миг стих, сменившись хаотичным треском и шипением.

Это был не конец погони, но серьёзная задержка. Возможно, решающая.

Они бежали ещё минут десять, пока лес не стал привычно угрожающим, а не откровенно враждебным. Запах металла ослаб. Жужжание осталось далеко позади.

Виктор остановился, прислонившись к дереву, и его вырвало. Не пищей – жёлтой, горькой желчью и кровью. Боль в боку стала абсолютной, всепоглощающей. Швы, наверняка, разошлись. Система молчала, но он и так чувствовал: состояние критическое.

Тень подошла, тычась мордой в его плечо. От неё шла волна тревоги и усталости. Она тоже была вся в царапинах, одна задняя лапа слегка прихрамывала.

Из-за сосны, не спеша, вышел Хануман. Он был грязный, корона помята, но довольный.

– Ну что, двуногий? Забавная была прогулка? – Он подошёл и уселся на корточки перед Виктором. – Царь ждёт оплаты. Три кристалла. И… что это ты такое интересное нашёл? – Он кивнул на диагностический стержень, который Виктор, как помешанный, сжимал в бескровных пальцах.

Виктор с трудом поднял голову. В глазах плыло.

– Данные… – хрипло проговорил он. – О том, кто… всё это устроил. – Он медленно, превозмогая боль, достал мешочек и высыпал два кристалла Металла. Третий остался у него – для возможной бартерной сделки или исследований. – Два. Как договаривались… за информацию.

Хануман нахмурился.

– Договаривались на два, если информация спасёт жизни. Она спасла?

Виктор посмотрел на залитый кровью бок, на измождённую Тень.

– Дебаты… оставим на потом. Бери.

Обезьяна, фыркнув, схватила кристаллы, спрятала их за щёку и протянула лапу.

– И это. – Он имел в виду накопитель.

– Нет, – твёрдо сказал Виктор. – Это – часть данных. Без него… информация неполная. Ты получил своё.

В глазах Ханумана мелькнула опасная искорка обиды и азарта. Он мог создать иллюзию прямо сейчас и попытаться выхватить желанную вещь. Виктор видел этот расчёт. Его пальцы медленно сомкнулись на рукояти «Лучника», лежащего рядом.

Молчание длилось несколько напряжённых секунд. Потом Хануман неожиданно рассмеялся.

– Жадный! Но умный. Ладно. Царь великодушен. Оставляю тебе твою игрушку. Но в следующий раз… – он многозначительно постучал себя по виску, – цена будет выше. И апельсины обязательны!

Он прыгнул на нижнюю ветку и скрылся в листве, оставив за собой лишь шелест и смешок.

Виктор выдохнул. Опасный союзник. Очень опасный. Но на сегодня – необходимый.

Он посмотрел на стержень. Данные. Координаты «Альфа-6». Упоминание протокола «Архитектор». Это было всё. Целое море вопросов и один чудовищный ответ: Консорциум был не просто падальщиком на костях Ушедших. Он был санитаром, пытающимся (и безуспешно) справиться с заразой, которую сам и выпустил. Или… садоводом, сознательно выращивающим чудовище.

«Стабилизатор Реальности «Альфа-6»… – мысленно повторил он. – Ликвидация ядра.»

Значит, у них был план. Значит, была надежда уничтожить этот очаг. Но они не смогли. Почему? Не захотели? Не успели? Или… это ядро было нужно живым?

Виктор сгрёб в ладонь горсть земли, смешанной с жёлтым мицелием. Он сжал её. Хрупкая, сухая субстанция рассыпалась прахом.

– Ладно, – прошептал он в пустоту леса, обращаясь к невидимому Консорциуму, к духам Ушедших, к самой «Гнили». – Вы показали свои карты. Теперь моя очередь.

Но для любого хода нужны силы. А их не было. Он был на грани. И до Укрытия – ещё минимум час пути по неспокойному лесу.

Тень ткнула его мордой в плечо, потом лёг перед ним, явно предлагая спину.

– Не вынесешь, – отмахнулся Виктор. Но вариантов не оставалось.

С невероятным усилием он взгромоздился на спину пумы, вцепившись руками в её шерсть. Это было унизительно, больно и чертовски неудобно. Но это был шанс.

Тень, кряхтя под его весом, двинулась рысцой, выбрав самый безопасный, известный ей путь домой.

Виктор болтался на её спине, стиснув зубы от боли, но его разум уже работал, строя планы на основе новой, страшной ценности, которую он приобрёл. Цена данных оказалась высока. Кровью, болью, почти что жизнью.

Но теперь он знал имя врага. И знал его слабость. А значит, игра только начиналась.

И первой фигурой на этой новой доске будет не солдат, не маг, не шпион. Первой фигурой будет инженер, у которого в руках оказалась схема аварийного выключателя от чужого Судного дня.

Оставалось только решить – нажать на него или нет.

Глава 7. Отступление с трофеем.

Дорога назад слилась в кошмарный, болезненный туман. Виктор не столько ехал, сколько держался, погрузив лицо в густую шерсть Тени, вдыхая её терпкий, дикий запах, смешанный с запахом крови – и своей, и её. Каждый шаг пумы отзывался тупым ударом в его рану. Сознание то уплывало, цепляясь за обрывки мыслей – «протокол Архитектор», «координаты Альфа-6», «синий туман как симптом» – то возвращалось с леденящей ясностью, фиксируя окружающую опасность: шелест в кустах, далёкий крик незнакомой птицы, всё тот же призрачный запах металла, теперь уже въевшийся в одежду.

Тень шла не по прямой. Она петляла, избегая открытых мест, обходя знакомые участки с густым мицелием. Её звериная интуиция, помноженная на связь с Виктором, вела их самым безопасным путём. Но безопасным – не значит лёгким.

Один раз они почти напоролись на странную, молчаливую группу из трёх заражённых. Не людей – оленей. Их шкура была покрыта жёлтыми, кристаллическими наростами, глаза тускло светились синим. Они не напали, просто стояли и смотрели, повернув неестественно выгнутые шеи, будто прислушиваясь к чему-то вдали. Тень замерла, затаив дыхание, и прошла мимо, ступая бесшумно, как призрак.

Ещё раз путь им преградил огромный, полузасохший дуб, из расщелины в котором сочилось что-то липкое и перламутровое, похожее на смолу, но пахнущее озоном. Обходить пришлось далеко, и Виктор почувствовал, как последние силы покидают его. Руки ослабли. Он едва не свалился, но Тень остановилась, дав ему время перевести дух.

«Не дойти, – пронеслось в голове холодной, безэмоциональной мыслью. – Слишком далеко. Слишком много потеряно.»

Но сдаваться было не в правилах. Не в правилах инженера, который видел в мире механизм, пусть и сломанный. Не в правилах выжившего, который уже прошёл через чашу Молчания и пасть гоблинов. Он заставил пальцы вцепиться в шерсть снова, закусил губу до крови, чтобы боль от укуса отвлекла от боли в боку, и кивнул.

– Идём.

Последний километр Тень шла уже почти шагом, тяжело дыша. Виктор видел, как дрожат её мышцы под ним. Они оба были на пределе.

И вот, наконец, знакомый запах – не металла и озона, а сырости камня, дыма и человеческого жилья. «Укрытие».

Тень издала короткий, хриплый звук – не рык, а скорее предупреждение. Из-за укреплённого входа, за грубо сколоченной дверью из плах и металлолома, выглянуло бледное, испуганное лицо Лоренца.

– Виктор? Боги! – Молодой маг бросился вперёд, помогая ему слезть со спины Тени. Его глаза расширились при виде кровавого месива на боку Виктора. – Что случилось? Кто?..

– Позже, – выдохнул Виктор, почти падая ему на плечо. – Сначала… внутри. И приготовь всё для перевязки. Серьёзной.

Лоренц, кивнув, почти втащил его в расселину. Тень, пошатываясь, последовала за ними.

Укрытие за время их отсутствия преобразилось. Лоренц не сидел сложа руки. В углу теперь стоял грубый, но функциональный стол из плах, на котором были разложены инструменты Ушедших, фрагменты кристаллов и несколько глиняных табличек с нацарапанными глифами. В другом углу дымила маленькая, закрытая печь, явно сложенная из камней и глины – источник тепла и, возможно, для каких-то алхимических опытов. От гидротурбины шёл протянутый провод с несколькими маломощными светильниками, дававшими тусклый, но стабильный свет. Появились даже полки, выдолбленные в стене.

Но Виктору было не до оценок. Его подвели к его же спальному месту – груде шкур и сухой травы у дальней стены. Он сел, скривившись, и позволил Лоренцу снимать с него броню и одежду.

Процедура была ещё более мучительной, чем в полевых условиях. Засохшая кровь и гной приклеили ткань к ране. Лоренц, бледный, но собранный, работал методично, используя нагретую воду и антисептики из их скудных запасов. Он не был лекарем, но базовые знания у него были.

– Края воспалены, – констатировал он, сжимая губы. – Есть признаки нагноения. Нужно чистить. Будет больно.

– Делай, – сквозь зубы процедил Виктор, хватая палку, чтобы вцепиться в неё зубами.

Очистка раны была адом. Лоренц использовал тонкий, прокалённый на огне пинцет и марлю. Виктор стиснул палку так, что та треснула, но не издал ни звука. Потом – снова спирт, снова игла, снова нитки. На этот раз Лоренц шил аккуратнее, его руки дрожали меньше, чем у Виктора в лесу. Закончив, он наложил повязку с какой-то пахучей мазью на травах и активировал ещё одну «Простейшую активизацию регенерации», подкрепив её их последним кристаллом Земли.

Система наконец отреагировала: «Статус: Инфицированная колотая рана. Очищена и зашита. Регенерация активна (18 часов). Риск осложнений: снижен до умеренного. Эффект: «Истощение» (-15% ко всем характеристикам), «Слабость» (физические действия требуют на 20% больше усилий)».

Целый букет. Но жив. Фундамент для восстановления заложен.

Пока Лоренц возился с Тенью, обрабатывая её царапины и давая ей воду и мясо, Виктор лежал, уставившись в потолок, и прокручивал в голове добытые данные. Стержень лежал у него на груди, холодный и тяжёлый.

Лоренц, закончив с пумой, подошёл и сел рядом на корточки.

– Итак, – осторожно начал он. – Ты нашёл источник тумана?

– Нашёл, – хрипло ответил Виктор. – И не только. – Он медленно повернул голову. – Лоренц. Что ты знаешь о «Стабилизаторах Реальности»? Упоминалось ли такое в хрониках Ушедших?

Маг нахмурился, углубляясь в память.

– Стабилизаторы… Это легенды, даже среди легенд. Говорили, что Архитектор, величайший из Ушедших, создавал устройства, способные… укреплять ткань мира в ключевых точках. Предотвращать разрывы, сдерживать хаотичные выбросы фракционной энергии. Что-то вроде магических… контролеров. Но всё это считалось теорией. Никто не находил даже намёков на чертежи.

– Один из таких «контролёров» находится в пяти километрах к северо-востоку, – сказал Виктор. – Только он не стабилизирует. Он… загрязняет. Выбрасывает в мир чистую фракцию Металл, мутирует всё вокруг. И знаешь, кто его там поставил?

Лоренц побледнел ещё больше.

– Не… не Ушедшие?

– Консорциум. Их база носит кодовое название «Альфа-6». Они что-то сделали со стабилизатором. Сломали. Или перепрофилировали. И теперь этот сломанный механизм отравляет пол-леса. То, что мы называем «синим туманом» и «гнилью» – это симптомы. Симптомы работы вышедшего из-под контроля инструмента Ушедших.

Молчание повисло в пещере, нарушаемое только тихим потрескиванием в печи и тяжёлым дыханием Тени. Лоренц выглядел так, будто ему только что сообщили, что земля плоская и скоро упадёт с черепахи.

– Но… зачем? Зачем им это?

– Хороший вопрос, – усмехнулся Виктор беззвучно. – Либо это чудовищная авария, которую они скрывают. Либо… эксперимент. Либо часть чего-то большего. Но в данных есть запись: «Протокол «Архитектор». Требуется ликвидация ядра». Значит, у них был план его уничтожить. Но они не смогли. Или не захотели.

Он поднял стержень.

– Здесь есть координаты. Точные. И обрывки данных о самом стабилизаторе. Доступ к этим данным… это ключ. Ключ к пониманию того, как эта штука работает. И, возможно, как её остановить.

Лоренц вдохнул полной грудью, и в его глазах загорелся знакомый Виктору огонёк исследователя, затмивший страх.

– Ты хочешь… изучить это? Попытаться починить?

– Я хочу перестать быть тараканом, который бегает от разливающейся кислоты, – отрезал Виктор. – Я хочу найти клапан и перекрыть её. Или, на худой конец, направить поток в сторону тех, кто её разлил. Для этого нужны знания. Нужна база. Не это укрытие, а нечто большее. Непобедимая крепость. Лаборатория. Арсенал. «Анклав».

Он произнёс это слово твёрдо, вкладывая в него весь смысл, который оно для него теперь обрело. Не просто убежище. А точка опоры. Платформа для контрнаступления.

Лоренц кивнул, постепенно проникаясь этой холодной, железной решимостью.

– Что нужно делать в первую очередь?

– В первую очередь, – Виктор откинулся на шкуры, чувствуя, как регенерация наконец начинает притуплять острую боль, – мне нужно выжить следующие восемнадцать часов. Тебе – продолжить изучение глифов и этих обрывков знаний Ушедших. Нам нужен стабильный источник энергии, помимо турбины. Нам нужно усилить оборону. И… нам нужно подумать о союзниках.

– Союзниках? – Лоренц насторожился. – Ты имеешь в виду углекопов?

– Углекопы – ресурс, но не военная сила. Я имею в виду… других недовольных. В Астаре. Ты упоминал о каком-то «Собрании Независимых Умов».

– Это слухи, Виктор! Подполье. Алхимики, инженеры-самоучки, маги-еретики… Их Канцелярия давит. Они скрываются. Доверять им…

– Я никому не доверяю, – холодно констатировал Виктор. – Но я могу вести переговоры с теми, у кого есть что предложить. Знания. Ресурсы. Информация о Консорциуме. А у нас есть то, чего нет у них. – Он потряс стержнем. – Реальная угроза. И реальные данные о наследии Ушедших. Это товар на чёрном рынке идей.

Лоренц замолчал, обдумывая. Потом медленно кивнул.

– Когда ты выздоровеешь… Я, возможно, знаю, как выйти на одного из них. Через знакомого торговца редкими компонентами.

– Хорошо. – Виктор закрыл глаза. Силы окончательно покидали его, уступая место тяжёлой, свинцовой усталости. – А пока… охраняй. И… покорми ту психу обезьяну, если она появится. Похоже, теперь она наш… деловой партнёр.

– Какая обезьяна? – растерянно спросил Лоренц.

Но Виктор уже не слышал. Он провалился в сон, где синий туман сливался с угловатыми символами на экране, а жужжание Железных Клыков превращалось в тиканье часов, отсчитывающих время до нового витка цикла.

Он отступил с поля боя, проиграв тактическую схватку своему телу. Но стратегически он принёс с собой трофей ценнее любых кристаллов. Он принёс понимание.

А понимание, как знал любой инженер, – это первый шаг к управлению. Даже если управлять предстоит самой реальностью, которая явно дала трещину. Или была намеренно треснута кем-то другим

Глава 8: Шрам как чертёж.

Сон не принёс покоя. Сквозь морок регенерации Виктора преследовали обрывки кошмаров: синий туман, сгущаясь, обретал форму гигантского, пульсирующего кристалла, из которого выползали стальные многоножки с глазами-дисплеями, показывающими угловатые символы Консорциума. В финале каждого цикла он видел самого Архитектора – не лицо, лишь силуэт на фоне рушащихся кристаллических решёток – который молча указывал пальцем на него, а потом его палец сам начинал трескаться и сыпаться жёлтым мицелием.

Очнулся он от острой, судорожной боли, но не в боку, а во всём теле. Как будто каждая мышца, каждый сухожилий прошли через молот и наковальню. Он лежал в поту, сжимая в руке диагностический стержень так крепко, что на ладони отпечатались его углы.

– Не дёргайся, – раздался спокойный голос Лоренца. Молодой маг сидел рядом, на низкой каменной плите, и что-то растирал в ступке. – Регенерация, подкреплённая фракцией Земли, иногда даёт такой побочный эффект. Тело… перестраивается. Ускоряет процессы. Это болезненно, но признак того, что работает.

Виктор с трудом приподнялся на локте. Повязка на боку была чистой, без свежих пятен. Боль была уже не режущей, а глубокой, ноющей, как после титанической тренировки. Он сгрёб в ладонь горсть воды из стоящей рядом чаши и плеснул в лицо.

– Сколько?

– Четырнадцать часов. Ещё четыре – и активная фаза закончится. Но тебе нельзя будет перенапрягаться ещё как минимум сутки. Тень уже почти в порядке. Ходит, ест. Её раны затянулись быстрее.

Виктор кивнул, мысленно благодаря свою верную союзницу. Потом его взгляд упал на стол. Рядом с инструментами лежал… апельсин. Один, ярко-оранжевый, идеальной формы.

– Это откуда?

Лоренц усмехнулся.

– Твой деловой партнёр заглядывал на рассвете. Сказал, что это «процент за хранение капитала». Оставил это и попросил передать, что «корона требует обновления, а блестяшки для неё – тусклые». Я… не стал спрашивать. Он ещё что-то бормотал про «сделку с небом» и «вкусные цитрусы с юга».

«Сделка с небом». Виктор покачал головой. Хануман явно имел какие-то свои, обезьяньи, каналы поставок. Возможно, он воровал у торговых караванов, идущих из южных провинций в Астар. Или у кого-то ещё. В любом случае, наличие апельсина было сигналом: капуцин считал их договорённость действующей и был готов к дальнейшему бартеру. И, что важнее, у него был доступ к ресурсам за пределами заражённого леса.

– Нужно будет сделать ему корону получше, – пробормотал Виктор, разминая онемевшую руку. – Из того сплава, что мы нашли в обломках Консорциума. Что-нибудь с инкрустацией из мелких фракционных кристаллов. Блестяще, опасно для здоровья при длительном ношении, и бесполезно в практическом смысле. Идеальный подарок для монарха-иллюзиониста.

– Ты серьёзно? – Лоренц перестал толочь.

– Абсолютно. Он – актив. Непредсказуемый, эгоцентричный, но актив. Его иллюзии спасли нам жизнь. Его способность доставать невозможное… может быть полезной. Мы платим ему тем, что ему нравится: безделушками, едой, развлечением. А он платит нам своими талантами. Примитивная, но работающая экономика.

Виктор медленно, преодолевая скованность, поднялся на ноги. Голова закружилась, но он устоял, опершись о стену. «Статус: Истощение» и «Слабость» давали о себе знать, но уже не так критично. Он подошёл к столу и взял апельсин. Кожура была толстая, ароматная. Надрезав её ногтем, он ощутил резкий, сладковатый запах, так не похожий на запах гнили и металла. Простое напоминание, что где-то там ещё существует нормальный мир.

– А что с данными? – спросил он, откладывая фрукт.

– Я пытался получить к ним доступ через наш анализатор, – оживился Лоренц. – Но шифрование… оно другого уровня. Это не язык, это чистая математика, завязанная на фракционные частоты. Без ключа, без исходного кода… мы можем лишь наблюдать обрывки. Но я кое-что заметил. – Он пододвинул один из глиняных черепков, где углём был нарисован схематичный чертёж. – В упоминаниях о стабилизаторе часто встречаются отсылки к фракциям Воздуха и Эфира. Не для питания, а для… компенсации. Как противовес. Металл – тяжёл, статичен. Воздух – лёгок, подвижен. Возможно, сбой связан с тем, что система компенсации была отключена или повреждена.

Виктор внимательно изучил набросок. Принцип был понятен: тяжёлая, плотная энергия фракции Металл, предоставленная самой себе, кристаллизовала всё вокруг, лишала подвижности, «убивала» динамику. Чтобы этого не происходило, требовался постоянный поток лёгкой, рассеивающей энергии для создания баланса.

– Как система охлаждения в перегруженном процессоре, – пробормотал он. – Сломали кулер – процессор плавится и начинает фонить, заражая соседние компоненты.

– Если это так, – Лоренц указал на другой фрагмент стержня, который он, видимо, частично расшифровал, – то для нейтрализации ядра нужно либо восстановить систему баланса… либо найти способ очень быстро и локально рассеять огромную концентрацию Металла.

– Либо физически уничтожить источник, – добавил Виктор. – Но если это сделать грубо, это может вызвать детонацию накопленной энергии. Как рвёт паровой котёл. – Он откинулся на спинку грубого стула, который Лоренц смастерил из корней и верёвок. – Нам нужна мобильность. Не просто чтобы убегать. Чтобы обходить, подниматься над опасностью, быстро менять позиции. Наземные пути слишком опасны и медленны.

Его взгляд упал на скромные запасы фракционных кристаллов. Воздуха не было. Совсем. Это было редкой и летучей фракцией. Но идея, поданная данными Ушедших и подкреплённая его инженерной интуицией, уже начала формироваться.

– Скажи, Лоренц, что ты знаешь о постоянных левитационных полях? О контролируемом скольжении по воздуху?

Маг задумался.

– Теория элементального призыва говорит о возможности создания временных платформ из сгущённого эфира или воздуха. Но это требует огромной концентрации и постоянного расхода маны. Для длительного полёта… это непрактично. Разве что…

– Разве что? – подхватил Виктор.

– Разве что использовать не чистую магию, а гибридный принцип. Как у тебя с «Лучником»: магический импульс, направленный и сфокусированный механической схемой. Если бы можно было создать устройство, которое берёт небольшой кристалл Воздуха и использует его не для создания бури, а для генерации стабильного, направленного вниз потока, противодействующего гравитации… что-то вроде постоянно действующего уплотнения воздуха под платформой.

«Глайд», – мысленно назвал это Виктор. Не полёт. Планирование. Скольжение по воздушным потокам на управляемой платформе. Что-то среднее между вейкбордом и дельтапланом. Сложнейшая инженерно-магическая задача. Но он уже видел её в общих чертах: лёгкая, но прочная рама из дерева, усиленная там, где нужно, металлическими вставками. Система из нескольких малых кристаллов Воздуха (или одного, но стабильного), встроенных в схему, которая будет рассеивать их энергию широким, плоским веером. Примитивные рули направления, управляемые наклоном тела или отдельными, тонкими магическими импульсами.