- -
- 100%
- +
На её губах промелькнула тень улыбки — не той светской гримасы, а настоящей, живой. — Обществу плевать на меня, Алексей Петрович. Я для них — бедная родственница, забавный антураж. Им интересны вы. Ваша судьба, ваш выбор. Они уже делят шкуру неубитого медведя, решая, кому достанется рука будущего губернатора.
Её слова были подобны ледяной воде. Она назвала вещи своими именами. Будущий губернатор. Вот ради чего всё это. Ради этого титула отец готов пожертвовать его счастьем, связав его с какой-нибудь Мухиной или Нелидовой. И она, эта странная девушка, поняла это мгновенно, увидев всю подноготную их жизни.
— Значит, мы с вами в одной лодке, княжна, — тихо произнес он, чувствуя странное облегчение от того, что его поняли. — Оба заложники чужих ожиданий.
В маленькой гостиной повисло молчание, но оно не было неловким. Оно было наполненным. Наполненным смыслом, который не требовал слов. Алексей впервые за вечер дышал полной грудью. Здесь, с ней, он мог не играть роль. Он мог быть просто собой — человеком, которому смертельно надоели маски.
Варвара первой нарушила эту хрупкую связь. — Возвращайтесь в зал, Алексей Петрович. Вас ищет ваша матушка, а мой уход заметят через минуту. Если мы продолжим этот разговор, последствия будут необратимы.
Она была права. Каждое мгновение здесь компрометировало её безмерно больше, чем его. Он понимал это умом, но какая-то часть его бунтовала против правил, долга и всей этой проклятой политики.
— Вы правы, — наконец выдохнул он. Эта прямота… она одновременно и раздражала, и восхищала. — Вы всегда правы. Это… обезоруживает.
На её лице появилась настоящая, живая улыбка. — Доброй ночи, Алексей Петрович. Было… познавательно.
— До встречи, Варвара Сергеевна, — прошептал он ей вслед, глядя, как её стройная фигура исчезает за дверью. Оставшись один, Алексей снова взглянул на свое отражение. Насмешливая маска исчезла. На него смотрел растерянный двадцатилетний юноша, чья жизнь только что разделилась на «до» этой встречи и «после». Разговор в зале был танцем, набором заученных па. Этот короткий диалог в полутьме был прыжком в пропасть. И он понял главное: эта война будет вестись не на полях сражений, а в душных залах особняков, и первый выстрел уже прозвучал. Алексей смотрел на закрывшуюся за Варварой дверь, и тишина малой гостиной казалась ему оглушительной. Он чувствовал себя так, словно с него содрали кожу. Эта короткая встреча обнажила всё: его усталость, его бунт, его одиночество. Но главное — он сам, добровольно, показал ей свою самую уязвимую сторону.
Он не просто пожаловался на скуку бала. В разговоре с ней Алексей раскрыл тайну, в которой боялся признаться даже самому себе. Это была не какая-то постыдная история или семейный секрет. Это было нечто гораздо более глубокое и разрушительное для образа блестящего гвардейца.
Тайна заключалась в том, что он ненавидит то будущее, которое для него готовят.
В парадном зале, танцуя кадриль с графиней Нелидовой, он мог отшучиваться о маневрах под Царским Селом. Но здесь, перед Варварой, он невольно проговорился о главном. Когда она сказала про «заложников чужих ожиданий», он ответил не пустой светской фразой. Его ответ был признанием:
«Значит, мы с вами в одной лодке, княжна… Оба заложники».
Это была не метафора. За этими словами скрывалась вся тяжесть его положения. Он раскрыл ей, что блестящая карьера губернатора, которую отец выстраивает для него как триумфальную арку, видится ему тюремной камерой с золотыми решетками. Что перспектива провести жизнь в бесконечных заседаниях, подписании бумаг, интригах и соблюдении протокола вызывает у него физическое отторжение.
Он рассказал ей об этом без слов, но абсолютно ясно. Своей усталостью, своим бегством из зала, своей готовностью говорить начистоту. Он признался, что мечтает не о власти, а о свободе. Не о влиянии, а о праве выбирать свой собственный путь, пусть даже этот путь ведет в какое-нибудь дальнее имение, подальше от столичной суеты и отцовского гнева.
Варвара поняла это мгновенно. Именно поэтому её взгляд стал таким пронзительным. Она увидела за маской богатого наследника живого человека, который отчаянно хочет вырваться из клетки, построенной для него любовью и амбициями отца. И самое страшное было то, что, раскрыв эту тайну, он сделал себя зависимым от неё. Теперь она знала его слабость. И теперь он со страхом и надеждой ждал, станет ли эта тайна началом их общей борьбы или оружием, которое она использует против него.
Эта мысль обожгла его холодом. Он резко оттолкнулся от подоконника. Нужно вернуться. Нужно снова надеть маску, пока кто-нибудь не вошел и не увидел его лицо — лицо человека, только что признавшегося в государственной измене против собственной судьбы. Он должен стать тем самым Алексеем Воронцовым, которого все знают: красивым, остроумным и безупречно пустым. Иначе он пропал. Неделя после бала прошла для Алексея в странном, лихорадочном тумане. Он исправно появлялся в свете, танцевал с Мухиной, обменивался остротами со Шумским и даже удостоился одобрительного кивка от отца за «благоразумное поведение». Но всё это было лишь декорацией. Настоящая жизнь, казалось, переместилась на страницы книги, которую он так и не смог дочитать.
Он искал её. Не навязчиво, но постоянно. На службе, в театре, во время прогулок по Невскому проспекту — его взгляд невольно выхватывал из толпы темноволосых дам знакомый силуэт или строгий профиль. Тщетно. Княжна Долгорукая словно испарилась из высшего света, затаившись в одном из своих скромных петербургских особняков.
Поэтому когда на следующий день выдалось редкое для Петербурга ясное утро, Алексей решил отправиться туда, где воздух был чище, а суета — тише. Летний сад. Место для чинных прогулок нянюшек с детьми и тайных свиданий влюбленных поэтов. Место, пропитанное историей и осенней меланхолией.
Он шел по центральной аллее, пиная мыском сапога первые опавшие листья. Мысли его были далеко, снова и снова возвращаясь к разговору у окна. Внезапно тихий шелест и глухой удар о гравий заставили его поднять голову.
В боковой аллее, скрытой от главной дорожки живой изгородью, стояла девушка. Она была одна, что само по себе было нарушением приличий, и склонилась над чем-то, лежащим на земле. Подойдя ближе, Алексей понял: она пыталась поднять книгу, которая выскользнула из стопки, лежавшей на скамье, и упала прямо в небольшую лужицу, оставшуюся после вчерашнего дождя.
— Позвольте мне, княжна, — произнес он прежде, чем успел обдумать свои действия. Его голос прозвучал мягче, чем он намеревался.
Варвара резко выпрямилась. Щеки её слегка порозовели, то ли от смущения, то ли от прохладного воздуха. Она явно не ожидала никого здесь увидеть. — Вы напугали меня, Алексей Петрович, — сказала она, поправляя сползшую на лоб шляпку. Голос её звучал ровно, но в глазах мелькнуло удивление.
Алексей наклонился и поднял книгу. Это был тяжелый том в простом кожаном переплете без позолоты. Страницы чуть подмокли снизу. — Похоже, труды господина Канта не выдержали столкновения с русской природой, — заметил он, аккуратно стряхивая капли воды с обложки. — Я слышал, немцы считают нас варварами. Кажется, их философия с нами согласна.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.