Магический СССР. Печать позора. Протокол.

Глава 3. Шантаж Морозовых: отказоустойчивость под нагрузкой

в которой герой узнаёт, что деловые переговоры и магический шантаж отличаются только антуражем, а компромисс — это просто правильно настроенный контур

В кабинет Морозова-старшего меня вызвали на следующее утро после того, как мы вернулись из хранилища. Повестка пришла с гербовой печатью Второго Клана и лаконичной припиской от руки: «Воронцову А.М. Явиться немедленно. В случае отказа пеняйте на себя». Записка пахла дорогим табаком и едва уловимой угрозой — примерно так же, как письма от налоговой в моей прошлой жизни.

Первый, прочитав повестку, молча достал из пальто свой кристалл и положил его в карман моей куртки. Ирина, сидевшая тут же с неизменным магофоном, побледнела, но ничего не сказала — только поправила диагностический кристалл, висевший у неё на шее, и проверила заряд батарей.

— Не ходи один, — сказал Первый. — Морозов-старший после Совета зол как цепной пёс. Он может попытаться…

— Я пойду с вами, — перебила Ирина, поднимаясь. — Как медицинский наблюдатель. И как свидетель. Если Морозов попробует что-то предпринять, ему придётся иметь дело с Советом.

Я посмотрел на них — мрачного, готового к драке Первого, и решительную, сжатую как пружина Ирину — и вдруг поймал себя на мысли, что за последние недели из одиночки-инженера я превратился в лидера маленького, но очень мотивированного отряда. Это было непривычно. И, пожалуй, приятно.

— Идём вместе, — согласился я. — Но говорить буду я. Вы — поддержка. И пожалуйста, не глушите его амулеты без крайней необходимости. Нам нужен договор, а не война.

Кабинет Морозова-старшего находился в особняке Второго Клана на Пречистенке — в двух шагах от хранилища, где мы были вчера. То ли ирония судьбы, то ли намеренная демонстрация: вот ваш тайник, вот ваш враг, и вы ничего не можете с этим сделать. Особняк был обставлен с той тяжёлой, давящей роскошью, какая бывает у старых аристократических семей, пытающихся компенсировать утраченное влияние дорогой мебелью. Массивные дубовые панели, портьеры из тёмно-красного бархата, камин, в котором потрескивали не дрова, а какой-то артефакт, и повсюду — гербы Второго Клана, золотые ромбы с рубиновой каплей. В воздухе стоял запах старого дерева, воска и лёгкого, едва уловимого озона — Морозов явно держал в кабинете несколько рабочих артефактов.

Морозов-старший сидел за массивным столом красного дерева, и его лицо напоминало гранитную маску. Рядом стоял Морозов-младший — на этот раз без пластыря на носу, но с тем же выражением лица, какое бывает у человека, которого заставили проглотить жабу. За их спинами маячили двое охранников с жезлами, на этот раз не активированными, и Дмитрий Сергеевич, дядя, которого я уже имел удовольствие лицезреть в поезде. Его присутствие означало, что семейство собралось в полном составе для решающего разговора.

— Воронцов, — произнёс старший, не предлагая сесть. — Ты знаешь, зачем тебя вызвали.

— Догадываюсь, — ответил я, останавливаясь в двух шагах от стола. — Речь пойдёт о ключе. Точнее, о ключах.

— Именно. Ты получил доступ к хранилищу, нашёл карту портальной сети и дневник Первого Стража. Всё это — по праву наследия, которое я оспаривать не буду. Но ключ «3» — ключ к третьему миру — остался у тебя. И он, согласно протоколу, должен быть передан Трибуналу.

— Должен? — я приподнял бровь. — Насколько я помню, протокол «Феникс» не предусматривает передачу ключей Трибуналу. Он предусматривает активацию порталов носителями Печати. Ключ «3» находится у меня на законных основаниях.

— Основания можно пересмотреть, — вкрадчиво произнёс Дмитрий Сергеевич, выступая из-за спины брата. — Например, если вдруг выяснится, что некоторые реликвии вашего Клана, хранящиеся в спецхране Трибунала, представляют опасность для магического фона. Тогда их придётся уничтожить. По протоколу безопасности.

Вот он, шантаж. Я ждал его с того самого момента, как мы покинули хранилище. Морозовы не могли отобрать ключ силой — за мной стоял Совет Архимагов и лично Громов. Но они могли ударить по тому, что ещё оставалось уязвимым: по наследию Клана. По тем самым вещам, которые не имели магической силы, но имели силу историческую. Дневники, портреты, письма. Последнее, что осталось от Воронцовых, кроме меня и Первого.

Первый за моей спиной напрягся. Его золотая Печать коротко вспыхнула сквозь пальто, но он сдержался. Ирина, стоявшая чуть позади, включила магофон — тихий, едва слышный писк ознаменовал начало записи. Морозов-дядя покосился на прибор, но ничего не сказал. Наличие записи было ему невыгодно, но и помешать он не мог — Ирина действовала в рамках протокола, утверждённого Советом.

— Значит, ультиматум, — констатировал я. — Я отдаю ключ — вы сохраняете реликвии. Я отказываюсь — вы их уничтожаете. Так?

— Приблизительно, — кивнул старший. — Только с одним уточнением: если ты отдаёшь ключ добровольно, мы готовы предложить компенсацию. Долю в транспортной сети, например. Скажем, пять процентов.

Я усмехнулся. Пять процентов. После того, как я вчера лично держал в руках карту и видел масштаб портальной сети, это звучало как подачка нищему. Но я не обиделся. Я включил режим кризис-менеджера, который за годы практики был отточен до автоматизма. Шаг первый: оценить активы оппонента. Шаг второй: выявить его реальную потребность. Шаг третий: предложить решение, которое удовлетворит обе стороны, но при этом оставит контроль у меня.

— Прежде чем мы продолжим, — сказал я, доставая из сумки свёрнутую карту и разворачивая её на столе, прямо поверх гербовых бумаг Морозова, — позвольте показать вам кое-что.

Карта развернулась, заняв половину стола. Алая точка над Кремлём пульсировала, линии сети расходились во все стороны, и в тусклом свете кабинета они казались особенно яркими. Морозов-старший невольно подался вперёд, его глаза хищно сузились. Дмитрий Сергеевич за его спиной замер, а младший, не удержавшись, привстал на цыпочки. Я ткнул пальцем в точку над Магаданом.

— Портальная сеть Пространственников, — начал я тоном лектора. — Два активных узла: Москва и Магадан. Третий — в Новосибирске — будет активирован, как только мы закончим калибровку. И это только начало. Сеть может быть расширена на весь Советский Союз, а в перспективе — и за его пределы. Тот, кто контролирует порталы, контролирует транспортные потоки. А транспортные потоки, — я поднял глаза на Морозова-старшего, — это деньги. Огромные деньги. То, что вы просите за ключ — пять процентов, — это стоимость одного узла. Но ключ «3» открывает доступ к третьему миру. К целой реальности. И вы хотите получить его за жалкие крохи?

Морозов-старший молчал. Его пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно дрогнули. Я попал в точку. Он был не просто мстительным аристократом — он был бизнесменом. И сейчас он просчитывал прибыль.

— Чего ты хочешь? — спросил он наконец, и его голос впервые прозвучал без угрозы, с холодным, деловым интересом.

— Вместо того чтобы шантажировать меня уничтожением реликвий, — сказал я, — давайте заключим взаимовыгодную сделку. Вы сохраняете наследие Клана Пространственников в полном объёме и возвращаете все конфискованные артефакты. Взамен вы получаете долю в портальной сети — не пять процентов, а двадцать. Плюс должность в совете директоров — простите, в совете Кланов — для представителя моего Клана.

— Двадцать процентов и возврат артефактов? — переспросил Морозов-старший, и его брови поползли вверх. — Это грабёж. Пятнадцать.

— Двадцать пять, — спокойно возразил я. — И вы приносите публичные извинения за клевету в адрес моего отца. В письменном виде. На бланке Второго Клана. С печатью. Чтобы я мог повесить это в нашем общежитии рядом с портретом Брежнева.

— Двадцать пять процентов и письменные извинения?! — Морозов-старший побагровел так, что я всерьёз обеспокоился его давлением, но Дмитрий Сергеевич неожиданно положил руку брату на плечо и что-то шепнул на ухо. Тот выслушал, медленно выдохнул и процедил:

— Двадцать. И без извинений. Вместо извинений — официальное заявление о «восстановлении исторической справедливости». Формально это не признание вины, но публичное признание ошибки. Устроит?

Я сделал вид, что задумался. На самом деле я был готов согласиться на пятнадцать. Но искусство переговоров требовало паузы, и я выдержал её — ровно столько, сколько нужно, чтобы Морозов-старший начал нервничать.

— Двадцать, — сказал я наконец. — И заявление о восстановлении справедливости. И возврат всех артефактов в течение недели. Договор?

— Договор, — процедил он, и в его голосе смешались злость, уважение и досада. — Завтра документы будут оформлены. Но учти, Воронцов: если ты хоть на шаг отступишь от условий, Второй Клан расторгнет сделку. И тогда пеняй на себя.

— Я не отступаю, — ответил я, протягивая руку. — У меня нет привычки нарушать контракты. Это плохо для бизнеса.

Морозов-старший сжал мою ладонь. Его рукопожатие было сухим, жёстким и, кажется, слегка обожжённым — Печать на моей груди на мгновение потеплела, и я заметил, как он отдёрнул руку чуть быстрее, чем позволяли приличия. Ничего, переживёт. Бизнес есть бизнес.

Когда мы выходили из особняка, на ступенях нас перехватил Морозов-младший. На этот раз без свиты, без угроз, просто запыхавшийся и с каким-то странным выражением лица — не враждебным, а скорее растерянным.

— Воронцов, — произнёс он, глядя куда-то в сторону. — То, что ты сделал с порталом… это было круто. Я думал, ты нуль. А ты, оказывается, инженер.

Я моргнул. Первый за моей спиной издал короткий смешок и тут же закашлялся, притворяясь, что поперхнулся. Ирина прикрыла рот ладонью.

— Спасибо, — осторожно ответил я. — Ты тоже… неплохо держался. Для человека с расшатанной плиткой под ногами.

Он неожиданно улыбнулся — криво, но без злобы.

— Знаешь, я хотел тебя ненавидеть. Отец говорил, что ты враг Клана. Но потом я увидел, как ты работаешь. Как ты синхронизировался с Первым. Как ты разговаривал с Третьим. И как ты только что развёл моего отца на сделку. — Он покачал головой. — Это было… впечатляюще.

— И что теперь? — спросил я. — Перемирие?

— Скажем так, личное перемирие, — он протянул руку. — Я не могу идти против отца. Но и воевать с тобой больше не хочу. Ты спас купол. Ты восстановил Клан. И, между прочим, починил кофемашину в столовой. — Он вдруг коротко хохотнул и протянул руку. — Я, кстати, тот парень, который тебе с плиткой помог. Ну, тогда, в Магадане. Не специально, конечно. Но если бы не та драка, ты бы, может, и не попёр против системы.

Я пожал его ладонь, чувствуя, как Печать в груди, вместо привычной угрозы, тепло пульсирует — не как к врагу, а как к чему-то новому, ещё не определившемуся. Возможно, это было началом чего-то неожиданного. Или просто временной передышкой перед новой бурей. В конце концов, в этом мире ничему нельзя доверять полностью — кроме, пожалуй, правильно собранного контура.

Вечером того же дня я сидел на подоконнике в нашей комнате и смотрел на закат. Первый, склонившись над картой, делал пометки в тетради, сверяя координаты узлов. Ирина переписывала дневник Стража, подчёркивая места, касающиеся медицинских аспектов Печати.

— Ты превратил шантаж в сделку, — произнёс Первый, не отрываясь от карты. — Знаешь, я начинаю думать, что инженерное мышление — это самый сильный Дар из всех, что я видел.

— Инженерное мышление, — отозвался я, — это просто способность видеть систему там, где другие видят хаос. Морозовы хотели войны. Я предложил им бизнес. Теперь они вынуждены играть по моим правилам.

— А если они попытаются обмануть? — спросила Ирина, поднимая голову от дневника.

— Тогда я пересмотрю контракт. У меня теперь есть карта, есть два активных портала и есть вы. А у них — только гонор и уязвлённое самолюбие. Как говорят в моём мире, это неконкурентоспособная бизнес-модель.

Она улыбнулась и вернулась к дневнику. Я же достал ключ «3» и задумчиво повертел его в пальцах. Металл всё так же оставался холодным, но теперь в нём чувствовалось что-то новое — едва заметная пульсация, словно он тоже ждал своего часа. Где-то там, в третьем мире, кто-то подавал признаки жизни. И рано или поздно нам предстояло выяснить, кто это и чего он хочет.

Лог испытаний №3 (Том 2)

Объект: Печать Позора v.1.0. Режим: Социальное взаимодействие — переговоры с представителями враждебного Клана в условиях шантажа. Результаты:

• Шантаж Морозова-старшего нейтрализован. Заключено соглашение: 20% портальной сети, возврат артефактов Клана, заявление о восстановлении справедливости.

• Установлено личное перемирие с Морозовым-младшим. Потенциальный конфликт переведён в плоскость делового сотрудничества.

• Печать продемонстрировала способность влиять на эмоциональный фон оппонента (предположительно, через слабое воздействие на амулеты). Механизм требует дополнительного изучения. Гипотеза: Восстановление статуса Клана и заключение межклановых соглашений создают основу для долговременной стабильности портальной сети. Инженерный подход эффективен не только в технической, но и в социальной сфере. Следующий шаг: Получение официального допуска к порталу «Объект Б». Подготовка экспедиции в параллельную Москву.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.