Я на твоей стороне

— Кто она?

— Дочь наместника Запада. Алайнар.

Грег присвистнул.

— Ну, парень, ты не мелочишься. Дочь Кирана. Внучка ректора Академии, если я ничего не путаю. Ты умеешь выбирать.

— Я не выбирал. — Вейл поднял глаза. — Просто... вышло так.

— И что теперь?

Вейл помолчал. Потом выдохнул — медленно, как человек, который наконец решается сказать то, что грызло его весь вечер.

— Я хочу её увидеть. Но так, чтобы она не видела во мне сына Повелителя. Просто... человека.

— Тогда не будь им, — сказал Грег просто. — Не будь сыном Повелителя. Ты ведь не носишь герб. Не таскаешь за собой свиту. Так чего ты боишься? Она увидит тебя таким, какой ты есть, если ты сам не начнёшь выпячивать свою кровь.

— А если узнает?

— Узнает — и что? Если она настоящая, ей будет всё равно. А если нет — ну, значит, не твоя. — Грег пожал плечами. — Сын Повелителя — это не то, что можно снять, как плащ. Но можно не прятаться за него. Идти к ней не как наследник, а как парень, который умеет кидать камни и может научить, если она захочет.

Вейл усмехнулся — негромко, почти беззвучно, но Грег увидел, как впервые за вечер в его глазах блеснуло что-то живое.

— Ты говоришь так, будто это легко.

— Это не легко. Это страшно. — Грег пожал плечами. — Но всё, что стоит делать, — страшно. Запомни это.

Он помолчал, глядя на Вейла, потом придвинул кувшин и налил себе ещё.

— Хочешь, я расскажу тебе одну историю? — спросил Грег, не дожидаясь ответа. — Двадцать лет назад в эту самую дверь вошёл парень. Сапоги — каша, плащ — рваньё, в кошельке — три монеты. Спина прямая, глаза холодные. Я на него глянул и сразу понял: легионер. Бывший. Или действующий — тогда я ещё не разобрал. Сел за вон тот столик и заказал воду. Воду, понимаешь? В таверне. Я ему похлёбку принёс. Он ложку взял, а у самого руки дрожали. Не от страха — от голода.

Грег сделал глоток, вспоминая.

— И что с ним стало? — тихо спросил Вейл.

— А то ты не знаешь. — Грег посмотрел на него поверх кружки и вдруг улыбнулся — широко, открыто. — Парень этот тоже не знал, что ему делать. Стоял на развилке, как ты сейчас. Денег нет, имени нет. А потом он увидел дочь императора — и решился. Не сразу. Но когда понял, чего хочет, — пошёл. И сначала завоевал её сердце. А потом, когда пришло время, поставил Империю на колени.

Он помолчал, глядя на Вейла поверх кружки.

— Понимаешь, к чему я? — Грег подался вперёд. — Если он, без роду и племени, смог решиться — то у тебя, с твоей кровью и твоим именем, и подавно получится. Только не сиди на месте. Иди. И не бойся быть просто человеком.

Вейл не засмеялся, но что-то в его лице дрогнуло. Грег заметил это.

— Если ты впервые за эти годы улыбаешься, увидев девчонку, это стоит чего-то, — произнёс Грег уже мягче. — Не отмахивайся.

Вейл опустил взгляд в кружку.

— Я не отмахиваюсь.

— Вот и ладно. — Грег кивнул. — И вот ещё что. Если вдруг не выйдет, если она тебя оттолкнёт или ты сам всё испортишь — возвращайся. Комната для пьяных принцев у меня до сих пор свободна. Двадцать лет простаивает. Будешь сидеть и пить, пока не забудешь, как её зовут.

Вейл хмыкнул.

— Я запомню.

— Ну и не забудь. — Грег махнул рукой. — А теперь иди. Пока ты сидишь тут, она, может быть, снова кидает камни в море. Одна, если тебе повезёт.

Вейл допил эль. Поставил кружку на стойку. Поднялся.

— Спасибо.

— Не за что. — Грег уже брал новую кружку с полки. — И передавай привет отцу. И матери. И дяде. И вообще всей своей императорской семейке. У меня из-за вас таверна на десять комнат разрослась. Слуги бегают, налоги не плачу — скука смертная. Хоть ты пришёл, напомнил старику, ради чего он эту кружку тридцать лет назад в руки взял.

Вейл почти улыбнулся. Почти.

Он повернулся и пошёл к выходу. Проходя мимо стола у окна, он на мгновение встретился глазами с Розой. Она смотрела на него — спокойно, понимающе. Чуть кивнула. Вейл ответил тем же и толкнул дверь.

Ночь встретила его ветром с моря. Ветер пах солью, дымом и осенью. Где-то впереди, за стенами Цитадели, горели окна особняка наместника Запада. Там, за этими окнами, был свет, который он видел сегодня на берегу. Серебристые волосы. Тёплые, как мёд, глаза. Смех, от которого море затихло.

Он не знал, что будет дальше. Но теперь у него был план. Неуклюжий, наивный, но план. И этого было достаточно.