Диалоги с Демоном

Рассвет над городом в то утро был по-особенному красив. На крыше одной из «сталинок», лицом к медленно восходящему солнцу, стоял человек, в тёмно-сером костюме, сложив руки за спиной в замок. Что заставило его в столь ранний час подняться туда? И как, если все двери на крышу ещё с вечера запер старый сторож? Да и человек ли? … В чёрных глянцевых глазах отражалась красная полоса рассвета. Даже достаточно сильный утренний ветер, будто боясь обжечься об него, не касался незнакомца, оставляя одежду и волосы нетронутыми. Он стоял, не двигаясь уже больше получаса с самых первых лучей. Воздух плыл вокруг него, как будто на улице стояла невыносимая жара, хотя едва ли набралось бы и 2 градуса тепла. Декабрь, всё ещё не принесший снега, как всегда оставался стабильным продолжением хмурой, серой осени. Город под ногами только-только начинал просыпаться. Редкими цветными каплями по серым дорожным лентам неторопливо мелькали первые автомобили. Водители явно не спешили на свои рабочие места. Осторожно поднимались жалюзи на некоторых окнах. Сонные лица людей то тут, то там мелькали за пластиковыми окнами последних моделей. Где-то вдалеке был слышен тревожный лай собак. Но если вычеркнуть его и редкие звуки улицы, стояла абсолютная тишина. Нигде не было слышно даже мимолетного пения птиц. Время как будто замерло вокруг незнакомца, стоящего на крыше.

– Ты всегда любил эти мгновения.

Голос, ровный и спокойный, прорезал утреннюю тишину ничуть не хуже удара свежезаточенной сабли. Однако, человек в тёмном костюме даже не отреагировал на него. Лишь спустя несколько секунд он медленно повернулся.

– Как и ты. – Незнакомец замер, смотря на собеседника, оставив руки в замке за спиной.

Человек, подошедший к нему, казалось, светился. Хотя, возможно, это лишь отражались от светло-бежевого костюма лучи утреннего солнца…

– Приветствую тебя, мой друг! – Человек в бежевом костюме немного развёл руки в стороны в знак приветствия.

– И тебе не хворать. – Незнакомец даже не попытался изменить позу.

Лишь левая бровь вопросительно немного подалась вверх.

– В твоём голосе чувствуется сарказм. Ты слишком много времени провел тут, Вельзевул.

– Меня обратно, знаешь ли, особо и не звали. – Незнакомец усмехнулся, немного оскалив зубы. Кивнул головой в сторону просыпающегося города позади. – А тут, знаешь, даже интересно иногда. Когда тебе не дают возможность прийти к свету, поневоле начинаешь учиться жить в темноте, Анаэль.

Анаэль, бросил задумчивый взгляд через плечо собеседника, немного задержал его на приоткрывшемся в соседнем доме окне и вновь спокойно взглянул в черные глаза человека в темном костюме.

– Как ты можешь говорить так, Вельзевул? Ты же Ангел.

Человек (или же нет…) в светло-бежевом костюме подошёл к краю крыши, задумчиво глядя на восходящее солнце.

– Бывший Ангел, позволь напомнить. – Вельзевул неторопливо обернулся и замер, с долей интереса наблюдая за поведением своего собеседника.

– Временно бывший, если захочешь сам. – Анаэль повернулся, немного склонив голову в примиряющем жесте. – Ты временно тут, друг мой. Чтобы исправить…

– Что исправить? – Резко сделал шаг в сторону Анаэля. Глаза Вельзевула резко вспыхнули, и красная полоса заката стыдливо потерялась в отблесках поистине адского пламени, плеснувшего в них.

– Свой проступок. – Собеседник даже не попытался отступить, сохраняя абсолютное спокойствие.

– С каких пор любовь стала проступком? – Красная полоска заката все ещё была едва различимой среди пламени, полыхавшего в зеркально- чёрных глазах.

– Нам нельзя чувствовать иной любви, кроме любви нашего Отца. Ты сам знаешь это. – Анаэль спокойно смотрел в глаза собеседнику.

– Нам говорят о том, что мы вольны выбирать. И где эта свобода тогда, мой друг? – Голос Демона стал значительно тише, но любой человек, услышав его, невольно съежился бы от ощущения неясной тревоги, которая пробирала до костей от одной его интонации.

– Ты сам волен выбирать Небо или Бездну. – Плечи Ангела потревожил тяжелый вздох.

– И я сейчас плачу за свой выбор. – Вельзевул немного опустил голову отведя взгляд вниз и в сторону. – За тот выбор, который мне говорили, что я могу сделать. – Он поднял руку, смотря на неё, несколько раз сжав и разжав ладонь.

– Умерь пыл, Вельзевул. – Анаэль поднял руку в останавливающем жесте. – Это неуместные слова. Ты сомневаешься в правоте Создателя и его беспристрастии?

– А я не должен? – Вельзевул отвлекся от созерцания ладони и иронично поднял бровь.

– Вельзевул…

– Хватит, Анаэль. – Резкое рубящее движение рукой в воздухе. – Я имел право любить. Создатель сам подарил нам право выбора. А кто имел право её забрать?

– Ты сам знаешь, что это был её час. Никто не вправе нарушать порядок. Мне жаль мой друг…

– Тогда кто был вправе его устанавливать? Та боль и злость, которые породила в моей душе эта потеря, стали настолько тяжелы, что стащили меня с самих небес. Тебе не понять, Анаэль, как горят белые перья на крыльях. Ты не знаешь, какая жёсткая земля, когда она тебя обнимает. – Глаза Демона вновь стали глянцево-черными. Ярость в них сменилась тоской.

– Он дал тебе шанс на искупление. – Анаэль сделал шаг к собеседнику, положив свою руку ему на плечо. – Но ты должен остановиться мой друг. Ни одна из душ, которые ты забрал, ни на шаг не делает тебя ближе к свету. Скорее наоборот.

– Я заберу душу каждого из тех, кто сделал с ней такое, Анаэль. – Вельзевул резко поднял голову, с раздражением стряхнув сплеча лежащую на нём руку.

– Ты ничего не изменишь этим. – Анаэль сделал шаг назад. – Но ты можешь помочь себе. Ты же теперь слышишь души. И не только тех, кто мечтает продать их ни за что.

– О да. Теряя крылья, начинаешь слышать голоса. – Демон усмехнулся, слегка оскалившись.

– Найди их. Помоги. Но не вмешивайся.

– Ты считаешь, что мне больше некуда себя деть, кроме как…

– Это твой шанс, Вельзевул. – Во взгляде Анаэля полыхнула уверенность. – Единственный. Другого не будет.

– И снова о выборе. Я прямо сейчас физически ощутил, сколько свободы мне оставили для него. – Демон оскалился в улыбке.

Анаэль задумчиво поднял голову к небу, будто спрашивая совета.

– Вельзевул, у тебя есть шанс. И я искренне прошу тебя. Прошу как своего брата. Одумайся. И воспользуйся им. Неужели, тебе самому не хочется вернуться туда – он глазами указал на небо – почувствовать теплоту солнца, ощутить свет?

– Без неё для меня темно даже там, мой друг. Когда печаль сковала крылья, для полётов они слишком тяжелы. Я ещё не готов простить и принять всё как есть. Моё место сейчас здесь. И то, что я делаю, та грязь, в которой я сейчас нахожусь мои по праву. По праву Искупления. Он хотел, чтобы я увидел истину. И я вижу её каждую минуту пребывания здесь. Вот только истина, Анаэль, далека от той, которую мы себе представляем. И если любовь Его безгранична, не думаешь ли ты, что она не переходит в слепоту, когда Он, видя всё, не мешает происходить ужасу, что чернее самой ночи тут на земле, с его любимыми детьми? Люди убивают друг друга, не задумываясь, тонут в такой грязи, что им не отмыться ни в одной реке, и ни один Страшный Суд не изменит этого, потому что в Аду просто не хватит места им всем.

– Твои слова наполнены горем утраты и обидой. Ты смотришь сейчас вокруг с закрытым сердцем. – Анаэль тяжело вздохнул, понимая безвыходность сложившейся ситуации и осознавая упрямство своего собеседника.

– Если я его открою, в него хлынет грязь. – Вельзевул равнодушно пожал плечами. – И после этого уже ни один, ни десять шансов не смогут вернуть мне чистых перьев.

Демон подошёл к краю крыши.

– Эй, а ты кто такой ещё? А ну стой! Ты как туда забрался?!

Голос сторожа снизу был хриплым. Сказывался значительный стаж курильщика. Сторож ускорил шаг, направляясь к подъезду, чтобы поскорее попасть на крышу и разобраться с непрошенными гостями.

– Смотри сколько доброты он нам несёт, Анаэль. Чувствуешь? – Вельзевул усмехнулся, начертив в воздухе пальцами круг, который в ту же секунду вспыхнул у него под ногами. – Ты как хочешь, а я не хочу пугать его. Ему скоро 70. Сердце уже перенесло 2 микроинфаркта. Наше появление тут заставило его нервничать. Пойдём, мой друг. Нам пора. Я не хочу приближать его час, до которого ему и без нас осталось всего несколько лет. Когда-нибудь мы вернёмся с тобой к этому разговору.

– И всё же я прошу тебя. Прошу всем, что для нас было святого. Нашей дружбой. Воспользуйся этим шансом, который тебе дали, Вельзевул.

– Анаэль шагнул в сторону демона, поднимая руку в останавливающем жесте.

– У меня теперь свои понятия о святом и ценном, мой друг, – Слова Демон обронил уже не оборачиваясь. – но наша дружба действительно дорога моему сердцу.

Демон замер, как будто взвешивая что-то.

– Мир подскажет мне правильный ответ Анаэль. Главное вовремя его услышать.

Круг вспыхнул, поглотив очертания Демона, оставив после его исчезновения лишь запах паленых спичек. Анаэль немного отдернул руку, чтобы пламя не опалило рукав его бежевого костюма.

– Да будет так. – Солнечный луч, коснувшийся пиджака внезапно ярко вспыхнул и расширился, растворяя в своем сиянии фигуру второго собеседника.

– А ну ка всем выйти! Вот я вам сейчас… – Сторож, наконец – то справившись с последним замком, вбежал по лестнице, мучаясь от отдышки

и замер удивлённо осматривая пустую крышу, при полном отсутствии пожарных лестниц и даже близлежащих строений, по которым можно было бы, минуя дверь спуститься на землю – Вот тебе раз. – Он задумчиво вытащил из пачки очередную сигарету. – Чего только не привидится, с похмелья. Хех, говорил же вчера Кольке, что водка палёная была. Тьфу.

ГЛАВА 2. Максим Отношение к отношениям

Настроение этим декабрьским днём не радовало его совсем. Причиной такого настроения, как это нередко бывало в последнее время, была она.

– Девчонка. – Опять пронеслось у него в голове.

Она умудрялась вызывать в его душе одновременно целый букет разносторонних эмоций, начиная от бесконечной нежности, до нестерпимого раздражения. Они общались достаточно давно, и, казалось, в этом негативном мире, нашли друг в друге маленькое окошко в чистое небо. Он задумчиво прохаживался по комнате, взвешивая её поведение в последние дни. Она никогда не страдала нехваткой мужского внимания, но видимо нашла в нём что-то такое, что заинтересовало её. Включил телевизор и тут же выключил его. Отбросил пульт. Подошёл к окну. Раздраженно постучал пальцами по оконной раме.

За окном в отсутствие снега продолжал маячить серый гнетущий пейзаж в лучших традициях писателей-суицидников. Зима упорно отказывалась радовать взоры горожан снежной сказкой. В оконном стекле он едва угадывал своё отражение. Четырёхдневная щетина уже стала достаточно жесткой и кололась при каждом повороте головы. Темные глаза выглядели уставшими. Цвет кожи стал значительно бледнее. Сказывалось постоянное недосыпание.

– Так себе видок. – Ладонью сжал темно каштановые волосы чуть ниже темени и немного дернул. – Опять походу пора стричься…

Отвернулся от окна. Прошёлся взад-вперед по комнате с недовольным ворчанием, закинув руки за спину.

– Вот где она опять? Какого чёрта молчит, когда позвонить или написать с такой кучей гаджетов дело 20 секунд? Ну и хрен с ней… – В который раз он попытался заставить себя подумать о том, чтобы выкинуть её из головы.

Тишина квартиры, оставившая его один на один с собственными мыслями, однако, этому никак не способствовала. Мысли кружились в голове роем одичавших пчёл, в чей улей по неосторожности наступил ногой потерявшийся грибник.

Её поведение, и вправду, сильно изменилось в последние дни. Какое-то время они не могли надышаться друг другом, а теперь общение сводилось к нулю. Она отталкивала практически любой мало-мальски тёплый порыв с его стороны. Объективно понимая причины её поведения мозгом, сердцем принимать такое поведение он отказывался категорически.

– Как обычно, вот снова как дурак… Чего-то жду… – Ход его раздражённых мыслей прервал короткий виброзвонок. Телефон оказался у него в руках в течение следующей секунды. Ждал. Но явно другого. Абсолютно пустое «Привет» от абсолютно ненужного ему на данный момент человека.

– Ну чего вот тебе сейчас надо?! – На лице читалось явное разочарование. – Потом отвечу тебе.

Однако не успел телефон коснуться столешницы, как виброзвонок повторился.

– Да ну чтоб тебя! Чего ещё кому от меня… – Он резко и раздражённо шагнул обратно и замер. Сердце пропустило такт.

На всплывающем push-оповещении отчетливо мелькнул знакомый аватар. Показалось? Исключено. Фотографии он знал наизусть.

Sms: [Не могла ответить, была в кино. Сейчас вот только домой приехала.]

Бурю раздражения в голове погасил легкий запах дыма от зажжённой спички. Поставил чайник. Два билета на вечерний сеанс полетели в мусорное ведро. Ревность? Да кто его знает. Задумался держа в руках телефон. Начал печатать. Стёр. Ещё попытка. Снова крестик удаления.

Sms: [Молодец! Как фильм?], [)))]

– Вот блин. Два сообщения. Чуть не забыл чёртову скобку. А то ещё подумает, что обижен.

Телефон полетел в кресло.

– Пффф. Мяу!!!

– Оу, прости, Тим! Не хотел! – Телефон угодил в кота, спящего в кресле.

На плите засвистел чайник. Щелчок. Чайник выключен. Вместе с щелчком чайника, тем не менее, включился мозг.

Желание поговорить, так давно копившееся и рвавшее его изнутри не находило выхода лишь по одной простой причине – отсутствию надежных ушей. Круг живых существ, которым он мог выговориться и доверять, как самому себе, ограничивался пушистым беспородным котом. Да и тот периодически приходил к нему на руки лишь, когда хотел есть.

– Поговорить бы сейчас… – Задумчиво сел. – Да только с кем… Не поймут ведь, того что внутри…

Его взгляд упал на книжный шкаф. Классика, ужасы, научно- исследовательские работы… Булгаков. «Мастер и Маргарита».

– Хм… А что если… Что думаешь, Тим? А вдруг поможет?

– Мяууу… – В интонации кота четко читалось сомнение в предстоящем поступке хозяина и его психической уравновешенности одновременно.

– Да ладно тебе. Чего терять то… Рискнём, что ли… – Максим, и сам не понимая своего внутреннего позыва позвал абсолютно не веря в какой- либо результат. Тихо. Еле слышно. Один раз. Потом второй. Третий.

– Звал меня? – Демон вышел из огненного круга, разводя руки в приветствии. Кот пулей слетел с кресла и забился под стол. Телефон выпал из рук Максима. Он находился в состоянии глубокого изумления.

– Телефончик то подними. Не дешёвый. – Демон в темно сером костюме усмехнулся.

Максим механически наклонился и, подняв телефон, положил его на стол. Несколько раз сильно зажмурил глаза.

– Ты откуда… – Язык плохо повиновался. Конечности были немного ватными.

– Сам позвал. – Демон оскалился. – Да ты не нервничай. Я ж не есть тебя пришел. Уже лет 400 как не нуждаюсь в кровавых жертвах-то. Бизнес интереснее стал. Гуманнее…

– Бизнес? … – Максим тяжело опустился на стул. – Не думал, что сработает…

– А оно вот возьми и сработай. Китайцы тоже примерно так думали. Когда порох изобрели. Вы люди вообще не понятные иногда. Не знаете, что делать с тем, что вам дают. Хотя всего минуту назад так отчаянно этого просили.

– Стоп. – Максим окончательно пришел в себя. – Давай без формальностей. Спасибо, что пришёл. – Махнул рукой в ответ, все еще сомневаясь в реальности происходящего.

– Первый раз меня благодарят, за то, что пришёл. – Демон усмехнулся, поправляя пиджак. – Ну, без формальностей, так без формальностей. – Сложил ладони. – Душу сразу продашь? Давай говори, что хочешь. Карьеру? Денег? Женщин?

– Погоди. – Поднял руку, немного опустив голову. – Я тебя поговорить звал.

– Меня? – Левая бровь демона приподнялась в вопросительном жесте. – Поговорить? Ты ничего не перепутал, человек?

– Максим.

– Что Максим?

– Зовут, говорю, меня Максим. У людей имена есть.

– Я знаю, как тебя зовут.

– А тебя? Как называть? – Максим с любопытством посмотрел в лицо собеседнику.

– Да, как угодно. – Демон слегка качнул головой. – Дело твоё.

– Ну, как знаешь. – Максим пожал плечами. – Вот и познакомились.

– Чего хотел?

– Я же сказал. Поговорить. Чай будешь?

– Н-да… – Демон с иронией покачал головой.

– Ну, да ладно. А я себе, пожалуй, налью. – Максим взял бокал, встал, подошел к плите, налил в него кипятки и бросил пакетик. Демон терпеливо наблюдал за действиями человека.

Максим стоял спиной к Демону, задумчиво прикрыв глаза и макая пакетик с чаем в крутой кипяток.

– Мы будем говорить честно?

– А ты разве книжек не читал? В церковь, что не ходишь? Разве там не учат, что нельзя таких как я о честности просить? – Демон ехидно прищурил взгляд.

– А ну да… И всё-таки? – Максим повернулся.

– А ты попробуй. – Демон равнодушно смотрел в глаза Максиму.

– Ну ладно… Слушай, ты же людей насквозь видишь?

– Знаешь, что. Найди-ка ты себе лучше собеседника. Если Душу продавать не собираешься, то не отвлекал бы… а то… – Демон немного подался вперед. Из-под стола донеслось шипение. В лицо максиму ударил поток горячего воздуха.

– А то? … Точно чай не будешь? С мятой. – Максим не сделал и полшага назад. Отхлебнул чая, опустился на стул и приглашающим жестом предложил Демона занять соседний.

– Издеваешься?! – Глаза демона полыхнули.

– Ты мне ответь. – Спокойно смотрит в глаза. – Насквозь ведь?

– Допустим. – Демон неторопливо подошёл к столу и опустился на стул напротив Максима. Кот забился в самый дальний угол.

– И её? – Еще раз отхлебнув, Максим поставил перед собой чашку дымящегося чая.

– Ааа, так вот, что тебе надо. – На лице демона возникло подобие улыбки. – За неё Душу решил взвесить-то? – Он усмехнулся.

– Я не говорил про Душу. – Максим поморщился. – Ты не ответил.

– И её.

– Скажи, почему так?

– Конкретнее. – Демон положил правую руку на край стола.

– Ты сам знаешь.

– Не я тебя разговаривать звал. Вот и разговаривай. – Откинувшись на спинку стула, Демон закинул ногу на ногу, продемонстрировав черные замшевые ботинки, которые, в такую погоду, принесли бы обычному горожанину как минимум пневмонию.

– Логично. Ладно, давай конкретнее. Объясни мне её поведение.

Демон вопросительно окинул Максима взглядом.

– Цена?

– Зависит от итога разговора.

– Ну что ж… Тебя интересуют её чувства?

– Нет. Чувства, это её личное дело. Я не понимаю отношения ко мне.

– Ммм… Дай угадаю… – Лицо Демона стало задумчиво-ироничным.

– Ты хотел сказать: «Как с собакой»?

– Ну…

– Ты сам просил без формальностей. Максим кивнул.

– Да. Как с собакой. То ближе зовёт, когда ей захочется, то отталкивает совсем далеко.

– Все люди одинаковые. Запомни это. А ты чего сам то хотел? И не надо мне сейчас говорить, что хочешь, чтобы она была счастлива, улыбалась, что хочешь радовать её. Я слышу рассказы о пустой и безответной любви сотнями в сутки. Люди продают мне Души даже за один поцелуй. Поцелуй тех, кого они безумно, как им кажется, любят так, что не могут без них жить, и тех, кому по большому счету, на них наплевать. Кстати, могу устроить. Хочешь? Хоть сейчас прилетит тебя целовать. Цена совсем незначительная…

– Нет. Спасибо. – Максим поморщился как от зубной боли. – Ты как будто сейчас ведро грязи вылил.