Отложенная беременность, или Любовь после смерти
- -
- 100%
- +
– Дочка, ты же вроде медик, – хмыкнул Илья Алексеевич. – Или ты решила, что мы идиоты? И наш Ванечка тоже?
– Нет, ни вы, ни Макс не идиоты. И я не сошла с ума. Я знаю, как это звучит и сама совсем недавно была в шоке. У меня не было никаких отношений весь этот год. Моим мужчиной всегда был только Макс.
– Тогда как это возможно? – с явным сомнением поинтересовалась Анна Сергеевна.
– Да, любопытно услышать байку о беременности от мужчины, с которым не имела отношений целый год, – язвительно пробурчал Илья Алексеевич.
Я устало вздохнула и снова потёрла виски.
Голова начала сильно болеть.
Мне нужно выпить воды и отдохнуть. А лучше даже не воды, а чай с мятой, чтобы успокоиться.
Нервное потрясение и напряжение мне сейчас ни к чему.
– Я сейчас объясню. Есть в медицине такое понятие, как «Отложенная беременность».
Я постаралась по возможности доступно объяснить им, что это такое и насколько мой случай имеет редкую природу.
К счастью, когда я закончила говорить, Илья Алексеевич и Анна Сергеевна не стали смеяться и подвергать сомнению мои слова.
– Если ты не лжёшь, – после долгого молчания сказал Илья Алексеевич. – То после рождения, можно сделать генетический анализ и узнать правду.
– Согласна с вами, – кивнула я и добавила: – В вашем случае то же самое скажу… Можно сделать генетический анализ, чтобы убедиться, что Макс – ваш сын.
Супруги переглянулись и Анна Сергеевна, ответила:
– Мы согласны и не боимся результата, потому как уверены, что он покажет наше родство.
– Хорошо, – слабо улыбнулась и снова коснулась головы. – Простите. Голова просто раскалывается. Можно мне воды? И ещё бы отдохнуть… А то, что-то я перенервничала.
– Я принесу воды, – сказала Анна Сергеевна. – Илья, отведи девочку в её спальню на втором этаже.
– А на первом этаже, случайно, нет спальни? – решила я понаглеть. – Мне было бы проще. Вдруг Максу понадобится срочный укол… Да и просто я хочу быть рядом с ним.
Не стала им говорить, что как только немного приду в себя, я начну активно работать. А точнее – обзвоню всех своих знакомых и незнакомых докторов. Договорюсь о срочном приёме. Не желаю я теперь сидеть, сложа руки, когда нашла своего мужа. Мой Макс встанет с инвалидного кресла, и он будет снова ходить.
Но озвучивать прямо сейчас свои мысли не стала. Я здесь только первый день. И так, уже, сколько всего произошло, за какие-то жалкие пары часов.
Но главная трудность будет не в том, чтобы договориться о приёме и обследовании Макса. Увидев его и услышав его, я была поражена его настрою. Его потухший взгляд словно кричал о том, что он сам себя уже похоронил.
А ведь от настроя так много зависит! И выздоровление в том числе.
Но я не сдамся. Ради себя, ради малыша, что ношу под сердцем, ради самого Макса, и ради нашей с ним семьи, я сделаю всё возможное и даже невозможное, но верну его. Верну своего прежнего Макса и его жажду к жизни.
– Есть комната на первом этаже, – сказала Анна Сергеевна. – Но она очень маленькая.
– Ничего, – улыбнулась ей. – Я не на отдых приехала.
– Хорошо. Илья, проводишь?
– Куда же я денусь? – проворчал он, тяжело поднимаясь с кресла. – Пойдём, бедовая… Свалилась на нашу голову. Теперь, чую, с твоим пребыванием всё в нашей жизни переменится.
– Вы говорили, что чувствуете людей, – напомнила ему. – И сказали, что я вам нравлюсь как человек.
– Видимо, я ошибся.
– Нет. Вы не ошиблись. Я не желаю зла. Просто, доверяйте и дальше своей интуиции и чувствам.
Он посмотрел на меня задумчивым взглядом и ничего сказал.
Сказала я.
– У вас красивый дом.
– Я сам его построил. Но дом – это всего лишь дом. Вся прелесть не в нём, а в местности. Жизнь в нашем посёлке во многом выглядит примитивной, как в деревне.
– Здесь хорошо, – сказала я. – Правда, хорошо.
– Вот твоя комната, Ника, – произнёс Илья Алексеевич, открывая дверь передо мной.
Как раз недалеко от комнаты Макса. Всего лишь небольшой коридор отделял наши комнаты. Это хорошо.
* * *Стараясь справиться с волнением, я глубоко вздохнула и, постучав для вежливости, тут же вошла в комнату Макса. Вошла и едва не поперхнулась. Воздух в комнате Макса был до того насыщен запахом лекарств и несвежести, что немудрено, почему у меня, беременной женщины, закружилась голова, но я постаралась отогнать от себя дурноту и сосредоточилась на Максе.
Он читал книгу и вскинул голову, когда я вошла.
Не ожидал он снова увидеть меня и рявкнул:
– Убб-бирайся!
– Ну уж нет, – ответила ему строго. – Я приехала специально, чтобы помочь тебе. А тем более, что ты мой пропавший муж.
– Кк-как ппп-приехх-хала, тт-так и уеззз-зжай! – прорычал он, заикаясь.
Я сделала шаг к нему, внимательно глядя на связанный плед, укрывающий его ноги.
Макс на меня смотрел. Он отвернул лицо к окну. Сильными пальцами он сжимал книгу, и я видела, что его костяшки даже побелели, что выдавало его напряжение и его злость.
– Макс, послушай, – прошептала я с мольбой в голосе. – Я прошу у тебя не так уж много… Удели мне десять минут своего времени. Всего десять минут. Умоляю тебя. Это важно.
Он повернул ко мне лицо и негромко произнёс:
– Мм-моё имя И-ивв-ван.
Стиснула зубы и нехотя кивнула.
– Ладно. Как скажешь… Иван, так Иван.
– У тт-тебя п-пять мм-минн-нут, – проговорил он.
– Постараюсь уложиться, – улыбнулась я.
Взяла стул и поставила его рядом с Максом. Напротив него.
Села и положа руки на колени, заговорила.
– Я помню тот день, когда мне сказали, что твоя группа пропала. И ты пропал. Я весь день звонила тебе на телефон. Ходила вокруг дома и вглядывалась в лица прохожих мужчин, надеясь увидеть в них тебя… Надеясь, что ты вот сейчас вернёшься… Но ты не пришёл. Не вернулся ни через день, ни через два… Прошли недели, месяц, два, три, полгода…
– Я старалась меньше бывать дома, подолгу оставалась на работе, до самого последнего пациента. И потом бродила по городу, пока уже совсем не валилась с ног. Помню, я как-то увидела группу парней… не совсем трезвых… Было темно и ни одного человека… я пошла прямо на них.
Посмотрела на Макса. Он молчал и смотрел на меня тяжёлым взглядом.
– Я была готова на всё, чтобы перебить внутреннюю боль. Но… – я горько засмеялась. – Они расступились передо мной, позволяя мне пройти. И молчали, ни звука не произнесли, пока я не скрылась из их вида. А когда я прошла мимо частных домов, завыла собака. Наверное, они все тогда почувствовали мою боль и тоску. Дома я продолжала страдать.
Вытерла набежавшие слёзы. Воспоминания о боли были слишком яркими и ещё неостывшими и я вновь переживала те горькие минуты скорби и отчаяния.
– Я завидовала нашим друзьям, что у них всё по-прежнему. Я перестала встречаться с ними. И не желала слышать их слова, что мне пора забыть тебя, пора отпустить тебя и жить дальше. Я ненавидела их за это. Ненавидела их счастье и любовь. Даже мои родители и твои тоже отгородились от меня, не понимая, почему я так долг скорблю и не желаю верить, что ты мёртв и не вернёшься. Поиски прекратили спустя полгода. Версия была такая: произошёл камнепад, вся группа оказалась погребённой в каком-то из ущелий, куда не подобраться. Ничего не было найдено – ни вещей, ни следов, ни крови… Ничего. Словно вы просто исчезли. И на этом всё. Тебя и других объявили погибшими.
Я немного помолчала и продолжила.
– На работе вокруг меня образовалось пустое место. Только один человек продолжал поддерживать меня. Это… Это Дима. Наш с тобой друг… Но у него был другой ко мне интерес. Поэтому он продолжал со мной общаться. Я создала вокруг себя безжизненное пространство. Боль меня буквально съедала, душила ночами и не позволяла жить дальше. А ещё… А ещё я тебя продолжала ждать. Я люблю тебя… Максим… И другого мужчины для себя не хочу… Прости за имя, но не могу называть тебя Иваном. Не твоё это имя.
Покачала головой и хрипло сказала:
– Я нуждаюсь в тебе. Хочу снова ощущать тебя рядом. Дышать твоим запахом, гладить твои волосы, прижиматься к щеке, к вечеру немного колючей, целовать тебя, обнимать… Ощущать твои руки и губы на себе…
Подняла на его каменное лицо взгляд и прошептала:
– Помоги мне… Помоги мне и себе вернуть тебя… Клянусь, я сделаю всё, чтобы ты снова начал ходить и вспомнил своё прошлое.
Он долго молчал и смотрел на меня немигающим взглядом, потом взялся за своё инвалидное кресло и, развернув колёса, отъехал к окну и замер ко мне спиной.
– Пп-почему тт-ты решш-шила, чт-то я хх-очу д-другую жж-жизнь?
Я встала со стула и подошла к нему, резко развернула кресло к себе и уставилась на мужчину, которого не могла узнать.
Макс сидел в своём инвалидном кресле, поднял на меня свой взгляд и криво улыбнулся. Это была улыбка крокодила, который только что заглотил глупую птичку. Я готова была сказать ему какую-нибудь резкость, но не знала – какую; пока я, ошеломлённая, раздумывала, Макс спросил:
– Н-нутт-теперь-то т-ты жжж-жалеешь, чт-то ппп-приехала? Т-теперь-то т-тывв-видешь, чт-то т-твой муж мёртв?
Глава 5
* * *Вероника
Я провела в этом доме ровно два дня.
И пока я ещё не позвонила ни докторам… да вообще я никому не звонила! И сама не понимаю, почему.
Хотя нет, прекрасно понимаю.
Макс, которого я видела сейчас, не был похож на моего Макса. У меня начали закрадываться сомнения, что это мой муж. А вдруг, это его брат-близнец, Иван? А мой любимый мужчина, на самом деле, мёртв?
Мысли сводили с ума своей назойливостью. Они как опытные палачи предлагали мне самые негативные варианты развития событий.
Вести разговор с мужчиной было очень сложно, практически невозможно.
Вчера я попросила Анну Сергеевну вместо неё отнести завтрак Максу, но когда я только вошла к нему в комнату, то получила огромную порцию презрения и кажется, даже ненависти.
А потом, он и вовсе повёл себя как истеричная женщина в предменструальный период! Он взял с подноса стакан с молоком, сделал вид, что сейчас будет пить, а затем, выплеснул молоко на меня!
Моему шоку и возмущению не было предела. И ко всему прочему, он ещё и процедил:
– Н-не смей зз-захх-ходить ко мн-не в комм-нату. Нн-никогда.
Обед и ужин относила Максу Анна Сергеевна.
На мои вопросы, почему он не ест вместе со всеми в столовой, я получила такой вот ответ:
– Ванечка не выходит из своей комнаты. Никогда.
– А как же, ванна и туалет? – спросила, немного обескураженная его затворническим поведением.
– Так у Ванечки своя ванная и туалет, которые примыкают к его спальне. Они переоборудованы под его недуг, – ответила Анна Сергеевна.
Анна Сергеевна уже приняла меня. А вот Илья Алексеевич, как и Макс, был не рад моему обществу.
Анна Сергеевна хлопотала вокруг меня, расспрашивая, как я себя чувствую, есть ли у меня снимок с УЗИ и прочее, прочее, прочее. Она даже начала фантазировать, как в этом доме снова будет слышен детский смех, топот маленьких ножек и она на полном серьёзе интересовалась моим мнением, не против ли я, если детская будет на втором этаже?
– Мы с вами знакомы всего два дня, – извиняющим тоном пробормотала на её слова. – Давайте не будем загадывать наперёд. Ещё неизвестно, Макс ваш сын или нет.
Мои слова женщине явно пришлись не по нраву, но выражать своё недовольство, она не стала. Зато её взгляд мне сказал, что она думает о моих сомнениях и подозрениях.
Если честно, эти люди меня, по правде говоря, немного напрягали.
На самом деле, я хотела взять Макса в охапку и увезти отсюда. И плевать, что тут очень красиво. Зато я – его жена.
И чтобы переменить мысли Макса в другое русло, чтобы он прекратил меня оскорблять и требовать, чтобы я уехала и оставила его в покое, я решила и ему рассказать о своей беременности.
А вдруг, эта новость пробудит в нём хоть какие-то воспоминания?
Если нет, то я завтра же, с самого утра, попрошу Илью Алексеевича отвезти меня обратно в город. Я возьму из квартиры его личные вещи и привезу сюда. Помимо вещей, я хочу привезти сюда и своего знакомого доктора, нейрохирурга, который мог бы поговорить с Максом и этими людьми как профессионал. Раз он не слушает и не слышит меня, то возможно, услышит из уст другого человека – со стороны.
Эти мысли немного привели в порядок моё сердце, которое болело эти дни, как я увидела Макса – живого, настоящего, своего родного и такого далёкого человека. Абсолютно чужого.
Уколы ставила ему Анна Сергеевна – неправильно, причиняя боль и оставляя синяки.
Этот упрямец, категорически не подпускал меня к себе – он откидывал от себя мои руки и один раз даже выхватил шприц и пригрозил, что всадит в меня иглу, если я не уберусь прочь из его комнаты, добавив в конце речи, что я сука.
Заикаясь и сидя в инвалидном кресле, после таких обидных требований и оскорблений и ужасного отношения ко мне, я захотела заорать во всю силу своих лёгких, потом пойти в сад, сорвать колючий куст с розами и засунуть шипастое растение этому психу в то самое место, на котором он сидел!
Но вместо этого я убежала в свою комнату и всю ночь прорыдала в подушку.
Ни Анна Сергеевна, ни Илья Алексеевич ко мне не зашли, чтобы поговорить и успокоить. Видимо, они считали, что после такого я сорвусь и уеду.
Но нет. Я не оставлю своего мужа.
Я нутром чувствую, что это Макс. Не понимаю, правда, почему он такой стал… Такой жестокий и даже на минуту не желающий поверить мне. Точнее, он говорил, что даже если это и правда, он не помнит прошлой жизни, а значит, меня не было. Нас не было. И попросил забыть меня и оставить его в покое.
Не оставлю.
Ни за что.
Лучше в бараний рог скручу этого упрямца, но не уеду. Стерплю все обидные слова и его скотское поведение, но заставлю его встать на ноги и вспомнить меня и нашу счастливую жизнь, нашу любовь, наши мечты и планы.
Понимаю, что будет непросто, будет больно, будут слёзы и крик в подушку, как сейчас. Но я не отступлю. Я нашла своего мужа, которого уже все похоронили! Я хочу вернуть нашу с ним жизнь и наше семейное счастье. Он ведь так любил меня…
И теперь больно видеть в любимых глазах не узнавание, бездушие и равнодушие ко мне.
Моя радость от встречи поникла, оставив после себя лишь горькую печаль.
Но Макс для меня был, есть и будет всегда дорог. Потому что он – моя половинка. Вот так. Всё просто.
Нужно теперь лишь пробудить сердце моего любимого, чтобы он вернулся ко мне, вспомнил меня и снова обнял, как когда-то, снова поцеловал, как умеет целовать только мой Макс.
Я так скучала и тосковала по нему, но встретив, будто призрака, не могу кинуться ему в объятия, не могу прикоснуться.
Он отвечает мне холодом и ненавистью.
Это больно. Настолько больно, что мне выть хочется от раздирающего чувства внутри, стискивающее в жестокий кулак моё исстрадавшееся сердце.
Но я сильная. Я справлюсь. Ведь теперь я не одна. Мой малыш мне поможет вернуть мужа.
И пора ему рассказать.
А вдруг подействует и он вспомнит?
Но надежда, та ещё сука.
* * *Ника
В воздухе пахло вечером – чем-то сладким и немного пряным. В открытое окно доносились звуки ночных насекомых. Прохладный и влажный воздух трепал мои распущенные волосы.
Замерев, я пыталась разглядеть что-то в далёкой линии горизонта, где горы слились с иссиня-чёрным небом, усыпанным необычайно яркими дрожащими колючками звёзд.
День сегодня был длинным, суетливым, морально выматывающим, как и предыдущий. От мыслей и переживаний мгновенно начинает кружиться голова. Прикрыла глаза и втянула в себя сладкий аромат ночного горного воздуха.
Неожиданно, я услышала звуки музыки.
Распахнула глаза, затаила дыхание и улыбнулась.
Музыка играла в комнате Максима.
– Макс, – прошептала едва дыша.
Он всегда любил эту группу, даже не любил, а обожал.
Это точно мой Макс.
Потом музыка стихла и на мои плечи вновь опустилась тишина.
Собравшись с мыслями и решительно настроившись, я поняла, что прямо сейчас хочу с ним поговорить. До утра не смогу ждать – просто взорвусь от волнения и снедающих меня мыслей.
Надела на прозрачную комбинацию чёрный шёлковый халат, который подарил мне Макс, и вышла из комнаты.
Всего лишь мгновение помешкалась перед дверью, но взяла себя в руки и вошла.
– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – произнесла с ходу, без приглашения войдя в комнату Макса.
Он как раз выехал из ванной – без рубашки и штанов, в одних плавках. Обнажённый Максим. Русые вьющиеся волосы были влажными. С кончиков волос свисали капли воды, дрожали и срывались вниз – на его кожу.
Ясно, что он долго не занимался физически при его недуге и болях, и ел мало, – слегка выпирали рёбра. Но я прекрасно помню, что до исчезновения он много занимался спортом: у Максима всё также были развиты мышцы бёдер, икр, сильный и крепкий пресс, мужественная грудь, широкие плечи и руки, перевитые венами. Он был также хорош собой – и казалось, что в кресле он сидит просто так, шутки ради и сейчас возьмёт, да встанет.
Я застыла, разглядывая его, поняв, что уже подзабыла, какой он, мой Макс – выглядит как Бог. Вспомнила и увидела как наяву наши с ним жаркие ночи…
Да только он, увидев меня, разочарованно застонал.
– Опп-пять тт-ты, – пробормотал он устало.
– Я, – улыбнулась ему и отвела взгляд, чтобы мысли мои не уходили в другом направлении. – Мне нужно с тобой поговорить.
Он бросил в мою сторону испепеляющий взгляд.
– Мн-не пп-плевв-вать, что тт-тебе тт-там н-нужно.
– Это серьёзная тема, Макс… – я тут же прикусила свой язык, так как он просил не называть его Макс.
Чёрт!
– Прости… Иван, – исправилась я спешно. – Можно сесть?
Указала на его застеленную кровать.
Его лицо вдруг приобрело зверское выражение.
Сложила руки на груди, как будто защищаясь от его злости и пробормотала:
– Хорошо, я постою.
– Т-тыпп-пришла, чт-тобысс-сделать мне пп-приятно? Решш-шила вз-зять менн-ня своими пп-прелестями?
Он издевательски приподнял одну бровь, молчаливо говоря, ну что, детка, испугалась моей прямоты?
Но нет, я не испугалась. Он ведь мой муж и мы часто были близки.
– Дополнительная опция, которая предоставляется после заключения брака, – ответила ему с наглой улыбкой.
– Я ужж-же говв-ворил, чт-то ты мнн-не нн-не ннн-нравишься, – процедил он, сильно заикаясь.
– Наоборот, тебе всегда всё нравилось, – ответила, делая вид, что его слова меня совсем не задели.
– Сс-сколькк-ко тт-ты хоч-чешь, чтоб-бы свалитт-ть отсюда?
– Я уеду только при одном условии, – сказала мягко.
Он посмотрел на меня вопросительно.
– Я уеду, если ты уедешь вместе со мной, – сказала уверенно.
Он ехидно усмехнулся и покачал головой.
– Т-тут мм-мой дом.
– Нет. Твой дом в другом месте. А эти люди, – я махнула рукой в сторону двери, – они не твои родители. Я медсестра и очень хорошая. У меня есть знакомства в самой лучшей клинике, и наш с тобой общий друг, нейрохирург, мог бы помочь тебе. Плюс работа с психологом. Я не понимаю, почему ты отвергаешь мою помощь и не желаешь хотя бы попытаться дать шанс мне и самому себе вернуть свою прежнюю жизнь. Ты же ненавидел сидеть на одном месте. Ты любил активно жить, стремился каждый раз к чему-то новому, да из тебя энергия била ключом! Неужели ты не желаешь вернуть себя? И меня, в том числе.
– Зрр-рятт-тратишь вв-время, – прошептал он. – Я нн-никогда нн-не сс-смогу ходит-ть.
* * *Ника
Я набрала в лёгкие воздуха и сделала протяжный выдох, успокаиваясь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.